Текст книги "Смертельные цветы (СИ)"

Автор книги: Дайре Грей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

– Он забрал ребенка, – выдохнул Олеж, сжимая пустой бокал. Есть больше не хотелось.

Стефания кивнула и продолжила говорить:

– Тогда я обрадовалась. Мне впервые за долгое время дышалось свободно. Легко. Я смогла спать по ночам, не вздрагивая от звуков его плача. Начала есть, не испытывая тошноты от его запаха. Смогла заняться домом. Я не стала прежней, но хотя бы начала жить. За спиной шептались. Кто-то пытался шепотом выразить сочувствие – Дьярви сказал всем, что ребенок умер. А мне хотелось только никогда больше не слышать о нем. И мое желание исполнилось. Все считали, что я страдаю. В глубине души. Не может же мать не горевать о своем малыше... – волшебница налила себе отвар и сделала глоток. – Мой муж вернулся спустя еще три месяца. В чистый дом. К вкусному обеду. К жене, встретившей его с улыбкой. Я не задала ни одного вопроса о младенце. И он не стал ничего говорить. Мне хотелось забыть о прошлом. Жить новой жизнью, в которой больше нет кошмара... У нас даже получилось. Спустя год я родила снова. Мальчика. И с ним все оказалось иначе. Легкая беременность. Легкие роды. Любовь. Счастье... Оно длилось целых двадцать лет, пока однажды утром в наш дом не пришел юноша, который назвал меня матерью...

Боевик прикрыл глаза, уже зная, что будет дальше. Кто бы мог подумать, что мать Илея и Тейруна осталась жива.

– Я никогда не думала о судьбе Льёта до того дня. Оказалось, что Дьярви отыскал его. Вызвал на поединок за оскорбление чести его жены. И отрубил руку. Затем он оставил ему сына. А тот вырастил мальчика. И внушил ему, что во всем виновата я. Это я соблазняла его. Завлекала. Отказалась после пойти под венец, предпочтя другого. А затем отвергла ребенка...

Олеж провел свободной рукой по лицу. Пожалуй, некоторые историю он хотел бы никогда не узнать.

– Почему ты решила рассказать?

– Чтобы ты понял, почему я поступаю так, а не иначе. Моя история еще не окончена... – ее взгляд снова стал задумчивым. – После войны нас осталось четверо. Мои сыновья. Я и Чума. Тогда ее звали иначе... Но речь не о ней. Мы многое сделали, чтобы исправить произошедшее. За годы войны мир изменился. Магии стало больше. Жизнь длиннее. Появление детей сложнее. Мы старались выстроить систему. И у нас получилось... Шли годы, появлялись другие истинные. И однажды, находясь среди обычных магов, я встретила того, с кем могла завести ребенка. Ты еще не испытывал этого. Предопределенность. Яркая вспышка видения. Неожиданное осознание, что есть шанс сотворить нечто уникальное. Когда Илей даровал мне Свет, он вернул мне и молодость. Но я всегда считала себя старой. А в тот момент поняла, что еще могу жить. И не стала отвергать полученную возможность. Он не знал, кто я. Я всегда использовала маскировку. А когда забеременела – ото всех скрывала. Пряталась почти год, чтобы никто ничего не узнал. Боялась разрушить свое нечаянное счастье. Оно длилось совсем недолго. Мы оба изначально понимали, что не будем вместе, но ребенок... Подходил срок появления новых избранных. А дитя истинного мага с большой долей вероятности наследует возможность принять Абсолют. Я надеялась, что мой ребенок родится со склонностью к Свету. Предвкушала момент, когда смогу взять его в ученики. Обучить азам магии. Показать все оттенки Света... Я знала, что не смогу долго быть рядом в его первые годы, но думала, что затем мы все наверстаем. Что моя жизнь вновь наполнится любовью и смыслом...

По ее тону Олеж уже понял, что все вышло иначе. По спине пробежал холодок. А живот свело от неприятного предчувствия. Он вглядывался в черты лица волшебницы, пытаясь понять, что от него ускользнуло, и не мог.

– Я оставила своего ребенка с отцом после первого года. Ушла. Я не могла дольше оставаться с ними. Нужно было заняться Ютой. В тот первый год наклонности малыша еще не раскрылись, моя мечта оставалась прежней. Но затем...

