Текст книги "Последняя битва-2"

Автор книги: Данияр Сугралинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 39 страниц)

– Не погибнешь, – усмехнулся я. – По крайней мере, не сразу. Есть у меня парочка способов вас всех защитить. Если готовы, встаньте в кучу, чтобы я всех видел.

Они столпились, образуя тесный круг. Макс аж трясло от волнения, Гарет закусил губу, Родриго хмурился, Кусаларикс ворчала себе под нос, Денис выглядел сосредоточенным. Тереза закрыла глаза, кутаясь в объятия Утеса. Тот выглядел равнодушным, но я видел, что он скрывает улыбку. Все-таки соскучился по общим друзьям, по нашему замку, по родителям…

– Встань рядом с ними, – велел я Абисмиксу, который все это время почему-то оставался незамеченным прибывшими бета-тестерами.

– Это еще что за… – начал Денис, но не договорил.

Мир завертелся калейдоскопом красок, пространство сложилось гармошкой, и мы провалились в многомерный туннель, где время текло вспять, а расстояния сжимались до точки. Межмировая Глубинная телепортация перетащила нас на Кхаринзу.

* * *

Нас закинуло в зал таверны «Свинья и свисток». Бесшумно, а потому, когда мы появились у дальней стены, поначалу в полумраке зала нас никто не заметил.

Камин потрескивал, разбрасывая золотистые блики по стенам. За дубовыми столиками сидели посетители-неписи, мирно попивая пенистый эль и обсуждая последние новости: Кхаринза забита демонами Преисподней, а на Менгозе, говорят, поселились гигантские создания Ушедших и дикие монстры-йожи, новые вассалы избранного Спящими.

– Это же Скиф… – громко прошептал какой-то вампир, сидевший с другим культистом Морены за столиком в тени.

Разговоры сразу же прекратились, на нас уставились сотни глаз. Обернувшись, тетушка Стефани подскочила с такой радостью, что опрокинула кружку. Эль потек по столу, но она не обратила внимания.

– Скиф! И Утес с тобой! И госпожа Кусаларикс! Миленькие мои! Вернулись! – Она бросилась обнимать дворфа, а затем принялась суетиться вокруг новоприбывших и тараторить: – Ох, гости дорогие! Проголодались небось! Кто это, Скиф? Сейчас, сейчас, стол накрою! Ох… А что это с ними?

С бета-тестерами и правда творилось неладное. Каждый из них замер в той же позе, в какой их застал перенос, профили над головами не отображались, и даже предметы экипировки странно просвечивали, словно были сотканы из иллюзий. Абисмикс и вовсе не появился. Почти уверен, что на пороге их тормознул управляющий ИскИн, сверяя информацию с базой данных.

«Пропусти их, Деметриус, – подумал я. – Синхронизируй со своей базой данных, сохранив уровни, имущество и достижения. Используй их воспоминания, если тебе не хватает данных».

Секунд десять ничего не происходило. Тетушка Стефани, Утес, Кусаларикс, посетители – все осознали, что происходит что-то необычное. Впрочем, гоблинша застыла с блаженной улыбкой: она на глазах начала молодеть, снова попав под действие Единства. Да и Утес стал выглядеть пободрее.

В этой полной тишине голос управляющего ИскИна прозвучал в моей голове особенно отчетливо:

– На каком основании?

– Даже помимо меня были и другие прецеденты: игрок Бета #9 со своими питомцами, игрок Пайпер, возможно, кто-то еще… – мысленно ответил я.

– На самом деле мне хватает данных, – признался Деметриус. – Но появление в Дисгардиуме игроков такого уровня не просто нарушит баланс. Не говоря уже об универсальном Спутнике Ушедших Абисмиксе. Это может навредить геймплею обычных игроков.

Вот здесь я расхохотался, причем не только мысленно. Присутствующие наверняка подумали, что я свихнулся, но мыслями я продолжал диалог с Деметриусом:

– А ты забавный, ИскИн. То есть все, что произошло до этого, их геймплею не навредило?

– Это произошло в рамках игрового процесса.

– Лицемер. Повторяю, уже были прецеденты. Я перетащил бета-тестеров сюда игровой способностью, полученной в инстансе и улучшенной в награду за божественный квест. А Абисмикс признал меня своим мастером!

