Текст книги "Последняя битва-2"

Автор книги: Данияр Сугралинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 39 страниц)

Три благородные фигуры излучали мудрость и достоинство, только этим напоминая демонических князей. Я не поверил бы своим глазам, но за спинами этой троицы стояли знакомые генералы: Аваддон, Молох и Агварес. Причем если второй и третий выглядели настоящими демонами, то в чертах лица Аваддона угадывалось что-то орочье и… гоблинское.

Напоследок Тиамат указала мне на два только появившихся призрачных силуэта, которые постепенно материализовались и обрели краски – йож и управляющий Спутник Ушедших. Го, ставший лидером йожей после присяги, выглядел взволнованным рядом с бесстрастной проекцией Рейшаттара – золотистой сферой на трех опорах.

«Мы собрали всех, кто способен повлиять на исход, – подытожила Тиамат. – Это военный совет перед Последней битвой, инициал».

– А как же остальные лидеры? – удивился я. – Бета-тестеры, смертные, вожди и жрецы?

«К счастью или нет, но их роль в битве будет минимальна, братишка», – в наш мысленный диалог с Тиамат встрял Левиафан.

Я представил себе битву, благо был опыт. Священная война с Нергалом, битвы в Преисподней…

Море крови, заливающей поле боя. Отрубленные конечности, разбросанные среди обломков оружия и доспехов. Магия, испепеляющая тела дотла, оставляющая лишь дымящиеся останки. Воины, разорванные пополам, их внутренности, разбросанные по песку. Запах горелой плоти, смешивающийся с металлическим привкусом крови в воздухе. Стоны умирающих, хрипы агонии, предсмертные крики. Лужи крови, в которых отражаются вспышки разрушительных заклинаний. Груды изувеченных тел – союзников и врагов, павших в равенстве перед смертью.

Всех, кто мне дорог, и врагов, тех, кто вынужденно преклонил колено перед Бездной, разрубят, растопчут, сожгут дотла, растворят в кислоте или сожрут заживо. В такой бойне решают исход не армии – армии просто красиво умирают.

Победу принесут только те, кто способен сравняться с богами и подобными им божественными сущностями по мощи как защиты, так и разрушения.

– Так может, и вовсе тогда нет смысла рисковать ими? – тихо спросил я.

«Я не сказал, что их присутствие не играет роли, – ответил Левиафан. – Оно безмерно важно – как для нас, так и для исхода Последней битвы. Ты слышал пророчество».

– Тогда зачем?

«Одним своим участием, бесстрашием и верой, что бьются за правое дело, смертные дают силы своим покровителям», – вступил в разговор Кингу.

«Только рискуя жизнью, последователь приносит своим богам максимальное могущество, – встрял Абзу. – Бездна следует тем же принципам».

– Как-то это… отвратительно. – Я едва подобрал слово.

«Таковы законы мироздания, инициал», – печально констатировал Бегемот.

«Как ты вынужден подстраиваться под искусственные ограничения и правила этого мира, так и мы, Спящие боги, обречены подчиняться им, – ласково произнесла Тиамат. – Но…»

– Что?

«Только до поры до времени».

И сразу после этого мне словно пробки вытащили из ушей – на меня обрушился многоголосый гул, который сразу затих.

Военный совет начался.

Посмотрев на меня, заговорил Бегемот:

– Предварительное общение с каждым из вас показало, что не все понимают причины и последствия грядущей Битвы. Между тем это очень важно для последующей беседы и планирования. Поэтому мы расскажем вам то, что можем выдать без вреда для будущего.

Все снова загомонили, но тут же стихли – Спящие нас заглушили.

– Начну издалека, – продолжил Бегемот, – но в то же время с совсем недавних событий, если судить с высоты прожитых вами эпох. Все мы, Спящие боги, были лишены своих аватаров в Дисгардиуме. Хуже того, четверо из нас полностью исчезли из материального мира, а то, что осталось от меня, было неспособно даже покинуть место, к которому привязано. Маленький клочок суши в Болотине – никому не известном крае трясин и топей, который многие годы не видел ни единого разумного. Там я прозябал, с каждым годом теряя себя, без всякой надежды на лучшее. Дисгардиум был обречен не на одно, так на другое – на бесконечный ужас или конец мира после нашего невольного пробуждения. Мы перестали контролировать свои сновидения, и они превращались во все больший кошмар. То, что грозило и все еще грозит Дисгардиуму, уже произошло в Бездне.

