Текст книги "Мутные воды Китежа (СИ)"
Автор книги: Дана Канра
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)
– Господин Альвиан… – жалобно протянула Веста, явно намеренная начать непростой разговор уже сейчас.
– Вам нечего бояться.
Чтобы скрасить холод в своем голосе, Альвиан тепло улыбнулся Весте, но она поникла и молчала всю дорогу.
Дом оказался пустым – брата не было, вопреки ожиданиям. Альвиана кольнуло легким разочарованием и смутной тревогой: он привык заботиться о Романе и хотел, чтобы тот находился в безопасности. Но не станешь же указывать взрослому парню, как и где ему жить.
– Заходите, – он, наконец, отпустил девушек и щелкнул пальцами, чтобы осветить прихожую чародейским голубым огнем.
Повеяло пылью – здесь давно не убирались. Следы от обуви остались темными отпечатками на светлом дереве. Никто не ждал его здесь с добрым словом и утешением, и самому ему некого утешать и привечать. Роман говорил пару раз, шутя, что Альвиану пора жениться и заводить родовое гнездо, но тот всякий раз отшучивался: мол, век чародея долог и все еще будет. И все-таки, смутная гаденькая тоска мешала спокойно жить. Многие молодые маги возраста Альвиана уже успели обзавестись женой и двумя-тремя детишками, но, похоже, продолжать род предстоит Роману.
Советник архимага должен исполнять долг.
Но в темные времена одиночество ощущается острее.
Пройдя на кухню, он указал чародейским посохом на распахнутую, давно остывшую печь, и в ней немедленно вспыхнул рыжий огонь с синими язычками пламени. Следовало бы для начала выгрести старые угли, но у Альвиана было слишком мало сил для уборки. Устало оглядевшись по сторонам, он позвал девушек проходить.
Белоухий Бес вопросительно мяукнул, посмотрев на ведьм без фамильяров.
– Не ругайся, – доброжелательно посоветовал ему хозяин. – Помни, что ты – кот из хорошей семьи.
Пренебрежительно фыркнув, Бес отвернулся и принялся умываться.
Веста и Ева вели себя слишком осторожно, с опаской – словно не они полчаса назад упоенно нарушали все правила безопасности и светились перед электронными устройствами антимагического учреждения. Украдкой наблюдая за Вестой, Альвиан ощутил прилив пьянящей нежности и желание заправить ее огненный локон за ухо, но отмахнулся от лишних порывов.
Сейчас не до любви и милостей. Выжить самим и уберечь Китеж-град от большой беды – вот, что важно.
– Садитесь, – предложил Альвиан, и девушки молча подчинились. – Вы не думайте, я вам не надсмотрщик. Но и вести себя надо аккуратно.
– О, разумеется, – мило улыбнулась Ева, одарив его колючим синим взглядом. – А еще – не мешать вам и архимагу.
– Желательно.
Веста села за колченогий стол и молча устремила на Альвиана умоляющие глаза. Больно кольнуло в груди. Ева осталась стоять, скрестив на груди руки – она совсем не так проста, как кажется со стороны, эта темная ведьма, состоявшая в близком родстве с вампирами.
– Когда враги хотели войти в Китеж, – заговорил Альвиан, старательно избегая взгляда Весты, – наши предки наколдовали надежную защиту. Воду. Только они унесли ту магию с собой в могилу. Наше водное спасение дало брешь. Даже самые сильные чары не выдержали бы несколько веков.
– Это вам сказал архимаг? – звонко уточнила Веста.
У нее заблестели глаза, и задрожал голос. Расплачется?
– Летописи, Веста, – ровно ответил Альвиан. – Единственное, что не лжет нам – записи предков. Но давайте ближе к делу.
Ева недоверчиво хмыкнула и закатила глаза.
– Давайте…
– Раньше электроника не могла тягаться с нашими чарами, – произнес он с грустной гордостью, переведя взгляд на мурлыкающего Беса. – Но теперь антимаги продвинулись вперед. Их устройства позволили пробить брешь в магической защите. Удача наша в том, что пришли сюда далеко не все враги.
– Самые сильные? – кто это спросил?