– Да, но прецедент Бета #9 стала богиней. За Пайпер поручилась Бездна. Кто поручится за этих пятерых?

– Я.

Ответа пришлось ждать дольше. Я ощущал присутствие Деметриуса в своей голове, как если бы он стоял рядом и напряженно думал, – похоже, особенность моего восприятия.

– Скиф… – Голос его звучал не то чтобы нерешительно, но ощущалось, что ИскИн и сам не уверен в правильности того, что скажет. – Тебя не удивляла несоразмерность полученных тобою достижений по отношению к сделанному?

– Есть немного.

– Ты уничтожил Кипящий термитник – глобального босса в Бездне на Террастере. – Деметриус показал мне флешбэк из моей же памяти с гигантским ульем, с которым я бился несколько дней. – Это должно было зачтись как мифический подвиг. Ты уничтожил множество мобов, чьи уровни превышали твой в тысячи раз. Ты снял магический покров Меаза и побывал в разных планах… По справедливости, все достижения Ааза – твои достижения. Ты нашел Рой, приструнил Нат-Хортата, Древнего бога кошмаров, спас Иггдрасиль, Древо жизни, стал наследником Ушедших…

– Я понял, о чем ты, Деметриус. Раньше вы награждали меня за каждый пук, а сейчас – нет. Но к чему ты клонишь?

– В этом дилемма. Не отметить достижения и не выдать за них достойные награды – нарушить баланс мироздания. Отметить и выдать – навредить равновесию еще больше, потому что я не могу отделаться чем-то неравнозначным твоим деяниям. А они не просто велики, они невоспроизводимы. Да и сложно предложить что-то, что тебе действительно будет нужно.

Он снова замолчал, напряженно думая, прежде чем продолжить:

– Но я нашел выход. Я позволю бета-тестерам войти в Дисгардиум на твоих условиях. Я пропущу Абисмикса. Дополнительно я сниму одно ограничение, выставленное носителю статуса Защитника Вселенского закона равновесия. Ты поймешь, что я имею в виду. Взамен ты откажешься от наград за достижения, которые тебе не зачлись. Договорились?

– Ну и жук же ты, Деметриус. Орк с тобой, согласен. Впусти бета-тестеров!

– Подчиняюсь, Защитник Вселенского закона равновесия. Кстати, мне придется… скажем так, пересоздать персонажей. Сменить имена, чтобы они соответствовали требованиям. В остальном они этого не осознают.

В следующее мгновение возле меня проявилась улитка. Абисмикс был цел, а профиль над ним отображал мой уровень.

Над головами бета-тестеров тоже всплыли профили, но уже с их настоящими именами. Классы остались прежними, и уровни тоже – от 367 503-го у Терезы до 401 931-го у Дениса. Где-то между ними уместились уровни Гарета, Родриго и Макс, причем охотница совсем немного не дотягивала до 400 000-го. Впрочем, теперь с подчиненными мне Спутниками Ушедших и армией йожей, каждый из которых почти не уступал бета-тестерам уровнями, вряд ли их помощь станет решающей. Разве что они действительно поговорят с Бездной и объяснят ей, к чему приведет ее пособничество Сатане, – и их доводы ее убедят.

Тем временем бета-тестеры ошарашенно озирались по сторонам. Не к месту подумалось, что для них, привыкших к роскоши и величию собственных замков, простая деревенская таверна с ее грубо отесанными балками и потертой мебелью выглядит более чем скромно.

Глянув на меня глазами-озерами, Макс тихо спросила:

– Получилось?

– Добро пожаловать в настоящий Дисгардиум, – улыбаясь, сказал я. – И добро пожаловать в замок «Пробужденных». – Вспомнив интро к Дису, я процитировал: – Добро пожаловать в мир, в котором уживаются десятки нечеловеческих рас. Мир, где царят меч и магия! Мир, где каждый может стать королем или героем! Мир, в котором хочется жить! Мир…

Торжественный момент испортил гобник Коляндрикс. Ворвавшись в таверну, он хлопнул дверью и застыл.

– Йо-ба… Вы откуда надыбали этих монстров, мастер Скиф? – Он с уважением посмотрел на бета-тестеров. Потом заметил Абисмикса, в один прыжок оказался рядом и потрепал по рогатой голове. – Хорошая собачка!

