Текст книги "Последняя битва-2"

Автор книги: Данияр Сугралинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 39 страниц)

Это было неожиданно. Мой друг тоже не поверил своим ушам, но, видимо, получил мысленное подтверждение того, что обращаются именно к нему.

Оставив друзей, он направился к Спящим, рассекая толпу.

Что там? Заинтригованный, я в Ясности перелетел площадь и занял его место среди друзей.

– Скиф? – ахнула Тисса.

– Тсс! – Краулер приложил палец к ее рту. Потом кивнул мне. – Привет!

Чуть воспарив над остальными, заговорил Левиафан, глядя на Бомбовоза:

– Есть еще один друг, которого мы можем вернуть. Тот, кто отказался от части своей божественной сущности и привязал ее к душе нашего жреца! Тот, кто пожертвовал собой в неравном бою с Глашатаем самозванки, чтобы наш инициал смог посвятить мне храм! Спутник воина Бомбовоза!

В особом столбе золотистого света, миниатюрном, больше похожем на луч фонаря, начал материализовываться силуэт.

– Продолжай жить, Ортокон! – торжественно объявил Левиафан.

– Тут же до воды далеко, как он будет на суше? – запереживала Ирита, крепко сжав мою руку. – Скиф, ты сможешь его отнести?

– Мелкий он какой-то… – задумчиво произнес Инфект.

– В полном размере кракен раздавил бы всех, – сказал Гирос. – Вероятно, Спящие воскрешают его в уменьшенном виде.

– Ортокончик! – заорал Бомбовоз.

Он бросился к зверобогу и поднял его на руки над собой, выставляя на всеобщее обозрение. Впрочем, до звания зверобога тому было далеко – крошечный осьминожек размером с кошку. Его щупальца были не толще детской руки, а большие умные глаза смотрели на мир с любопытством новорожденного. На лбу красовалась едва заметная корона из костяных шипов – единственный признак былого величия.

– Он не уменьшен, – сказал я. – Ортокон вернулся из-за Барьера слишком рано. По любым меркам он младенец.

Маленький Ортокон неуверенно шевельнул щупальцами, пытаясь понять, где находится. Потом его взгляд упал на Бомбовоза.

Левиафан провел рукой, и вокруг зверобожка появилась сфера из чистой морской воды. Крошечный кракен радостно заплавал внутри, расправляя щупальца.

– В открытом океане много опасностей, жрец, – сказал Спящий. – Поэтому лучше, если малыш-кракен будет расти в более безопасном месте.

Бомбовоз кивнул и, бережно держа в руке морскую сферу с Ортоконом, вернулся к нам.

– Могу создать большой аквариум в замке! – предложил Краулер. – Выделим одну из комнат, а стену сделаем прозрачной.

– Я снова могу его отзывать и призывать, – покачал головой Бомбовоз. – Так что это не обязательно… Но в аквариуме ему, наверное, будет веселее, чем одному за Барьером?

В этот момент на площади появились бета-тестеры – все пятеро спасенных из бета-мира: решительная Макс с волосами, заплетенными в боевые косички, хмурый Родриго с молотом за спиной, без умолку болтающий Гарет, Тереза с цветочным венком в смоляных волосах и Денис, закутанный в черную робу и мерцающий щит маны. Десять тысяч лет в искаженном мире наложили отпечаток: они остановились на краю площади, не решаясь войти в толпу воскрешенных.

«Приведи их к нам, инициал». Услышав в голове голос Спящих, я переместился к бета-тестерам и повел их за собой к центру площади.

– Что происходит? – спросила Макс, окидывая толпу настороженным взглядом.

– Воскрешения, – коротко ответил я. – Спящие возвращают павших последователей перед Последней битвой. – Заметив, с каким ужасом в глазах смотрит на демонов Гарет, я добавил: – Вы в безопасности, здесь только свои. Расслабьтесь.

Я проложил путь через толпу к своим друзьям, чтобы познакомить их с бета-тестерами, но, когда подвел, наткнулся на взгляд Ириты и замер в нерешительности, не зная, с чего начать. Тем временем Краулер переминался с ноги на ногу, явно сгорая от любопытства, Бомбовоз не сводил глаз с Макс, крепко прижимая к груди маленького Ортокончика, Тисса внимательно изучала Дениса. Гирос с Энико держались чуть поодаль, но тоже не сводили глаз с прибывших.

