Текст книги "Измена. Дар богини драконов (СИ)"
Автор книги: Даяна Скай
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)
Глава 24. Я лечу
Стоит мне выйти из пещеры, как Майло бросается ко мне.
– Он тебя не съел! Он тебя не съел!
В руках мальчика зажата палка.
– Что это?
– Я нашел оружие. Если бы ты закричала, я бы его заколол и спас тебя.
– Защитник мой, – треплю мальчика по волосам. – Не бойся за меня. Сейчас этому дракону нужна наша помощь. Только давай договоримся: ты ничего никому о нем не расскажешь. Это будет наша маленькая тайна.
Майло с серьезным видом кивает.
Когда мы возвращаемся домой, Эйвери устраивает нам разнос.
– Где вы так долго были? Я не хочу потерять еще и своих внуков. Так что будь осторожнее, Диана, тебе скоро рожать.
Выслушиваю молча все ее претензии. А потом спрашиваю:
– На острове есть лекарь? Лучше всего драконий.
– Вот, я же говорила! Что болит? Где болит? На таком сроке нельзя много ходить. А если начнутся роды, а ты будешь далеко от дома, кто тебе поможет?
– Ничего у меня не болит, – пытаюсь успокоить ее. – Это я так, на будущее.
– С этим вопросом тебе лучше обратиться к Тере. За те годы, что я не жила на острове, могло многое измениться.
– Майло, ты голоден? – Эйвери переключается на ребенка.
Он кивает.
– Ну вот, заморила дитя голодом, – ворчит она.
– Зато мы такое видели, такое видели! – спешит поделиться впечатлениями Майло. – Он такой большой! – мальчик с восторгом разводит руками в стороны.
– Кто?
Когда эмоции хлещут через край, так тяжело удержать их в себе. Майло совершенно забыл о моей просьбе.
– Кит, – выпаливаю я, пока мальчик не выдал наш секрет.
Майло, осознав свою оплошность, испуганно таращит глаза и закрывает рот ладошками. Хорошо, что Эйвери не смотрит на него. Она отвернулась к окну.
– Киты очень редко заплывают в бухту, – говорит она.
– Мы пойдем искать Теру, – выпаливаю я и быстренько подталкиваю Майло в сторону кухни.
– Извини, – тихо бормочет он. – Я случайно.
Тера занята обедом. Она старательно крошит овощи. В кастрюле уже вовсю кипит вода.
– Я кушать хочу, – канючит Майло.
– Бери, бери, – Тера отрывается от своей работы и достает припрятанную головку сыра, отрезает от нее щедрый ломоть и дает тому, кого искренне считает маленьким господином.
– Заморила ребенка голодом, – ворчит она на меня. – Как еще тебя на работу приняли? Где были глаза хозяина?
Пожимаю плечами. Ну а что я могу ответить?
– Скажите, Тера. Остался ли на острове лекарь?
– Тебе человеческий или драконий нужен? – она обеспокоенно смотрит на Майло. – Как себя чувствуешь? Ничего не болит?
Майло отрицательно качает головой. Тера успокаивается и будто бы забывает о моем вопросе.
– Тера, так что с лекарем?
– Нет никого. Все разбежались давно.
Сердце ухает вниз. Ну как так? Кто же поможет Эрнану? Кто его спасет?
У меня есть знания, но совершенно нет опыта. Результат моего лечения может оказаться непредсказуемым. А я просто не имею права не вернуть матери ее сына. Пусть Эрнан поступил со мной жестоко, но я не хочу, чтобы он умер.
– А есть в замке хоть какие-то травы?
– Что-то есть, – нехотя признается Тера. – В кладовой под потолком висят. А что, что-то надо?
– Нет, я на всякий случай интересуюсь. Я посмотрю, какие есть.
– Да иди, смотри, не отвлекай меня только, – отмахивается от меня, как от надоедливой мухи.
А я, не теряя времени, ныряю за неприметную дверь. Поднимаю глаза вверх: прямо под потолком висят пучки высушенных растений, перемотанные нитками. К счастью, благодаря тому, что в монастыре мы занимались сбором трав, многие травы мне знакомы.