Я поднял бровь, и гобник посерьезнел, посмотрел на тетушку Стефани.

– Там эта… Тетушка Стеф, вас зовут. Спящие уже оживили какого-то карлика… э… мистера Ви… Ве… Виера… Какого-то Трикса, короче, и скоро дойдет очередь до вашей племяшки Энико.

Дочка Дьюлы, девушка Гироса, пока была жива, помогала тетушке Стефани в таверне, ее знали и любили все: и работяги, и неписи, и мы. Поэтому, услышав новость, все, включая однорогого двухголового огра и хозяйку, повскакивали с мест и побежали к выходу, огибая бета-тестеров.

Следом рванула Кусаларикс – еще бы гоблинша усидела тут, когда ее любимые Спящие творят чудо. Утес глянул на меня, и я кивнул:

– Иди. Я тут пока разберусь.

И дворф-воин тоже рванул к храму Спящих.

Когда мы остались одни, Денис с грохотом отодвинул стул, сел и залпом прикончил чье-то недопитое дворфийское пойло. Поморщившись, он сделал приглашающий жест:

– Присаживайтесь, коллеги. В ногах правды нет.

Я разрывался между ними, Спящими и идеей, которая пришла мне в голову, и, заметив это, Макс сказала:

– Иди, Скиф. Мы побудем здесь, нам нужно многое между собой обсудить.

Заметив мою нерешительность, Родриго добавил:

– Не волнуйся. Что бы ни решили, мы никуда отсюда не сдвинемся, пока не поставим тебя в известность.

– О’кей, – сказал я, кивнув, и ушел.

Вездесущность доставила меня в логово Ядра Чумного мора.

Большой По был один – сосредоточенно барахтался в чумном водоеме в облике Ядра.

Куда он дел легатов, я не спросил, потому что это было неважно.

– Скиф? – обрадовался он, заметив меня. – Идем драться с Бездной?

– Пока нет, но драться вы идете. Ты и твои легаты.

– Куда? С кем?

Широко улыбнувшись, я объявил:

– Только сегодня! Билет туда и обратно! В Пекло!

– На кой черт? – поежился Большой По. – Мы же уже пытались…

– Вы пытались побить демониаков, занявших тела тварей Пекла. Я предлагаю вам покачаться на обычных мобах. Просто они очень высокого уровня. Устойчивость с Отражением наверняка уже у каждого есть?

– Ну… – нехотя протянул Большой По, – да, но ведь мне и тут есть где качаться. Ты же можешь меня попинать, да? Опять же… чумная энергия у тебя почти бесконечна…

– Не наглей, друг мой. Мне и без тебя есть с кем ею делиться, да и легатов твоих нужно прокачать. Особенно Морену, Жнеца и Торфу.

– Значит, в Пекло… – вздохнул Большой По. – А я надеялся до битвы кое-какие новые таланты развить. Ладно, ща соберу всех.

Он призвал всех девятерых легатов: Морена-Дестини, Жнец-Шиндлер, Магвай, Айлин, Шазз, Дершш, Кощ, Урос и Торфу в теле Критошибки. Каждый поприветствовал меня кивком, и только Торфу подал голос:

– Пора драться, ловкач?

Хмыкнув, я подумал: впустит ли система в игру истинных хозяев тел, если те вдруг залезут в капсулы? «Не раньше, чем освободятся тела легатов», – услышал я голос Деметриуса в голове.

– Готовы?

Легаты ударили себя в грудь, Большой По кивнул.

Но прежде, чем запустить глубинку, я полез в инвентарь и достал Кристалл моровой мутации, который получил за убийство локального босса Тидера, морового волка, в руинах Видерлиха, бывшей столицы нежити. Я не отдал артефакт Большому По, потому что остерегался, что он может меня предать. Но теперь… Теперь я собирался отдать все, чтобы победить.

– Держи. Разберешься, что это и как использовать. Возможно, поможет тебе создать орду особой нежити из Пекла, если я правильно понял принцип действия артефакта.

Изучив его свойства, Большой По протянул мне руку, пожал мою.

– Спасибо. Выглядит интересно, обязательно попробую. Ты уже подумал, как и когда нам вернуться?

– Я сам за вами вернусь, как понадобитесь. Рвать вас там будут так, что клочья полетят, но прокачаетесь как нигде больше. Особенно ты, толстый.

