Текст книги "Последняя битва-2"

Автор книги: Данияр Сугралинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 39 страниц)

– Что насчет моего друга По? Он же Полидевк, он же Полинуклеотид, он же Ядро Чумного мора.

– Ядро Чумного мора не бог. Оно контролирует фракцию, но не реальность. Его восприятие – это нежить, смерть, разложение, превращение живого в мертвое. Небесный план создает для владельца то, что тот себе представляет. Что увидит Ядро Чумного мора? Некрополь. Мир, где все живое станет нежитью. Где сама возможность жизни будет источником для новых легионов мертвецов.

Главный Арбитр приблизился ко мне и тихо, почти ласково проговорил:

– Защитник, ты устал. Твое критическое восприятие снижено. Но вникни в это: предложенные тобой кандидаты либо не имеют права доступа, либо не обладают необходимым статусом, либо их природа несовместима с функцией Небесного плана. Небесный план не просто трон. Это контроль и управление мирозданием. Ядро мира. Механизм, отзывающийся на восприятие владельца. Посади на него демона – и Дисгардиум станет новой Преисподней. Посади нежить – и он станет царством мертвых. Посади порождение Хаоса – и законы реальности перестанут существовать.

Отступив, он подвел итог:

– Ты – единственный, кто получил право доступа. Ты – Защитник Вселенского закона равновесия. Ты – бог, инициированный по всем правилам. И ты – смертный, знающий, каким должен быть мир. Не каким он может стать, а каким должен.

Он замолчал, давая словам повиснуть в воздухе.

– Повторяю вопрос: какую сферу покровительства избираешь?

– Никакую, – ответил я.

– Но Небесный план – неотъемлемая часть мироздания! Он не может оставаться бесхозным. Необходим тот, кто возьмет его под контроль. Если ты откажешься, мир останется без покровителя, вера потечет в никуда, магия покинет Дисгардиум…

– Я не отказываюсь навсегда, – поднял я руку, останавливая Арбитра. – Но сейчас не готов.

Арбитры снова обменялись неслышными сигналами, а я объяснил:

– Просто хочу домой. В свой мир. Хочу обнять родителей, посидеть с друзьями в кафе, окунуться в настоящий океан. А вы предлагаете мне после всего, через что я прошел, остаться здесь взаперти? К тому же я не собираюсь вечность сидеть в одиночестве. Какой смысл в раю, если в нем некого любить? Не с кем обсудить новый фильм? Не с кем выпить кружку эля?

Главный Арбитр завис, обрабатывая мои слова. Интересно, он вообще понимает, о чем я?

– Твой запрос принят, – наконец произнес он. – Небесный Арбитраж предоставляет тебе сутки для принятия окончательного решения. По истечении срока ты обязан либо принять статус владыки Небесного плана, либо отречься от божественности. В случае отречения статус бога будет аннулирован, право доступа в Небесный план – отозвано.

Сутки. Негусто, но сейчас меня волновало другое: свалить отсюда, выйти в реал и долго-долго стоять под тугими струями контрастного душа.

– Принято, – кивнул я, открывая меню Глубинной телепортации.

Арбитры начали растворяться, но Главный задержался.

– Инициал Скиф. Защитник. Независимо от твоего решения… Вселенский закон равновесия благодарит тебя за восстановление баланса.

И исчез, прежде чем я успел ответить.

Напоследок я окинул взглядом созданную комнату: камин, кресло, окно с видом на холмы… Красиво, уютно… но безжизненно без тех, ради кого стоило бы жить. Тут бы погулять, осмотреться…

Тело Джун все еще лежало там, где упало, не тронутое моими преобразованиями.

Я подошел и поднял ее на руки. Она оказалась неожиданно легкой – хрупкая девушка, в которой уже ничто не напоминало о грозной богине.

Денис захочет попрощаться, а может, похоронить ее по-человечески. Заберу ее с собой.

Это меньшее, что я могу сделать.

Как любил повторять Бомбовоз, когда мы только прокачивали глубинку…

Пр-р-р-ры-ыж-жок!

Небесный план остался позади – пустой и безмолвный, ждущий нового хозяина.

* * *

Лахарийская пустыня встретила меня хаосом, но уже другим – хаосом победы.

С развоплощением Бездны и Врага их армия рассыпалась. Демониаки обратились в прах, когда хозяин высосал из них силу, а последователи богини бродили по пустыне, растерянно озираясь и не понимая, что делать дальше. Многие игроки просто вышли в офлайн.

