Текст книги "Измена. Дар богини драконов (СИ)"
Автор книги: Даяна Скай
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)
Я слышу раздраженный рык.
– Эта связь сломала столько судеб. А все потому, что мы должны идти на поводу у второй ипостаси.
Дракон утробно рычит. Я понимаю, почему он злится. Между нашими сущностями давно был раскол. Я не мог смириться со своей природой, не хотел, чтобы дракон достиг пика силы. Не хотел подчиняться правилам и традициям драконьего общества, считал, что вправе сам определять свою судьбу без оглядки на зверя.
А теперь зверь решил отомстить мне за все, погубив меня.
– Ты заслужил это, – слышу его мыслеречь, звучащую подобно грохоту водопада. – Ты боялся, что зверь возьмет над тобой верх. Хотя большим зверем из нас был именно ты. Любуйся!
В голове проносится ряд картин, на которых я вижу себя в те моменты, когда вел себя не самым лучшим образом. Да что уж говорить, как последняя скотина. И таких моментов много, слишком много – я делал больно матери, Бриану, Ясмине. И тогда мне нисколько не было совестно. Я считал себя правым. А теперь стыд обжигал меня, поднимаясь удушливой волной из глубин души – одной на две ипостаси.
Да я даже с Дианой вел себя как свинья. Обвинял, не имея никаких доказательств на руках. Нападал на нее. Запугивал. Оскорблял.
Тем временем дракон идет на снижение и летит теперь над самой кромкой воды. Холодные брызги касаются его брюха. Он жмурится в лучах закатного солнца. А я, запертый в мощном драконьем теле, готовлюсь принять свою участь.
Если бы… Если бы можно было все вернуть назад. Но я наворотил столько, что теперь сам себе противен, и пойти ко дну намного проще, чем все исправить.
Глава 22. Приплыли
Ясмина
Мы гребли с леди Эйвери до боли в лопатках, до онемения в кистях, но, куда бы мы ни кинули взгляд, острова нигде не было. Лишь за кормой темнела полоска оставленного нами берега.
На море тихо опускается вечер.
Майло дремлет на дне лодки на брошенном мною плаще. Во сне он вздрагивает и тихонько всхлипывает. Бедный ребенок! Никому не пожелаешь пережить такое.
– Сколько нам еще плыть? – ворчит Эйвери.
Пожимаю плечами.
– Эрнан сказал, что только тот, в ком течет его кровь, может отыскать остров.
– Тогда я предпочитаю сделать так, – она отпускает весла. – Мне жутко надоело грести. Будем полагаться на судьбу.
Поджимаю губы. Не особо верю в ее метод, но спорить не хочется. Тем более, я не уверена, что смогу продолжать грести. Я уже рук не чувствую, а низ живота неприятно тянет. Хоть бы с малышами было все хорошо.
Когда мне надоедает сидеть, спускаюсь на дно и, скрючившись, ложусь рядом с Майло. Он тут же прижимается ко мне и во сне хватается ручонкой за волосы. Лодка мерно покачивается на волнах. Сама не замечаю, как смыкаю веки и уплываю в дрему.
Когда я открываю глаза, в лицо бьет утреннее солнце.
Приподнимаюсь на локтях и изумленно озираюсь по сторонам.
– Приплыли, – сухо говорит Эйвери. За ее спиной скалистый берег, до которого практически рукой подать.
Лодка села на отмель. Волны размеренно били в ее деревянные бока.
– Пойдем, – командует Эйвери. – Я возьму мальчишку. А ты бери сумки. Они гораздо легче этого карапуза.
Я осторожно тормошу Майло по щечке.
– Вставай, малыш. Нам пора.
Он нехотя тянется и пытается открыть глаза. Это ему удается с трудом. Осоловело оглядывается по сторонам, пытаясь понять, где он.
– Мы уже на острове, – ласково говорю ему.
– Доплыли? И он не исчез? – удивляется ребенок.
Эйвери, задрав подол кверху и подвязав его поясом, выбирается из лодки. Стоит ей сделать пару шагов с каменистой отмели, как она проваливается вниз по бедра.
– Дно достала, – невозмутимо говорит она.
Я помогаю Майло переступить через борт лодки.