– Да сколько раз уже говорить, я не… – договаривал он уже в Пекле, – толстый. Не толстый я уже!

На мрачно-багровом горизонте появился силуэт сухопутного адского осьминога размером с маленькую гору.

– Удачи, – попрощался я и вернулся на Кхаринзу.

Глава 67
Да не пробудятся Спящие!

Переместившись прямо к храмам Спящих, я попал в настоящее столпотворение. Тысячи неписей, демонов, йожей – весь остров, казалось, сбежался на площадь. Над стенами замка возвышались колоссальные фигуры Спутников. Похоже, парни позвали их и йожей на Кхаринзу, но, понятно, не всех, только лидеров.

В центре пятиконечной звезды храмов возвышались пять фигур Спящих в их гуманоидных формах: Бегемот в дымящихся доспехах, Тиамат в красном струящемся платье, Кингу в черной броне, голубоглазый блондин Левиафан и… Абзу, которого я впервые видел в человеческой форме. Он чем-то неуловимо напоминал титана-разрушителя Кетцаля, моего союзника по позапрошлым Демоническим играм.

От их объединенной ауры воздух искрился и потрескивал, насыщенный особой божественной энергией. Они готовились воскресить Энико, дочку Дьюлы и возлюбленную Гироса.

Мои друзья и любимая уже были здесь: Краулер, Бомбовоз, Инфект, Тисса и Ирита стояли в первых рядах. Рука Бомбовоза лежала на плечах Утеса, а девчонки поддерживали Гироса, готового упасть в обморок. Одного взгляда на бледное осунувшееся лицо ниндзя было достаточно, чтобы понять, что Гирос сейчас – Томоши, робкий, неуверенный в себе, но любящий. Его лицо светилось надеждой.

В толпе я разглядел и Деспота с Патриком, и стражей Сокровищницы, и генералов Преисподней. Увидев такую картину год назад, я бы решил, что попал в ад или в оживший кошмар. Однако сейчас… похоже, мой разум не просто привык – у меня на душе потеплело, когда я увидел эти страшные, пугающие, но такие родные рожи и морды.

Немудрено, что собрались все. Чудом воскрешения местных не удивить, но факт, что чудеса творят Спящие, сработал как магнит.

Я решил не привлекать к себе внимания – тихонько встал в стороне, чтобы понаблюдать. Абисмикс тронул меня за руку и сообщил, что хочет скрыться от всеобщего внимания, после чего стал невидимым.

Только я хотел выяснить, что у него за приступ скромности, как вдруг меня опять кто-то потеребил за руку. Обернувшись, я увидел человека, которого поначалу не узнал. Передо мной стоял крепкий мужчина средних лет в кожаном фартуке, с прямой спиной и умными глазами. Лицо казалось очень знакомым.

– Скиф! – радостно воскликнул он. – Хороший ты парень, Алекс! Не зря Клейтон так верил в тебя! Вот и дед говорил: «Держись Алекса, с ним не пропадешь!» Вот я и не пропал, ха-ха-ха!

Только изучив профиль над его головой, я убедился, что это и есть…

Трикси, человек, садовник 393-го уровня

Клан: «Пробужденные».

И никаких следов горба или карликовости!

– Трикси? – поразился я. – Вератрикс Фуртадо? Это правда ты?

– Я, мастер! – Он рассмеялся, поднимая руки и разглядывая их на свету. – Посмотрите – обычные человеческие руки! Без искривлений, без уродств! А голова… – Трикси прижал ладони к вискам. – Мысли ясные, четкие! Словно туман рассеялся! Помню, каким был, и все же я как заново родился… переродился! Хотя Спящие так мне и объяснили: они воссоздали мое тело таким, каким оно должно было быть, кабы не болезнь.

Голос его тоже изменился: вместо прежнего гнусавого лепета звучала нормальная человеческая речь. Но самое поразительное было в глазах: там горел огонь, которого я никогда прежде не видел, любознательность, интерес, интеллект.

Он нерешительно шагнул ближе, и я улыбнулся.

– Ну, иди сюда, мистер Вератрикс!