Вот гератоза, порошок из ее листьев заживляет раны и ожоги. Вот благортисс, нежные розовые цветы которого укрепляют иммунитет и повышают уровень энергии в организме. В нем очень много витаминов, которые помогают бороться с инфекциями, а также возвращают силу истощенным больным. Вот зелейник – растение глубокого черного цвета. Оно способно утолить даже сильную боль. В стеклянной банке на полке замечаю немного орехов абрипалма. Открываю крышку и принюхиваюсь. Пахнет миндалем. Значит, ядрышки хранятся не так долго и полезных свойств не растеряли. Они оказывают очищающее воздействие на организм, нйтрализуя вредные вещества.
Рядом в холщовом мешочке – фиолетовые лепестки люминеллы. Они повышают физическую выносливость. Если принять настойку из люминеллы, то ум станет ясным. Эрнану нужно было принимать ее раньше. Глядишь, и не совершил бы столько глупостей.
Остальные травы тоже очень полезны, но для лечения Эрнана не сгодятся.
Оглядываюсь в поисках, во что можно было бы сложить травы, чтобы не вызывать лишних вопросов. Натыкаюсь взглядом на корзинку с картошкой. Высыпаю клубни прямо на пол и наполняю корзину нужными травами.
На кухне все еще топчется Тера, а Майло уже куда-то убежал.
Ничего не говоря, беру котелок, плошку, нож и огниво. Все складываю в корзинку и собираюсь улизнуть с кухни, но Тера окрикивает вслед:
– Куда собралась? Лучше бы за молодым господином следила.
Не трачу время на объяснения. У меня его не так уж и много. Точнее, не у меня, а у Эрнана.
На берег практически лечу. Сажусь на большой валун и начинаю готовить мазь. Нужные сухие ингредиенты растираю между пальцами в труху. Орехи толку крупным камнем. От волнения не сразу получается вспомнить необходимые дозировки, да и точно отмерить компоненты все равно не смогу – у меня нет аптекарских весов. Поэтому приходится полагаться на глаз и чутье.
Последний ингредиент, который пробудит свойства всех остальных и усилит их – это кровь дракона. Именно для того, чтобы ее добыть я взяла нож.
Вхожу в пещеру и оцениваю состояние Эрнана. Он все так же имитирует труп. Или уже не имитирует?
Подношу руку к его ноздрям. Ладонь обдувает легкий поток воздуха. Дышит.
Подношу нож к передней лапе. И замираю. На меня пристально смотрит так внезапно открывшийся желтый глаз.
«Добить меня решила?» – слышу его насмешливый голос в голове.
«Размечтался! – думаю в ответ. – Мне нужна твоя кровь для снадобья. Лечить тебя буду!»
«Значит, все правильно сказал. Добить. Не ножом, так зельем».
«Почему я тебя слышу?»
«Сам удивлен. Ты не должна».
Пауза.
«А может, ты и не слышишь. Просто сошла с ума и тебе мерещится всякое».
Его морда ощеривается.
«Если это улыбка, то тебе лучше сохранять серьезное выражение лица… то есть морды».
Оскал становится шире.
Если минуту назад мне было жалко его резать, и я не знала, как к нему подступиться, то теперь смело полощу его по черной чешуе.
«Ой, больно!» – недовольно.
Кровь алой струйкой стекает по лапе, и я подставляю плошку, ловлю драгоценную жидкость.
Затем быстро перемешиваю ее с целебными травами. Смесь начинает пузыриться.
«Не похожа ты на лекаря», – хмыкает он.
«А на кого похожа?»
«На садистку».
Зачерпываю мазь и обрабатываю нанесенный мною же порез.
«Ай, щиплет! Говорю же, садистка! Женщина, что я тебе плохого сделал?»
«Ничего!»
Наношу мазь на его раны под аккомпанемент громкого шипения.
«Ничего? А почему же от тебя несет обидой? – он шумно втягивает ноздрями воздух. – И жасмином».
Пока придумываю, что ответить, он огорошивает меня:
«Ты сняла метку. Ты выглядишь по-другому, но я все равно тебя чувствую, Ясмина».
Плошка с грохотом выпадает из ослабевших ладоней на пол.
Этого просто не может быть. Просто не может быть. Эрнан не мог ничего почувствовать! Может, у дракона помутился рассудок и выдал мне свою бредовую мысль, совпавшую с реальностью.
А я выдала себя.
Поднимаю с пола плошку. К счастью, мазь густая и вязкая, не пролилась на пол.
«Я такая неловкая».
«Да, я и раньше замечал».
«Ты меня с кем-то путаешь. Я Диана».