– Не бойся, тут сухо. Иди к бабушке, – она тебя возьмет на руки.
– Бабушке? – недовольно фыркает моя бывшая свекровь. – Эйвери! Меня зовут Эйвери, молодой человек.
Навьючившись поклажей, следую примеру Эйвери. Вода ледяная. Первое время хочется выпрыгнуть из нее, но потом привыкаю.
– А это точно тот остров? – с подозрением спрашиваю я, глядя на неприветливые серые скалы.
– А у нас есть другой выбор?
– То есть вы даже не уверены, что мы приплыли туда, куда нужно?
– Милая, я никогда не забуду это место. Здесь я провела худшие годы моей жизни.
Постепенно море становится мельче, и мы выбираемся на берег. Эйвери с облегчением сажает Майло на большой валун. Она устала его тащить, но не пожаловалась.
– Что делать с ней? – уставившись на оставленную на отмели лодку, спрашиваю я. Мне бы все же хотелось быть уверенной, что у нас будет на чем выбраться на материк.
– Ничего с ней не станется, – машет рукой Эйвери. – В замке должны быть мужчины. Они ее и пригонят на берег, – последние ее слова звучат без особой уверенности.
– То есть в замке кто-то живет?
– Должна быть какая-то прислуга. Не мог же Эрнан всех распустить.
Мы долго бредем по каменистому берегу. Я держу за руку Майло. Он почему-то побаивается Эйвери. Но ничего. Скоро привыкнет. Я же привыкла.
Тропинка меж скал круто уходит вверх. Мне уже кажется, что мы никогда не доберемся туда, где можно будет упасть в мягкое кресло и вытянуть гудящие ноги.
Но я ошибаюсь. Вскоре показываются шпили замка, вырубленного прямо в скале.
Замок серый, мрачный и унылый, как весь этот остров. Теперь понимаю Эрнана. Если бы мое детство прошло в таком месте, вряд ли я выросла бы открытым и жизнерадостным человеком. Даже в монастыре архитектура была не настолько сурова и неприветлива.
Эйвери подходит к деревянной рассохшейся двери и медленно толкает ее.
Как ни странно, дверь с пугающим протяжным скрипом поддается.
Внутри замка так же мрачно. А еще пыльно. И это сюда Эрнан собирался сослать меня как ненужную вещь, чтобы я пылилась здесь в забвении. Мне не нравится здесь. Мне не хватает воздуха и света.
– На втором этаже в жилых комнатах будет получше, – подбадривает меня Эйвери, которая по моему выражению лица понимает все, что я не успела высказать.
Эйвери обводит взглядом удручающую обстановку, покачивая головой.
Но тут Майло вскрикивает и тычет куда-то пальцем. Я поворачиваю голову в ту сторону и вижу качающийся на ветру гобелен. Или не на ветру. Потому что окна здесь плотно закрыты, и ветру просто неоткуда взяться.
Снова резкое движение гобелена, и я едва успеваю спрятать мальчика за спину. На нас с Эйвери несется старуха с совершенно безумным взглядом, с ухватом наперевес.
– А ну, пошли отсюда, воры! – рявкает она и грозно замахивается.
– Тера? – изогнув бровь, спрашивает Эйвери.
Ухват со стуком падает о каменный пол.
– Госпожа?
Женщина бросается к Эйвери и сгребает ее в охапку. По ее морщинистым щекам текут слезы.
– Ну-ну, давай обойдемся без нежностей, – Эйвери безуспешно пытается отстраниться. Ей хочется оставаться холодной и суровой, но ее голос предательски дрожит.
– Если бы я знала, что вы приедете, я бы подготовила комнаты. А теперь даже не знаю, как управиться, я ведь одна осталась.
– А где все остальные?
– Разъехались на материк. Их даже деньги хозяина здесь не удержали.
– А вообще на острове кто-то остался?
Женщина пожимает плечами.
– Так… Несколько стариков. Молодежь вся разбежалась. А это ваш внучок? – она замечает опасливо выглядывающего из-за моей юбки Майло.
– Угу, – неопределенно мычит Эйвери. Видимо, ей не хочется посвящать служанку в наши злоключения.