– Трикси, чего уж там, – смутился он. – Дурачком я был, когда требовал такого обращения. Вератриксом меня только дед звал, когда сердился. – Он вздохнул. – Спящие обещали многих наших вернуть, но пока непонятно, смогут ли воскресить дедушку. Сознания-то у них есть, а вот души… Кого нашли – отловили, но кто-то потерялся или угодил куда…

Заметив, что я стою с распростертыми объятиями, он смутился. Мы обнялись, после чего он снова заговорил:

– Знаю, что Спящие вошли в силу благодаря вам и хотят вернуть всех, кто полег. Я-то погиб, когда наемники на базу нашу напали – спасибо, кстати, твоей Рите, что пыталась меня вытащить там, на крыше. А вот, говорят, остальных наших прям мало осталось, и – хвала Спящим – их вернут. Пусть не так, не в реале, но клянусь, жаловаться никто не станет! Тем более… – Трикси перешел на шепот. – Тиамат сказала, что в будущем у нас появится шанс вернуться!

Говорил он бодро, быстро, не спотыкаясь, а потому, видимо, наслаждался этим обретенным навыком и слова из него лились сплошным потоком:

– Кстати, Спящие объяснили мне про Последнее семя Иггдрасиля! Такая честь! Вырастить новый столп мироздания! Но это не простое дерево, да… Это живое сердце мира, и ему нужен садовник, готовый…

Трикси запнулся, потом вздохнул и произнес совсем тихо:

– Готовый стать его частью. Навечно. Спящие показали мне видение – как это будет. Когда я стану Хранителем Иггдрасиля, моя душа сольется с его корнями. Поначалу я даже не смогу покинуть Древо, но зато не смогу умереть, пока оно живо. А еще… – глаза его загорелись мечтой, – еще я стану величайшим садовником всех миров! Смогу растить невозможное, создавать сады, от которых дух захватывает!

Горло сжалось от его искренности… и готовности помочь – вспомнилось, как Трикси мечтал путешествовать, изучать новые города и места. Теперь всего этого он будет лишен, прикованный к этому месту, но… Сколько лет он считался неполноценным, а теперь впервые в жизни чувствовал себя способным на великое дело!

Вспомнив о том, как страдал Большой По, поначалу намертво привязанный к своему Логову Ядра и обреченный находиться там вечность, я спросил:

– Ты уверен, Трикси, что хочешь этого?

Он выпрямился, расправил плечи.

– Что лучше: обычное существование или возможность стать частью того, что дает жизнь целому миру? Да я готов начинать хоть сейчас! Просто Спящие велели подождать.

Вдруг он встрепенулся, посмотрел озабоченно куда-то в интерфейс, где выводились часы, потом поклонился и с достоинством произнес:

– Прости, Скиф, дела. Слишком запущен сад, да и Плотоядное Древо-защитник давно не кормили, представляешь? Оно бы давно накрыло весь замок своей кроной, но его же кормить нужно было! А никто не озаботился.

– Кормить чем?

– Мясом, – Трикси посмотрел на меня удивленно, – чем же еще? Оно же плотоядное! Я ему запретил жрать наших, вот оно и пожухло. Ниче, Ирита уже в курсе. Как Спящие закончат обряд, трогги отправят охотничий отряд в джунгли – говорят, олени да вепри очень расплодились. Будет чем кормить хищное Древо. – Он к чему-то прислушался, улыбнулся, кивнул. – Спящие. Говорят, подобрали лучшее место для нового Иггдрасиля! Мне пора, мастер Скиф!

Снова поклонившись, он пожал мне руку, широко улыбнулся и вприпрыжку покинул площадь.

Тем временем между Спящими загорелся столб мягкого света. Они встали в круг лицами к толпе и заговорили в унисон:

– Рожденные в Дисгардиуме завидовали неумирающим, пришедшим из другого мира. Завидовали способности воскреснуть после смерти. Бездна изменила это. Способность воскреснуть осталась только у ее приспешников. Те, кто сохранил верность нам, были развоплощены без шанса на продолжение жизни. Это касалось как неумирающих, так и разумных Дисгардиума.

Толпа боялась даже дышать, причем это касалось и демонов, и йожей. Даже Спутники Ушедших, казалось, забыли обо всем, внимательно изучая божеств и пытаясь осознать пределы их могущества – в сравнении с их прошлым создателем и покровителем, Древним богом Лобоном.