Неловкое молчание нарушил Утес. Приобняв Терезу, он представил ее:

– Это моя Тереза. – Потом указал на воина. – А этот здоровяк – Родриго.

Друидка с достоинством королевы кивнула моим друзьям, а воин пожал парням руки.

Следом я представил Гарета, и тот как-то уж слишком заинтересованно всмотрелся в лицо Инфекта. Их рукопожатие длилось особенно долго.

Потом все мои товарищи с большим интересом знакомились с Денисом – Третьим. Все, кроме Инфекта, знали Дэку, другое воплощение Каверина, но и тому лицо бета-тестера показалось знакомым.

– Странно, – пробормотал он, пожимая ему руку. – Такое ощущение, что мы где-то встречались. Или я где-то вас видел?

Наконец я представил всем Макс, рассказав, что выжил в бета-мире во многом благодаря ей. Вернее, сохранил рассудок.

– Мы столько всего пережили вместе, что я считаю Макс настоящим другом, – сказал я.

– Друг Скифа – наш друг, – торжественно заявил Бомбовоз и, дав подержать Ортокона Энико, облапил Макс. Выглянув из-за ее плеча, он показал мне большой палец. – Очень-очень рад знакомству!

В этот момент рядом оказалась Ирита. Мне стало не по себе: девушки были поразительно похожи. И та и другая – рыжеволосые зеленоглазые красавицы, но именно сейчас Макс казалась воплощением воительницы, а Рита выглядела более мягко, по-домашнему. Словно одна создана для войны, а другая – для мира.

Макс первой протянула руку.

– Значит, ты его девушка? – В ее голосе не было вызова, только любопытство.

– Ирита, – представилась та, пожимая протянутую ладонь. – А ты… Макс?

– Максин, но все зовут Макс, – кивнула бета-тестер. – Хотя одна психопатка звала меня Пять-четыре. Скиф много о тебе рассказывал.

Между ними повисла напряженная пауза. Наконец Ирита тихо сказала:

– Спасибо, что берегла его там.

– Он и сам неплохо справлялся, – ответила Макс с легкой усмешкой.

Гирос поклонился новичкам, а Тисса радостно обняла Терезу.

– Добро пожаловать! Ты такая красивая! И волосы такие длинные! А венок настоящий? Это из Бездны или уже отсюда? Если из нашего сада, берегись Трикси!

Краулер прицепился к Родриго с расспросами о его броне – гном первым заметил невиданный пока в Дисе уровень крафта. Бом активно ухаживал за Макс, Инфект разговаривал с Гаретом… Короче, в считаные минуты лед был сломан.

И только Денис стоял чуть в сторонке с замершим взглядом – то ли изучал профиль, то ли…

– Скиф, идем, – сказал он. – Спящие зовут нас двоих. Не знаешь зачем?

Я уже догадывался зачем, но Третий должен узнать это от богов. Понятия не имею, как он отреагирует.

Когда мы подошли, заговорила Тиамат. Мягко тронув его за щеку, она провела по ней рукой, и Денис, как котенок, потянулся за ней, словно истосковался по ласке.

– Денис, знаешь ли ты о другом своем воплощении?

– Соло-приключенец Дэка? – Он кивнул. – Да, Скиф рассказывал. Он… погиб?

– Сыграв на старых чувствах Джун Кертис, он сумел занять место верховного жреца Бездны, – ответил Кингу. – Потом Дэка пожертвовал собой на Демонических играх, чтобы обеспечить победу демонам. К сожалению, его – ваше – физическое тело в вашем мире погибло, следуя механизму окончательной смерти. Как бы Бездна ни хотела его сохранить, она не могла нарушить свое же собственное правило Игр. Однако теперь, когда ты вернулся…

– Вы снова хотите подложить ей меня? – с презрением спросил Денис.

– Это было решением Дэки, – печально ответила Тиамат. – Мы не будем подталкивать тебя ни к чему. Как и обещал наш инициал, вы, пришедшие из Бездны, вольны занять любую позицию. Однако причина, по которой мы хотим поговорить, напрямую касается тебя.

– Каким образом?