«Глупышка, – рокочет в голове его голос. – Я чувствую тебя. Твой запах. Свежий жасмин ни с чем не перепутать. Слышу, как бьются в твоем чреве два сердечка. Мои дети. Почему ты сбежала от меня? Надеялась, что я тебя не найду? Твоя кровь и моя кровь соединились, и древо жизни приняло жертву. Метка истинной больше не имела значения. Я бы нашел тебя все равно, даже если для этого пришлось бы заплатить огромную цену!»
«Странно о таком говорить, после того, что ты сделал!»
Притворяться уже нет никакого смысла.
«Я не сделал ничего такого, чего мне стоило бы стыдиться».
«Да уж! – фыркаю в ответ. – Вот теперь я тебя узнаю! Наверное, нужно гордиться тем, что ты привел меня в дом, где наслаждался жизнью с любовницей. А потом говорил, что отправишь меня на остров и отнимешь моих детей».
«Ну, положим, я не наслаждался жизнью с Лилией. Можно сказать, даже страдал. Мне она никогда не нравилась. И пахло от нее отвратительно – гнилым болотом».
«Что?» – такого цинизма я не ждала даже от Эрнана. Набираю в руку мазь и хорошенько прижимаю ладонь к большой ране с разошедшимися краями.
«Ай, больно!» – шипит дракон.
«Мне тоже было больно! Но это тебя не заботило».
«Говорю же, это не я!»
«А кто?»
«Эрнан».
«Ясно. Я могу помочь с твоими ранами, но у тебя пострадал рассудок. Здесь я бессильна».
– Схожу, сделаю целебный отвар. Он снимет воспаление и придаст сил.
«Погоди, Ясмина! Все это делал он – Эрнан-человек. А я – дракон».
– С меня хватит, – решительно выхожу из пещеры.
Что это сейчас было? Я, конечно, понимала, что вылечить Эрнана будет непросто. Но и представить себе не могла, что от боли он сойдет с ума. Я так хотела обрадовать Эйвери тем, что ее сын жив. А теперь ей придется смириться с тем, что он стал дурачком.
Подобрав котелок, иду к морю, набираю воду. Потом брожу по берегу, собирая сухие ветви. В моем положении наклоняться уже тяжело. Живот мешает.
Выкладываю камни кругом, а в центре развожу костер. Ставлю на камни котелок и медленно бросаю туда нужные травы. Мои мысли сейчас далеко. Эрнан говорил такие странные вещи. Будто бы во всем виновата человеческая сущность, а дракон ни при чем.
Так кому я отдавалась ночами человеку или дракону?
Ночью Эрнан смотрел на меня совсем по-другому. Он смотрел на меня восхищенно. Говорил нежные слова, ласкал меня, а утром делал вид, что я ему неинтересна.
Может, я была настолько отвратительна Эрнану, что ночью он позволял звериной сущности завладеть собой?
Варево уже давно закипело. Я отставила его в сторону. Возвращаться к Эрнану не хочется. Но без меня он не справится. Отвар снимет жар. Ему станет легче. Может, и бредить перестанет?
Пробую пальцем воду. Вроде бы уже не так горячо. Хотя кого я обманываю. Дракон, изрыгающий пламя, может свободно пить кипяток. Просто я тяну время и ищу отговорки.
Солнце уже готово утонуть в море. Мне пора. Иначе придется возвращаться домой в потемках.
Со вздохом поднимаюсь, подхватываю котелок и иду в пещеру.
«Долго ты, – ворчит недовольно дракон. – Я уже думал, что ты ушла».
«Пей!» – ставлю перед ним котелок.
Он опускает язык в мое варево.
«Горько!» – возмущается.
«Пей!»
«Уговори меня!»
«Пей! А не то сдохнешь!»
Дракон вылакивает жидкость до дна.
«Раньше ты такой злой не была, – обиженно заключает он. – Добрая, нежная, невинная девочка».
«Скажи за это спасибо себе же!»
Собираюсь уходить, но то, что он транслирует, заставляет меня остановиться.
«Ясмина, в том, что случилось, не было моей вины. Тебе не понять, но я сам был не в лучшем положении, чем ты. Без права голоса. Без права принятия решений. Просто цепной пес, силу которого используют для устрашения врагов. Знаешь, как больно, все видеть и слышать, но не иметь ни малейшей возможности что-то изменить? Наконец мне это удалось».
– Что удалось?