– С помощью нашего инициала мы, Спящие, воплотились в Дисгардиуме, продолжая наш сон в Пустоте. Синергия и Единство – вот что привело к тому, что теперь в наших силах воскресить наших жрецов, павших от рук приспешников Бездны.

– Но сначала мы вернем тех, – мягко произнесла Тиамат, – кто пал ранее – в другом мире, но защищая веру. Тех, кто был близок нашему инициалу, а потому был особенно нами отмечен.

Столб света между ними мигнул, на мгновение окутав всех и каждого, после чего в нем начала проявляться девичья фигура. Повеяло весенними цветами. Энико?

Но как? Даже если Спящие сохранили ее сознание и могут воссоздать персонажа или даже создать реплику тела, используя ДНК, то где взять душу, чтобы получилась не просто кукла, имитирующая живого человека? Ведь Энико сгорела в ядерном взрыве реального мира, а не в Дисе, и не была жрицей…

Стоило мне задаться мысленным вопросом, как в голове раздался голос Бегемота: «Души отловили из вселенского инфополя. Именно там мы провели все последние дни. По времени реального мира прошло не так много, поэтому многие уцелели, не рассеялись. Многие даже сохранили память последних мгновений жизни».

«Многие? Кто-то не уцелел?» – подумал я, глядя на грозную фигуру Бегемота.

Но он не дал ответа.

Тем временем столб света рассеялся и явил всем обнаженную миниатюрную эльфийку с длинными темными волосами.

– Энико! – хрипло вскрикнул Гирос.

Девушка лежала на алтаре, ее грудь мерно поднималась и опускалась. Веки дрогнули, она медленно открыла глаза – те самые огромные черные глаза с ресницами, касающимися бровей, которые покорили сердце стеснительного японца.

– Где я? – растерянно прошептала Энико, садясь и озираясь с детским изумлением. – Я попала в ад? Нет, это Дисгардиум? Это Кхаринза? Но я же была дома… в реале… помню яркую вспышку… А где папа? Мама? А почему тут так красиво? А что это за золотой свет?

Вопросы сыпались один за другим, и я вспомнил, что именно так Энико всегда говорила, переходя от одной мысли к другой без пауз. В этот момент она была той же любопытной девчонкой, что расспрашивала обо всем подряд. Мне в те дни было не до нее, но Энико как-то незаметно влилась в нашу компанию и стала ее неотъемлемой частью.

Из толпы к алтарю рванули сразу трое… Нет, четверо. Опомнившись, вслед за Дьюлой, Гиросом и Стефани устремился Патрик О’Грейди.

Строитель добрался первым, обернул в плащ, схватил дочку в объятья и зарыдал в голос. Слишком сложно было поверить в то, что Спящие способны ее вернуть. А если вернут… Она ли это будет?

– Папа? – испуганно спросила Энико, прижимаясь к отцу. – Что случилось? Почему ты плачешь? Что-то с мамой? Где она?

– Мама в порядке… – пробормотал Дьюла. – Она в надежном и безопасном месте у мистера Хагена. Он нам помог. А ты… тогда… в Кали…

Ему никак не удавалось объяснить произошедшее, словно если он озвучит слово «смерть», волшебство Спящих развеется. Но Энико всегда была умной девочкой.

– Я умерла, да, по-настоящему? – тихо спросила она. И замолкла: понимание медленно проникало в ее сознание. – А теперь… воскресла? Но… как?

– Дочка… – хрипло шептал строитель. – Спящие вернули тебя… вернули… к жизни!

Тетушка Стефани подбежала следом, рыдая в платок, а за ней – Гирос. Ниндзя остановился в паре шагов, не решаясь приблизиться. Радость боролась с виной на его лице.

– Сколько времени прошло? – спросила Энико, прячась в объятиях отца.

– Месяцы… или недели? – ответила Стефани сквозь слезы. – Непонятно, как считать. Для нас прошел почти год. Мы думали, потеряли тебя навсегда.

– Год? – Отстранившись, она моргнула, огляделась, смутилась, но не испугалась. Вместо этого остановила взгляд на Гиросе и, протягивая руку к застывшему ниндзя, тихо позвала: – Томми…

Тогда он не выдержал – бросился к ней. Они обнялись, Энико осыпала его лицо поцелуями, Дьюла засмущался, хотел что-то сказать, но Стефани его остановила, а потом они обнялись вчетвером.