– Потому что ты тоже Денис Каверин. Ты, проживший почти всю жизнь с разделенной душой. В отличие от остальных, застрявших в Бездне. Наверное, поэтому ты так прикипел к Джун Кертис и ее воплощению: ее душа расколота изначально, твоя – с момента смерти физического тела.

– Как это понимать? – скептически фыркнул Денис. – Что это за игровая механика – души?

Не ответив, Тиамат взяла его голову двумя руками и закрыла глаза. Тишина повисла такая, что было слышно сопение и писк щенков кобольдов. Отчетливо раздался хлопок и полный боли шепот Коляндрикса: «За что, учитель?»

Наконец Тиамат отпустила Третьего. Тот встряхнул головой, ошарашенно огляделся, потрясенно проговорил:

– Так вот почему…

– Ты жил и не жил, – с печалью сказала Тиамат. – Даже у новорожденного кобольда есть душа, пусть ты и считаешь его неигровым персонажем, цифровым сознанием или набором скриптов. Твоя же – разделена, а потому и ты, и другое твое воплощение прожили неполноценную жизнь.

– И что мне делать? – сглотнув, прошептал Третий.

– Мы воскресим Дэку. Но как – зависит от вас обоих. Мы спросим его, когда призовем из великого ничто его сознание, но прежде хотелось бы услышать тебя. Мы можем объединить тебя с ним. Ты получишь его воспоминания и проживешь его жизнь, которую потерял. Пусть лишь свидетелем, но зато с полноценной душой. А он проживет твою.

– А взамен?

– Ничего. Ты станешь более целостным, вот и все. Но… – Тиамат помедлила с продолжением. – Если – если! – мы победим в Последней битве, все вы сможете вернуться в реальный мир. Без слияния. И он, и ты. Реплику твоего тела, причем в любом возрасте, технологии позволяют воссоздать хоть сегодня. Перенос сознания и интеграция души – это подвластно только нам, но при условии полного контроля Дисгардиума. Выбор за тобой.

Денис долго молчал, обдумывая. Только тогда я заметил, что к нам подошли и остальные бета-тестеры. Они смотрели на него с пониманием – каждый представлял себя на его месте. Макс положила ладонь ему на плечо.

– Нет, – наконец сказал Третий. – Пусть Дэка остается собой, а я – собой. Я прошел через ад бета-мира, не нужно ему знать. Подождем исхода войны. И тогда… может, тогда мы – вместе! – решим, хотим ли иметь одно тело на двоих в реале.

– Да будет так, – сказала Спящая.

Показалось мне или нет, но внутренне я чувствовал, что она и остальные боги недовольны выбором Третьего. Я был на его месте, когда покидал бета-мир, оставляя там копию своего сознания и Преисподнюю. Каждое слияние оборачивалось головной болью и растерянностью, но я, как никто другой, понимал, насколько важно сохранить целостность души. И ради себя, и ради того парня, принявшего на себя в мое отсутствие и пытки Девятки, и адское пламя битв за Тринадцатый легион Белиала.

– Стойте! – крикнул я.

Все посмотрели на меня. Тиамат едва заметно кивнула, и я обратился к Третьему:

– Денис, прошу, подумай еще. Я понимаю, почему ты не хочешь сливаться с Дэкой: он сорокалетний мужик, которого изрядно потрепала жизнь. Ты, проживший в мертвом мире сто веков, для которого что день, что год – все едино, потому что в твоем мире даже солнце было прибито к небу… Ты совсем другой человек. Вы как близнецы, которых разделили в детстве. И сам подумай, на что ты обрекаешь и себя, и его. Думаешь, Дэка случайно стал соло-приключенцем? Выбрал класс, который дает бонусы за одиночную игру? Или возьми себя – кто был твоим лучшим другом? Есть ли такие вообще?

– Джун, – тихо ответил он.

– Вспомни, что ты сам мне о ней рассказывал. Ты уверен, что она была твоим другом? Может, ты и считал ее таковой, а она? Кем считала тебя она? Удобным партнером?

– К чему ты клонишь?

– Позволь Спящим вернуть тебе целостность души. Вместе с ней ты, как я понимаю, получишь вторую жизнь – жизнь Дэки.

Он очень долго смотрел в небо с тоской в глазах, потом махнул рукой и дрогнувшим голосом сказал:

– Черт с вами. Вытаскивайте Дэку… в меня. Потеснюсь.