Все, кто потерял душу во время Жатвы, уже пришли в себя.

Завидев на мини-карте метки своих, я прыгнул к ним.

– Ну как вы? – спросил я, глядя на ошалевших друзей.

Ирита моргнула, схватилась за голову, осмотрелась – и взглядом нашла меня. Взгляд ее был затуманен, в глазах стояли слезы.

Она бросилась навстречу, и я едва успел опустить Джун на песок.

– Алекс!

Она врезалась в меня, обняла так, что ребра хрустнули. Вот уж кто не жалел силы. Я обнял ее в ответ, уткнулся лицом в волосы. Ириточка моя… живая и теплая, настоящая.

Все остальное могло подождать.

Но ждать никто не хотел: друзья собрались вокруг.

– Кажется, я знаю, чем первым делом займутся Алекс и Рита, когда мы выберемся отсюда, – фыркнула Тисса, глядя, как мы целуемся.

– Говорила мне бабушка, чтобы держался подальше от умников, – сказал серый от усталости Краулер и обнял меня. Его глаза блестели. – Зря ее не послушал.

– Мы думали, ты сдох, – признался Бомбовоз. – Пожертвовал, как последний идиот, собой, чтобы вернуть нам души. Хренов Бегемот на это намекал: мол, без твоей жертвы Врага не одолеть.

– Точняк, – подтвердила Тисса. – Со вчерашнего дня мы все были уверены, что ты сотворишь что-то такое. Вселишь Сатану в себя, а потом покончишь Самопожертвованием.

– Это был один из вариантов предопределенного будущего, Скиф-сан, – сказал Гирос и поклонился. – Рад, что он не случился.

И тут их прорвало. Сначала Инфект молча встал рядом, положил руку мне на плечо. Следом налетела Тисса, всхлипывая и вцепившись в мою руку так, словно боялась, что я снова исчезну. Утес вообще расплакался, как маленькая девочка.

Патрик О’Грейди просто встал рядом и играл желваками. Ничего не сказал, да и не надо было. Это был долгий путь, который мы прошли вместе от центральной площади Тристада у храма Нергала Лучезарного.

Бета-тестеры держались чуть позади: бледный и осунувшийся Родриго обнимал Гарета; Денис не отрывал взгляда от тела Джун у моих ног; Тереза встала рядом с Утесом, вцепилась в его руку и явно не собиралась отпускать. Макс стояла в стороне, но ее покрасневшие глаза, все время направленные на меня, говорили достаточно.

Бурно праздновали победу наши друзья из «Йорубы» и «Странников». Йеми, Бабангида, Франциска, Хорвац, Каннибал и Хеллфиш помахали мне руками с зажатыми в них фляжками, а возле них я с удивлением обнаружил множество демонов, включая бойцов моей когорты. Черт Кродис уже что-то жрал, а Славикус все время предлагал выпить «за знакомство».

Пришли и друзья-неписи. Мой наставник Ояма, опирающийся на посох – ему повредили ногу, пока он был бездушным. Флейгрей с Негой выглядели так, словно неделю не пили (в их случае это серьезно). Анф щелкал жвалами и возбужденно стрекотал, а Рипта потерся мордой о мое плечо.

Неподалеку завис в воздухе управляющий спутник Ушедших Рейшаттар, а под ним встали гиганты Дезнафар и Монти. Глянув на древнего ящера, я пожелал, чтобы все боги и великие князья вернули свою божественность, запуская Неотвратимость.

Пять аватаров Спящих: Бегемот, Тиамат, Кингу, Левиафан, Абзу – застыли поодаль, метрах в ста от нас. Даже отсюда я видел, как они ослабли. Спасательная сеть, планетарная паутина, сдержавшая выбитые души, высосала из них все силы.

– Я сейчас, – сказал я и прыгнул к Спящим.

Некоторое время все пятеро смотрели на меня, словно не знали, чего от меня ждать. Они были истощены и слабы, а я… я стал богом, в чьих силах убрать лишних конкурентов.

Наконец Бегемот нарушил молчание, но голос его прозвучал глухо:

– Ты справился… Скиф.

– И вы, – сказал я, – справились. Он точно не вернется? Точно уничтожен?