– Очень, очень похож на господина Эрнана, прям вылитый, – широко улыбается беззубым ртом Тера.
– А это… – старушка переводит взгляд на меня.
– Диана. Его няня.
– А господин Эрнан и его супруга? – никак не угомонится чрезмерно любопытная женщина.
– Приедут как-нибудь в другой раз.
Тера отвела нас на второй этаж. Такой же необжитый и удручающий. Нам выделили две соседние спальни: одну заняла Эйвери, а вторую мы с Майло. Постельное белье, видимо, долго лежало в сундуках: оно пожелтело от времени и пропахло сыростью. Хорошо еще, над ним не успели потрудиться грызуны.
Сразу же открываю окна, чтобы впустить свежий воздух и свет.
Майло робко устраивается на кушетке, хотя Тера, по всей видимости, предполагала, что кушетку должна занять я, а огромная двуспальная кровать под пыльным балдахином предназначалась молодому господину.
Не знаю, почему Эйвери солгала Тере, но раз она так поступила, значит, так нужно.
Через пару часов Тера подает нам обед в гостиной. Блюда простые, без особых изысков. Я так устала за эти дни, что даже не догадалась предложить ей свою помощь.
С самого момента прибытия в замок меня не покидает чувство, что здесь что-то не так. И только за столом я понимаю, что именно. Я не вижу следов былого пожара. Да и этот замок мало похож на тот, что я видела на картинке в газетах.
Мне неудобно спрашивать об этом, но любопытство сильнее.
– Здесь так хорошо поработали реставраторы, – невинно говорю я.
Эйвери заметно напрягается.
– О чем ты, Диана?
– Разве замок не горел много лет назад?
– Ты видела эти жуткие статьи? Да, замок горел. Только не этот. Это, – она обвела печальным взглядом помещение, – родовой замок Леонарда. Его построили предки лорда Морригана в глубокой древности. Говорят, еще в те времена, когда среди людей жили боги. Ему никогда не нравился этот замок, больше похожий на военную крепость. Поэтому он построил роскошный охотничий замок на той стороне острове. Мы жили там.
– Мне бы хотелось посмотреть.
– Нет, Диана. Не стоит. Там прошлое, причем настолько страшное, что лучше его не ворошить. Не ходи туда. Пообещай, что ты не станешь этого делать.
– Хорошо, – слишком легко соглашаюсь я, уже зная, что нарушу обещание.
Дни однообразно тянутся один за другим. Мы гуляем с Майло по каменистому берегу, он играет в догонялки с волнами или собирает выброшенные на берег ракушки и морские звезды. Про маму почти не спрашивает, будто боится услышать ответ.
Остров Ветров носит свое название неслучайно. Здесь всегда ветрено вне зависимости от времени суток. Я познакомилась с несколькими местными жителями – старыми рыбаками, пыталась выведать, как добраться до пепелища, но они все отказались что-либо говорить.
Все, что я знаю, что охотничий замок находится где-то на другой стороне острова.
Единственный способ его найти – забраться повыше на скалы и осмотреться. Эйвери не одобряет моих прогулок по горам. Она переживает за мое состояние. Да она и права – горные тропы довольно опасны. Конечно же, по горам лазаю я сама, пользуясь моментами, когда Майло отлипает от меня, чтобы пристать к Тере, которая вечно кормит его на кухне всякими вкусностями.
Однажды мне улыбается удача. Я вижу среди макушек деревьев темнеющий остов. Запоминаю направление и просчитываю, как туда можно добраться. Прикидываю, что за час медленным шагом я туда дойду, а, значит, нет смысла откладывать посещения этого страшного места.
Идти приходится по заросшей тропке через лес, продираясь сквозь ветки кустов. Видимо, мало кто туда наведывается.
Когда я наконец выхожу на опушку, то замираю от неприятного чувства. Передо мной как призрак из жуткой сказки возникает изувеченное строение. Обугленное, с лопнувшими от жара стеклами, с выгоревшей кровлей. Есть в нем что-то зловещее и отталкивающее.
Вся поляна перед замком поросла сорными травами. Цепкие колючки вгрызаются в подол моего платья, приходится то и дело останавливаться, чтобы отодрать приставшее растение.