– Смертные стали богами и уничтожили мир, – добавила Тиамат.

– Да, этот путь к забвению длился несколько тысячелетий, но он был необратим, – пророкотал Кингу. – Теперь то же самое грозит Дисгардиуму. И если такое случится, бесконечный кошмар без возможности что-либо исправить пробудит нас.

– Грозило Дисгардиуму, – поправил его Абзу. – Грозило, пока не появился Истинный Враг. Враг Изначальный.

– Но всем нам повезло, когда мы нашли Скифа и он согласился стать нашим инициалом, – сказал Левиафан. – Именно он обратил процесс прорыва Бездны вспять. И все, что нам оставалось, – восстановить контроль над нашими сновидениями. В этом случае мы бы приструнили или вовсе изгнали паразитирующих на разумных Новых богов. Дисгардиум не стал бы более спокойным местом, но жить в нем, определенно, стало бы лучше всем, вне зависимости от веры, расы и рода занятий. Потому что таково мироздание за пределами вашей вселенной – лишь тогда, когда создания наших миров научаются покидать пределы наших сновидений, мы набираемся сил, заканчиваем сон, изолируем его в собственную вселенную и движемся дальше без вреда для созданного.

– Однако Бездна нашла свой путь, – тоном, которым можно было заморозить Дисгардиум, процедила Тиамат. – Нергал, так называемый Лучезарный, нашел ту, в чьей голове и изломанной душе проклюнулось больше всего ростков разрушения. О, причина этого стала нам известна слишком поздно, но Бета #9, Джун Кертис, стала вместилищем, сосудом для Бездны.

«Да что такое вообще эта ваша Бездна? – мысленно озадачился я. – Бета-мир? Джун? Кто-то еще?» Одновременно вспомнил, что в нашей школе почти все использовали это слово в качестве универсального ругательства, и я в том числе. Вот только перестал после определенных событий.

– Бездна в ее изначальном понимании – порча, – услышав мои мысли, пояснила Тиамат. – Как ржавчина. Как гниль. Алхимики сказали бы, что это окисление мира, травники – что это плесень мироздания. Она не берется из ниоткуда, она проникает извне. Разумна она или нет, не знаем даже мы. Ученые умы в других наших сновидениях выявляли, что Бездна активно разрастается там, где нарушается баланс мироздания, где Хаос и Упорядоченное не могут ужиться и кто-то начинает брать верх. Но является ли это причиной ее появления? Неизвестно. Важно то, что Бездна появляется только там, где есть жизнь, и действует на всех уровнях, в первую очередь проникая в умы и только потом в тела. Она искажает, извращает самую суть.

– Демоны – яркий пример того, как Бездна изменяет сущность при перекосе Хаоса, – сказал Бегемот. – Ушедшие, из того, что мы знаем, создания Лобона, порождения Хаоса, понимали это и старались исправить перекос, следуя Упорядоченному. – Он посмотрел на Рейшаттара и благодарно кивнул.

Мне сразу вспомнилась идеальная геометрия в архитектуре Меаза.

– Подводя предварительный итог сказанному, Последняя Битва из Пророчества должна была стать битвой за спасение мира, – сказал Левиафан. – Потому что при победе Новых ли богов, создавших условия для прорыва Бездны, или Сверхновой Бездны… исход одинаков – конец Дисгардиума. В случае Новых… уничтоженные Старые боги, зверобоги, потом вытеснение более слабых Новых… Все закончилось бы победой паразита, взявшего имя Нергала, который мог стать единоличным правителем всей ветки миров. Причем Нергал уже был подвержен влиянию Бездны. Однако его место заняла другая сущность, неумирающая смертная Джун Кертис, Бета #9, принявшая имя Бездны не просто так.

– Мир, которым вечно правит один бог, как страна, которой долгое время правит один правитель, – добавил Кингу. – Без конкурентов, без тех, кто может ограничить или поправить, единый бог поглощается Бездной и теряет границы вседозволенности. Ему отказывает даже чувство самосохранения. Ему становится плевать на мир, на его жителей, на последователей. Даже собственные изначальные интересы и ориентиры теряются, стираются упоением собственным могуществом и отсутствием последствий поступков для самого бога.