– Этот Истинный Враг не вернется, – ответил Абзу. – Он стерт со всех слоев и планов существования.

– Но таких, как Он… – заговорил Левиафан. – Таких, как Он, во вселенной много. И рано или поздно человечество снова встретится с такими.

Помолчав, я пожал плечами: это будет уже не моя проблема. Пусть внуки и правнуки решают эти вопросы, а я… Стоп, а где…

– Что с Лексой? – спросил я.

– Малышка спит, – ответила Тиамат. – Ваша мать скоро заберет ее и выйдет из Дисгардиума вместе с ней.

– Как?

– Это вопрос к Хагену, – рокотнул Кингу, покосившись на Бегемота. – Со своей стороны мы обеспечим целостность переноса души и сознания.

– Как на ней скажется… – я нахмурился, подбирая слова, – все это? Она же забудет произошедшее, да? Да и как ей помнить, если она зародыш? У нее в том теле и мозг, наверное, еще не сформировался?

– Сознание – что-то большее, чем просто информация, записанная в мозг, – ответил Абзу. – Так или иначе, все события, случившиеся с Лексой здесь, останутся в ее сознании, но вот будет ли она сама помнить о них… это вряд ли.

– Есть другая проблема, – сказала Тиамат. Она тронула меня за щеку, провела ладонью, успокаивая. – Враг пропитал своими чувствами к тебе ее душу, поэтому подсознательно девочка будет ненавидеть тебя всю жизнь, Скиф. Она и сама будет понимать, что это чувство иррационально. Но этого не изменить. Лучше, если ты узнаешь все сейчас. Так будет честно.

Ошарашенный этим, я долго молчал. Да и непонятно было, что делать, когда гонка завершилась. Куда бежать дальше? Неужели и правда все закончилось?

– Это лучший исход? – поразмыслив, спросил я. – Или вы видели и другие, получше?

– Лучше для кого? – мягко поинтересовалась Тиамат.

– Лучше для мира? Для вас? Для меня? Для отцов-основателей? – Мой голос сорвался, и я пожал плечами. – Вы же даже успели подготовить моих друзей к тому, что я погибну.

– И это не самый плохой вариант, – хмыкнул Левиафан. – Поверь нам, братишка, рано подводить итоги. Истинный Враг… это лишь начало. Все, что вы пережили за последний год, если считать по времени твоего мира, – всего лишь начало большого, сложного и многовариантного пути человечества…

Его вдруг перебил чей-то резкий вопль:

– Скиф!

Над нами завис на ковре-самолете гном Хинтерлист. Рядом с ним, обратившись в ястреба, парила Пайпер, а за их спинами выстроились бойцы «Модуса» и прочих кланов превентивов – те, кто еще недавно воевал на стороне Бездны.

Я посмотрел на них, и внутри что-то кольнуло. Пайпер, которую я считал другом, обрекла меня на месяцы страданий в бета-мире, а потом уничтожала моих союзников, став верховной жрицей Бездны. Хинтерлист предал не только меня…

Плевать. Уже все равно.

Они сами себя наказали. Все, что им обещала Бездна… обратилось в пыль. Они вернули свои уровни, но забрать их снова для меня ничего не стоит.

Пайпер осмелилась приземлиться возле меня, принять свой эльфийский облик и встать в соблазнительную позу. Гном, которым управлял Сергей Полоцкий, подлетел ближе, спрыгнул с ковра и сложил руки в жесте мольбы.

– Минутку, Скиф, – сказал он. – Просто минутку, поговорить.

– О чем?

– О будущем. – Хинтерлист развел руками. – Бездна пала. Мы… оказались на неправильной стороне. Но война закончена, ты сам стал богом, и мы хотели бы…

– Хотели бы чего? – перебил я. – Забыть про свое предательство? Про миллионы убитых вами беззащитных неписей?

– Мы выполняли волю богини… – заговорила Пайпер.

– Вы наслаждались этим. – Я шагнул к ним, и Хинтерлист невольно подался назад. – Я видел, как ты, Пайпер, улыбалась, когда стирала моих друзей. Видел, как вы соревновались, кто уничтожит больше.

– Скиф, мы можем быть полезны…

– Для вас, – сказал я, – игра закончена. Прощайтесь с Дисом.

Хинтерлист нахмурился.

– Что это значит?