– Наверное. Важнее сейчас закрыть брешь, чтобы они не вернулись обратно и не вызвали подкрепление. Важно истребить их поскорее. Поэтому никто не должен соваться на территорию антимагов.
– Мы сделали брешь еще шире? – у Весты задрожал голос.
– Это мы скоро узнаем. Одно скажу, – Альвиан повернулся к Еве, продолжающей нагло смотреть ему в лицо. – Лучше бы вы не шли за вампиром.
– Конечно, – опять эта ядовитая белозубая ухмылка. – Только нам не сказывали о рисках.
– Я понимаю, – глухо сказал Альвиан. – Это вина двух дураков – архимага и меня.
Повисло дурное, тягостное, мучительное молчание. Надо было угостить девушек травяным чаем и отпустить восвояси, но Роман не позаботился о заготовках летом, а сейчас уже поздно скрести по сусекам и заниматься опасной ворожбой, чтобы собрать листья там, где они еще растут.
– Теперь ступайте, – промолвил он напоследок. – Не делайте глупостей и не ищите встреч со мной, – последние слова относились больше к Весте, чем к Еве. – Раз ваши подруги угодили к царю Берендею, так я их вызволю.
– А скоро? – уточнила Ева. – Они в неволе уж больше трех месяцев.
Альвиан не ответил – лишь взял на руки Беса и чаропортировал. Прощаться ему не хотелось.
* * *
Дремучий Лес встретил Альвиана моросью, запахом хвои и прелых листьев, сырым ветром и зловещим карканьем воронов над головой. Бес тут же завертелся вокруг ног хозяина, мяукая, что здесь слишком холодно и неуютно, и что делать хозяину нечего, кроме как тащить несчастного котика сюда.
– Пошли, – невесело кинул Альвиан и спрятал озябшие руки в карманы серого плаща. – Нам нельзя тянуть время, Татомир забеспокоится…
– И тогда нам не сносить головы?
– Именно.
Кот фыркнул, но перестал играться с шишками и побежал крупными прыжками впереди хозяина.
Лес раскинулся на много километров вперед, величественный и пугающий, как коридоры древнего замка, куда просто войти, но сложно выйти. Тонкие тропки под ногами то и дело предательски обрывались, а в пожухлой, готовой к первому снегу траве, хлюпала вода. Альвиан шел наугад, ожидая в любой момент завязнуть в болотной трясине.
– Эй, Бес! – голос хрипел и срывался. – Если со мной что стрясется, чаропортируй к коту архимага. Мяукнешь ему об этом.
– Чтобы Татомир из тебя душу вытряс? Мур.
– Лучше Татомир, чем кикиморы.
Так они и шли, изредка переговариваясь, чтобы не впасть в отчаяние. И все это время Альвиан возвращался мыслями к одному и тому же.
Около десятка лет назад он, еще будучи молодым и легкомысленным парнем, он прогуливался по лесу. В тот день Альвиан сорвал лекцию, поспорив с пожилым преподавателем истории чародейства, чаропортировал домой и, прихватив меч-кладенец, решил прогуляться по Дремучему Лесу.
Меч этот передавался Рейтам из поколения в поколение, но еще со времен детства отца висел на стене в темных ножнах, покрываясь толстым слоем пыли. Всем было известно: если хочешь остаться живым в Лесу, надо взять меч с собой. Но отец сошел с ума, брат был еще ребенком, а Альвиан решил испытать судьбу и удачу. Все лучше, чем бесцельно бродить по узким улочкам Китежа, злясь на себя, глупость преподавателя и весь мир впридачу.
Именно в тот день его угораздило столкнуться с самим Булатом Черновым, управителем Черного Воинства, который тоже вздумал прогуляться. Булату не понравилось, что меч-кладенец находится во владении слабого мальчишки, и после короткого боя разбойник отобрал его. А затем посоветовал юноше радоваться, что оставил его в живых. Огромный косматый кот Булата знатно потрепал Беса, и с тех пор тот шипел на крупных котов, даже если они были добрейшего нрава.
С тех пор Альвиан Рейт никогда не ходил в Дремучий Лес без крайней необходимости.