– Однако оказалось, что и это не предел худшего, – мрачно сказал Абзу. – Истинный Враг пришел по-настоящему извне. С изнанки мира, как этого, так и того, откуда пришел Скиф. Тот, кто тысячелетиями терзал души мира неумирающих, одновременно воплотился в юном великом князе Люции, а теперь повелевает ордами демониаков, каждый из которых способен в одиночку уничтожить Содружество.

– Враг умеет искушать и соблазнять, – хмуро констатировал Бегемот. – Особенно ослабленные души. Мы подозреваем, что Джун Кертис уже под частичным контролем Врага, но благодаря искажению истинной Бездны все еще сохраняет независимость. Казалось бы, Истинный Враг угрожает всему, в том числе статусу самой Джун Кертис. И она понимает это, но, как ни парадоксально, теперь еще больше заинтересована в уничтожении наших воплощений. Только став по-настоящему единственной богиней, она сможет что-то противопоставить Врагу. Если оставить все как есть, она рано или поздно уступит ему трон Небесного плана.

– И если Враг победит… – протянул Левиафан.

– Если он наберется достаточно сил… – сказал Кингу.

– Очень немногие увидят утро следующего дня, – сказала Тиамат и, повернувшись, уставилась мне в глаза. – И в твоем мире тоже, инициал. Помни об этом, когда захочешь сделать то, о чем сам пока не догадываешься.

– Я буду помнить.

– Все, что будет сказано дальше, тебе только помешает. У тебя своя роль в завтрашней битве, инициал. То, что ты задумал сделать до нее, стоит того, хотя тебя и гложут сомнения.

Все смотрели на нас. На меня.

– Я так и не понял, чего вы от меня завтра ждете… – пробормотал я. – С кем мне драться? С Бездной не смогу, вряд ли она спустится на поле боя. С Врагом… Как я могу убить свою сестру? Что мне остается? Бить демониаков? Я буду их бить, разумеется. Но что еще? Уничтожать мало в чем виновных смертных, которых Бездна отправила на убой? Что нам принесет победу, Спящая?

– То, что ты поймешь, когда будешь меньше всего этого ждать, инициал. Вспомни, что тебе говорила Фортуна: рискуй и доверяй интуиции.

Склонившись ко мне, она одновременно сделалась ниже, что позволило ей прижать меня к себе. Вместе с шепотом я ощутил ее горячее дыхание в ухо, а от каждого ее слова мое сердце билось сильнее:

– Ты не чувствуешь злобы и боли. Ты не боишься смерти. Страх тебе неведом. Ты делаешь, что должен, потому что взял на себя ответственность, без оглядки на исход для себя. Да пребудет с тобой материнская любовь, отцовская гордость, уважение друзей и мое благословение, Александр Шеппард, нареченный Скифом, инициал Спящих!

Последние слова прозвенели колоколами, когда меня выбросило из великого ничто.

* * *

«Только большим дядям и тетям позволено присутствовать на военном совете, мальчик!» – возмущался я, прыгая в другой мир. В Пекло.

Глубинная телепортация выбросила меня к руинам Рубинового города. Багрово-черное небо, затянутое пепельными тучами. Воздух, пропитанный серой и кислотой. Земля под ногами – корка застывшей лавы вперемешку с костями.

Место без интерфейса, без подсказок системы. Только я и миллионы тварей, каждая из которых превосходит меня в уровнях в десятки раз. Такая разница обещала водопад опыта за каждое убийство.

До рассвета в Лахарийской пустыне оставались считаные часы, и раз уж планирование и руководство битвой с меня сняли, порекомендовав рисковать и действовать по наитию, я решил так и поступить: набить максимум уровней, используя неуязвимость и ван-шот Кулаком первозданности.

Большой По с его легатами в это время качались недалеко от местного Очага Пустоты. Намеренно отправил их туда, так как там водились самые убийственные мобы. Деспот до сих пор грог-х-ркает, вспоминая их.