«Эрнан с детства подавлял мою волю. Запирал на задворках сознания. Он очень боялся свою звериную сущность. Ему казалось, что причиной всего плохого, что делал его отец, была драконья кровь. Ни за что на свете он не хотел походить на отца. Потому пытался победить зверя в себе, а в итоге стал зверем сам. А теперь я свободен».
– А что с Эрнаном? – шепчу, осознавая весь ужас происходящего. Бриан предупреждал, что может быть расщепление сущности. Вот только причиной такого расщепления стала не наша истинная связь. Все случилось гораздо раньше.
«Зачем говорить о нем? Он был редкостной скотиной».
– И все же?
«Если тебя это порадует, могу сказать, что в последние минуты он раскаялся во всех своих поступках».
– Ты убил его? – мои руки холодеют от страха.
«Вряд ли это можно так назвать. Скажем так, я воспользовался его слабостью. И давай не будем о грустном».
– Почему ты не подумал о его матери?
«Это и моя мать тоже»
«Думаешь, она обрадуется, увидев тебя в таком виде?»
«А что с моим видом не так? На мне летать можно на дальние расстояния. В дом, где живет, дракон никто не залезет. А когда я полиняю, из моей шкуры можно нашить плащей. Знаешь, какие они дорогие? Сплошная выгода!»
– Она даже и поговорить с тобой не сможет! Или сможет?
«Люди не слышат мыслеречь. Но это даже плюс. Учитывая, что Эрнан всегда говорил ей только гадости, она будет рада, что я молчу. Молчаливый, беспроблемный сын. Что еще надо матери для счастья?»
– Издеваешься?
«Разве что совсем чуть-чуть».
В этот раз голос звучит ехидно. Никогда не замечала такого за Эрнаном. Будто и правда, разговариваю не с ним.
– А какие планы у тебя на меня?
«О нет! Ты тогда меня точно отравишь! Такие вещи нельзя говорить женщине, которая и так поит тебя непонятной бурдой».
– И все же, я имею право знать. Планы Эрнана уже осуществились, – горько усм
ехаюсь. – Я на острове Ветров и скоро рожу наследников.
«Это были его желания. Мои совсем другие».
– Какие же?
«Оберегать тебя как самое ценное сокровище».
– Очень по-драконьи. Но ты же прекрасно понимаешь, что дракон и человек – не пара. Если я вдруг встречу мужчину, который мне понравится…
«Я его сожру».
И сейчас я не понимаю, шутит он или говорит серьезно.
Я боюсь дракона. Я ведь совершенно его не знаю. Но его слова звучат так, будто я для этого опасного зверя что-то значу. Это пугает меня намного сильнее, чем равнодушие его человеческой сущности.
– Когда любят, отпускают, – говорю негромко.
«Вздор! Я сожру любого двуногого, который к тебе приблизится. Я не сторонник такой диеты, но если придется, то я ей не побрезгую, – дракон делает паузу, а мне становится страшно от того, что я могу услышать дальше. – Забавно, Эрнану нравилась Диана. И когда он думал, что умирает, пытался убедить Бриана жениться на тебе, чтобы тот о тебе позаботился. А я, даже если сдыхать буду, никому тебя не отдам. Буду цепляться за жизнь до последнего вздоха, чтобы заботиться о тебе самому».
Глава 25. Раскол
Ясмина
Я покинула пещеру в глубоких раздумьях. Поверила ли я дракону? Даже не знаю. Меня не покидало ощущение, что это не Эрнан. Взгляды дракона на жизнь, его язвительность и своеобразный юмор совершенно не вписывались в характер Эрнана. Как могут такие разные личности уживаться в одном существе? Сама отвечаю на свой вопрос: они и не ужились. Сначала человек подавлял дракона, теперь дракон неизвестно что сделал с человеком.
Все так запутано.
По словам дракона выходило, что ему совершенно не нравилась Лилия, но он был вынужден терпеть близость с ней. Ему претило отношение Эрнана ко мне и к матери, но он ничего не мог поделать. Дракон негативно относился и к самому Эрнану и к образу его жизни.
Эрнан всегда боялся, что его звериная сущность возьмет над ним верх. И в итоге так и произошло.
Но это неправильно.
Если бы только знать, как восстановить целостность личности.
Я хотела сохранить появление Эрнана на острове втайне. Но теперь я не вправе так поступать. Возможно, Эйвери знает выход из положения.