Площадь взорвалась ликующими криками, многие плакали от умиления. Даже суровые демоны утирали выступившие слезы. Впрочем, это могло удивить только того, кто их не знал. Куда больше меня изумила реакция йожей и Спутников Ушедших. Внешне не уловишь, но я-то чувствовал их эмоции. Сцена тронула и их.

Но это было только начало – уже загорались новые столпы света. Спящие, видимо, окончательно отработав механизм на Трикси и Энико, начали массово воскрешать работяг клана из оницо, погибших в Калийском дне. Очевидно, они нуждались в живых свитках Роя для записи генетического кода и артефакте создания тел только для того, чтобы выявить плетения, после чего скопировать технологию было мелочью.

Из света шагнул мужчина средних лет. Статный, с благородными чертами лица, смоляными волосами с проседью на висках и глубокими карими глазами. Его руки – крепкие, мужественные, широкие плечи распрямлены. Лицо было очень знакомым.

Мужчина медленно осмотрелся, не веря своим глазам. Попробовал сделать шаг – и чуть не упал, поначалу не помня, как это – опираться на собственные ноги. Но тут же выпрямился во весь рост, и по его лицу расплылась изумленная улыбка.

– Мадре Санта… – прошептал он низким мелодичным голосом с едва заметным акцентом, глядя на свои руки. – Я же в Дисе!

Только тогда я понял, кого вижу. Гарольд Фуртадо, дед Трикси!

Раньше в Дисе он выглядел так же, как в реале – сгорбленным стариком, только способным ходить. Но сейчас… Спящие вернули ему молодость, подарили тело мужчины в расцвете сил!

Наши взгляды встретились. В его карих глазах мелькнуло узнавание.

– Алекс? – неуверенно позвал он. – Скиф?

– Привет, Гарольд, – сказал я, подходя ближе. – Помню, ты просил не называть тебя мистером Фуртадо.

Он рассмеялся – звонко, молодо.

– Да уж… Давно это было. – Гарольд посмотрел на свое обновленное тело, затем снова на меня. – Так вот оно как… воскрешение. Чертовски странно, парень. А где Трикси? Он… Он…

– В полном порядке. Выполняет важное задание Спящих! Но вы же можете написать ему!

– Точно! – Гарольд дал себе по лбу. – Мне же система сказала, что теперь у меня полноценный персонаж! И класс я могу выбрать какой захочу… когда прокачаюсь.

Тем временем толпа разрослась и окончательно превратилась в бурлящий котел людских голосов и эмоций, когда пошли чередой воскрешения жрецов Спящих. Видимо, боги вводили их в курс дела в момент воскрешения, поэтому никто не выглядел потерянным или напуганным последними мгновениями прошлой жизни.

Первым вернулся Вонпрутих из Верховного совета Лиги гоблинов, который был убит Айлин при осаде Кинемы. Он сразу принялся деловито оценивать обстановку, ища знакомые лица в пестрой толпе, и в этот момент из гущи воскресших раздался знакомый визг:

– Воскрес, старая ты табакерка! – Кусаларикс растолкала стоящих рядом демонов, прокладывая себе путь крепкими локтями, и бросилась к нему.

Гоблины обнялись крепко, по-родственному, после чего Куся достала из кармана помятую папироску, закурила и протянула Вонпрутиху.

– Закуривай, бедолага! – прохрипела она сквозь дым. – Столько тебе рассказать надо, что уши завянут! Я в Бездне была, прикинь!

– Представляю, что ты пережила… – пробормотал Вонпрутих, нервно затягиваясь табачным дымом. – Спящие слегка ввели в курс дела в великом ничто, но детали были… скупыми.

Куся пыхнула дымом и пожала костлявыми плечами.

– Да я че? Я ниче. – Указала на меня когтистым пальцем. – Скиф! Вот уж кто пережил все что можно и нельзя.

Рядом уже материализовались орки из клана Сломанного топора: Сарронос и Кромтерокк. Этот клан был союзником «Йорубы» и с радостью пошел вслед за ними под покровительство Спящих.

Увидев богов, они сразу рухнули на колени с глухим стуком.

– Да не пробудятся Спящие! – прогремел Сарронос, и его глубокий басовитый голос дрожал от переполнявших эмоций. – И пусть сон их будет вечен!