План был простым: на всех возможных ускорениях долететь до них, уничтожая все живое по пути.

Но для начала кое-что нужно проверить, потому что только сейчас до меня дошел полный замысел Спящих, одаривших меня способностями.

Так… начнем с активации Правосудия. С каждым новым храмом удваивался его эффект, но проверить это возможности пока не было.

Я подлетел к какому-то плоскому червю, парившему над руинами, и подставился под его атаку. Есть! Мой урон стал в два-четыре-восемь-шестнадцать… тридцать два раза выше! Я буквально ощутил эту силу в себе.

Не больно-то это требовалось прямо сейчас, но лишним не будет.

Червь побагровел и растянулся в колоссальную простыню, готовую захватить меня и скрутиться, пока не высосет все соки.

Отлетев, я врезал по червю Свирепостью Спящих! Пять храмов – стопроцентный шанс уничтожить любого противника!

Ш-ш-шух… призрачный великан, моя копия, хлопнул в ладоши… и исчез. Гигантский плоский червь взорвался брызгами коричневой субстанции.

Обнулившиеся шкалы ресурсов мгновенно восполнились благодаря Содействию.

Отлично. Сродни механике Сокрушающего выброса духа Свирепость не наносила урон, а уничтожала врага. Оба приема обнуляли ресурс, но Содействие восстанавливало 100% всех ресурсов после убийства, так что связка могла работать с обоими навыками. А ведь был у меня и третий убер-прием – Кулак первозданности! Собственно, им я сегодня собирался воспользоваться в первую очередь, чтобы не рисковать. Все-таки между ударом Свирепостью или Выбросом и убийством – те самые мгновения, когда моя шкала жизни почти на нуле.

Что ж, разминка закончилась, пора приступать.

Ясность. Мир замедлился. Фонтаны лавы размазались оранжевыми всполохами. Стремительность урагана поверх – все застыло. Теперь я двигался в двадцать с чем-то раз быстрее окружающего мира. Час обычного времени – почти сутки моего беспрерывного фарма. Это давало мне время, которого катастрофически не хватало.

Первые жертвы – мутировавшие инрауги, настолько испорченные, что осмелились атаковать Ночь, свою Древнюю мать. За тысячелетия мутаций в Пекле они стали живыми крепостями: костяная броня толщиной в метр, шипы-копья с ядом, челюсти, крошащие сталь… Ничто им не поможет!

Кулак Первозданности. Первый инрауг схлопнулся в точку и исчез. Центиллион урона – число за гранью понимания. Сколько это? Ха! Единица, после которой триста три нуля, вот сколько!

Бум! Бум! Бум! Три килла за биение сердца, потом еще три десятка и еще три сотни. Какие-то ползающие по земле осьминоги, гигантские богомолы, невидимые твари-ловушки вроде Живого сита… Без интерфейса я понятия не имел, что за мобов аннигилирую, кроме уже известных мне, но не сказать, что я был знатоком тварей Пекла. Некоторых, впрочем, я уже видел в Преисподней и в Дисе – занятыми демониаками.

Иногда я, чтобы чуть разнообразить рутину, бил другими приемами.

Сокрушающий выброс духа – весь мой бесконечный запас духа превратился в луч уничтожения. Следующий монстр испарился, а взрыв был таким мощным, что прикончило еще десяток сородичей твари.

Влетев в группу мелких, с меня величиной, атлингов, я заработал руками. Духовное ураганное комбо с Волной увечий, которая автоматически передавала четверть урона на соседей! Ояма был бы доволен: каждый удар перетекал в следующий без паузы, а всего я мог провести серию из более чем полутысячи ударов! Просто никто столько не мог пережить.

Иногда я намеренно подставлялся, регулируя Неуязвимость так, чтобы работали пути Устойчивости и Проглот. Это ускорило меня еще больше за счет Пути времени.

Какая-то ветка эволюции гибридов каккерлаков. Тараканы размером с пятиэтажный дом. В Преисподней их далекий предок едва не уничтожил наш Летучий отряд. Сейчас Хлещущий ветер превратил меня в неуязвимый смерч, усиленный возмездием и чумной энергией, и я прошел сквозь их ряды, разрывая на молекулы.