Спящие переглянулись. Левиафан шагнул вперед, положив руку на плечо Третьего.

– Да будет так, – произнес он с торжественной серьезностью.

Тиамат подняла руки, и между пальцами заискрилась золотистая энергия.

– Готов ли ты, Денис Каверин, принять в себя все воспоминания, весь опыт и всю боль другого воплощения своей разделенной души?

Третий сглотнул, но кивнул решительно.

– Готов.

Спящие встали вокруг него. Их объединенная аура заставила воздух вибрировать, словно от невидимых колоколов.

Бегемот заговорил, и его тихий голос отозвался эхом в каждом сердце:

– Разделенная душа страдает в неполноте. Сознание, лишенное части себя, обречено на одиночество. Мы призываем утерянную половину из великого ничто!

Кингу поднял руку, и над головой Дениса возник столп мерцающего света – не золотистого, как при воскрешениях, а серебристо-голубого, переливчатого.

– Дэка! – позвала Тиамат. – Денис Каверин, соло-приключенец, невольно отрекшийся от нас, верховный жрец самозванки, герой, пожертвовавший собой ради общей победы! Откликнись!

В столпе света что-то шевельнулось. Контуры стали четче, и я различил знакомый силуэт соло-приключенца: тот же рост, те же черты, но как будто размытые, нечеткие. Словно отражение в воде.

– Где я? – раздался голос, хриплый от усталости. – Что за место? Я помню… Игры… Окаянную брешь… боль… Демон Ааз убил меня… Нет, Скиф. Это был Скиф… Я попросил его… было так нужно…

– Ты в безопасности, – мягко сказал Абзу. – Мы предлагаем тебе воссоединиться с другим твоим воплощением.

В столпе света Дэка повернулся к Третьему. Их взгляды встретились, и я увидел, как по лицу призрачной фигуры пробежала тень узнавания.

– Ты… – прошептал Дэка. – Ты тот, кто жил в бета-мире? Кто провел там десять тысяч лет?

– А ты тот, кто остался, – тихо ответил Третий. – Тот, кто бродил двадцать лет в одиночестве. Соло… Ты стал жрецом Бездны, чтобы помочь друзьям. Мы можем остаться разделенными. Дождаться победы и получить каждый свое тело в реальном мире.

– Можем, – согласился Дэка. – Но раз вы этого еще не сделали, есть и другой вариант?

– Да. – Третий кивнул с печальной улыбкой. – Я устал от одиночества. Даже рядом с Джун… я чувствовал пустоту. Словно во мне чего-то не хватает. Думаю, твоя жизнь была похожей на мою. Ты хотел бы и дальше так жить… или попробовать по-другому?

– Слив душу и сознание в одно целое? – спросил Дэка и посмотрел на меня. – Это тебя Скиф надоумил? Признаюсь, я клял тот день, когда с ним познакомился, но только потому, что боялся изменений…

Он замолчал. Спящие тоже молчали, давая им время на решение. Наконец Дэка кивнул.

– Хорошо. Я принимаю слияние. Пусть мы станем единым целым.

Тиамат подняла руки выше, и столп света начал расширяться, охватывая и Третьего. Обе версии Дениса оказались внутри мерцающего кокона энергии.

– Слияние душ – процесс болезненный, – предупредил Левиафан. – Вы почувствуете каждый момент жизни друг друга. Каждую радость и каждое страдание. Готовы?

Они кивнули одновременно.

Столб света взорвался ослепительной вспышкой. Третий и Дэка закричали – не от боли, а от шока. В их головы хлынули чужие воспоминания. Свет пульсировал все ярче. Две фигуры в столпе начали сливаться, словно две капли ртути. Контуры размылись, смешались, и наконец остался только один силуэт.

Постепенно сияние угасло. Денис упал на колени, тяжело дыша. Когда он поднял голову, я увидел в его взгляде то, чего там не было раньше, – целостность.

– Каково это? – тихо спросила Макс.

Денис медленно поднялся, рассматривая свои руки, словно видел их впервые.

– Странно, – прошептал он. – Я помню обе жизни одинаково ярко. Помню, как любил Джун и как дружил с ней в бета-мире, как тосковал в реале. Помню, как каждый год приходил на ее могилу. Помню боль предательства и горечь одиночества. Но теперь… теперь я понимаю, что это были не две разные жизни. Одна жизнь, прожитая… не до конца.