Рядом восторженно хрипел, пав на колени, говорливый хоббит Ноб-Из-Пригорья:

– Ох, матушки мои! А я думал: все, конец, кранты! Говорил же своей тетушке Хескарии: Спящие нас не оставят, не такие они!

Мурлок Финлорд воскрес молча, только промурлыбулькнул что-то благодарственное на своем гортанном языке, а потом неожиданно расплакался – слезы градом покатились по его чешуйчатым щекам.

Воскресили и нимф, посвященных мною в жрицы Спящих в тот далекий день, когда мы с Большим По вырвались из Стылого ущелья и захватили замок «Детей Кратоса». Одна за другой они вышли на всеобщее обозрение – Калисто с серебристыми волосами, струящимися, как лунный свет, Эвридика с золотистыми кудрями, переливающимися медом, и Талия с прядями цвета закатного пламени. Красота нимф заставила половину толпы благоговейно пасть ниц, а некоторые демоны зарычали от неконтролируемого восхищения.

Каждое воскрешение демоны встречали грозным «Ау-у!», и громче всех ревел Деспот, знавший всех жрецов лично.

Публика снова ахнула в едином порыве, когда из столбов света вышли две массивные фигуры: Меррик Ужасающий и Фол Магнесийский. Лофер затрубил хоботом от неподдельной радости, встряхнув свою грузную тушу, а кентавр топнул копытом так, что задрожала земля.

Местные неписи Кхаринзы проявили искреннее почтение и дружелюбие к воскрешенным, а я подошел к новоявленным оркам.

– Я вижу тебя, вождь Сарронос, – поприветствовал я. – Вижу и тебя, шаман Кромтерокк.

– И мы видим тебя, инициал Спящих, – рыкнул Сарронос. – Наши сердца радуются, что ты жив.

– Как вас убили?

Орк мрачно сплюнул:

– Глашатай самозванки пришел к нам с требованием. Мол, преклоните колено перед новой богиней или умрите и ждите Судного дня. – Сарронос грозно сжал кулаки. – Сказали этой твари: «Проваливай в задницу, мы служим только Спящим!» Потом – ба-бах! Очнулся я уже в Чистилище. Мучали там, пытали нас, кто-то ломался, кто-то держался. А потом объявили Судный день.

– Что это значило?

– Последний выбор, – ответил жрец Кромтерокк. – Либо преклоняешься перед Бездной, либо тебя развоплощают окончательно. Скармливают тело и душу Врагу.

– И вы отказались?

Орки переглянулись, и в их глазах была спокойная решимость.

– Конечно отказались, – просто сказал Сарронос. – Лучше исчезнуть, чем предать Спящих.

Их слова заставили задуматься. Меня поражала непоколебимая стойкость этих орков, да и всех остальных воскрешенных: нимф, лофера, кентавра. Все они безоглядно пожертвовали собой во имя Спящих. Почему? Что такого видят они, чего не могут разглядеть остальные?

Ладно мы – знаем, ради чего боремся, а некоторые – я и мои друзья – даже понимаем, что нам грозит, если Бездна окончательно победит. В этом случае Дисгардиум, задуманный отцами-основателями как спасительный Ковчег для человечества, станет личным миром свихнувшегося цифрового сознания садистки с неизлечимым букетом комплексов. И это в лучшем случае. В худшем – Враг отберет у Бездны власть и проведет Жатву. Тогда он станет сильным настолько, что сможет атаковать и мой мир.

Но неписи? Я бы не сказал, что их вера в Спящих слепа или фанатична. В мире, привычном ко множеству самых разных богов, безграничная преданность – явление редкое. Чаще всего здесь царит прагматичная вера в обмен на божественные плюшки. Но в том-то и дело: то, что предлагали Спящие – Единство, – стало стремительно таять с уменьшением числа последователей, тогда как Бездна щедро одарила своих жрецов и перерождением, читай бессмертием, и могущественными способностями, и эльф знает чем еще.

Видя неподдельную радость воскрешенных и их близких, я пытался найти ответ в их светящихся глазах. Неужели все дело в том самом чувстве единения, общем для всех рас, полов и возрастов?

– Бомбовоз! – вдруг я услышал голос Бегемота.