Ее лицо дрогнуло. А затем начало меняться. Вместе с фигурой. Спустя несколько мгновений перед ним вместо знакомой старухи сидела молодая красавица. Золотистые волосы. Светлая кожа. Холодные серо-голубые глаза. Строгие черты лица. Сходство было настолько сильным, что становилось ясно, почему Стефания предпочитала другой облик. Иначе все уже давно бы знали ее секрет...

– Теперь ты понимаешь, чем обернулась моя мечта, – она встала и прошлась по комнате. Бесформенный балахон упал на пол. Под ним оказались обтягивающие брюки и льняная блуза. Волосы спускались по спине до самых ягодиц. И после одного только жеста волшебницы заплелись в толстую косу.

– Зачем ты меня забрала?

Он уже предчувствовал ответ. Рука механически сжала нож, а вторая вилку.

– Чтобы ты не мешал. Твоя княгиня там, где должна быть. Для вашей встречи время еще не подошло. – Боевик бесшумно встал, перехватывая оружие. Стефания даже не обернулась. – Нападешь на беззащитную женщину? Что ж... попробуй.

Он замер лишь на мгновение, зная, что главный козырь – неожиданность. Шаг. Удар... И боль. Светлая позволила ему приблизиться и использовала инерцию против него. Перехватила запястье и помогла встретиться со стеной. Нож оказался у нее в руке. Она подбросила его, а затем поймала и швырнула через всю комнату. Лезвие глубоко ушло в косяк. Рукоятка задрожала. Олеж перекатился, собираясь ударить в ноги. И снова не успел. Как и в следующие три попытки. Стефания легко обезоружила его и несколько раз чувствительно приложила о пол и стены. После последнего удара подняться не удалось...

Боевик сел у стены, прижимая ладонь к ребрам. Перед глазами плавали темные пятна. Волшебница осталась стоять в стороне, не торопясь подходить ближе.

– Видишь ли, когда война завершилась, монстров было много. Их нужно было истреблять. А держать оружие в руках могли лишь я и Тейрун. Илей и Чума действовали магией, но нам нужны были воины. Ты никогда не задумывался, кто создавал программы подготовки боевиков? Оттачивал их, менял, превращая в сложную систему, которая лишь со временем перешла к Брасияну. Я – дочь ярла, и умела постоять за себя. Льёт получил меня лишь благодаря своему дару. Ни у кого другого подобное бы не вышло... Так или иначе, ты останешься здесь. Пока не подойдет время.

Она направилась к выходу.

– Чего вы хотите от меня и Афии?

Волшебница замерла, вытаскивая нож из дерева. Потом бросила его на стол и ответила:

– История должна повториться. Теперь ты знаешь какая... И ее половина уже свершилась.

Дверь за ней закрылась бесшумно.

Часть 3. Клетка. Афистелия

Здесь фальшивая боль, там фальшивая радость,

Зло под маской добра не приемлет душа,

хоть разум готов принять.

Мне судьбою дано подниматься и падать, и я знаю теперь:

Одиночества плен лучше праведной лжи нового дня...

«Жить вопреки» Кипелов

Глава 1

Гобелены. Тончайшее переплетение нитей, складывающееся в узор. Картины на них довольно абстрактны. Как правило, некие растительные мотивы. Листья. Лозы. Корни. Цветы. Плоды... Одно настолько плавно перетекает в другое, что сложно понять, где проходит граница. Зато разглядывать их можно часами. Хоть какое-то подобие досуга.

Перевожу взгляд с одной стены на другую. Здесь цветовая палитра больше напоминает морскую. На голубом фоне видятся водоросли. Кораллы. Ракушки. Мелкая галька. Отличное дополнение к зелено-коричневому изобилию.

За гобеленами скрываются стены. Массивные каменные блоки плотно подогнаны друг к другу. А в стыках между ними проложен амбирцит. Расположение камня образует решетку. Не столь плотную, как в камерах для особо опасных преступников, но и я сейчас не так уж сильна.