Домой я возвращаюсь уже затемно.
Эйвери ожидаемо напускается на меня.
У меня нет сил перечить ей и придумывать что-то.
Поэтому я просто вываливаю ей все как на духу.
– Эрнан жив. Я нашла его.
На миг она замирает. Открывает рот как рыба на берегу и качает головой. Не верит.
– Это правда. Я обработала его раны и дала целебный отвар. Сейчас он спит.
Эйвери ведет в сторону, и она хватается за стену, чтобы не упасть.
Подскакиваю к ней, поддерживаю ее. Чувствую вину за то, что могла сообщить ей все в мягкой форме, убедившись, что она сидит и не упадет в обморок.
– Ты уверена?
– Абсолютно.
– Тогда… Тогда надо сейчас же бежать к нему. Тера, – кричит она, – неси фонари. Надо найти кого-нибудь, чтобы помогли перенести моего сына в замок.
– Боюсь, что это невозможно, – вздыхаю я.
Эйвери с недоумением смотрит на меня.
– Эрнан в форме дракона. И перевоплотиться не может.
– Он без сознания?
– В сознании. Но дракон сказал мне, что теперь его сущность доминирует над человеческой, и он не горит желанием становиться человеком.
– Сказал? – в ее голосе сквозит недоверие. – Драконы не умеют разговаривать.
– Мыслеречь.
– Ты не можешь ее слышать.
– Я ведь его истинная пара, наверное, поэтому слышу его, – привожу разумный довод.
– Я тоже была истинной, не забывай. И я никогда не слышала мыслеречь. Такое общение доступно только драконам. А сейчас нужно скорее идти к сыну. Он замерзнет там. Сейчас уже прохладно.
– Вы не верите в то, что я слышу мыслеречь. Ладно. Но вы верите в то, что я дала ему отвар и он сейчас спит?
– Я все равно не усну спокойно.
– Дайте тогда хотя бы спокойно поспать вашему сыну, – мой ответ звучит жестче, чем мне хотелось бы. – Эрнан сильно изранен. Ему нужен покой.
После разговора с Эйвери у меня осталось чувство разочарования.
Она не подсказала мне, что можно сделать с расколом личности Эрнана, потому что просто не поверила мне. Завтра попытаюсь выведать у дракона, что произошло с человеческой сущностью и можно ли ее вернуть. На мое счастье, дракон очень болтлив. Мне показалось, что за то время, что я провела с ним в пещере, мы говорили гораздо больше, чем с его человеческой формой за месяцы моего пребывания в столичном поместье.
Просыпаюсь с рассветом. Эйвери уже на ногах. Черное платье сменила на коричневое. Еще не радость, но уже не траур.
– Ты так долго спишь! – выказывает мне свое нетерпение. – Нам уже пора идти.
– Не сейчас. Сначала я приготовлю мазь и отвар. Условия здесь для этого гораздо лучше, чем на берегу.
Во время приготовления снадобий, она то и дело заглядывает на кухню и поторапливает меня. Майло сегодня опять целый день будет на попечении Теры. Но она, видя настрой хозяйки, не рискует хоть как-то выразить свое недовольство.
На берег Эйвери практически летит, нещадно долбя дорогу своей тростью.
Я едва поспеваю за ней.
Даже булыжники на берегу ей не помеха.
– Где же он? Где же? – она нетерпеливо осматривает берег.
– В пещере.
Когда мы подходим к гроту, я понимаю – что-то не так. Дерево, вчера закрывавшее вход, сдвинуто в сторону. Сердце болезненно сжимается. Что, если кто-то нашел дракона и причинил ему вред?
Но Эйвери ничего не знает о моих опасениях и входит в зев пещеры.
Я делаю шаг следом и замираю. Пещера пуста.
– Как же так, Ясмина, – шепчет Эйвери. – Где Эрнан?
– Я не знаю. Вчера он был здесь.
– А, может, его не было? – ее лицо искажает страдание. – Что я тебе такого сделала? Почему ты со мной так жестока?
Не знаю, что ей ответить на необоснованные обвинения. Ясно, что в последнее время в ее жизни было слишком много потрясений, и она все воспринимает остро. Но как она могла подумать, что я могу причинить ей вред?
Мне хочется плакать от такой несправедливости, но я лишь кусаю сухие губы.
Не глядя на меня, она решительно выходит наружу и направляется в сторону тропинки к дому.