– Это значит: выходите из игры. Вы все, кто относил себя к превентивам и отрекся от Спящих. Выходите сейчас. И никогда не возвращайтесь. Если я еще раз увижу вас в Дисе – хоть одного из вас, – лично превращу вашу жизнь в ад. Поверьте, я знаю толк в пытках. Тиран Баал не дал бы соврать, как и ваша бывшая покровительница.

Пайпер открыла рот, чтобы возразить, но я не дал ей договорить:

– Это не угроза. Это приговор, отложенный до первого нарушения. Убирайтесь.

Они посмотрели на меня… и увидели в моих глазах то, что заставило их отступить. Не гнев, не боль, не обиду. Просто равнодушное желание лишить их того, ради чего они творили мерзости.

Неотвратимость.

Хинтерлист молча запрыгнул на ковер-самолет и улетел прочь, а Пайпер последовала за ним, не сказав ни слова.

Я не стал смотреть им вслед. Они не стоили моего времени.

Они… и все остальные превентивы, замаравшиеся в Последней битве, да и не только они… вообще все, кто воевал с нами и развлекался, убивая, отныне будут носить метку. Вечный дебаф, который превратит для них игровой процесс в боль, снизит характеристики и уравняет их с неписями. Почти уравняет. Отныне каждый из них, погибнув, будет вынужден создавать нового персонажа. С нуля.

Пока я тратил время на «Модус», Спящие исчезли. Я все еще мог навестить их в их пространстве или заглянуть в храм, чтобы выслушать то, что хотел сказать Левиафан, но не хотел терять отпущенное Небесным арбитражем время. Потом. Все это – сложные многовариантные пути и большие задачи человечества – потом.

Парадоксально, но я чувствовал, что у меня чешется все тело. Настоящее тело. Идея выбраться из капсулы и постоять часов сто под душем становилась все более навязчивой. Жаль, что Арбитры дали только двадцать четыре.

Ирита тронула меня за руку.

– Ты в порядке?

– Да. – Я повернулся к друзьям. – Мы все в порядке. Мы победили.

Краулер хмыкнул.

– Ты уверен, Скиф? А то я уже привык, что после «мы победили» обычно начинается что-то еще хуже.

Смех вырвался сам собой, пусть и нервный, но настоящий. Все расхохотались, и громче всех смеялся я.

– А кто что дальше планирует? – спросила Тисса, когда мы успокоились. – Я бы попутешествовала.

– Универ, – твердо сказал Краулер.

– Хочу заниматься музыкой, – скромно признался Инфект.

– Я бы в футбол поиграл, – заявил Бомбовоз. – И съел ведро куриных крылышек!

– Если возможно, я возьму отпуск от дела клана, – сказал Гирос. – Хочу заняться личной жизнью Томоши, позаботиться о продолжении рода. Он теперь самый завидный жених во всем японском дистрикте.

Все удивленно посмотрели на ниндзя, который был непривычно многословен.

– Брошу Дис, – ожесточенно сказал Утес и противоречиво добавил: – Женюсь на Терезе. А играть буду новым персонажем, с нуля. Хочу делать квесты, биться на Полях боя и ходить в рейды с нормальными игроками, а не вот это все!

– А я хочу побывать на Луне, – сказала Ирита, сжав мою руку. – Для начала. Просто отдохнуть, ничего не делать и ни за что не переживать. Скоро там очередной «Галактический рок-фестиваль», давайте слетаем? Мы же теперь можем себе это позволить?

– Я тоже хочу на Луну! – воскликнула Тисса.

– А я – на Марс, – улыбнулся я. – Вряд ли он меня удивит после Пекла, но почему нет? Но это потом… после Луны.

К этому моменту я все больше склонялся к мысли о том, что пусть Арбитры ищут себе другого бога. Не хочу здесь оставаться, сыт по горло. Хочу учиться. Хочу в космос. Хочу наговориться с родителями, увидеть дядю Ника, когда он вернется из своей долгой экспедиции.

Потом к нам присоединились бета-тестеры и Патрик О’Грейди, причем с хорошими новостями.

От лица корпорации «Сноусторм» и Майка Хагена Спящие предложили им возможность вернуться в настоящий мир. На то, чтобы обдумать предложение, в которое, как я понял, включат и высокие категории гражданства, и огромные компенсации, бета-тестерам дали время.

– Вы еще думаете? – удивилась Тисса, глядя на Макс.

– Думаем, – не стала та отрицать. – Страшно.