Понятия не имею, зачем я иду к этому сохранившемуся свидетельству разыгравшейся здесь много лет назад драмы. Вряд ли сохранилось что-то, что сможет дать ответ на мои вопросы. Но я упорно иду вперед.
Гарью пахнет до сих пор. Этот запах не смыли многочисленные дожди, не выдули ветра.
Зачем-то обхожу замок вокруг. Высокие стрельчатые окна забраны железными решетками. В этом нет ничего странного. Места глухие. В лесах могут скрываться лихие люди. И любой человек или дракон примет меры, чтобы в его жилище не вломились разбойники. Но эта деталь делает замок немного похожим на тюрьму.
На втором и третьем этажах решеток нет. Оно и понятно. Окна расположены слишком высоко от земли, и если злоумышленник не обладает крыльями, то ему никак до них не добраться.
Вход в замок один. Дверь добротная, железная, прочная. Но и она деформировалась от жара. Полотно пошло волной.
Я дергаю за ручку. Не заперто. Вхожу вовнутрь и оказываюсь посреди настоящего хаоса. Путь вперед мне преграждают обрушившиеся балки перекрытия. В дыры над головой проглядывают куски бледного неба. Лестница на второй этаж выгорела полностью. От нее ничего не осталось. Если что-то и уцелело в этом лютом пожаре, то за столько лет оно было растащено местными.
Поняв, что ничего интересного здесь не увижу, выхожу наружу. Зря сходила. Узнать ничего не узнала, только на сердце теперь тягостно.
Мне хочется как можно скорее покинуть это место. Бежать не оглядываясь. В какой-то миг становится так жутко, что нечаянный вскрик птицы, хруст обломившейся ветки может меня до смерти напугать. Боковым зрением замечаю, что между деревьев проносится что-то серое, и вздрагиваю. Несколько секунд стою, не в состоянии пошевелиться, а потом срываюсь с места и бегу прочь отсюда. Не замечаю, как трава хлещет меня по платью, как впивается в ткань репейник.
Когда я добегаю до фамильного замка Морриган, то выгляжу не самым лучшим образом. Волосы мои растрепались. В них застряли веточки и сухие листочки. Платье изорвано. Весь подол облеплен репьями. Кое-где на ткани следы сажи. Они же на ладошках.
Если Эйвери меня сейчас увидит, то все поймет без слов.
Я как мышка крадусь через холл, который служит одновременно и гостиной, и столовой, но то, что я вижу, заставляет меня остановиться.
Эйвери сидит на софе и смотрит в одну точку, будто сквозь стену.
На полу возле ее ног валяется надорванный конверт с золотым гербом.
Эйвери не слышит, что я подхожу к ней. Ее неестественная поза и пустые глаза пугают меня. Ее пальцы словно закаменели на желтом листке, прижатом ладонью к сиденью софы.
– Леди Эйвери, – негромко зову ее, но она даже не шевелится.
– Позвольте посмотреть, – прошу ее, но не получаю никакого ответа.
Тогда осторожно сдвигаю ее руку с листка. Она не противится. Сейчас она похожа на куклу, положение конечностей которой можно менять как угодно.
Подхожу с посланием к окну – слишком скупо закатное солнце освещает помещение.
Безупречные буквы сливаются в страшные фразы.
«С величайшим прискорбием сообщаем вам, что лорд Эрнан Морриган, генерал императорской армии, погиб при выполнении боевого задания. За проявленный героизм награжден орденом высшей степени посмертно. Императорским указом вам назначена пожизненная выплата…»
Я еще раз пробегаюсь взглядом по строчкам и не верю тому, что там написано. Этого не может быть. Просто не может быть.
– Это какая-то ошибка, – озвучиваю свои мысли, чтобы не позволить сомнениям проникнуть в душу. – Эрнан не мог умереть.
– И тем не менее, это так, – безжизненным голосом говорит Эйвери.
Она сейчас не похожа сама на себя, словно железный стержень ее характера дал трещину. Раньше ее истинные эмоции скрывала маска вежливой холодности, а теперь горе сорвало ее. И я вижу скорбь, глубокую и всепоглощающую.