Но спасти подруг Весты Холод или хотя бы узнать о них – очень важно. И не только из-за несостоявшейся любви, просто Альвиан не терпел несправедливости и произвола. Чудо, что архимаг Татомир, не особо заботившийся о доброте и чести, терпел его своим советником.
За минувшие девять лет Альвиан Рейт набрался жизненного опыта и магических знаний, так что сейчас был смог дать отпор Булату. Но что толку мечтать о перевернутом прошлом?
– Нам еще долго идти? – деловито спросил Бес, остановившись на самом краю низкой поляны, залитой мутной дождевой водой. – Я есть хочу.
– Ты ел час назад.
Бес обиженно фыркнул, но не стал спорить – видимо, понял, что у хозяина не спрятано пару кусочков колбасы за пазухой, как это бывало иногда. И побежал вприпрыжку дальше.
Вода под ногами продолжала неприятно хлюпать, но Альвиан уже старался не замечать такой малости. У кота намокла шерсть, так он не возмущался, чародеям надо учиться невозмутимости у своих фамильяров.
Надо бы чаропортировать прямо в Сумеречные Владения, только будут ли там с ним церемониться? Альвиан не мог быть уверен в этом и решил не испытывать судьбу, как молодые наивные ведьмы. Шаг за шагом, еще чуть-чуть, и вот под ногами появилась твердая сухая земля. Над ней низко нависли крепко спутанные серые ветви старых деревьев, оберегая от небесной влаги, от милости Перуна. Темные чары или совпадение?
Едва Альвиан подумал об этом, как над ухом раздался свист – мимо головы пролетел небольшой белый камень. Резко обернувшись, он увидел молодую женщину в длинном старорусском платье. Белокожая, сероглазая, улыбчивая, она перекинула через плечо толстую светлую косу и с хитрой ухмылкой смотрела на путника.
– Здрав будь, Альвиан-свет, – она чуть склонила голову в знак приветствия, но не одарила его низким поклоном, как делали все жители Дремучего Леса и Сумеречных Владений. – Куда путь держишь?
– К царю Берендею, – ответил он скорее машинально, чем осознанно. – Здрава будь…
Красавица снова одарила его улыбкой, но уже теплой и доброй.
– Елена Берендеевна мое имя. К батюшке возвращаюсь из долгого странствия.
– Правда? – Альвиан не растерялся и прищурился с сомнением. – Не упырица часом?
– Нет, – отмахнулась Елена. – Какое там. От матушки досталась ведьмовская сила, от батюшки – ничего.
– Вот как. А зачем камнями бросаешь?
– А это я тебя, Альвиан-свет, проверяла, настоящий ты или вурдалак в тебя обратился. Давно за тобой слежу, как в лес вошел. Вот и воды тебе под ноги наколдовала. Не по тем тропам идешь, добрый молодец.
– Ну, раз так, – решился Альвиан, – разреши пойти с тобой дальше. Дело у меня есть к твоему батюшке, Елена Берендеевна.
– Отчего бы и нет? Милости просим.
Настороженным чутьем Альвиан пытался распознать фальшь, но красивое девичье лицо было настолько беззаботным, а серые глаза смотрели настолько мирно и ласково, что он не стал мучить себя подозрениями. Тем более, что Бес не выказал дурного отношения ни к Елене, ни к ее маленькой полосатой кошке.
Стало быть, все ладно и гладко. Раздвинув посохом ветви сухих кустов, Альвиан направился по открывшейся широкой тропе чуть поодаль от Елены. Впервые за долгое время он чувствовал умиротворение, спокойствие и силу.
Глава 4. Стрелы любви
Жизнь в Сумеречных Владениях изрядно отличалась от свободного бытия в Чарослове. Вместо небольшой комнаты с двумя соседками Лире и Владе достались добротные хоромы со старинным и роскошным убранством. Во всех дальних от цивилизации уголках магической России такими могли похваляться только вампирские князья и цари, вроде Берендея. Сначала эта мрачная красота угнетала обеих пленниц, потом Лира перестала тосковать, нежась в мягкой постели вместо жесткого матраса общежития, и наконец обе они привыкли к новой обстановке.
Но приспособиться к самой несвободе оказалось сложнее.