Амбирцит есть и в полу, скрытом под толстым восточным ковром. И даже на потолке. Там им выложен целый узор. Спираль, закручивающаяся к центру. Антимагический камень наверняка чередуется с чем-то менее редким. Ониксы. Или черные бриллианты. Не столь важно. Но юмор у Изабель явно специфический. Лежать на кровати и рассматривать гротескное изображение Юты... Так и с ума сойти недолго. Хотя... может, там уже и сходить не с чего?

Лукас доставил меня в замок пару дней назад. И с тех пор меня не трогали. Приносили еду. Тактично просовывали поднос в окошко на двери. Столовых приборов не выдавали. На вопросы не отвечали. На провокации не поддавались. Хотя кормили, в общем, неплохо. Вполне сбалансированный рацион. Мясо. Сыр. Овощи. Хлеб. Из напитков вино и травяная настойка. По утрам – кувшин с водой. Для мытья воду приносили отдельно. Но в таких количествах, что ею только кожу обтереть. Впрочем, мне хватает...

Первый день я больше лежала. Спала. Выпадая из вязкой дремы только чтобы поесть и привести себя в порядок. Затем стало полегче. Появилось время и желание изучить комнату. Довольно просторную. Явно больше моей камеры в тюрьме. Хотя и очень похожую. Кровать под балдахином. Два узких окна под потолком. Стол и два кресла. Сундук с одеждой.

В нем оказались не только платья, но и вполне приличные брюки. Даже не слишком обтягивающие ноги. Приемлемое белье. Сапоги из мягкой замши. Сорочки. Длинная шерстяная жилетка. Удобно и просто. Зеркала для оценки мне не оставили. Зачем давать лишнее преимущество? Его и разбить можно, а осколок спрятать.

Впрочем, желания что-то ломать у меня не возникало. Как и бежать. Всему, рано или поздно, приходит конец. Так зачем унижаться и оттягивать неизбежное? Я продержалась столько, сколько смогла. Дольше, чем предполагала изначально. Сделала то, что хотела. Теперь остается лишь узнать, к чему меня готовили последние годы.

Вместе с ужином меня все же посещает хозяйка. Дверь впервые открывается полностью, пропуская пару служанок, споро накрывающих на стол. Ведьма заходит последней. Выглядит привычно. В темно-сером платье, превращающем фигуру в объемную тень. Она сдержанно кивает и остается у дверей, ожидая, пока женщины уйдут. Те хорошо знают свое дело и не задерживаются дольше необходимого. В замке явственно поворачивается ключ.

Подхожу к столу, разглядывая предложенные блюда. Перепелки в меду. Брусничный соус. Сладкий пирог. Сыр с благородной голубой плесенью. Бутыль вина. Блюдо с фруктами: персики и виноград. Экзотика по местным меркам, но княгиня может позволить себе и не такое.

– Вилка, – демонстративно поднимаю столовый прибор на уровень глаз. – Да у меня сегодня просто праздник!

Изабель не ценит мой сарказм, молча подходит к столу и занимает ближайшее к себе кресло. Сажусь напротив. Наполняю тарелку. В конце концов, у меня ужин. Организму требуется восстановление, а амбирцит высасывает силы. Нужно же их восполнять. А сладкое в этом плане – один из лучших источников энергии.

– Вижу, ты освоилась, – отмечает темная, наблюдая за мной.

– Мне не в первый раз сидеть взаперти. Привыкла. Даже скучно немного. В тюрьму ко мне хотя бы посетители приходили. И каждый со своим интересом. То поговорить, то костюм сшить, то вылечить, то убить...

С наслаждением поглощаю сочное мясо. У перепелок оно нежное. А у Изабель еще и отличный повар.

– Перевести тебя в подвал? – она склоняет голову к плечу, на платиновых волосах пляшут отсветы пламени от факелов.

Камина в комнате нет, но и холода тоже. Значит, есть какой-то альтернативный способ отопления, но мне до него нет никакого дела.

– А там также комфортно?

Отвечаю выразительным взглядом. После болот меня сложно напугать отсутствием удобств.

– Ладно, – княгиня кивает и растягивает губы в скупой улыбке. – Не будем доходить до крайних мер. Все же ты достаточно умна, возможно, нам удастся договориться миром.

Отправлю в рот кусочек сыра. Солоноватый вкус быстро смывает с языка сладость.