– Я виновата перед ним. Я очень виновата перед ним. Я была отвратительной матерью.
Я не решилась сесть рядом с ней, чтобы обнять ее, утешить. Вместо этого я опускаюсь в кресло напротив.
– Не говорите так. Вы воспитали его в одиночку. Вы дали ему прекрасное образование и обеспечили его будущее.
– Я не дала ему главного, – она переводит на меня пустой взгляд, – я не дала ему материнской любви.
– Вы любили его как могли.
– Недостаточно.
Она горько усмехается.
– После смерти отца он нуждался в материнской ласке, а я держала его в строгости, боялась сказать лишнее доброе слово. Вместо того чтобы радоваться его успехам, я говорила, что он может лучше и недостаточно старается. Я хотела, чтобы он стремился к большему, чтобы не довольствовался малым, не опускал руки при столкновении с трудностями. Я думала, что воспитываю настоящего мужчину и учу его важным вещам. Но я не научила его основному – не научила любить. Он просто не знает, что это такое. Он не видел достойного примера, – она замолкает и отворачивается к окну. Закат уже догорел, и на остров опускаются густые летние сумерки.
– Леонард держал нас в страхе. Он постоянно избивал меня, унижал, приводил домой гулящих женщин, а меня заставлял прислуживать им. И все это происходило на глазах у Эрнана. Когда Эрнану было четыре, Леонард едва не убил меня. Мой сын бросился на мою защиту с игрушечным мечом. Но Леонард не пощадил и сына, отшвырнув его в стену. Потом, конечно, вызвал целителя, чтобы тот залечил переломы. У маленьких драконов регенерация слабая, практически такая же, как у человеческих детей. Думаешь, он хоть капельку сожалел о случившемся? Нет.
Меня передергивает от ужаса. Что довелось пережить этой женщине? Что пережил Эрнан? То, что она мне рассказала, всего лишь маленькая толика того, что ей довелось испытать. Хочу спросить, почему она не ушла? Почему терпела? И не задаю. Потому что вдруг осознаю – дракон не дал бы ей уйти, не отпустил бы. Если бы она ушла, метка не дала бы ей скрыться. А когда он нашел бы ее, то страшно подумать, что сделал бы с ней.
Перед глазами вдруг встает обугленный замок с решетками на окнах.
Эти решетки были не для защиты от грабителей, они нужны были для того, чтобы удержать Эйвери. Замок был ее тюрьмой. Весь остров был ее тюрьмой. Никто в здравом уме не согласился бы помочь ей, переправив ее на материк.
Наверное, я слишком долго молчу, потому что Эйвери вдруг обращается ко мне:
– Осуждаешь меня?
– Нет. У вас не было другого выбора.
– Выбор всегда есть. А за некоторые свои решения приходится слишком дорого платить.
Я не понимаю, о чем она говорит, но мне неудобно задавать ей лишние вопросы.
– Потому я не хотела, чтобы Эрнан женился на тебе. Я не хотела повторения истории. Понимаешь, я не верила в сына, раз допускала, что он может повторить судьбу отца. Разве хорошая мать может не верить в собственных детей?
Я не знаю, что ответить, чтобы не сделать ей больно. Любые слова, сказанные мной, будут неуместными. Я не вправе судить ее. Кто-то может сказать, что именно она могла прервать этот порочный круг, воспитать Эрнана совсем иначе, залечить его детские травмы, окружить его безусловной любовью. Но я знаю, что Эйвери с искалеченной душой и растоптанным сердцем просто не могла дать Эрнану больше, чем она дала.
Уже то, что она жила, когда жить не хотелось, жила ради того, чтобы вырастить сына, говорит о том, что она очень сильная женщина. Железная. Муж долго ломал ее, но смог лишь согнуть. А она все же нашла в себе силы выпрямиться в полный рост.
– Эрнан любит вас такой, какая вы есть, – негромко произношу я. Возможно, фраза произнесена мною невпопад, но я сказала то, что чувствовала.
На мгновение в ее глазах загорается слабый огонек, но спустя мгновение он гаснет.
– Любил, – поправляет она меня.
– Любит, – не соглашаюсь с ней.