Каждое утро молчаливая пожилая служанка приносила им двойной завтрак, а потом Влада и Лира облачались в подобающую их нынешнему положению одежду. Владе доставался старинный доспех, судя по внешнему виду, не имеющий отношения к русским воинам, а доставшийся царю Берендею откуда-то из Польши или Чехии. Он оттуда и прибыл в древности, как гласили главы в книгах по истории славянского чародейства. Не очень удобный, но надежный и нетронутый ржавчиной доспех оказался ей впору, как высокой девушке крепкого телосложения.
Лира надевала мешковатый костюм садовника из красного бархата – штаны, длинную рубаху и короткую меховую накидку. Выглядело неказисто, но в теплицах с розами ей не было жарко или холодно, какая бы погода не опускалась на Дремучий Лес.
Как только они выходили из комнаты, та же служанка заковывала обеих в кандалы. Ножные, с достаточно длинной и легкой цепью – на Владу. Ручные, с такой же цепочкой – на Лиру. Первой они не помешали бы бегать и защищать царя Берендея в случае необходимости, второй – заниматься цветочными клумбами и теплицами. Предназначение кандалов заключалось не в ограничении движений, а в блокировке магии.
Пленницы не могли сбежать во время выполнения своих обязанностей, а их покои были покрыты антимагической завесой. Осталось только догадываться, кто ее наложил, но у девушек совсем не было времени на размышления и теории. К тому же царь Берендей сделал все возможное, чтобы они виделись как можно реже.
Только по вечерам.
– Зато не ссоримся, – говорила Лира, когда каждый вечер обе возвращались с работы.
– И не деремся, – мрачно кивала Влада. – Лучше бы дрались. В Китеже.
– В Китеже сейчас плохо, – возражала Лира, нервно хмуря лоб. – Считай, мы в безопасности.
Сначала Влада ругалась в ответ на эти сомнительные слова. Потом только молча смотрела на свои ноги, недавно скованные кандалами, и устало ложилась на свою кровать.
Так прошло несколько месяцев, показавшихся девушкам невыносимо длинными. Жаркое лето сменилось прохладной осенью, и когда хлынули первые дожди, Лира впервые почувствовала, что их заточение может затянуться надолго. Если Влада праздно проводила время в компании стражников и самого царя, Лире приходилось трудиться над цветами и прочими посадками, без применения любой магии.
К концу лета на ее нежных руках не осталось живого места. Вода, земля, колючки роз и прочее испортило кожу, и Лире оставалось лишь радоваться, что она не наращивает красивые ногти в салоне красоты, как Ева. Чем дальше продвигалось их наказание, тем меньше оставалось надежды. Но, несмотря на это, она продолжала считать дни и следить за течением времени.
Надежда появилась примерно в середине ноября, в лице Ивана. Того самого царевича из древних сказаний, который, будучи младшим вампиром, добился изгнания старших братьев, рожденных в браке, и претендовал на правление Дремучим Лесом после смерти отца. Это то немногое, что удалось узнать Лире, и было досадно, что другой информации не обнаружилось ни в одной из древних книг.
Однажды ей повезло проскользнуть в небольшую библиотеку Берендея, но кроме пожелтевших и хрупких свитков, грозивших рассыпаться прямо в руках, и тяжелых фолиантов, написанных кривым почерком на старорусском языке, Лира ничего не нашла.
Теперь же, когда этот крепкий и статный юноша с белым лицом, навеки оставшийся двадцатилетним, вошел в Сумеречные Владения, вопросов появилось еще больше. В отличии от своего отца Иван не обращался с пленницами, как с прислугой. Наоборот – вежливо приветствовал их при случайной встрече, а потом опускал голову и торопливо уходил.
– Глазоньки свои красные прячет, – заметила Лира на следующий день после прибытия Ивана, когда они вернулись в свою комнату и сели за стол, в ожидании обеда.
– Стесняется, может? – Влада задумалась. – Не каждый день у них гости.
– Кстати да, возможно. А маги из Китежа и вовсе не захаживают.
Лира внимательно посмотрела в задумчивое лицо Влады и поняла, что дело нечисто. В последнее время Лаврова совсем не рычала на нее и не угрожала немедленно прибить столом, как раньше, а сегодня даже улыбнулась в присутствии Лиры. Ситуация стала совсем неоднозначной. Влада умеет улыбаться и мечтательно смотреть из слепого окошка на серое небо? Снег точно выпадет раньше времени.