Грусть и Тоска Спящих работали постоянно. Аура божественного подавления, казалось, сильно расширила радиус благодаря большому восприятию. Любая тварь внутри мгновенно теряла все характеристики. Их показатели защиты и урона практически обнулялись.

Бесконечная череда убийств на бреющем полете по направлению к Большому По. Невероятные монстры, времени рассматривать которых не было.

Только убивать. Быстро. Эффективно. Методично.

Крылатые демонические василиски. Потомки адских гончих. Знакомые кххрои – тучи гибридов саранчи и пауков. Какие-то колоссальные испепелители, потерявшие разум, – живые горы из лавы и камня.

Ближе к Очагу Пустоты пошли настоящие монстры.

Хаотические фантомы – облака разноцветного хищного хао. Потомки алмазных червей – километровые левиафаны. Химеры из десятков существ. Жуткие повелители ливня, несущие над собой в небе кислотные тучи.

Я зачищал территорию за территорией, не останавливаясь ни на секунду. Каждое убийство – поток опыта. Каждая минута настоящего времени – сотни и тысячи трупов.

Когда я углубился в каньон, ведущий в Очаг Пустоты, почти истекло время, которое я отвел на фарм. Нужно было забирать нежить и возвращаться, стягивать силы для финальной битвы.

Но тут я увидел его.

Сразу за каньоном возвышалась живая гора. Что за монстр?

Мозг услужливо нарисовал моба из прошлого, только намного меньше – гигантский червь, покрытый многометровыми жгутами, в пасти три ряда игл-зубов, истекающих ядовитой слюной. И шесть глаз. Гиватир, так назывался далекий предок этой твари. Как она именуется сегодня? Гигагиватир? Гибрид гиватира и дракона?

Как бы то ни было, это настоящее чудовище из легенд. Размером с настоящую гору. Кроме того, этот червь имел три головы, а от туловища исходил такой жар, что земля и камни под ним плавились.

Уровень не отображался, но мощь давила на само пространство. Это было нечто за гранью. Будь здесь система, тварь точно именовалась бы локальным боссом. А то и глобальным.

Потому что стоило приблизиться, как он меня заметил. При всех моих убыстрениях!

Пространство между нами схлопнулось, как будто босс вошел в единый со мной временной поток, и в ту же секунду его центральная голова выдохнула поток голубовато-белого, с фиолетовым оттенком пламени шириной с Тристад. Неуязвимость Спящих поглотила все, но масштаб атаки был чудовищным.

Моя очередь.

Кулак Первозданности в туловище.

Пространство треснуло. Ударная волна снесла скалы. Голова дернулась назад…

И ничего! Он выжил!

Вмятина размером с кратер, черная кровь, но гиватир был жив. И разъярен.

Три головы взревели. Земля пошла трещинами. Центральная голова метнулась вниз и проглотила меня целиком. Вместе со всеми моими ускорениями, убыстрениями и аурами.

Темнота. Пищевод шириной в тоннель подземки. Кислота, растворяющая алмазы. Наверняка астрономические числа урона в секунду.

Неуязвимость Спящих все поглощала. Проглот превращал входящий урон в опыт. Возможно, каждая секунда внутри давала больше опыта, чем минута охоты снаружи.

Я мог вырваться одним ударом изнутри. Я мог взорваться Возмездием. Мог разнести все своим молекулярным штормом.

Но зачем? Это был самый эффективный фарм из всех возможных. И пока ультрагиватир пытался меня переварить, увеличивая концентрацию кислоты и давление, опыт лился нескончаемым потоком. Я ощущал это по всплескам и приливам гормонов счастья и удовольствия, обнулявшим и заглушавшим боль. Я даже позволил пищеводу вытолкнуть себя дальше.

Желудок – пещера из плоти, заполненная кислотой. Вокруг плавали кости существ, обломки доспехов, останки тех, кто не имел абсолютной защиты. Опыт продолжал литься. И пока я купался в этом потоке силы, в голове созрел план. Гиватир выжил после Кулака Первозданности. Это делало его уникальным. Идеальным для того, что я задумал. Особенно с учетом того, что мой собственный уровень, вполне возможно, уже перевалил за миллионный!

Осталось мало времени до рассвета. До финальной битвы. Но этот гиватир… Да, он определенно подойдет.