Я не верю в то, что Эрнан погиб. Почему-то я убеждена, что если бы это произошло, я бы знала это.
Глава 23. Находка
Эйвери теперь носит черное. Я надеваю поочередно те два платья, что захватила с собой в дорогу. Намек Эйвери, что я могла бы сходить к единственной оставшейся на острове старухе-портнихе, я проигнорировала. Заметив мое нежелание последовать ее совету, она повторять не стала. Хотя было заметно, что ей неприятно, что я не ношу траур по Эрнану. Но как ей объяснить, что я не чувствую, что он мертв?
Когда мы виделись с Эрнаном в последний раз, он давал мне портальные камни, при помощи которых можно отправить письмо Бриану. Он говорил использовать их в крайнем случае. Как мне кажется, он уже наступил. Бриан может разузнать, что с Эрнаном. Когда Эйвери поймет, что произошла чудовищная ошибка, ее материнское сердце успокоится.
Отправляясь на прогулку, беру с собой пару портальных камней. Майло оставляю с Терой. Она не в восторге, потому что считает, что я, как гувернантка, отлыниваю от своих обязанностей. Но ей придется смириться, неугомонный мальчик может помешать моей затее, а мне нужно сконцентрироваться на открытии портала. Признаться, ранее никогда не пользовалась портальными камнями, а спросить у Эрнана, что с ними делать не додумалась.
Скорее всего, камни настроены не на конкретное место, а привязаны к личности Бриана. В этом есть логика, потому что Бриан – военный. Сегодня войска дислоцируются здесь, завтра – там. Однако, что будет, если портал активируется не вовремя? Например, в процессе боя или когда Бриан будет находиться со своей возлюбленной.
Эрнан говорил, что портал почтовый. Значит, мне нужно будет закинуть туда письмо? А если Бриан это письмо не заметит? Или не сможет написать ответ: не носит же он с собой перо и чернильницу? Или у него не будет портальных камней, чтобы ответить?
На всякий случай письмо я написала заранее, даже не письмо, а так коротенькую записочку. Дескать, леди Эйвери получила послание от императора о смерти Эрнана. Мы не верим, что это правда, и просим подтвердить или опровергнуть новость.
Вышло довольно сухо. Но если разобраться, это у Ясмины с Брианом были дружеские отношения. Диану Бриан не знал. Как-то он приходил в дом Эйвери, мазнул по мне равнодушным взглядом, не оценив мою радостную улыбку. Я в тот момент забылась и едва не набросилась на Бриана с расспросами о том, как у него дела. Благо его холодность отрезвила меня.
Оказавшись на пустынном берегу, я скрываюсь в одной из пещер, обнаруженных во время прогулок с Майло.
Осторожно достаю письмо и камни. В моем представлении портал – это арка в месте, где возможен переход в иную точку пространства. И активация портала происходит путем установки портальных камней в нужные пазы. Но если бы это было так, то Эрнан рассказал бы мне, где находится почтовый портал. Значит, принцип действия у камней другой. Знать бы какой. Можно было спросить у Эйвери, но она непременно стала бы интересоваться, зачем мне это нужно. Вряд ли она одобрила бы мою задумку. Да и вообще не хотелось ее заранее обнадеживать. Вдруг это я ошибаюсь.
Усевшись прямо на пол, кручу в руках голубые камешки и так и эдак, но ничего не происходит. Как бы я ни стучала ими друг о друга, как бы ни натирала, какие бы слова при этом ни произносила, камни оставались глухи к моим просьбам.
Уже совсем отчаявшись, я кладу конверт на усыпанный щебнем пол пещеры, а сверху бросаю один камень, особо ни на что не надеясь. Но как только камень оказывается на письме, он вспыхивает лазурным сиянием. Воздух над письмом подергивается маревом, а затем письмо просто исчезает.
Все оказалось намного проще, чем я предполагала.
Теперь останется дождаться ответа.
Известие от Бриана я получаю на следующий день. Оно просто появляется из ниоткуда на моей кровати, с которой я пытаюсь безуспешно встать. Майло с самого утра канючит, требуя отправиться на берег, а на меня напала неведомая слабость. Мне хочется спать, глаза слипаются помимо моей воли.