– Ваш мир изменился, а мы совсем отвыкли от него, – сказал Гарет. – К тому же… здесь мы бессмертны. А там…

– Похоже, там это тоже скоро станет доступно, – усмехнулся Родриго. – Если они могут реплицировать нас, то что говорить о всяких топ-гражданах?

– Не факт, – покачал головой Денис. – Спящие этого не допустят.

– В смысле? – удивилась Тереза.

– Клонирование давно придумано. Перенос сознания тоже испытан. Но перенос души… Это могут сделать только Спящие. А они никогда не сделают воскрешение массовым.

На несколько секунд повисла тишина, и тут Утес предложил:

– А знаете что? К черту Дис! Все берем отпуск! Давайте все вместе сначала на Луну, на этот рок-фестиваль, а потом поедем на год в кругосветное путешествие на круизном лайнере? Я нигде дальше своего дистрикта не был, если не считать Калийского дна. Дождемся, когда Тереза и остальные выйдут из Диса, и в путешествие! Мы же теперь богатые! Денег у нас столько, что можем вообще свой город построить!

– Тем более Скифа теперь точно сделают управляющим директором «Сноусторма»! – хохотнул Бом.

– Щас! – фыркнула Тисса. – Всего лишь заплатят жалкий триллион фениксов и выдадут какой-нибудь стремный артефакт. Знаю я этот «Сноусторм»!

– Я тоже хочу в кругосветку! – ворвался с левой ноги в беседу Большой По. Он был в человеческом обличье, но по какой-то причине снова выглядел толстым. – Вы чего без меня вообще такие вещи обсуждаете, сволочи? Я там, понимаешь, со своими легатами разбирался, которые начали разбегаться кто куда, а вы?

– Ты же Ядро Чумного мора! – ткнув его пальцем в грудь, возопил Инфект. – Будешь торчать в Дисе!

– Хрена с два! – выругался Большой По. – Ядро просто будет спать, пока я офф. Баста! Хочу в реал, я там теперь вроде как худой! Я теперь там смогу бегать марафоны! И я нашел себе агента, буду рекламным лицом «Найки-Адидаса»! Но это потом, а сначала позвоню Ирине, вот она удивится!

– Ирине Кацнельсон? – фыркнула Тисса. – Да она прямо сейчас, может, смотрит на тебя по головизору, вонючка! – Она посмотрела в небо и закричала: – Ирина! Он тебе изменял с Бездной! Целовал ей ноги! И он воняет! Не ходи с ним на свидание!

– Тьфу, – сплюнул расстроенно Большой По. – Всегда знал, что ты, Шефер, тощая твоя задница, та еще заноза!

Легаты Чумного мора – не все, я недосчитался нескольких – дисциплинированно стояли в сторонке и прислушивались, но, когда мы заговорили о них, Большой По рассказал, что только что внезапно Морена и Жнец перевоплотились в Старых богов. Похоже, сработала моя Неотвратимость.

Торфу тоже вернул свое прежнее воплощение, но поднялся в иерархии от Стихийного до Старого бога, став богом болот.

Стоило о нем вспомнить, как он оказался рядом.

– Я стану покровителем мурлоков, ловчила, – сказал мне Торфу. – А потом поборюсь за влияние на наг и тритонов с Ульмо! Не забудь про обещанный в Болотине храм! – И снова исчез.

Айлин и Магвай не смели покидать Дис, но оба получили сообщения от Майка Хагена: идет поиск их тел в капсулах по всем секретным базам «Сноусторма». Сигнал от их тел идет с блуждающим сетевым адресом, это затрудняет поиски, и, пока не найдут, обоим игрокам «Элиты» лучше переждать здесь.

Еще выяснилось, что Арто Менфил куда-то исчез, «Сноусторм» обезглавлен и до экстренного совета директоров компанию возглавила Хлоя Клиффхангер. Но сделала она это от безысходности, потому что сама собиралась залечь на дно в бельгийском Брюгге. ООН инициировала огромное расследование по последним событиям, и вроде бы, начиная с полуночи, все сервера интернет-провайдеров по всему миру заблокируют доступ в Дисгардиум до конца расследования.

– Ну и можете нас поздравить, – ощерившись радостной улыбкой скелета, сказал Магвай. – Мы с Айлин решили пожениться.