Я достал флакон из инвентаря, перечитал описание:

Соль Мефистрота

Демоническое зелье.

Уникальный предмет.

Выпивший из этого флакона будет одержим демоном, но получит разовую возможность приручить любое живое смертное существо, переселив демона в него. Прирученное существо будет крайне агрессивно, и только связь с хозяином не позволит ему удалиться. Уровень существа будет всегда равен удвоенному уровню хозяина.

Внимание! Репутация того, кто выпьет зелье, понизится до ненависти со всеми фракциями Дисгардиума.

Ненависть всех фракций меня не волновала. С кем надо, все будет в порядке, другие звания нивелируют ущерб репе, а с остальными у меня, благодаря пропаганде Бездны, и без того ненависть.

Краулер, отдавший мне флакон, одобрил бы: в желудке мега-гига-ультра-гиватира, под тоннами кипящей кислоты, самое время для безумных планов.

Так, тороплюсь. Почему бы не использовать Соль против разумного смертного врага? Хм… Против кого? Ни Пайпер, ни другие игроки мне не противники. Неписи? Не смешно. Жрецы Бездны не стоят внимания. Остаются только демониаки и Лекса. Первые не смертные.

Значит, Лекса? Признаться, я уже несколько раз думал об этом. А что, если игровая механика все-таки преодолеет возможности Врага? Но убьет ли это его? Вряд ли. Он просто сменит тело, а вот Лекса, одержимая другим демоном, попроще, станет крайне агрессивна. И что мне тогда с ней делать?

Нет, гиватир – мой выбор. Вот только сначала нужно принять демонический облик. На всякий случай, мало ли, вдруг придется договариваться с демоном.

Альтер эго – и человеческое тело Скифа сменилось формой Ааза, сына Азмодана. Рога, красная кожа, платиновая звезда на левом роге.

Я сорвал восковую пробку и опрокинул содержимое флакона в рот.

Едкая соленая жидкость обожгла горло, растеклась по венам ледяным огнем.

Мир взорвался болью, тысячекратно более острой, чем я уже ощущал, но изнутри.

Соль Мефистрота жгла горло, как расплавленный металл, но это было только началом. Субстанция растекалась по телу, проникая в каждую клетку. Внутри меня что-то зашевелилось – не просто энергия или заклинание, а настоящая демоническая сущность. Она жаждала захватить контроль, сделать меня марионеткой.

«Так вот что ты ощущал, Эд», – подумал я, вспомнив Нагваля и его Москито.

Наверняка Эд в такой же ситуации увидел перед собой уведомления, что-то вроде:

Вы одержимы демоном!

Все фракции Дисгардиума теперь относятся к вам с ненавистью!

Получена одноразовая способность: «Демоническое приручение»(вы можете приручить любое живое существо, переселив в него демона; уровень прирученного существа будет равен удвоенному уровню хозяина).

А может, это Деметриус мне нашептал: представленная воображением системка выглядела очень достоверно. А, плевать, потому что боль была нестерпимой – казалось, кожа плавится и сходит лоскутами. Демон внутри меня рычал и бился, пытаясь вырваться наружу, подчинить мою волю своей жажде разрушения.

– НЕТ! – рявкнул я мысленно. – Я ХОЗЯИН!

И тут же в голове раздался знакомый ехидный голос:

– Ладно-ладно. Но я должен был попробовать, ха-ха!

– Так, погоди… – все еще терзаемый болью, прорычал я. – Ты же…

– Ну, здорово, центурион! Или ты теперь легат? Генерал? А может, вообще выбился в великие князи? Ха-ха! Эльф тебя задери, я запутался в твоих личностях!

– Ридик⁈ Мать твою, я что, одержим тобой?

– Сам удивляюсь! Всю жизнь в погоне за удачей не смог сыскать себе покоя. Только двинул кони в Преисподней, как очнулся на Играх. Снова погиб, и вот опять. Ты хоть понимаешь, сколько в тебе удачи, везунчик? – Голос в моей голове прозвучал с отчетливыми завистливыми нотками. – Да у тебя каждая клеточка ею пропитана! И вот я ее нашел, но взять не могу. Печаль.

– Так ты жив?