Неожиданное появление письма немного бодрит меня. Я вскрываю конверт и замечаю, как дрожат мои руки. Да, я боюсь, боюсь узнать, что ошибалась. Я не допускала мысли, что Эрнан может не вернуться. А теперь холод проходит по позвоночнику, и страх сковывает сердце.
Письмо Бриана намного подробнее, чем мое. Он даже поинтересовался, как чувствует себя Эйвери, и спросил, не требуется ли нам какая-либо помощь.
Когда я читаю, что императору подали неверные сведения, с души падает тяжелый камень, но следующие строки меня заставляют съежиться от нехорошего предчувствия. Эрнан не отправился в предоставленное императором убежище. Он улетел в неизвестном направлении. Его пытались разыскать, но так и не нашли.
Даже не знаю, стоит ли об этом рассказывать Эйвери. Дать ей надежду на возвращение сына, для того чтобы потом ее отняли?
Эрнан…Почему он не захотел быть со своей любимой? При мысли о Лилии сердце наполняется горечью. Куда он отправился? Он мог полететь куда угодно и к кому угодно. Как ни обидно признавать, я ничего не знала о собственном муже.
Майло удается вытащить меня на прогулку лишь к вечеру. Вроде бы он понимал, что я чувствую себя не очень хорошо, но через каждые пятнадцать минут забегал и с надеждой спрашивал, не стало ли мне лучше.
Мы выходим на побережье, гуляем по берегу, швыряем камни в воду. Майло это быстро надоедает, и он начинает исследовать скалы. Я слежу, чтобы он не поднимался высоко, но мальчик выполняет безукоризненно обещание и бегает у подножья скал.
– Диана! – кричит он мне и машет рукой. – Там новая пещера!
Этого не может быть, мы исходили берег вдоль и поперек и успели заглянуть в каждый грот.
Но я подыгрываю ему и хвалю, называя первооткрывателем.
Вход в пещеру завален сломанным деревом. Это странно, я не помню, чтобы была буря.
– Я схожу посмотрю, что внутри! – кричит Майло.
– Нет, Майло, стой! – меня вдруг охватывает паника, деревья просто так не ломаются. Вход в пещеру скрыли от чужих глаз пышной кроной.
Но мальчик уже раздвинул ветви и скользнул внутрь.
Бегу туда с самой большой скоростью, на которую способно мое неповоротливое тело.
Но я двигаюсь слишком медленно для того, чтобы уберечь мальчика от столкновения с тем, кто скрывается в пещере.
Тишину и спокойствие вечера пронзает наполненный ужасом крик Майло.
Когда я подбегаю к преграде, перекрывающей вход, Майло уже пытается выбраться. От страха у него не получается раздвинуть ветки дерева и выбраться. Его глаза круглые, как плошки, дыхание сбивается.
– Он большой! Он страшный! – побелевшими губами шепчет ребенок.
Помогаю малышу выбраться и прижимаю его к себе. Состояние Майло передается мне. Что могло так испугать мальчика? Вдруг там вирен или еще что похуже?
– Все хорошо, Майло, ты в безопасности, – говорю, а сама не верю. – Кто там? – перехожу на шепот.
– Дракон!
Сердце пропускает удар. Меня охватывает предчувствие, что вот сейчас произойдет что-то важное. Какой еще дракон может оказаться на острове Ветров – фамильном острове Морриган? Эрнан…
– Ты никогда не видел драконов? – спрашиваю, чтобы заболтать ребенка, отвлечь его от переживаний.
– Нет.
– Я тоже их не видела близко, но мне жутко хочется посмотреть, – пытаюсь, чтобы голос звучал как можно жизнерадостнее, но он не слушается, дрожит.
Порываюсь к дереву, а в мою юбку цепляется ладошка Майло.
– Не ходи! Он тебя сожрет!
– Я только одним глазком посмотрю, а ты постой здесь и за мной не ходи, – обещаю мальчику и одновременно пытаюсь отцепить его пальцы от юбки. Не ребенок, а маленький клещ.
Прошу Майло отойти подальше от входа и подождать меня. Я не до конца уверена, что там встречу Эрнана, но мне хочется верить, что во мраке пещеры увижу его.