– Может, немного подождем?
– Нечего ждать, Ясмина, – сухо бросает она.
Несколько раз поворачиваюсь назад. Но берег пуст. Лишь только птицы летают низко над берегом.
У самой тропинки в гору, я останавливаюсь и смотрю с надеждой на скалы, о которые бьются холодные волны, осыпаясь белой пеной.
– Ты идешь, Ясмина? – подгоняет меня Эйвери, которая уже начала подъем.
Не отвечаю. Стою на месте как пригвожденная. Еще немного и я поверю, что просто сошла с ума и все придумала.
И тут из-за уступа скалы появляется черная громадина. Он идет по воде, поднимая крыльями брызги.
– Эрнан… – шепчу с улыбкой.
– Эрнан? – Эйвери услышала меня и теперь торопливо перебирает ногами, неловко спускаясь.
– Сыночек, сынок, – неверяще шепчет она, всматриваясь в дракона, а потом ковыляет к нему, бормоча что-то несвязное.
Эрнан спешит к нам, едва не бежит. Кажется, он просто собьет нас с ног, но он успевает вовремя затормозить.
Эйвери бросается к нему со слезами на глазах, а дракон опускает свою шею, так чтобы матери было удобнее обнимать его.
– Это ты? Правда, ты? – бормочет она, покрывая его морду поцелуями, гладя его ладонями.
«Смотрю, тебе стало слишком хорошо. Зачем ушел из пещеры?» – проносится в голове недовольная мысль.
«Мне действительно намного лучше. Прогулки на свежем воздухе полезны, тебе ли не знать».
«Мог гулять чуть ближе к пещере. Мать чуть не довел до сердечного приступа!» – буквально закипаю от гнева.
«Я пытался летать. Взлететь с места не получилось. Попробовал спрыгнуть со скалы. Чуть не сломал лапу», – жалуется он.
«Тебя пожалеть?»
«Прекрасная идея!»
«Обойдешься!»
«Злюка! А как притворялась хорошей девочкой. Даже я поверил!»
– Сынок, пойдем домой, там тепло, там я смогу о тебе позаботиться. Приготовим вкусный ужин. Будешь спать на мягкой перине. Тебе нужно обратиться, – шепчет Эйвери, не переставая его наглаживать.
«Пожрать бы я не отказался!»
«Ну, знаешь ли, таких порций нам не завезли. Так что, тебе придется обратиться».
«Ну уж нет, неужели ты соскучилась по этому говнюку?»
«Даже не знаю, кто из вас хуже».
«Пф-ф-ф!»
– Ты не можешь обратиться, сынок? – обеспокоенно спрашивает Эйвери.
Дракон сокрушенно качает головой.
– У тебя все получится. Может, не сейчас, позже, – подбадривает она.
«Врун!» – кричу в своей голове.
«Есть немного», – соглашается он.
– Яс… Диана говорила, что вы можете общаться. Что она понимает мыслеречь. Это правда? Скажи мне, – она обхватывает его морду ладонями и смотрит ему в глаза. – Кивни, если это так?
Он отрицательно машет головой. Да как же так?
«Зачем ты солгал?» – метаю глазами молнии. Хочется придушить этого противного ящера.
«Ей незачем об этом знать. Пусть это будет наш маленький секрет».
«Чешуйчатая сволочь!»
«Эй, я вообще твой законный супруг! Так что требую относиться ко мне соответственно».
– Эйвери, не хочу вас отвлекать, но мне нужно обработать его раны. Чем свежее мазь, тем сильнее ее целебные свойства.
– Да, конечно, – она отходит в сторону.
А я набираю полную пригоршню мази и шлепаю ее на рану.
«Ай, больно же!» – дергается он.
«Зато полезно!» – огрызаюсь я.
«Можешь делать это нежнее? Ты все же девушка, а не палач в пыточной».
– Мне кажется, ему больно, – беспокоится Эйвери.
– Нет, что вы! Мазь абсолютно безболезненна. Попробуйте на своей коже.
Эйвери зачерпывает пальцем мазь из горшочка и мажет на тыльную сторону руки. Но она не знает, что мазь ощущается только на поврежденной коже.
Эрнан изображает вселенское страдание и сучит хвостом, пытаясь саботировать процесс лечения.
– И все-таки мне кажется, что ему больно.
Эйвери подходит к только что обработанным мною ранам и дует на них.