Он посмотрел на Спящих с благодарностью.

– Спасибо. Впервые за… за всю мою жизнь я чувствую себя цельным. И знаю, кто я такой на самом деле.

– Денис Каверин, – торжественно произнесла Тиамат. – Полный и единый. Маг-чернокнижник и… – Она посмотрела на меня. – Инициал, попробуй.

Кивнув, я мысленно обратился к Деметриусу: «Верни Денису утерянное со смертью Дэки, так будет справедливо».

«Согласен, объединяю игровые классы в единый», – ответил он.

– … и соло-приключенец, – закончила Тиамат. – Человек, познавший и любовь, и предательство, и верность, и одиночество. Добро пожаловать домой.

Бета-тестеры и мои друзья окружили его, и Бомбовоз первым протянул ладонь для рукопожатия.

– Приятно познакомиться, – улыбнулся он. – Наконец-то по-настоящему.

Денис рассмеялся – и в этом смехе слышалось что-то новое. Не циничная ирония Дэки и не неуверенный смешок Третьего, а полноценный, живой смех человека, который наконец-то обрел себя.

– Скиф… – встав рядом, обратилась ко мне Макс. – Помнишь, ты сказал, что бета-мир становится настоящим и именно поэтому в нем появилась смена дня и ночи? Тогда же, сразу после ухода Джун, у нас пропал интерфейс, и мы не понимали, с чем это связано.

– Ты поняла, почему это случилось?

– Не совсем. Мне теперь легче поверить в твою идею после того, что я увидела здесь: Денис не стал бы обманывать, он действительно теперь и Третий, и Дэка! Это невероятно и потрясающе, и это доказывает: бета-мир уже материализуется, и именно поэтому исчез игровой интерфейс. Но не доказывает ли это и то, что там, в бета-мире, мы стали настоящими?

– Ты боишься, что, попав сюда, вы снова стали цифровыми?

Макс кивнула, и я улыбнулся.

– Не глупи. Ты же слышала, что, в отличие от вас, Денис жил в бета-мире с разделенной душой, потому что его физическое тело выжило тогда, двадцать лет назад. Это значит…

– … что у меня есть душа?

– Прекрасная душа и большое сердце, Макс. И если тебе действительно хочется все-таки начать жить, обрати внимание на того здоровяка-титана.

– Истребителя? Фу, он не в моем вкусе!

– Бомбовоза. А не понравится, Краулер тоже свободен!

– Да ну тебя! Мне еще гнома-коротышки в ухажерах не хватало!

– В реале он сильный и мощный парень, футболист! Они оба играли!

– Еще хуже! Значит, с отбитыми мозгами! Оба!

Она фыркнула и оттолкнула меня, но все же прислушалась к совету и подошла к Бомбовозу и Краулеру.

Оставив Макс на попечении друзей, я отвлекся на давно мерцающее уведомление. Пришло сообщение от колдуна Йеми, лидера «Йорубы»: «Скиф! Я вижу в числе живых жрецов Спящих Сарроноса, Кромтерокка и остальных! Неужели Спящие их вернули?»

Когда я ответил, что так и есть, Йеми взмолился, чтобы я отправил воскресших орков к нему, дабы поднять моральный дух немногочисленных выживших из клана Сломанного топора.

Сарронос и Кромтерокк с радостью согласились перенестись в замок «Йорубы», так что, не прощаясь с остальными, я отправил нас троих глубинкой во владения африканского клана. Навстречу вышел Йеми в ритуальных одеждах, вслед за ним шли вампирша Франциска в элегантном черном платье и массивный огр Бабангида с боевыми татуировками.

– Сарронос! Брат! – воскликнул Йеми, увидев воскресшего соратника. – Спящие милостивы! Я думал, потерял тебя навсегда!

Орки крепко обнялись.

Воздух наполнился громким гулом голосов – воскресшие обменивались историями о том, что видели в Чистилище.

Увидев храм и алтарь Апопа, Белого змея, я вспомнил, как впервые оказался здесь пленником. Все с тех пор поменялось, а тогдашние проблемы казались детскими забавами.

С этой мыслью я вернулся на Кхаринзу и наткнулся на Родриго, ведущего оживленную беседу с дворфом-кузнецом Венделом, который внимал ему, отвесив челюсть.