– Говори, я слушаю.

– Ты ведь о многом уже догадалась, – она переплетает длинные тонкие пальцы, – поделишься выводами?

Улыбаюсь. В эту игру можно играть долго. Вот только мне до смерти надоело соблюдать правила.

– Боишься сказать лишнее? Бывает. Мне тоже не хочется говорить, что я уже знаю. Ведь тогда я дам тебе преимущество. А оно у тебя и так есть. Поэтому, дорогая, ничем не могу помочь. Любо действуй на свой страх и риск, либо... Я здесь долго могу просидеть, прежде чем появятся последствия от воздействия абирцита.

Ведьма отвечает ласковой улыбкой. А в светлых глазах полыхает ледяной огонь.

– Ты убила Молота, – первый пробный камень.

– Ты приказала ему убить мою мать.

Острые плечи едва заметно приподнимаются и опускаются.

– Ты медлила с зельем. Выпила бы раньше – она осталась бы жива.

– Ты натравила на меня Ферду.

– Ты сама убила ее жениха.

– А ты свела их вместе.

Последнее утверждение не подтверждено фактами. Но... Изабель не спешит отрицать. Значит, она...

– Ферда всегда любила жестоких и порочных магов. Филипп ей подходил.

– И то, что он до нее служил Ивару и наставлял его в боевой магии – совпадение.

– Каждому молодому темному, прошедшему Посвящение, нужно раскрыть свой потенциал, – мягко заговорила княгиня. – Ему предоставляются учителя. Филиппа отобрала не я. Наставником твоего мужа изначально вообще являлся Жерар.

А вот тут ей удается меня удивить. Почему-то я никогда не задумывалась, кто и как учил Ивара. А ведь стоило бы поинтересоваться.

– А ты взяла под крыло его мать... И через нее подбрасывала Ивару схемы ритуалов.

– Я лишь делилась знаниями... Это не запрещено.

– Смотря, какие знания. Кажется, проклятие Ферды относилось к одному из невозможных.

– Кто ищет, тот всегда найдет... А я потратила много лет, чтобы изучить старые захоронения. Пропавшие библиотеки. Пришлось постараться.

– Ради рождения ребенка от темного князя?

Я помню наши разговоры с Олежем и озвученные выводы. То единственное, что отличало меня от других жен темных – Анджей.

Взгляд ведьмы становится тяжелым. В нем мелькает и исчезает нечто глубинное. Настолько темное, что на мгновение меня продирает ознобом. Я помню, чего так страстно жаждала Изабель. Со временем неудовлетворенное желание темного может превратиться в манию.

– Одна из целей... – улыбка исчезает с ее лица. – Я долго изучала возможности наследования. Условия нашего размножения. Нюансы. Оказалось, что при использовании определенных зелий предопределенность можно обойти. Конечно, для матери результат в большинстве случаев оказывался плачевным...

– В большинстве случаев?

Вот теперь действительно становится холодно. Юные ведьмочки, окружающие свою покровительницу. Считалось, что Иза никогда не дает их в обиду. Но... Рано или поздно они исчезали. Опыты. Вот для чего они были нужны. Эксперименты.

– Вижу, ты понимаешь... Любая гипотеза требует подтверждения. Мои девочки порой согревали князей. А я лишь наблюдала, чтобы они принимали нужные зелья. И следила за результатом. Как правило, все заканчивалось выкидышем на ранних сроках. Они даже не успевали понять, что произошло. Но однажды процесс удалось остановить... И даже позволить плоду развиться до приемлемого срока. Хотя мать пришлось погрузить в стазис. И поддерживать организм искусственно. К моменту родов она была скорее мертва, чем жива. Да и младенец не прожил долго. Ему не хватало магической подпитки. Тогда я поняла, что успех возможен лишь у истинной пары. У венчаных Тьмой. И только при условии, что отец сам будет делиться силой с ребенком. Мать дает плоть и кровь, а отец магию. Но никто из старых князей не согласился бы на подобное. А вот Ивар... Его, оказалось, так легко уговорить.

Она рассказывает спокойно. Без малейших сомнений или ноток превосходства. Для нее произошедшее – всего лишь свершившийся факт. Не более. Маленькая ступенька на пути к чему-то большему.