– Я никогда не делала этого, когда ты был маленьким. Хотела воспитать тебя настоящим мужчиной.
«Не хочешь последовать хорошему примеру? Я не откажусь, если ты будешь дуть на мои раны каждый раз, как помажешь их этой жгучей дрянью».
«Вот еще! Размечтался!»
– Я вообще вела себя неправильно, Эрнан, – слышу приглушенный голос Эйвери. – Никогда не говорила тебе, что люблю тебя. Отмеряла ласку по аптечным весам. Была слишком строга к тебе. Я так виновата перед тобой. Жаль, уже ничего вернуть нельзя…
Я понимаю, что эти откровения не для моих ушей, поэтому осторожно ставлю горшочек с мазью на камни, и тихонько ухожу, оставляя мать и сына с тем, что касается только их двоих.
Эйвери возвращается к вечеру. Воодушевленная, счастливая. Будто помолодевшая на несколько лет. Она целый день провела с сыном, а потом искала у жителей какую-нибудь живность, которую можно скормить дракону.
– Зря вы это делаете, леди Эйвери, – не сдерживаюсь я. – Так он съест весь домашний скот. Вы хотите обречь жителей острова на голодную смерть. А ведь им и отправиться за продуктами некуда. В Сулейме вирены.
– Так и что мне теперь сына не кормить? Ему нужны силы обратиться.
– Есть захочет, обратится.
– Сначала ему нужно поправиться. Я не хочу его потерять.
– Но вы его и так теряете! Неужели не чувствуете, что он изменился? Это не полноценная личность, а лишь одна ипостась.
Эйвери поджимает губы.
– Не хочу с тобой ссориться, Диана, – она с нажимом произносит мое имя. – Нам лучше закрыть эту тему. Я совершила много ошибок по отношению к сыну. И не хочу повторять их снова.
– Но вы совершаете новую, – пытаюсь достучаться до нее, но Эйвери окидывает меня таким взглядом, что я понимаю, спорить и убеждать бесполезно.
Утром, собрав корзинку со снадобьями, иду на берег.
Дракон лежит у входа в пещеру. Вид у него уже не такой несчастный и болезненный. Можно сказать, довольный.
Неподалеку валяются кости и остатки коровьей шкуры. Картина совершенно не живописная. Морщусь. Скоро к отвратительному виду прибавится еще и запах.
– Что ты творишь?
«О, мучительница моя пришла! Что-то ты ранехонько. Соскучилась уже?» – приветствует он меня, приподнимая голову с камней.
– Ты в курсе, что в Сулейме вирены? Сейчас ты пожрешь весь скот и что делать местным?
Но он реагирует совершенно на другую часть фразы.
«В Сулейме вирены? Откуда знаешь?»
– Мы столкнулись с ними. Но нам удалось сбежать. Майло, тот мальчик – сын прачки из рыбацкой деревни. Они обратили ее в камень. Из всей деревни выжил только он.
«Из-за этой сволочи я мог потерять тебя и мать. Он должен был сам отвезти вас сюда. Ничего бы не случилось, если бы он прибыл в расположение немного позже».
– Эрнан думал, что Эйвери не захочет никуда ехать. Остров был вариантом на крайний случай»
«Не оправдывай его. Если есть малая вероятность того, что дорогие тебе люди пострадают, нужно сделать все, чтобы этого не произошло».
– Эйвери никуда бы не поехала, – качаю головой.
«Даже моя жалкая человеческая форма гораздо сильнее ее. Скрутить, связать, замкнуть в каюте. Лучше уж так, чем позволить ей погибнуть, уважив ее волю».
– Нельзя так с людьми.
– Пфф, – он выпускает облачко дыма.
– И все же. Подумай о том, что я тебе сказала, насчет скота. Не отбирай у людей последнее. Ты съешь всю живность и что будешь делать потом? Тебе все равно придется обратиться в человека.
«Нет, – он мотнул головой. – Я только стал свободным. Я могу разговаривать с кем хочу, делать что хочу. Ты привыкнешь ко мне такому. И мать привыкнет».
Я даже не знаю, что ответить ему. Мне жаль его. Я могу понять его чувства. Но так поступать нельзя.
«Знаешь, этой коровы мне хватит на неделю. Я не стану брать еду у местных, буду улетать охотиться, как только наберусь сил. Но не проси меня снова подчиняться человеку. Он мешал быть с теми, кто мне дорог. Он мешал мне быть с тобой».