Но свою догадку Лира высказала не сразу.
– Любовь – штука коварная, Владушка, – сообщила она за обедом на следующий день. – Не успеешь и двух слов сказать, а тебя уже в охапку и под венец.
– А? – Влада замерла с задумчивым видом, подперев щеку рукой. – Что ты говоришь?
– Я говорю, брось думать про своего Ивана! Видела я утром, как ты ему вслед смотришь.
– И чего дальше? – Влада ожидаемо насупилась.
– Нам выбираться отсюда надо, – вздохнула Лира и взяла в руки деревянную ложку, звякнув цепью. – Царю Берендею антимаги неинтересны, так хоть сами их победим.
Влада схватила ломоть хлеба и принялась уплетать горячий суп.
– На чем выбираться? – спросила она, кое-как, с набитым ртом и почти неразборчиво. – Златогривый конь теперь под замками, а чаропортация нам заказана.
– А ты с Иваном поговори, – хитро подмигнула Влада. – Он же сюда привел и коня краденого, и Жар-птицу сам утащил. И Елену Прекрасную…
– Говорила уже. Да, он все это притащил, потому что батюшка велел, – в голосе Влады сосредоточилась вселенская печаль. – Строг очень царь Берендей. А Елена Прекрасная не жена Ивана, врут легенды.
– Вот тебе и раз! – ахнула Лира. – Развелись за сотни лет?
– Дура ты, Конт. Сестра она ему!
– Тогда влюби его в себя, – развеселилась Лира вместо того, чтобы оскорбиться, – и подговори нам помочь. А то будем до старости эту оленину есть.
Влада с сомнением хмыкнула и промолчала – наверное, чтобы не нагнетать ситуацию. Но и отказываться не стала.
* * *
Холодным ноябрьским утром Владе не спалось, несмотря на монотонный стук обильного дождя в слепое окно. Она ворочалась, ей снились кошмары, было душно. В конце концов, девушке надоело кутаться в одеяло, Влада встала и надела свой зимний костюм из серой шерсти. Такие носили все стражники под доспехами, и Владе хотелось верить, что связали одежду не из шерсти собратьев Серого Волка. Лира все еще сладко спала, за наглухо закрытыми дверями застыла мертвая тишь, а за окнами сохранилась промозглая темнота. Наверное, пять часов утра или около того.
Ступни не спасали от холода камней пола даже шерстяные чулки, но обувать сапоги Влада не рискнула. Лучше не привлекать внимания, когда ты в плену, а попытаться покинуть комнату пешком. Вдруг старая служанка не караулит за дверью, а спит где-нибудь в соседней каморке? Раньше у Влады возникали такие мысли, но проснуться за пару часов до прихода старухи не получалось, слишком сладкий был сон в этом месте.
Она оглянулась на улыбающуюся во сне Лиру и бесшумно приблизилась к дверям.
Сердце неистово колотилось в груди, когда Влада стиснула сильной ладонью тяжелую медную ручку в форме месяца, и та подалась, стоило лишь дернуть. Дверь медленно открылась без скрипа или скрежета, ведьма замерла, ожидая обрушить свой тяжелый кулак на голову служанки, если та окажется рядом. Но коридор был пуст.
– Хорошо… – пробормотала Влада.
Лира по-прежнему спала. Это хорошо тоже. Ее язвительная болтовня только испортит дело.
А так можно чаропортировать в другую часть Сумеречных Владений и посмотреть, как здесь обстоят дела с заборами и оградами. Велик был соблазн сбежать, оставив Лиру у Берендея, но Светлые маги друг за друга стоят горой. Чего не скажешь о Темных.
Вспомнив, как по Лириной вине провела два года в школе для малолетних магов-преступников, Влада поджала губы и продолжила красться вперед. Их, как будто нарочно, поселили на втором этаже, чтобы спровоцировать на попытки побега, а может, только тут есть пригодные для нормальной жизни ведьм комнаты. Уже неважно. Если все получится, скоро они с Лирой вернутся в Китеж.
Владе очень хотелось в это верить.