Скромный лич-легат, в котором я узнал Дарго, Андрея Клейтона, подошел ко мне последним. Пожал руку и скромно признался, что и он получил сообщение от людей Хагена: ему тоже готовят тело, причем абсолютно здоровое и молодое, а мистер Хаген предложил ему вернуться в кресло пилота на его космическую яхту – вместе с «неким мистером Фишелевичем».

– О, Фишелевич, – закивали мы. – Главное, не пить, когда Леонид наливает, мистер Клейтон.

Потом я долго жал руки, лапы, конечности, обнимался с друзьями и соратниками, колотил по могучей спине ходячую жаровню Деспота. Хохотал над огромной раскаленной подковой Шутника Ридика, которую тот прицепил к заднице вовремя не свалившего орка Маркуса. Не отказался пригубить ядреного пойла из фляжки Славикуса, расцеловал Кусаларикс, а потом украдкой поймал поцелуй Фортуны…

– Ладно, – сказал я, поняв, что валюсь с ног. – Пора возвращаться домой.

– Давно пора, – зевая, протянул Бомбовоз.

Первым вышел Краулер – хлопнул меня по спине, буркнул: «До встречи», – и исчез.

За ним – Бомбовоз, Большой По и все остальные. Тисса обняла меня напоследок и растворилась в воздухе.

Ирита протянула мне руку.

– Вместе?

– Иди первой, – сказал я. – Догоню.

Она потянулась ко мне, поцеловала, крепко ущипнула за ягодицу и, прежде чем выйти из игры, пообещала показать небо в алмазах уже в реале.

Утес не спешил уходить, Тереза крепко держала его за руку.

– Не уходи, – повторяла она. – У меня плохое предчувствие!

– Тереза, я вернусь! Или, скорее, ты выйдешь отсюда и мы встретимся уже там!

– Нет. Я не хочу тебя отпускать. Не сейчас. Не после всего.

Бородатый дворф беспомощно, растерянно посмотрел на меня, но я отвел взгляд. Это была не моя битва.

– Мы… разберемся, – сказал он наконец. – Потом.

Но вскоре ушел и он. Нужно было дать нашим мозгам передышку. Мы, кто заходил в Дис с яхты мистера Хагена, провели под ускорением больше всех времени.

Бросив последний печальный взгляд на место, где была похоронена Джун Кертис, ушел Денис Каверин – Дэка-Третий.

Последними из моих друзей покинули Дис тетушка Стефани, Мэнни, Дьюла и Гирос, который задержался из-за Энико, дочки Дьюлы. Кроме нее, меня и оставшихся бета-тестеров в Дисе застряли только Инфект и Патрик.

– Вот как-то так, – пожав плечами, грустно сказал мой друг бард. – Хаген написал, что наши тела пока печатаются, но, когда их загрузят в капсулы и подключат к Дису, мы сможем выйти. Вот только когда это случится – непонятно. То ли через час-два, то ли завтра-послезавтра.

– Ничего, мы подождем, – улыбнулась Энико.

– Быстрее бы, – вздохнул Патрик. – Переживаю за малыша.

Только тогда я вспомнил, что в Дисе тетушка Стефани беременна. Интересно, чем это все обернется?

Воспользовавшись тем, что Ириты нет, ко мне подошла Макс.

– Пообещай, что мы и в том мире будем дружить, – попросила она.

– Мы еще и в кругосветку вместе поедем, – продолжил я, отвечая на ее объятья. – Все будет хорошо, Максин О’Хара-Аберкромби.

Она чмокнула меня в щеку, а я посмотрел на барда и сказал:

– Ладно, Инфект, забирай всех на Кхаринзу, и ждите там. А я… я, пожалуй, тоже отвалю.

Открыв интерфейс, я нашел кнопку выхода – ту самую, которая исчезла при бета-режиме. Сфокусировался на ней, нажал.

Ничего не произошло.

Я нажал еще раз. И еще. Интерфейс мигнул, выдал ошибку и закрылся.

В висках застучало. Я уже знал – чувствовал нутром, – что происходит.

Но разум отказывался принимать это.

– Что такое, Скиф? – обеспокоенно спросил Инфект.

– Кажется, я застрял вместе с вами, – горько усмехнулся я. – Убыстрения, похоже, не прошли для моего мозга даром. Спекся.