– Технически – да. Силой Спящих великий князь Белиал меня только что поднял. Меня и остальных ребят. Сказал, что всех павших на войне с Люцием воскресят для Последней битвы. Я уже собирался отметить с Лерркой это дело, как вдруг – хоп! – и я попадаю в твое тело. Только вот контроля над тобой у меня ноль – куда мне до тебя, Ааз! Или лучше звать тебя Скифом? Это ты же меня призвал?

– Никого я не призывал! То есть призывал, но не тебя конкретно. Выпил зелье с Солью Мефистрота…

– О-о-о, значит, старый трюк с переселением? – перебил Ридик. – Одержимое тело, которое редко выдерживает мои шалости и веселье, а душа промариновывается так, что пальчики оближешь! Помню-помню.

– Что помнишь?

– Доводилось захватывать тела. Я им такое «все вверх дном» устраивал, что призванные на помощь жрецы Нергала бледнели и со словами «ну на хрен!» сбегали.

– Э… Тут немного другой случай, Ридик. Я закину тебя в тело монстра.

– А, понял! Значит, ты просто проводник. Кого захватываем, Скиф? И где ты вообще?

– Мы в Пекле, Шутник. Переселяйся в местного гиватира. Мы сейчас в его желудке.

– Погоди. – Несколько секунд Ридик молчал. – Мы ГДЕ⁈ Ааз, ты совсем с катушек слетел? Тебя жрут, а ты сидишь и болтаешь со мной?

– Долгая история. Короче, этот гиватир – единственная тварь в Пекле, которая выжила после моего удара. Думаю, в таком теле ты нанесешь куда больше урона врагу, Шутник.

– Если мы в его желудке… Великоват он для гива… А, понял, это же Пекло. Этот небось отожрался за столько времени. Интересно, сколько в нем хао? А, какая к дворфу разница! Кто я такой, чтобы отказаться от такого царского подарка? Ты действительно сын Азмодана, хоть и смертный, Скиф! Только ему из всех князей свойственна такая щедрость! Как-то его генералу Улциберу в Большой игре отсекли мужское естество. Причем отсекли каким-то подлым клинком, который замедлил регенерацию! Новый орган отрастал бы мучительно долго – годы! И что ты думаешь? Чтобы Улцибер не разочаровал своих жен, Азмодан оторвал свой легендарный член и прирастил генералу! Считай, подарил!

– Шутишь!

– Шучу. Не подарил, а одолжил. Но все равно, скажи, очень великодушно! Хотел бы я пощеголять в борделях Рубинового города с таким членом! Ох, извини, знаю, что время дорого! Вернемся к нашему гиватиру, хей хо! Хо! Хо! Все вверх дном! Хо! Хо! Все ходуном!

– Ридик! – воскликнул я непроизвольно, открыв рот, и наглотался концентрированной кипящей кислоты.

– Ну да, ну да. Короче говоря, Скиф, ты решил подарить мне тело горы с зубами? Знаешь что… Мне нравится! Вижу, что буду связан с тобой, ну да ладно, ты же не станешь держать меня в этом гиватире вечность, да?

– Не буду. Покрываюсь холодным потом, стоит представить твое «все вверх дном» в Дисгардиуме. Да и… не уверен, что гиватир переживет битву.

– Ага, ну да. Коли так, я просто вернусь в свое тело. Годится, Скиф! Приручай!

Я сконцентрировался на гиватире. Нужно установить связь для приручения. Обычно это делается касанием, но я буквально внутри существа. Присев, положил ладонь на пульсирующую стену желудка под ногами.

Сила Соли Мефистрота активировалась. Демоническая сущность Ридика потекла через мою руку в плоть гиватира. Процесс был странным – как выдавливать зубную пасту из тюбика, только наоборот.

Гиватир содрогнулся. Кислота вокруг забурлила сильнее. Стены желудка начали биться в конвульсиях.

– Ух ты! Три головы! Три! И у каждой свой мозг! Это как управлять тремя телами одновременно! Скиф, это ж с детства моя мечта! Йо-хо-хо! Зажарен чудный гиватеренок! И славный тролль несет добротного пойла бочонок!

Голос Ридика теперь звучал снаружи, вибрируя через плоть гиватира.