В коридорах царила непроглядная темень, а любое чародейское освещение могло привлечь стражу, поэтому девушка кралась на ощупь, придерживаясь за шершавые стены и гладкие лестничные перила. Когда ее глаза привыкли к темноте и мутным очертаниям, она уже приготовилась чаропортировать.
Но…
– Здравствуй, красавица. Куда путь держишь?
Ярким светом вспыхнул фонарь с колдовским огнем, и Влада еле сдержалась от порыва ахнуть и отпрянуть. Она не пугливая, как Веста, а без цепей ей и вовсе ничего не страшно. Только прежде чем кидаться в бой, надо узнать, кого принесла нелегкая.
– Вниз, – сообщила деловито Влада, словно это могло что-нибудь прояснить. – Не спится. Прогуляться вздумалось.
– Так давай вместе пройдемся?
Свет упал на белое лицо, и Влада тотчас же узнала Ивана. Чувства, зародившиеся в груди совсем недавно, вспыхнули заново, а еще вспомнились слова Лиры.
– Давайте, – легко предложила она, сумев в одну минуту отказаться от изначального плана.
И подала Ивану руку.
* * *
Ходить по извилистым узким дорожкам возле сумеречного поместья оказалось холодно и неудобно. Шерстяные чулки быстро пропитались влагой, в ступни впивались сухие травинки и случайные камушки, а Иван постоянно болтал и едва ли замечал неудобства спутницы.
Ему было несколько сотен лет, но вел он себя так же легкомысленно, как ученик старшей школы Чарослов. Это Влада сразу отметила, и решила прислушаться к самым важным деталям.
– Совсем недавно, – говорил он беззаботно и спокойно, разглядывая розовеющую полосу на сером небе, – на батюшку моего озлился черный маг Бранимир. Из-за реки Смородины прибыл и отцу вызов бросил. А тот его одолел. Схватил тогда Бранимир Елену, мою сестрицу, и чаропортировал прочь. Только его и видели.
– А ты не пытался найти? – задала Влада вполне логичный вопрос. – Или ваша стража?
– За реку Смородину опасно соваться даже вампирам. Я ездил туда на Сером Волке, – объяснил юноша, – но еле ноги унесли. Да только знаю я, Елена никому из врагов спуску не даст. Сказывали потом, что она перегрызла горло кому-то из темных магов и сбежала. Сейчас скрывается.
Больше ничего полезного и ценного, кроме того, какая Влада красивая и милая девушка, узнать не удалось. Да она и не рассчитывала. Знала, что вампир, много веков проведший в Дремучем Лесу, знает совсем немного.
Пришла пора возвращаться, и Влада почти не сомневалась, что в холле их будет ждать царь Берендей, разгневанный ослушанием пленницы. Лишь бы их охраннице не досталось на орехи – она ведь совсем ни в чем не виновата. Иван открыл перед ней тяжелую дверь, Влада решительно шагнула вперед, и ее сердце пропустило удар.
Царь Берендей действительно находился в полукруглом коридоре первого этажа, одетый в одеяние из золотой парчи, хмурый и заспанный. Но был он не один! Возле него стояли зевающая Лира, напряженный, как пружина, Альвиан Рейт, и незнакомая Владе девушка с толстой светлой косой.
Зато Иван-царевич знал ее, и очень хорошо.
– Сестрица!
– Братец!
– Что-то мне это напоминает, – проговорила очень тихо Лира, неведомо как оказавшись рядом с Владой.
Та не вздрогнула и не рыкнула на нее, но призадумалась. Одна из фраз Ивана, брошенная вскользь, что горстка магов произошла от жителей Дремучего леса, не давала ей покоя. У смертных Иван, Берендей и прочие считались сказочными персонажами, значит ли это, что некоторые жители Китежа – прямые потомки вампиров и нестареющих ведьм?
Словно прочитав ее мысли, Иван ухмыльнулся, сверкнув острыми клыками.
– Итак, – негромкий голос Берендея мигом заставил всех замолчать. – Я планировал держать вас у себя как минимум год. Но господин Рейт объяснил мне, что сейчас это неправильно. Буду верить, что урок усвоен, девицы.