– Значит, я должна была умереть... – произношу медленно, аккуратно обмакиваю мясо в соус и отправляю в рот. Вкус уже не ощущается. Но лучше занять себя хоть чем-то. Пусть даже жеванием. Иначе велика вероятность сорваться.

– Риск есть всегда. Но я надеялась, что Ивар захочет продолжить опыты. Он был тщеславен. Ему понравилось играть в Бога. Пусть даже только с одной тобой. Он не мог отказаться от искушения контролировать кого-то полностью. Поэтому спас тебя. Поделился силой, что еще больше укрепило вашу связь. Сделало тебя сильнее. Намного сильнее других жен князей.

У меня есть, что сказать на счет такого подарка, но рот занят. И к лучшему. Нужно же дослушать ее до конца. Чередую маленькие кусочки мяса и сыра. И смотрю на горло княгини. Такое тонкое. Такое светлое. Вены заметны сквозь кожу. Так и тянет опрокинуть стол и сжать руки у нее на горле.

Изабель улыбается. Она понимает меня. Чувствует эмоции. Но такого удовольствия я ей не доставлю. Загоняю злость поглубже. И улыбаюсь. Улыбаюсь. Жизнь с Иваром многому меня научила. Правильно ненавидеть темных в том числе...

Глава 2

– Получается, что тебе я изначально нужна живой. А Ивар всего лишь...

– Ступенька, – вставляет ведьма. – Признаться, он и его мать безумно мне надоели. Я уже не могла дождаться, когда ты от него избавишься. Но ты справилась, и это главное.

Она с самого начала знала, кто я. Молот поделился информацией. Знала. И проводила свой эксперимент. Но с рождением Анджея он не закончился. И, судя по всему, продолжается до сих пор.

– Что ты хотела получить? Боевую ведьму? Способную не только плести чары, но и убивать голыми руками? – я предполагаю и наблюдаю за выражением ее лица.

Княгиня неожиданно улыбается и даже тихо смеется.

– Афия, дорогая, ты давно уже не ведьма. И никогда ею не была, если говорить точно. Мне пришлось постараться, чтобы скрыть твою суть. Хотя она выражена куда ярче, чем у меня. Странно, что Илей не понял. – Изображаю предельное внимание. Лукас уже говорил подобное, но из ее уст признание звучит куда убедительнее. Творцу всегда хочется похвастаться своим творением. Пусть даже рассказать этому творению, как оно вообще появилось. – Ты – колдунья. Мой первый удачный эксперимент. До этого все время чего-то не хватало. Видишь ли, процесс перестройки из мага в колдуна довольно болезнен. Как и обратный. Но детский дар поддается воздействию куда проще, к тому же ребенок с ним еще не сроднился. Не понимает, что происходит, и не сопротивляется. А вот взрослый... Моим девочкам все время не хватало мотивации. Чтобы пройти через перерождение, да еще и остаться в своем уме, нужен веский мотив. Что-то, что будет давать силы. Не позволять сорваться, когда уже хочется все бросить и умереть...

Она смотрит мне в глаза. Провоцирует. И у нее получается. Я помню, что такое дойти до края. Терпеть и знать, что сил уже нет. Перешагивать через себя. И снова терпеть. Ждать подходящего момента. Снова и снова уговаривать себя, что все получится. Сдерживаться. Играть, несмотря ни на что. Ломать себя и перекраивать по живому. Мотив? У меня был мотив. Сын. И да, во многом благодаря ему я выжила и довела дело до конца. А во что превратилась сама...

– Эксперимент, говоришь? – очень аккуратно кладу приборы рядом с тарелкой. Откидываюсь на спинку кресла. Закидываю ногу на ногу. Улыбка все же сползает с лица. Держать ее сложно. Но вот маска безразличия ложится превосходно. – Поздравляю с успехом.

– У тебя потрясающая выдержка. Другой на твоем месте уже попытался бы меня достать.

– В таком случае эксперимент действительно удачный.