– Можешь меня выплюнуть? – крикнул я.

– Сейчас попробую… Ого, какие тут рефлексы сложные! Так, первая голова – рвотный рефлекс… Вторая – глотательный, нет, не то… Третья – о, эта умеет огнем дышать! Погоди, дай разберусь… И это… Кстати… Кричать необязательно, ты ж мастер-призыватель, я слышу твои мысленные приказы.

Мир вокруг задрожал, перевернулся, и меня с потоком кислоты и полупереваренных останков выбросило наружу. Я приземлился в небольшом озере желудочных соков гиватира, поднял голову и посмотрел на гору плоти, которая теперь была Ридиком.

Центральная голова гиватира наклонилась ко мне, и из пасти размером с дом раздался рев, сопровождаемый мысленной речью демона:

– В жизни не видел столько хао, как в этой туше! Я сейчас так отожгу – демониаки пожалеют, что пришли в наш мир! Кстати, можно мне оставить это тело после битвы?

– Посмотрим, Шутник. Сначала нужно выжить в том, что грядет.

– А что грядет? Битва? Да у меня за плечами столько их было…

– Не просто битва. Конец света. Или новое начало. Зависит от того, чем все закончится завтра.

Левая голова гиватира оскалилась в подобии улыбки:

– Обожаю хорошие концовки! Особенно те, где я остаюсь в живых. Кстати, чую… тут недалеко нежить! Твоя?

* * *

За время, проведенное в Пекле, все легаты заметно окрепли – даже без интерфейса я чувствовал многократный прирост их силы. Всевидящее око подтвердило, что их резервы чумной энергии сравнимы со старым Ядром Чумного мора!

При этом внешне Большой По не изменился – его человеческий облик не имел ни единого признака гниения неживой плоти. Напротив, выглядел он намного свежее, чем я, сварившийся в кипящей кислоте. Спасибо Родриго, экипировка уцелела и выглядела неповрежденной.

Я понаблюдал за нежитью из Ясности. Легаты резвились, сам По стоял по пояс в лаве и хохотал. Насколько я понял, урон он получал не только от лавы, но и от ее обитателей.

Шутника-гиватира я оставил там же, где нашел, – чтобы не попал под шальную Чумную ярость. Технически мы с легатами не в одном рейде, а сам гиватир был, надеюсь, прикрыт моим Пожертвованием, но кто его знает. Лучше без риска.

– Как дела? – спросил я, выйдя из убыстрения перед Большим По.

Отдам ему должное – он даже не вздрогнул. Напротив, лицо его расплылось в довольной ухмылке:

– О, это было потрясающе! Ты не предупредил, что интерфейса тут нет, но мы и так разобрались, как драться. Жаль, непонятно, сколько уровней взяли… – Он вздохнул, потом просветлел. – Ты не поверишь, бро, какие ранги Абсолютного бессмертия Чумного мора нам здесь открылись!

– Верю, что фарм был успешен. Разобрался с Эссенцией новой моровой мутации?

Большой По с энтузиазмом кивнул так, что с него чуть не слетела корона, и достал из инвентаря знакомый мне легендарный артефакт. Однако теперь желтая жидкость внутри кристалла светилась более тускло, а зеленых сгустков стало заметно меньше.

– Смотри.

Он указал рукой в сторону, и вскоре из-за края кратера вылезли твари Пекла. Мертвые, но… не совсем. Их тела покрывали характерные для нежити гниющие участки плоти, но гниение было поверхностным, а плоть защищена хао.

– Хаотическая чумная энергия… – пробормотал я, изучая творения Большого По Оком изначальных. – Чумной мор не уничтожил их демоническую природу, а слился с ней?

– Именно! – воскликнул он. – Не знаю точно, смог бы я поднять мертвого демона в виде нежити, но уверен, что Чумной мор выел бы из него все демоническое, оставив лишь корпус. Но благодаря Кристаллу моровой мутации получилось сохранить сущность тварей Пекла, понимаешь? Они сильнее обычной нежити, потому что сочетают способности демонов и мертвецов. Устойчивы к огню и свету, сохранили способности, но при этом обрели, пока рандомно, какие-то чумные приемы! А главное – они могут развиваться!