– Спасибо, Ваше Величество! – воскликнула Лира тонко, с фальшивыми эмоциями, и отвесила царю низкий, но явно насмешливый поклон. – Мы очень рады вашей благодетели!
Тот усмехнулся в бороду, кивнул осунувшемуся Альвиану и попрощался с ним.
Уже через десять минут Влада и Лира смогли переодеться в свои летние платья, поежиться от холода и чаропортировать вместе со своим спасителем.
В это странное утро удача, вопреки опасениям Влады, была на их стороне.
Глава 5. Холодный прием
Такой снежной зимы Китеж не помнил ни разу за молодой и новый век.
Крупные хлопья пушистого белого снега плавно опускались на черную землю и серые камни города. Забытое сердце чародейской России погрузилось в спячку до весенних дней. Каждый китежанин и каждая китежанка остро осознавали свое растущее бессилие перед захватившими город антимагами.
Пока основные силы инквизиторов сосредоточились на учебных заведениях, горожане были уверены, что беда их не коснется. Но месяцы шли, антимагов прибывало, и в один прекрасный день они стали контролировать центр города. Огромную, вымощенную красным кирпичом площадь, по которой частенько прогуливались чародеи и ведьмы, теперь окружили молчаливые и угрюмые мужчины в темно-синих формах. Площадь приходилось обходить стороной, иначе в незадачливого чародея могли выстрелить из металлического, незнакомого китежанам оружия.
Детей перестали выпускать из домов, а в школе Чарослов оставили учеников на каникулы. Первого декабря собравшиеся неподалеку от площади чародеи и ведьмы с горечью наблюдали, как антимаги накидывают на идолов древних богов огромные куски брезента.
Лира Конт и Влада Лаврова, успевшие вернуться из плена царя Берендея, улизнуть от Альвиана и насладиться метанием слабых искр в одинокого унылого антимага, застыли в этой толпе, не веря своим глазам. Никогда еще со времен приюта глаза Лиры не застилала мутная пелена слез.
– Перун, – шептала она в отчаянии, надеясь в глубине души, что оскорбленные боги спустятся с небосвода и покарают антимагов. – Велес… Мокошь… Стой, Владушка, не ходи к ним, а то я же с тобой пойду. И опять в историю влипнем…
Влада, уже собравшаяся сорваться с места, поджала губы и быстро смахнула слезы рукавом, пытаясь быть незаметной.
– Ты что, Конт, рыдать собралась?
Лира вытерла слезы и ухмыльнулась.
– А если и собралась? Раз я Темная, так у меня и души нет, думаешь?
Кинув последний хмурый взгляд на антимагов, копошившихся под падающим снегом возле черных камней, словно муравьи, Влада решительно развернулась и потянула Лиру за собой.
– Хватит, пошли. Мы идолам не поможем, только себе хуже сделаем.
Оглянувшись назад несколько раз, Лира все же смирилась, вздохнула и с явной неохотой поплелась следом за Владой. Темные не любят подчиняться Светлым, когда в том нет необходимости, но сейчас поступать иначе было сродни новым проблемам. А Лира еще не потеряла надежду спасти от антимагов хотя бы Китеж.
Интересно, Веста и Ева все еще верят в их возвращение?
* * *
В комнате студенческого общежития было пусто и слишком свободно, в невидимые щели пробивался сквозняк – настойчивый и очень холодный. Зима заставляла Весту и Еву кутаться то в пледы, то в старые шали, а их котов спать под одеялами. И только бесконечное чтение книг с конспектами спасало Весту от мысли, что она похожа на дряхлую, всеми забытую и медленно сходящую с ума ведьму. Именно так доживают свой век колдуньи – с постаревшим фамильяром, мурлыкавшим на коленях, чашкой некрепкого травяного
Старые ведьмы не читают книг, они пишут учебники заклинаний и рецепты зелий. А если в жизни сумели отличиться, то и свои биографии. Иногда писать им не позволяет зрение, и тогда они нанимают бедных девочек из Чарослова. Об этом говорили тетя и дядя Весты, пока были живы, пророча ей в лучшем случае такую судьбу.
Но прошло столько лет, а девушка так ни разу и не нанялась ни к одной карге. Зато стала одной из четырех школьниц, избранных Вестниками и сумела поступить в чародейский университет.