Я вспоминаю, с каким звуком ломаются пальцы. Десять на руках. Десять на ногах. Можно приятно провести целых полчаса, растягивая удовольствие. А потом начать снимать кожу с пяток. У Изабель она тонкая и светлая. Придется быть очень осторожной, чтобы не порвать. Медленно. Аккуратно. Можно подрезать сухожилия, чтобы она не смогла брыкаться. Сломать запястья. Тогда ладони повиснут бесполезными плетями.

В моих мыслях нет ни капли ненависти. Лишь холодный расчет. А злость, ярость... Их я приберегу на потом. Эмоции должны помогать, а не ослаблять.

– Но он не доведен до конца, – хозяйка замка не замечает моего состояния или лишь делает вид. Все же ведьмы чувствительнее князей. Она не поверит мне также легко, как Ивар.

– Чего же ты еще хочешь? Превратила меня в колдунью, смогла добиться рождения ребенка от истинного темного. Что еще?

– Хочу, чтобы ты подружилась с Ютой.

Иза отвечает настолько холодно и спокойно, что сомнений в ее серьезности не возникает. А вот в наличии здравого смысла – да. Прочищаю горло и пытаюсь как можно тактичнее оформить свои мысли в слова.

– Дорогая, ты рехнулась? – облокачиваюсь о стол и выдаю самый адекватный вариант. – Полагаешь, что это, – указываю пальцем на потолок, – поможет мне подружиться с порождением Абсолютов?

– Полагаю, что тебе поможет твоя природа. Сильная темная колдунья без пары. Мы с Люком пытались уничтожить Юту. И не смогли... Многие хотели от нее избавиться. Но еще никто не пытался приручить. Лукас ведь показал тебе вихрь?

Ответа от меня не требуется. Она и так знает, что делал и чего не делал ее супруг. Их связь намного глубже, чем между князем и его супругой. Светлый живет лишь благодаря своей княгине. А значит, она имеет над ним власть. И пользуется ею. Любовь темных все же спорная вещь.

– В Юте не только Тьма, – говорю серьезно. Желание ёрничать и лицемерить незаметно уходит. Злость остается, но отходит на второй план. Мы подбираемся к сути разговора.

– А колдуны могут менять свою приверженность Абсолюту, – улыбается хозяйка замка. – Конечно, это непросто. Но, если ты сможешь приручить монстра и подружиться с его Тьмой, полдела будет сделано. Возможно, вихрь уменьшится. Возможно, тебе поможет этот мальчишка из светлых. И смена Абсолюта не потребуется. Вы с ним хорошо проявили себя.

Откидываюсь на спинку кресла и пристально изучаю лицо колдуньи.

– Почему же ты не сменила Абсолют?

Ее глаза словно потухают. Их них уходит что-то живое. Что-то, что еще можно назвать живым в темной.

– В моей ситуации это невозможно. Слишком велик риск. А я не могу потерять мужа.

Приподнимаю брови. Нет, в этом она не врет, вот только... Темные всегда остаются темными.

– Мужа или безотказного слугу, преданность которого основана не на страхе, а на любви?

Лицо Изабель застывает жесткой маской. Она выпрямляется. Неуловимо становится выше. Эмоции прочесть сложно, но я достаточно изучила княгинь.

– Или ты еще надеешься получить желаемое? Ребенка. Твой эксперимент удался. Анджей живое тому подтверждение. И ты хочешь все повторить. Но Люк не может оставаться в нашем мире. Равновесие не выдержит. Поэтому тебе нужно избавиться от Юты. А затем... что? Думаешь, Илей поможет тебе вернуть супруга? А затем вы с ним придадитесь радостям родительства?

Она сжимает подлокотники так, что дерево начинает трещать. И это единственное проявление эмоций. Колдунья, не отрываясь, смотрит мне в глаза. А затем медленно разжимает пальцы. Пожалуй, я погорячилась. Сломать их будет трудно.

– Юта мешает нашему миру. Не только мне. И да, я хочу получить желаемое. Хочу вернуть себе здорового мужа. Завести ребенка. И жить. В мире, который не стоит на грани гибели.

Если бы речь шла о ком-то из светлых, я бы поверила. Но ей... Качаю головой. Нет. Здесь что-то иное. Темные не открывают душу во время вечерних посиделок за бутылочкой вина. Пусть даже под хорошую закуску. Все ее слова – правда, но лишь в определенной степени. В той, которая позволит мне считать нас похожими. Разве мать не поймет желание другой женщины стать матерью? Разве не проникнется симпатией и сочувствием, желая помочь? Разве не будет поражена откровенностью и простотой подобных стремлений?