Часа два мы сидели на песке, болтали и наблюдали за тем, как пустеет пустыня. Погрустневший без Стефани Патрик стал расспрашивать нас о том, что поменялось в нашем мире в его отсутствие. Инфект достал гитару и сыграл нам пару задорных песен. Энико, Родриго, Гарет и Тереза подпевали, а Макс села со мной рядом и все время искоса смотрела на меня, изредка заглядывая в глаза. Неподалеку сидели на песке, обнявшись, Магвай и Айлин.

Вскоре к нам подключились стражи и демоны, лидеры кобольдов, троггов, Ояма и его ученики, куча другого народу… и стало совсем весело. Жарилось мясо, из ниоткуда появлялись бочонки с элем, кто-то начал играть в карты на трофеи после битвы…

За соседним барханом культисты Морены кружили и воспевали свою воплощенную богиню и ее супруга Жнеца.

А нас развлекал мой Алмазный червь Краш, выпрыгивавший из песка, как дельфин из океана.

Когда я уже начал думать, не перетащить ли мне всех в Небесный план, раздался хлопок телепорта.

Перед нами появился Майк Хаген в своем облике, только лет на двадцать моложе, чем в реале. Последний живой основатель «Сноусторма».

Для создателя Дисгардиума у него был очень скромный уровень:

Медведь, мастер безоружного боя 99-го уровня

За его спиной стояли двое людей, которых я не видел очень давно.

Сердце пропустило удар.

Мама и папа. Игроки 1-го уровня: Элен и Марк Шеппарды.

Мама прижала ладонь ко рту, папа обнял ее за плечи, и я понял: они уже знают.

– Алекс, – сказала мама. – Сынок…

– Что происходит? – закусив губу, спросил я. – Почему я не могу выйти?

Майк Хаген шагнул вперед и спокойно ответил:

– Потому что тебе некуда возвращаться, Алекс. Твой мозг перегорел еще тогда, когда ты оказался в Астрале.

Слова проходили сквозь меня, не задевая, потому что я это и сам уже понял, а детали были не так важны. К тому же рядом со мной сидели в таком же положении Малик и Энико, Макс, Тереза, Гарет, Родриго, Патрик – и все мы получили шанс вернуться. Переживать было не о чем.

– Были другие пострадавшие? – спросил я.

– Если не считать тех, чьи тела захватили демоны ада, нет. Времени прошло не так много, меньше двух суток чистого ускорения. Время Демонических игр не в счет.

– То есть я единственный «везунчик», – ухмыльнулся я. – Хорошо, что мои друзья не пострадали.

– Откровенно говоря, твое сознание выжило только благодаря Спящим. – Хаген покачал головой. – Благодаря тому, что все пятеро были активны. Сознание перенеслось в Дисгардиум полностью, отделившись от умирающего мозга.

Я промолчал. Что тут скажешь?

Мама всхлипнула, и папа притянул ее к себе.

– Мы пришли за Лексой, сынок, – тихо сказал он. – Мистер Серебрянский сказал, сознание зародыша можно восстановить, если забрать ее отсюда. Вместе с собой.

Я посмотрел вниз – на тело Лексы, которое все еще лежало там, где упало после ухода Врага. Маленькая девочка, моя нерожденная сестра – и сосуд, в котором прятался Сатана. Летаргия давно должна была кончиться, но Лекса все еще спала. Возможно, слишком велика была разница в уровнях между нами.

– Забирайте, конечно, – сказал я.

Голос не дрогнул. Я сам удивился, насколько спокойно это прозвучало. Меня больше беспокоило другое: почему они ведут себя так странно? Как будто с покойником говорят. Я же вернусь в реал совсем скоро? Час-два или день-полтора – это ерунда. В крайнем случае уже завтра я все-таки встану под тугие контрастные… Ах, черт, новое тело наверняка будет чистым. Но нет, в душ я все равно пойду!

И тут мама бросилась ко мне и обняла так, словно прощалась. Папа тоже подошел и обнял нас обоих. Хаген тактично отошел.

– Мы что-нибудь придумаем, – прошептала она. – Обязательно. Будем навещать… Мистер Хаген обещал…

– Мам. – Я отстранился, встретил ее взгляд. – Все хорошо. Правда. Вы слишком переживаете.

Папа пожал мне руку, потом сходил за спящей Лексой и поднял ее на руки. Задержал на мне взгляд – долгий, тяжелый.

– Я горжусь тобой, сынок.