И потеряла подруг.
Влада и Лира, конечно, досаждали всем своими склоками и спорами, но без них в комнате и в аудитории давно стало тоскливо и грустно. И только Чара с Агатом напоминали о том, что где-то живут их хозяйки. Вели себя они вполне беззаботно, а ведь каждый кот-фамильяр чувствует гибель ведьмы или чародея. Даже на далеком расстоянии.
Один месяц сменил другой, вслед за тем жарким и злым летом пришла осень, и Веста научилась думать, что, наверное, Влада с Лирой никогда не вернутся обратно. А Ева, как и раньше, не собиралась делиться своими мыслями и выводами – разве что с кошкой Сильвой, которая в последнее время все чаще стала принимать невидимый облик. Выглядело это так, словно Ева мило беседует с воздухом, но видела это зрелище только одна Веста.
Холодным зимним утром, когда занятия отменили из-за очередного обыска в университете, Ева читала толстую старую книгу, а Веста пыталась рисовать, едва касаясь остро отточенным концом карандаша белого листа бумаги. Круглые башенки, колокола, деревянные двухэтажные дома, вымощенные серыми и красными кирпичами улицы, и, конечно же, высокий замок, разбитый на школу и университет.
Чарослов – это слово звучало гордо.
Многие века в Чарослове растили лучших чародеев, и уже век с небольшим – еще и прекраснейших ведьм. Хоть и строили эти замки с оглядкой на европейскую архитектуру, ведь принимал участие зодчий – чешский вампир, имя которого затерялось. Или скрыли намеренно.
Теперь на Китеж напали враги, и Веста, прожившая здесь всю жизнь, ничего не сможет с этим поделать.
Стройный ход невеселых, тоскливых, отчаянных мыслей нарушил тихий скрип двери и чьи-то шаги.
– Мяу! – сообщил внезапно оживившийся Агат и лизнул в нос сонную Чару. – Мяу!
Та приоткрыла желтый глаз и высокомерно глянула на него.
– Мрр?
– Наши ведьмочки вернулись! – мяукнул Агат.
Спрыгнув с кровати, он подскочил к вошедшей Лире и потерся об ее ногу.
Та с радостной улыбкой подхватила кота на руки и поцеловала в розовый нос, а потом прижала к груди. Примеру Агата последовала Чара, медленно подойдя к Владе и всеми силами пытаясь не показывать, насколько хочет теплых объятий.
Веста привстала со стула, широко раскрытыми глазами глядя на вошедших и с трудом веря увиденному.
– Лира! Влада! Вы вернулись!
– Нас вернули, – отшутилась Лира. – Твой любимый Альвиан.
– Он не… – Веста попыталась возразить, запнулась на полуслове и у нее запылали щеки. На ум пришел важный вопрос. – Что он делает?
– Проводил нас до университета и отправился за реку Смородину, договариваться с Черным Воинством. Против антимагов. Просил нас, чтобы никуда не влезали и были паиньками.
– Ага… – Веста поспешно кивнула и опустила голову, пряча улыбку. – А он просил что-нибудь мне передать?
– Нет, вроде не просил, – откликнулась Влада, прежде чем Лира успела ответить. – Но у него появилась другая женщина, если что. Дочь самого Берендея.
Эти слова сильно задели Весту, хотя она отвернулась, чтобы не подавать вида. Знала ли она когда-нибудь, что есть такая боль? Наверное – когда тетя и дядя зло шутили и колотили ее в детстве. Но где детство и где ее нынешние восемнадцать лет? В конце концов, Влада могла ошибиться, а Лира перепутать. И все-таки Веста не стала переспрашивать заново. Вместо этого она молча обняла обеих подруг.
– Мы очень рады вашему возвращению, – серебристый прохладный голос Евы звенел тонким льдом, но голубые глаза светились лучистым счастьем.
Впереди ждали уютные посиделки за горячим чаем, поглаживания котов, дружеские шутки и сонный зимний вечер.
А следующим утром Веста решилась сказать подругам то, что могло их огорчить, и в то же время было неминуемым последствием для тех, кто полгода отсутствовал в университете.