Пожалуй, Тьмы во мне гораздо больше, чем я думала. Потому что чувства общности не возникает. Лишь желание копнуть глубже. И узнать, что на самом деле заставляет Изабель идти к своей цели.

– Каким же образом я должна подружиться с Ютой?

Сделаю вид, что заинтересована. И прониклась. Играть скепсис не приходится, но внутренние сомнения послушно отражаются на лице. Желание поверить. И цинизм. Вечный коктейль, который мешает быстро принимать решения.

Она сужает глаза, не веря в столь быструю победу. Правильно. Я бы тоже не поверила. Однако моя пленительница расслабляется и усаживается более свободно.

– Тебе нужно с ней контактировать. Это возможно на расстоянии, но в нашем мире. Я смогу обеспечить тебе переход, когда буду уверена в твоем сотрудничестве. Для получения результата потребуется время, но его у нас достаточно. К тому же, все будет зависеть от динамики...

Она углубляется в терминологию и описание процесса. Но меня они интересуют мало. Я думаю. Вспоминаю все, что слышала раньше. Все, что узнала от Олежа о Юте.

– Как ты собираешься защитить меня от безумия? Вихрь сводит с ума нейтральных магов. Вытягивает силу. Думаю, что контакты с ним даже на расстоянии невероятно опасны.

– Тебя защитит твоя сила. Носители Абсолютов проводят целый год в непосредственном контакте с Ютой. И ничего.

Ну, допустим, некоторые вполне производят впечатление сумасшедших. Хотя на влияние вихря не похоже. Тут я соглашусь. Скорее уж последствия Посвящения и долгого общения с другими... истинными. Профессиональная деформация...

– То есть мы снова возвращаемся к вопросу о том, что я должна принять силу Ивара? – говорю почти утвердительно. В конце концов, с этого все началось.

– Ты же понимаешь, что это неизбежно.

Нет, не понимаю. Тем более не хочу принимать.

– И какая же мне выгода от того, что Юта исчезнет? Ты получишь семью, а что достанется мне?

– Сила, – Изабель улыбается самой обольстительной улыбкой, на которую только способна. – В нашем мире все держится на равновесии. Ничто не приходит из ниоткуда, и не уходит в никуда. Тьма Юты достанется тебе, а возможно и Свет. Если ты пожелаешь. Представь, сколько энергии соберется в тебе одной. Ты сможешь забрать сына и отправиться куда угодно. В любой мир. И стать свободной. Никто больше не сможет диктовать тебе свою волю. Никто не сможет манипулировать. Разве не к этому ты стремишься?

А вот это уже интересно. Она изучила меня. И смогла понять, что предложить, чтобы на самом деле заинтересовать. Потому что отказаться, действительно, сложно.

– Соблазнительно. Если только другие не убьют меня раньше, чем процесс завершится.

– Если связь между тобой и Ютой установится, любое покушение на тебя спровоцирует неконтролируемый выброс силы. А это в свою очередь пагубно отразится на мире и его обитателях. Думаешь, светлые рискнут? Да и темные хотят жить. Мое предложение щедрое. Мы обе получим желаемое.

– Мне нужно подумать, – отвечаю коротко и резко.

Подумать на самом деле необходимо. Щедрые предложения всегда прячут под собой уточнения мелким шрифтом. Именно их и стоит проанализировать. Оценить риски. И прочее. А самое главное – не думать о том, как чудесно будет избавиться от Брасияна, ведьм и... Не думать.

– Конечно, я не стану тебя торопить, – хозяйка замка встает. – Но и изменить условия содержания не могу. Сама понимаешь, мы пока мало доверяем друг другу.

Она почти доходит до дверей, когда я задаю вопрос, уже давно не дающий мне покоя:

– Почему история должна повториться?

Княгиня замирает и оборачивается. Окидывает меня жестким взглядом. А затем уходит, так и не ответив. Вот и первое уточнение...