Они ушли – все трое. Просто растворились в воздухе, и я выдохнул – значит, Лекса тоже вышла из Диса.

А я остался посреди Лахарийской пустыни, окруженный друзьями, союзниками и богами. Герой, спасший мир. И чуть ли не единственный, кому некуда возвращаться.

Словно почувствовав мою растерянность, подошла и приобняла меня Макс.

– Что бы ни случилось, я с тобой, – прошептала она.

А я смотрел на Майка Хагена. Он не ушел, все еще стоял чуть поодаль – сухощавый старик с глазами человека, повидавшего слишком много. Последний из отцов-основателей. Тот, кто создал этот мир вместе с четырьмя другими гениями, чьи личности теперь дремлют в образах Спящих богов.

Он поговорил с Магваем и Айлин, и те поклонились ему, пожали руку, после чего исчезли.

Хаген подошел ко мне.

– Скиф, нам нужно поговорить. Наедине.

Макс сжала мою руку, но я мягко высвободился.

– Подожди здесь.

Мы с Хагеном отошли за ближайший бархан – достаточно далеко, чтобы нас не услышали, но друзья все еще виднелись на горизонте. Развернув недорогой свиток, Хаген поставил над нами Купол безмолвия.

– Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, – начал он. – И не собираюсь говорить, что все будет хорошо. Потому что все так и будет. Но кое-что ты должен знать.

– Что?

– Клоны тел уже готовы. Для Малика, Энико и Патрика, для Андрея Клейтона, для бета-тестеров… и для тебя. Мы перенесем твой разум в клонированное тело под надзором Спящих. Технология уже отработана.

– На ком? – нахмурился я.

– На Джун. Ее персонаж погиб, но слепок сознания мы сделали до ее гибели, а душу перехватили. Тело было готово, и сейчас мисс Кертис счастливо обнимается с мистером Кавериным, которому за его заслуги предстоит полное омоложение, оплаченное «Сноустормом».

– То есть Девятка жива?

– Разумнее будет сказать, что Девятка и Джун Кертис – очень разные личности. У Девятки была расколотая душа. У Джун она целая.

– А как же «боги не возрождаются»?

– Ее персонаж развоплощен, но я же тебе объяснил: сознание было сохранено, душа перехвачена.

– Понятно. Поэтому вы задержались?

– Не только. Готовили твою маму и младенца в ее чреве к сложнейшей процедуре восстановления. Как ты понимаешь, для этого понадобилась особая капсула погружения.

– Раз так все хорошо, почему вы все в трауре? – не понял я. – Мама. Папа. Теперь вы какой-то кислый. Вы не смогли клонировать мое тело? Или что-то пошло не так?

– Ты… проснешься в реале… скоро… – Хаген посмотрел мне в глаза, и взгляд его показался мне очень усталым. – Но есть проблема.

С хорошими новостями всегда так.

– Какая?

– Ты слишком важен для Дисгардиума, Скиф. – Майк смотрел мне в глаза, а я насторожился: он назвал меня игровым именем. – После всего, что произошло… ты стал краеугольным камнем мироздания. Если ты просто исчезнешь из Диса, если покинешь его даже на мгновение… последствия будут непредсказуемыми, а то, ради чего все это затевалось, пойдет ко всем чертям.

– И что это значит?

– Это значит, что мы не будем переносить твое сознание.

– ЧТО?

– Мы не будем переносить твое сознание. Мы его скопируем.

Смысл дошел не сразу.

– Скопируете? То есть я… перенесусь в реал и в то же время останусь здесь?

– Да. Спящие создадут идеальную копию – настолько точную, что даже душа будет продублирована. Алекс в реале получит все твои воспоминания, все чувства, всю твою личность. Он будет считать себя тобой – и будет прав.

– А я?

Майк отвел взгляд – впервые за весь разговор.

– А ты останешься в Дисе. Богом, который, по факту, будет управлять всеми мирами от имени Спящих. Бездна, Небесный план, Пекло с Преисподней, Дисгардиум, Тлеющая пустота, Астрал – все семь миров будут под твоей защитой.

Я отвернулся, уставившись на бесконечные барханы. Ветер гнал песок, закручивая его в маленькие смерчи. По всей видимости, надвигалась песчаная буря.

– Получается, будет два меня, – констатировал я.

– Да.

– А если я-он войдет в Дис, наши сознания сольются? Как было со мной в Бездне и в Преисподней?