Безжалостно ломаю ветки, чтобы расчистить вход и запустить в пещеру немного света. Дерево повалено совсем недавно, соки еще не успели выйти из ветвей, поэтому прутья гибкие, ломаются с трудом. Закончив борьбу с ними, пробираюсь через образовавшуюся прореху в кроне в пещеру. Майло всхлипывает в сторонке, поняв, что я все равно войду к чудовищу. Если честно, мне немного страшно. Я могла ошибиться. Вдруг дракон, скрывшийся там, не тот, о ком я думаю. Чужой и опасный. От которого можно ждать чего угодно. Сомнения стали одолевать меня, когда я подумала, что Эрнану незачем прятаться от матери. Он бы обязательно пришел к ней. Несмотря на их непростые отношения, он ее любит.
Оказавшись внутри, невольно вздрагиваю – дракон поражает своими размерами. Он возвышается горой, голова безучастно покоится на вытянутых передних лапах. Кожистые крылья надежным покровом скрывают тело. Впервые я нахожусь к дракону так близко. Я видела Эрнана в зверином обличье лишь однажды, в день, когда он бился с Брианом. Глупый бой, после которого я стала смотреть на Эрнана под другим углом, без былого обожания.
Этот дракон был тоже угольно черным. Мало ли черных драконов на свете? Но что-то подсказывает мне, что это все же он. Зверь не реагирует на мое присутствие. Прислушиваюсь, пытаясь уловить его дыхание, но тщетно. Мелькает тревожная мысль: жив ли?
– Эрнан? – негромко окликаю его.
Черная громада приходит в едва заметное движение. Веки лениво поднимаются, и желтые глаза с вертикальным зрачком равнодушно смотрят на меня. Никаких эмоций, будто он не узнает меня.
– Эрнан, что случилось?
Подхожу к нему и несмело касаюсь его головы, провожу ладонью по чешуе. Мне всегда казалось, что чешуя драконов похожа на сталь, такая же твердая и холодная. Но нет. Она приятная на ощупь, точно бархат. И горячая. Очень горячая. Хмурюсь. У нас, людей, высокая температура – признак болезни. Но я так мало знаю о драконах.
– Ты болен?
Дракон не удостаивает меня ответом и снова закрывает глаза.
Может, причина его вялости не в плохом настроении и душевных переживаниях, а в том, что у него жар.
– Раз уж ты не собираешься мне помогать, сама разберусь, – бормочу я, обходя его со всех сторон и внимательно осматривая. Крылья в некоторых местах напоминают решето. Обвожу пальцем дырочки. Я, конечно, не драконий доктор, но замечаю, что по краям отверстий кожа тоньше и чуть светлее, будто начался процесс регенерации, но что-то помешало ему.
– Подними крылья, – грозно командую, и он, на удивление, подчиняется.
Увиденное заставляет меня содрогнуться. Все его тело покрывают раны. Будто его секли лезвиями. И здесь та же картина, что и с крыльями. Раны затягивались молодой кожей, а потом из-за чего-то они вновь открылись. Более того, некоторые начали гноиться. Теперь ясно, отчего у него жар. Нужно срочно искать лекаря. В монастыре нас зачем-то учили, как лечить драконов. Мне это казалось странным, ведь нас готовили в жрицы Богини.
Я старательно штудировала учебники, как и по другим предметам, казавшимся мне бесполезными. И при желании, порывшись в памяти, могу вспомнить многое. Но теория и практика бесконечно далеки друг от друга. Имея знания, я не уверена, что смогу применить их.
Пока ясно одно: медлить нельзя.
Решительно направляюсь к выходу. Я приведу помощь или… что-нибудь придумаю.
«Матери не говори!» – слышу раскатистый голос и замираю от неожиданности. Голос звучит не снаружи, а внутри меня, отдаваясь вибрацией в каждой клеточке моего тела. Это очень странно. Драконы в истинном обличье не умеют разговаривать.
«Не вздумай сдохнуть в мое отсутствие!» – проносится в моей голове.
Слышу «фырк», похожий на сдавленный смешок. Причем слышу уже ушами. Наверное, это просто совпадение. Не мог же он услышать мои мысли?