Глава 3

Остатки трапезы остаются на столе. Видимо, завтрак ждать не придется. Откидываюсь в кресле. Итак, что мы имеем? Щедрое предложение, подтверждение старых гипотез, вопросы без ответов. Сказала ли Изабель что-то новое? В какой-то мере. Пожалуй, ей удалось соблюсти баланс, на который она и рассчитывала. Не дать мне занять ведущую позицию и попытаться выяснить больше. Кое-что так и осталось неизвестным.

Например, каким образом колдуны меняют приверженность Абсолюту? Княгиня отметила, что риск велик. Значит, процедура опасна. Возможно, требует больших затрат энергии. Ведь как еще можно разорвать связь с супругом? Только если сама колдунья окажется на краю смерти. Или шагнет за порог...

Убить кого-то из носителей Абсолютов сложно. Решение должно быть добровольным. Но вряд ли темная способна уничтожить сама себя. Значит, довериться кому-то еще? Рассказать о своей слабости и позволить ее использовать? Нечто из разряда чудес. Даже для магов. Пожалуй, поэтому Изабель и не смогла сама сменить Абсолют. Доверие для темного – фарс. Единственный, кто смог бы провести для нее обряд – Лукас. И по иронии судьбы, он погибнет в процессе.

И с чего, интересно, она решила, что я соглашусь? Надеется избавиться от меня таким образом? Решить проблему раз и навсегда? А если отказаться, справится ли Олеж со светлой частью Юты? То, что мы разобрались с вихрем здесь, отнюдь не значит, что сможем уничтожить древнего монстра. Тем более порождение Рована и Даны обладало своей спецификой. А те, кто создал Юту, скорее всего, мертвы.

Даже если допустить, что гипотеза колдуньи верна, и я смогу приручить вихрь (как?), совсем не факт, что я справлюсь с таким количеством энергии. Впитать ее в себя? Даже у истинных есть предел. Предельно допустимая концентрация силы в одном месте. При ее превышении, магическое поле начинает распадаться. А здесь мы имеем дело с огромным вихрем. Чистая энергия. Биполярная. Даже если ее разделить...

Знакомые формулы теории поля всплывают перед глазами. Константы. Переменные. Уравнения. В интернате это казалось скучным. Обязательный курс я отсидела с трудом, экзамен сдала на твердое "удовлетворительно" и постаралась забыть все, как страшный сон. Но пригодилось же... Оказывается память у меня куда лучше, чем казалось. Предельно допустимая прочность. Область поражения.

Рисую прямо на столе. Вилкой и клюквенным соусом. Вот примерный график. А вот и радиус. А если сравнить с географическим положением? Вспоминаю карту и с краю дорисовываю линию берега. После чего выдаю пару ругательств обитателей Гленжа.

Расчеты, пусть и сильно примитивные, подтверждают мою правоту. Подобная концентрация энергии выжжет магическое поле на километры вокруг. Не просто на километры, а уничтожит большую часть магического поля. А такое поражение уже не подлежит естественному восстановлению. Общий магический уровень упадет. Маги лишатся своих способностей. Останутся лишь те, кого питают Абсолюты. И их приближенные, обладающие высокой склонностью к Свету или Тьме.

"Ты убьешь нас всех".

Слова Ферды приобретают новый смысл. Что, если смерть будет не физической? Лишение магии приведет к тому, что сократиться продолжительность жизни. Исчезнет привычный покой. А вот рождаемость возможно возрастет. Маги больше не будут зависеть от предопределения. Наш мир станет подобием Гленжа. Только более технически продвинутым.

В этом цель Изабель? Избавиться от угрозы. Изменить мир. Чужими руками, конечно. Уничтожить предопределенность. То, что ограничивает даже истинных. Никакого больше равновесия. Никакой Юты. И никакого порядка... Как скоро мир погрузится в хаос новой войны между Светом и Тьмой?

Не только Иза избавиться от ограничений. Брасиян с его фанатизмом. Морлаон с его любовью к садизму. Да и остальные. Пьетр, Оливия, Стефания, Илей, Тейрун, Чума, Зиг, Жерар... Останутся ли они в стороне? Или их безучастность определяется лишь запретом на открытую борьбу? Каждому есть, что вспомнить. У каждого найдутся свои обиды.