– Ты меня совсем не знаешь. С чего так рваться ко мне? Чтобы насолить своей человеческой сущности?
«Глупенькая, я знаю тебя больше, чем ты думаешь. И больше, чем Эрнан. Этот болван отключался каждую ночь, что приходил к тебе. Позволял дракону полностью завладеть его человеческим телом: я смотрел на тебя его глазами, говорил нежности его губами, прижимал тебя к себе как единственное в этой жизни, что принадлежало по праву именно мне. А потом следил за тобой, ловил каждый твой взгляд, каждую улыбку в то время, когда Эрнан вдруг среди дня вдруг решал увидеться с тобой».
– Но ты и есть Эрнан. Нельзя позволить частице тебя исчезнуть, даже если ты считаешь ее не самой лучшей. Люди меняются. Они осознают свои ошибки, раскаиваются и стараются не повторять их. Отказываясь от своей человеческой сущности, ты потеряешь себя, утратишь способности, которыми обладал как человек, и возможности.
«Меня все устраивает, – упрямо заявляет он. – Лучше выжечь все худшее. Даже если после этого буду считаться неполноценным. Ты ведь на это намекала? И вообще, мне непонятно, почему ты защищаешь человека во мне. Разве ты видела от него что-то доброе? Он вел себя недостойно с тобой. Чуть ли не ноги вытирал. И ты готова его простить?»
– Скажи, я ему совсем не нравилась?
«Совсем!» – выдает дракон слишком быстро для того, чтобы я поверила.
– А если честно?
«Ну-у-у, он не воспринимал тебя как девушку. Увидеть тебя настоящую ему мешали надуманные представления о тебе. Вообще, у него все сложно. Он постоянно думал какую-то ерунду, противоречивую, нудную и многословную. Вникать бесполезно, только голова разболится. А вот Диана ему нравилась, если тебя это хоть немного утешит. Говорю же, странный парень».
– А тебе? Кто нравится тебе, дракон? Ясмина или Диана?
«Мне нравишься ты. В любом твоем виде».
– А если я попрошу дать Эрнану шанс? Если он изменится, есть вероятность, что ваши сознания объединятся?
«Ну-у-у, не знаю, – тянет дракон. – Я пока слишком слаб для подобных экспериментов. Подожди годик. А лучше десять. И тогда я, так уж и быть, попробую».
– Так нельзя. Это неправильно.
«Как там у вас, у людей говорят: «Мое тело – мое дело»? Так вот, мне вполне комфортно и без двуногой ипостаси. Я впервые чувствую себя свободным, и мне до жути не хочется снова становиться узником в собственном теле. Тебе ли меня не понять? Не тебя ли пихнули к дракону и заставили жить по его правилам? Не ты ли бежала, чтоб обрести свободу?».
По сути, он прав. Сначала я даже не знаю, что сказать, а потом все же нащупываю ту разницу, что была в нашем положении.
– Мне не пришлось никого подавлять. Я просто ушла.
«У меня бы так не получилось. От себя не уйдешь».
Наношу мазь на его раны. В этот раз дракон не дергается, просто терпит. Морда его такая задумчивая и печальная, что мне хочется как-то поддержать его. Но я не могу найти нужных слов. Я чувствую, что такое разделение губительно для него. Но я даже не могу привести аргументы, которые убедили бы его.
Вернувшись домой, хватаю клочок бумаги и пишу всего несколько предложений: «Эрнан на Острове ветров. У него расщепление сущностей. Нужна твоя помощь».
Кладу на письмо голубой портальный камешек, и уже через пару секунд оно исчезает с поверхности стола.
И на следующий день Бриан уже в замке. Без какого-либо предупреждения. Просто входит в гостиную фамильного замка Морриган.
Эйвери радуется, принимает его, как дорогого гостя, интересуется, как Бриан догадался, что Эрнан здесь. Слава Боигине, Бриану хватает ума, чтобы не сдать меня.
А потом мы с ним идем на берег. По дороге Бриан пытается выяснить, почему я так решила. Повторяется та же ситуация, что и с Эйвери. Бриан не верит. Никто из людей не может слышать мыслеречь. И если в случае с Эйвери, я могла ссылаться на истинную связь или на то, что ношу под своим сердцем драконов, то напрямую говорить об этом Бриану нельзя. Раскрывать свою личность опасно.