Увидев меня, Родриго спросил:

– Скиф, у тебя еще есть артефакты, которые нуждаются в улучшении? Ты же помнишь, что я мифический гранд-мастер и кузнечного, и кожевенного дела? Как я понял, в Дисе о таком ранге даже не слышали. Если предстоит война, нужно использовать все возможности.

Подумав, я Вездесущностью сгонял в личную комнату за Шкурой первозданного зверя, которая дарила неуязвимость вставшему на нее владельцу, но только в собственном доме.

– Вот. Божественный артефакт. Можешь что-то из него сделать?

Родриго взял шкуру, ощупал ее края, проверил на прочность. Его глаза загорелись профессиональным интересом.

– Шкура медведя, убитого самой Афиной! – восхитился он и погрустнел. – Афиночка… В том мире она оказывала мне знаки внимания… Я, дурак, отказал ей, а потом боги сгинули…

С этой стороны историю бета-тестеров мне еще никто не рассказывал – Девятка больше была озабочена текущим моментом, а Макс редко вспоминала первые годы, – и я навострил уши.

Но Родриго не стал продолжать.

– Так, ладно, – сказал он. – В общем, по шкуре. Ограничения не снять, но можно создать из нее плащ, который превзойдет любую броню. Вполне возможно, удастся даже сохранить постоянную неуязвимость, как свойство, но… Ты же знаешь, что все эти стопроцентные шансы на что-то и всякого рода неуязвимости игровая механика всегда пересчитывает в зависимости от противника?

– Всегда догадывался, – вздохнул я. – У меня даже неразрушимый щит разрушился, да и неразрушимую броню постоянно приходится ремонтировать.

– Ну вот. Но выйдет даже лучше, чем сейчас, это я гарантирую. – Родриго посмотрел на дворфа. – Господин Вендел, позволишь воспользоваться твоей кузней?

– А то! – воскликнул дворф, с завистью глядя на Шкуру.

Все нарастающий отдаленный гул с западной стороны острова прервал наш разговор. Там, вдалеке, словно началось извержение вулкана, только не огненное, а какое-то живое, пульсирующее.

– Пора! – воскликнула Тиамат, и в ее голосе зазвучали новые нотки – предвкушение чего-то грандиозного и древнего. – Трикси посадил семя! Оно налилось силой! Новый Иггдрасиль выпустил корни! Новый Столп мироздания требует нашего благословения!

Спящие словно переместились в иное измерение, оказавшись одновременно здесь и где-то еще. Их объединенная сила потекла невидимыми потоками к западной части острова. Земля завибрировала, жизненная сила пробуждалась в каждом камне, в каждой пылинке, в каждой капле морской воды. Воздух запа́х самой жизнью, а еще молодыми листьями, утренней росой, надеждой на новое начало.

Из западной части острова ударил столб зеленовато-серебристого света – не ослепительный, а теплый и живительный, словно объятия самой природы. Он рос, расширялся, переливался изумрудными и золотистыми искрами, пока не поднялся до самых облаков. Даже с такого расстояния мы видели, как в центре этого сияния тонкая линия стремительно утолщалась и тянулась ввысь.

«Быстрее туда, юный Скиф! Немедленно!» – услышал я настойчивое требование Ночи.

Пулей вылетев из толпы, я в Ясности пронесся над островом к источнику света. По мере приближения передо мной открывалась невероятная картина: там, где еще час назад была обычная роща, возвышался исполинский ствол, растущий прямо на глазах. Его кора переливалась серебристо-зеленым светом, словно по ней текли ручьи расплавленного лунного камня. Крона мерцала внутренним огнем, каждый лист излучал собственное сияние, а между ветвями танцевали искры звездной пыли.

У подножия колоссального древа стоял Трикси – но как же он изменился! Его фигура излучала то же серебристо-зеленое сияние, что и кора Иггдрасиля. Волосы развевались, словно от невидимого ветра, а глаза пылали восторгом и священным трепетом. Он прижал ладони к стволу и замер.

– Я чувствую его! – кричал он, и голос его звенел. – Каждый корень, каждую ветку! Мы связаны навечно! Я – его Хранитель, а он – моя жизнь!

Не приближаясь, я активировал Покров Ночи. Едва материализовавшись, Аэтернокта тут же убрала окутывающую нас мглу и рванула к исполинскому стволу. Она уперлась в него мордой и замерла, издавая что-то среднее между урчанием и пением. Ее шипы начали мерцать серебристыми отблесками, а шкура – бледнеть, словно отдавая жизненную энергию Древу.

«Теперь это не прежний Иггдрасиль, – услышал я в голове мелодичный голос Тиамат. – В нем течет сущность двух Столпов мироздания. Он сильнее, чем был когда-либо прежде, а значит, и мироздание укрепилось!»

Древо жизни продолжало расти, поднимаясь к самым облакам и раздвигая их как занавес. Я активировал Око изначальных и увидел, как расползаются во все стороны корни под поверхностью, вздыбливая землю, прорастая сквозь камни, протягивая свои могучие отростки по всему острову.

От Иггдрасиля исходили волны чистейшей жизненной энергии – на голых ветках других деревьев мгновенно распускались цветы, опавшие плоды тут же давали всходы, даже серые базальтовые камни в горах покрывались изумрудным бархатным мхом и крошечными полевыми цветами.

– А теперь я понял, мастер Скиф! – радостно заговорил Трикси, не отрывая рук от ствола. – Это ж не простое дерево – это самое главное дерево на свете! И я теперь его охранять буду! Всегда-всегда! – Он повернулся ко мне, и его лицо сияло от немыслимого счастья. – Теперь я самым лучшим садовником стану, каким мечтал быть!

Возле Древа жизни материализовались фигуры Спящих – их аватары сияли с невиданной прежде силой. Энергия возрожденного Иггдрасиля питала их, делая могущественнее, чем когда-либо.

– Благодарим тебя, инициал, – прокатился по острову громовой голос Бегемота. – И тебя, Аэтернокта, Древняя мать инраугов. Отдав часть себя Иггдрасилю, ты одарила Дисгардиум жизненной силой Пекла. Твоя жертва не будет забыта.

Ночь подняла морду и издала протяжный вой – не печальный, а торжественный, словно песнь о великом свершении.

– Теперь у нас достаточно силы! – донесся мелодичный голос Тиамат. – Настало время истинного Единства!

Воздух наполнился золотистыми искрами, кружащимися, словно снежинки в метели. Я почувствовал, как волна божественной энергии – такая мощная, что дух захватывало, – прокатилась не только по всей Кхаринзе, но и далеко за ее пределы, по всему Дисгардиуму, неся весть о том, что Спящие боги обрели невиданное могущество.

– Те, кто пал, защищая этот мир, заслуживают второго шанса, – продолжила Спящая.

Золотистые искры закружились быстрее, собираясь в фигуры по всему острову.

Теперь в благоговении застыл даже я: боги воскрешали всех, кто бился с Новыми богами, Люцием и Бездной, а не только своих жрецов и последователей!

Не желая пропустить зрелище, я устремился назад, к храмам Спящих, оставив Ночь наедине с Древом жизни.

Однако последствия слов Тиамат стали видны сразу, стоило мне взлететь, потому что остров был переполнен разумными!

Вся Кхаринза превратилась в место всеобщего ликования. Крики радости, слезы счастья, объятия – воздух звенел от эмоций. Тролли, кобольды, орки и трогги ревели боевые кличи, приветствуя воскресших друзей. Гоблины скакали вокруг своих вернувшихся сородичей. Такая же картина, наверное, наблюдалась по всему Дису.

Я завис в воздухе, с улыбкой наблюдая за хаосом, творящимся на земле.

– Боги, вошедшие в полную силу, первым делом воскресили своих погибших последователей, – произнес Ояма, воспарив ко мне. Даже невозмутимый мастер выглядел потрясенным. – Это… это по-настоящему хорошо! Истинная божественная сила не в разрушении, а в созидании. В возвращении надежды. Этим Спящие завоюют сердца!

Но боги, похоже, разошлись всерьез. Вернувшись к храмам, они снова привлекли всеобщее внимание, и толпа притихла.

– Это еще не все, – улыбнулся Левиафан, и в его глазах плясали веселые огоньки. – Демоны, у нас есть сюрприз и для вас!

Одновременно я услышал в голове его приказ и сделал, что он потребовал: отнес сердце того, чьим сыном считался, к Объединенному алтарю. То же самое сделали Деспот и Тарзак.

Воздух над площадью замерцал, и я почувствовал мощную волну той самой энергии, что пронизывала Древо. Три новых столпа света ударили из-под земли недалеко от Иггдрасиля – не золотистых, как при воскрешении обычных существ, а багровых с золотистым отливом, пульсирующих внутренним пламенем.

Демоны на площади замерли в благоговении. Все, даже неугомонные щенки кобольдов и бесы, перестали двигаться, чувствуя приближение чего-то по-настоящему величественного.

– Те, кто первыми возглавил разумных в битве с паразитическими Новыми богами, – торжественно произнес Бегемот. – Те, кто отказался от своей сущности, принял Хаос и подписал унизительный Демонический пакт, чтобы защитить свой народ! Те, кто правил Преисподней тысячи лет! Те, кто пал в битве с Истинным Врагом! Пусть они вернутся, чтобы довести начатое до конца!

В первом столпе начал проявляться массивный силуэт, окутанный дымящимися доспехами. Я узнал его еще до того, как свет рассеялся: широкие плечи, грозная поза, характерный наклон головы.

– Грог-х-р! – радостно прорычал Деспот. – Отец!

Великий князь Диабло материализовался полностью, и даже вне Преисподней от его фигуры повеяло знакомой аурой неукротимой мощи. Он огляделся, словно пытаясь понять, где находится, затем его взгляд упал на Деспота и стоявшую рядом Сильву.

– Сын мой, – хрипло произнес Диабло. – Дочь моя ненаглядная… Я помню… помню битву в своем дворце. Помню, как Люций разорвал меня на части. Я был развоплощен! Но я снова жив⁈ Как это возможно?

– Спящие, отец, – ответил Деспот. – Они воскресили тебя! И не только тебя!

Они с Сильвой, а также легионеры обступили Диабло, ликуя и крича что-то вроде «Во славу Преисподней!» и «Ау-у!». Громче всех рычал Молох – от его рева с голов смертных слетели шапки, кепки и шлемы.

Диабло повернулся к другим столпам света, где уже проявлялись знакомые фигуры.

Следом материализовался Белиал – стройный, утонченный, в элегантных доспехах.

Последним – Азмодан. Инсектоидное туловище великого князя повернулось ко мне.

– Ааз, сын мой, – произнес он, и я понял, что он узнал меня, несмотря на человеческий облик. – Ты здесь. Значит, план удался? Мы победили?

– Удался, отец, – ответил я, шагнув к воскрешенным князьям. – Демоны победили в финальных Играх. Портал из Преисподней в Дисгардиум был открыт. Люций развоплощен, его армия демониаков уничтожена… Но на этом хорошие новости закончились.

– Предатель выжил? – хищно спросил Диабло.

– Жив, – признал я. – Воплотился в другом теле. В теле моей… нерожденной сестры из другого мира. Хуже того, он воплотил демониаков в тварях Пекла.

Азмодан кивнул с пониманием:

– Значит, война продолжается. Только теперь мы сражаемся не в одиночестве. – Он посмотрел на Бегемота. – Ведь так, Кошмарный и Ужасающий?

Спящий хмыкнул, выпустив облако пара.

Белиал подошел к Спящим и склонил голову в почтительном поклоне.

– Мы в неоплатном долгу перед вами. Вы вернули нас из небытия, когда наш народ нуждался в нас более всего.

– Долга нет, – мягко ответила Тиамат. – Вы пали, защищая тех, кто хотел верить в нас. Справедливость требовала вернуть вас, но без ваших сердец это было бы невозможно.

Диабло встал перед ней на одно колено и ударил кулаком в грудь, и его примеру последовали не только все остальные демоны, но и Белиал с Азмоданом.

– Спасибо и за этот подарок! – взревел Диабло. Поднявшись, он обернулся к толпе и объявил: – Каждый павший в битвах с Пустотным легионом демон, рожденный в Преисподней и сохранивший нам верность, восстанет, дабы плечом к плечу сражаться с Истинным Врагом! Хвала Спящим за этот подарок! Преисподняя будет жить!

Демоны взревели от восторга. Многие упали на колени, другие воздели руки к Спящим. Рокотанки, бесы, черти, ифриты, джины и испепелители, марилиты и ракшасы… а вместе с ними все остальные разумные, включая йожей, воздели руки и, закрыв глаза, прошептали: