Текст книги "Мутные воды Китежа (СИ)"

Автор книги: Дана Канра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

– Владушка, это сова или филин?

– Откуда я знаю? Тебе что за дело?

– Так, интересно… Надо котов держать при себе, кстати.

К ноге Лиры немедленно прильнул пушистый теплый бок, и она подхватила на руки Агата. Конечно, неугомонный кот не мог не вертеть головой и не болтать по пути, но это было меньшим из зол. Влада свою Чару искала немного дольше.

* * *

– Волк сказал, что мы не пройдем мимо Сумеречных Владений, а как мы узнаем? – поинтересовалась Лира, скорее стремясь к самоуспокоению, чем желая услышать ответ.

– А вот как, – сухо откликнулась Влада, и резким движением руки указала вперед.

Синие огоньки погасли за ненадобностью, потому что в паре десятков шагов от девушек сверкало чистое золото. Оно не было ни жарким огнем, ни драгоценным металлом, оно летало над высокими воротами с кованой решеткой и взмахами сильных крыльев освещало территорию вокруг огромного поместья. Имя этому диву было Жар-Птица. Но даже в древнерусской легенде, выгравированной на медной табличке в китежском музее старины, под прекрасным золотым пером, она и вполовину не была так хороша, как наяву.

Клюв цвета пожара и глаза цвета горного хрусталя. Ничего совершеннее Лира и Влада не видели и вряд ли когда-нибудь увидят. Наверное, даже легендарный белогривый конь и в подметки не годится пернатой гордой красавице.

– Перун, помилуй! – ахнула Лира и сощурила глаза от яркого света. – Я и не думала, что она здесь все еще летает… Неужели бессмертная птичка?

– Представь себе.

Жар-Птица оказалась куда крупнее, чем представляла Лира, и крылья у нее были мощнее вороньих. Интересно, поет ли она или выдыхает пламя, как заморские драконы? Хотелось улыбнуться при этой мысли, но все внимание девушки сосредоточилось на прекрасной птице. А та тем временем затянула тонкую и красивую, но очень печальную мелодию.

– От таких песен аж плакать хочется, – посетовала Влада. – Ну что, идем дальше?

Лира красноречиво посмотрела на высокую ограду с наглухо запертыми воротами.

– Серьезно?

– Конт, хватит скалиться. Мы сейчас пустим через ограду котов, они нам замки и откроют.

– То есть, на поклон к Берендею не пойдем?

– Знамо дело пойдем! – вяло огрызнулась Влада. – Если нас схватят. Поэтому, будем действовать тихо и скромно.

– Ага, хорошо. А это как?

– Легенду про Берендеева сына не помнишь?

Лира упрямо наморщила нос и тихо вздохнула. Помнить детали – конек внимательной Евы, она не могла козырнуть этим полезным свойством. Но и выдавать свой изъян Владе не хотелось. Поэтому, посмотрев с полминуты на мягкую черную землю, освещенную сверху, Лира выпалила:

– Помню, конечно!

Вместо ответа Влада недоверчиво покосилась на нее, но промолчала.

Несколько минут они молча наблюдали за Жар-Птицей, которая кружила вокруг острых шпилей крыши особняка, и каждая из лазутчиц лихорадочно обдумывала дальнейшие действия. Лире отчаянно хотелось сделать все сразу и быстро: украсть молодильные яблоки, обменять их на волшебные кристаллы и вернуться в родной Китеж, чтобы победить антимагов. Влада же понимала, что любое из этих действий стоит огромных усилий и железного терпения.

Жар-Птица сделала последний круг, сорвала клювом с ветки золотое яблоко и резко спикировала к темным окнам замка. Яркий свет погас, Сумеречные Владения снова накрыла тьма.

– Давай чаропортируем, Владушка? – в голосе Лиры серебристо зазвенела нетерпеливая радость. – Я в горницу Берендея, ты – на конюшню. Уведешь коня белогривого, на нем с Жар-Птицей и уедем. До Неведомых Дорог быстро доберемся, а там проще…

Она не договорила, потому что Влада резко махнула рукой, призывая к молчанию.

– Я не умею общаться с конями, – ответила Лаврова злым шепотом. – Но лучше я отправлюсь к нему. Слыхала, что лошади темных ведьм без разговоров лягают копытами.

– Да ты что? – притворно удивилась Лира, приложив к груди озябшую ладонь.

– По голове, – подтвердила Влада. – Со всей дури.

– Значит, договорились! Встречаемся здесь.

С этими словами Лира почесала за ухом Агата, с любопытством крутившего головой в разные стороны, и с легким хлопком чаропортировала в горницу.

* * *

Горькое осознание несуразности собственной идеи накрыло Лиру сразу после того, как она очутилась в холодном и освещенном ярким светом помещении. Старинная мебель, диковинные украшения и ковры на полу – сердце вампирской усадьбы было обставлено подобающе. Но где же сам царь?

Жар-Птица находилась тут – она сидела в красивой и просторной золоченой клетке, презрительно глядя на девушку хрустальными глазами.

– Мяу! – зашевелился Агат. – Это мой ужин?

– Если ты птичку хоть когтем тронешь, то ужином станем мы сами, – ответила Лира как можно строже. – Ясно тебе, обормот?

– Ага, – кот зевнул. – Есть хочу. Птичку.

– Раз ты такая бестолочь мохнатая, придется птицу с клеткой забирать!

– Но Серый волк говорил… – начал, было кот.

Поздно!

Лира быстро пересекла комнату торопливыми шагами и схватила клетку.

Холодная позолота обожгла пальцы, жалобно мяукнул кот, а в следующий момент со всех сторон на Лиру обрушились лавина звуков. Размеренный тяжелый грохот, звонкие переливы тонкой музыки, глухие удары железа, и что-то еще, незамеченное, плохо уловимое. Оглушенная ведьма вцепилась в клетку и метнулась к выходу.

Мяукнув снова, Агат укусил ее за руку и спрыгнул на пол.

– Бежим!

И опять поздно!

За дверью раздался стремительно приближающийся топот, и ворвавшиеся мужчины в черных кафтанах мигом загородили выход. Один схватил за шкирку Агата, норовящего его укусить, еще двое скрутили Лиру, отобрали клетку и сорвали посох с ее пояса. Птица возмущенно захлопала крыльями от неподобающего обращения, а потом подняла красивую голову и послала несостоявшейся похитительнице мстительный взгляд.

Как и положено уважающей себя темной ведьме, Лира попыталась вывернуться, но ничего толкового не вышло – стражники сильнее скрестили руки за спиной и поволокли воровку прочь.

Они долго вели ее по извилистым каменным коридорам, где стены дышали холодом и отовсюду мерзко несло стылой затхлостью. Куда тащат – не в темницу ли? Хватит с нее тюрем! Лира попыталась проникнуть телепатическими чарами в мысли стражи, но не смогла сосредоточиться и оставила эту бесполезную затею в покое.

Ее привели в полукруглый тронный зал, такой же выстывший и темный, но, в отличии, от горницы, освещенный множеством свечей. На высоком троне гордо восседал черноволосый мужчина с короткой бородой – и в волосах, и в бороде запутались серебристые нити седины. Хоть он и был вампиром, время брало свое. Одет царь Берендей был в кафтан из темно-алого бархата, а может Лира плохо рассмотрела издалека.

Не успел никто ничего сказать, как два дюжих молодца втащили в зал Владу. Она яро вырывалась, шипела проклятья и угрожала схватившим ее стражникам всевозможными карами. Чара скакала следом, пытаясь то ли догнать хозяйку, то ли укусить ближайшего стражника за блестящий сапог.

– Ваше Величество! – кто обратился к царю? – Поймали похитительниц. Коня и птицу пытались украсть.

Обеих пленниц вытолкнули вперед, и царь Берендей опустил на них тяжелый взгляд. В темно-красных глазах сосредоточилось, казалось, все земное зло и презрение.

– Я был лучшего мнения о ведьмах, – промолвил он низким голосом. – И о колдунах.

Лира проследила за его рукой – царь потянулся за посохом. Проклянет до смерти?

Костяной конец посоха с силой ударил о каменные плиты. Под сводчатым потолком сверкнула ярко молния, и стражники тотчас же съежились, закрыли головы руками. Влада нахмурилась и скрестила руки на груди, а Лира даже не шевельнулась.

– Кто вас прислал сюда? – грозно спросил царь Сумеречных Владений. – Отвечайте!

– Нам скрывать нечего! – быстро заверила Лира, опасаясь, что следующий удар посоха об камни не будет таким же безопасным. – Мы хотели украсть ваши молодильные яблоки и уехать на белогривом коне!

Влада закатила глаза, но Лиру уже было не остановить.

– На нас напали антимаги, они угрожают всему чародейскому балансу. Чтобы их победить, нужны магические кристаллы с Неведомых Дорог.

– Наслышан об антимагах… – недовольно пробормотал Берендей, продолжая внимательно разглядывать девушек. – Упыри и вурдалаки и мавки в это не суются, а остальные не знают. Вы думали получить кристаллы за яблоки, украденные у самого царя Дремучего Леса?

– Да, – сухо отозвалась Влада, становясь все более неуверенной. – А что?

Берендей раскатисто расхохотался. От этого стало еще неуютнее.

– Торговцы кристаллами не лыком шиты. Им велено отказывать ворам и тотчас отправлять говорящих птиц к ближайшему посту стражи.

Лира и Влада молча переглянулись. Весь их план, идеально выстроенный до каждой детали, развалился, как домик из старых карт. И даже летописца, не имевшего понятия о грядущих изменениях на Неведомых Дорогах, не обвинишь. Зато самих себя – пожалуйста.

– Не видать бы вам больше света белого, – продолжал между тем Берендей, не замечая их смятения. – Но так и быть. Раз вы для благого дела старались, я вас помилую.

– Да? – оживилась Лира. – Мы свободны?

– Ага, конечно. Шустрая какая, – Берендей усмехнулся в бороду. – Служить мне останетесь. Ты, например, – он перевел взгляд на высокую широкоплечую Владу, – на доброго воина смахиваешь. В моей личной страже останешься. И для тебя, – новый изучающий взгляд на Лиру, – дело найдется.

– Какое?

– А это уж ты сама решишь, – проскрипел царь. – Колдовать я вам тут особо не позволю, так что думай.

Лира посмотрела в белое, как холодный мрамор, угрюмое лицо Берендея, и поняла, что отказ равносилен смерти. Раз чары применять нельзя, то и другого выхода нет. Придется на время смириться, хоть это и не совсем для Лиры.

– Ладно, – кивнула Лира, мигом приняв покорный вид. – Я выращиваю розы.

– Чудно, – миролюбиво согласился царь. – Значит, займешься моим садом. Да будет так…

И, в подтверждении своих слов, он грохнул посохом об пол снова.

Глава 2. Подменыши и вампир

Оборотное зелье давало нужный эффект на время, зависимое от количество выпитого. На один час – три глотка, и на каждый последующий – плюс один глоток. Экзамены, которые Ева и Веста сдали заранее через чарнет, теперь должны сдать Лира и Влада. Ни та, ни другая не вернулись из затянувшегося путешествия, и чутье подсказывало Весте, что подруги угодили в серьезную беду.

Каждый раз, когда Веста добавляла в Оборотное зелье горсть не растолченной хвои лиственницы, ее рука дрожала и мелкая мягкая зелень неизбежно просыпалась на стол. Вздохнув, девушка собирала ингредиент, чтобы опустить в булькающее темное зелье, и вспоминала про Лиру и Владу. Хоть эти две красавицы досаждали своими сварами и перебранками, но не думать о них было невозможно.

Ни та, ни другая так и не вернулись в Китеж.

Оборотное зелье было все же приготовлено, на всякий случай. На каждую стеклянную бутылочку полагалось свое заклинание, зависящее от стороны, которую принимала нужная ведьма. В Светлую Владу превратилась Веста, а Ева – в Темную Лиру. Пришлось потерпеть неудобства с телом и одеждой, но экзамены в итоге были сданы, а это того стоило.

Из-за вмешательства антимагов практические чары в стенах университета Чарослов все так же не допускались. Зато теорию удалось выучить наизусть, от корки до корки. Весте помогла ее усидчивость, а Еве – хорошая память.

Никаких вестей от подруг не приходило – их коты не чаропортировали в Китеж, и даже посланная Евой черная умная ворона, отправившись на Неведомые Дороги, не принесла ответа по возвращении. Только вид у нее был испуганный и растрепанный. Громко каркнув, она сердито ударила Еву крылом по голове и улетела прочь.

– Очень интересно, – прохладно и нараспев произнесла Ева, зачем-то оглянувшись назад.

Девушки медленно возвращались с последнего экзамена – по узкой тихой улочке, мимо старых домов. Каблуки летних туфель звонко цокали по каменистой неровной дороге. В Китеже расцвело солнечное и жаркое лето, окрасившее старинные крыши домов в золотистые верхи, но над двумя ведьмами словно навис купол из пустоты и неопределенности.

Они сумели обмануть растерянных преподавателей, даже несмотря на светлые прямые пряди Евы, запутавшиеся в коротких кудрях лже-Влады. Веста оказалась предусмотрительнее и завязала на голове косынку. Ведь в темно-каштановых волосах Лиры никогда не было яркой рыжины.

Косынку оторва Конт тоже не носила, к счастью преподаватели не следили за одеждой студентов.

– Интересно? – у Весты предательски задрожал голос. – Они в опасности.

– Если вообще живы.

– Нет, нет… – Веста попыталась успокоить саму себя, но получилось плохо. Запершило в горле и на глаза немедленно навернулись слезы. – Нет! Лира не может умереть, она слишком…

– Язвительная зараза для ранней смерти? – услужливо подсказала Ева.

– Да. А Влада прожила в Нави два года. Как там говорится?

– Иммунитет к смерти. Но он, скорее, у некромантов, – Ева горделиво распрямила узенькие плечи. – Как у меня.

– Так с чего ты решила, что девочки мертвы?

– Я ничего не решила, – Одинцова улыбнулась уголком рта, обнажая идеально белые зубы. – Просто смерть бывает разная. Но коли ворона не пролетела безучастно, значит, живы. Пока.

– То есть…

– Смертельно ранены. В плену. Вне досягаемости ворон, – каждое слово Евы отдавало морозным холодом, несмотря на лето. – Может, они никогда не вернутся, и мы не узнаем, в чем дело.

Несколько секунд Веста смотрела на подругу круглыми блестящими глазами, а потом закрыла руками лицо и громко разрыдалась. Принять страшную правду казалось смерти подобно, поэтому услышанное больно ударило ее в самое сердце. Как бы отвратительно не ругались каждый день Лира с Владой, как бы не гонялась Влада за Лирой, размахивая тяжелым зонтом, за школьные годы и за последний год их всех связала крепкая дружба.

Хоть Лаврова с Конт и придерживаются другого мнения.

Но не питай Влада и Лира дружеских чувств одна к другой, они не пошли бы вместе на Неведомые Дороги.

Ева легко, почти невесомо, коснулась белой узкой ладонью ее плеча, и одарила прохладным синим взглядом.

– Не плачь, – голос звучал остро и звонко, – они слишком сильные, чтобы сгинуть без вести.

* * *

Время ползло вперед с неуклюжей медлительностью. Нудная душная жара заполонила собой Китеж и окрестности, от нее хотелось сбежать к озеру Светлояр и искупаться в холодных водах. Но молодым ведьмам приходилось оставаться в городе даже после экзаменов, потому что антимаги строго контролировали перемещения китежан. А Чарсовет продолжал упрямо сохранять нейтральную позицию, не вступаясь за чародеев и не показываясь из каменных хором.

– Они убежали тайными ходами, бросили нас! – вскричала Веста одним из этих невыносимых вечеров, заломив руки.

Сидя за столом, Ева молча смотрела на себя в мутное зеркальце и ничего не сказала в ответ.

– Неужели, тебе все равно? – голос Весты дрожал, как натянутая струна, она готова была разрыдаться в любой момент.

– Мне? – прозвенела Ева ледяным голосом. – Мою тетю казнили антимаги, если ты помнишь. Я не забуду такое.

– Прости, я…

– Ничего. Не извиняйся. Я сделаю все сама.

Что именно Ева хочет сделать, она, конечно же, не уточнила. Как и не рассказала Весте, что знает одну печальную подробность, которую от нее скрывали все.

Сразу после возвращения из лабиринтов под университетом Ева попыталась найти в чародейской школе младшую сестру, но Ады нигде не было. Кто-то из преподавателей – она не видела лица в полумраке коридора – тихо прошелестел, что Аду Одинцову недавно забрали антимаги.

Ворвавшись в девичью ровно в полночь, изверги в черных формах подняли ее с постели и куда-то увели.

– Наверное, в антимагическую тюрьму уволокли, – хриплым шепотом закончил преподаватель. – Но вы, пожалуйста, молчите. Не подводите меня, хорошо?

Последний вопрос прозвучал почти умоляюще, и Ева дала ему слово держать язык за зубами.

Но зачем только понадобилась антимагам четырнадцатилетняя ведьма, не обладающая таким же сильным даром некроманта, что ее старшая сестра?

Ева хотела, было, поискать Моравца, но потом вспомнила, что после оживления он куда-то чаропортировал. С тем же успехом можно искать иголку в стоге сена. Не антимагов же ей спрашивать о его местонахождении? А если и посадили его в тюрьму, как и Аду, едва ли ответят правдиво.

И когда Веста завела с Евой сложный разговор, не хватило выдержки и холодности – слишком сильно некромантка любила младшую сестру. А тетю Эмилию, конечно, жалко, но и Ева знала ее всего несколько лет, и потому потеря не слишком серьезная. Примерно так же она в свое время отнеслась и к смерти Моравца – жаль, но ничего не поделать. Зато исчезновение Ады жгло ей сердце и душу раскаленным пламенем.

По крайней мере, у нее есть эта самая душа.

Думая об этом после разговора с Вестой, Ева зачем-то подошла к зеркалу и провела дрожащими пальцами по белой щеке. Кожа оказалась теплой и мягкой, а не холодной и костяной, будто упыриная, но на душе от этого легче совсем не стало.

* * *

Время шло, но ни Лира, ни Влада не давали о себе знать. Веста, судя по сухим глазам и надломленному голосу, пыталась смириться с этим, а Ева сбилась с ног, разыскивая пропавшего Моравца. Бывший призрак должен был быть цел и невредим, если верить тем, кто видели его раньше, поэтому Ева велела себя не впадать в панику раньше времени.

Но обнаружила она его только в сентябре, во второй день обучения, когда выходила из университета. Беловолосый красавец сидел на деревянной скамейке, под золотой липой, закрыв глаза. Два шага к нему – Моравец вздрогнул и посмотрел в упор на свою убийцу и на свою же избавительницу.

За время, проведенное в посмертии, он сильно изменился, даже не имея тела. Мальчик-вампир стал высоким, рослым и крепким парнем с резкой складкой на лбу и сжатыми в тонкую нитку губами. Наверное, так сработала живительная магия, чудо, что он вообще сохранил былую внешность.

– Здрав будь, – вкрадчиво и тихо поприветствовала Моравца Ева.

Приподняв голову, он окинул ее хрупкую фигуру сощуренным взглядом желтых глаз.

– Здравствуй.

– Не боишься сгореть на солнце?

– Не боюсь человеческих сказок про светила, – Моравец похлопал белой ладонью по деревянным доскам. – Садись.

Ева присела на краешек скамейки, на безопасное от него расстояние. Хоть она и родилась дочерью ведьмы с вампиром, а не унаследовала никакой упыриной силы.

– Ты искала меня, верно?

– Искала, Моравец. Мне нужно спасти сестру.

– Ценю твою честность, – белое лицо исказила хищная улыбка, в желтых глазах сверкнул яростный блеск. – Мне неприятны антимаги, поэтому я помогу тебе.

Выпрямившись, Ева положила ладони на колени; пальцы нервно затеребили светлый бархат юбки. Хотя раньше она так никогда не волновалась.

– Но я еще не рассказала, что с ней случилось.

– Ты не одна знаешь об этом, – Моравец коротко усмехнулся и накрыл ледяной ладонью ее тонкую бледную руку. – Когда твою сестрицу уводили, я крутился вокруг них летучей мышью и пытался выцарапать глаза.

– И как, успешно? – Ева подпустила шпильку.

– Как видишь, не особо. В меня пытались стрелять из железной дудки. Смешные.

Повисло неловкое молчание. Ева чувствовала, как глухо колотится ее сердце и наблюдала за медленно опускающимся на камни желтым листком. Лира и Влада сделали все ради ее безопасности, но сейчас придется отринуть их благородную жертву. Как бы холодно и жестоко она не относилась к окружающему миру, оставить Аду в беде никак не могла.

– Когда мы отправимся ее спасать? – сорвалось с уст быстро, и потому невнятно.

Но Моравец не стал переспрашивать, значит, все понял. И ответил без промедлений:

– Я не возьму тебя с собой, Ева. Сделаю все сам.

– Что? – кажется, она оторопела впервые в своей жизни. – Но почему?

– Встретился я на днях с Серым волком, – невозмутимо продолжал Моравец, откинувшись на жесткую спинку скамейки. – Сказывал он мне, что две девицы живут в плену у царя Берендея. Служат ему верой и правдой. Залазить удумали в царевы хоромы за Жар-птицей и златогривым конем.

Сердце пропустило удар.

– И…

– И попались, – невесело сообщил Моравец. – Имена Лиры Конт и Владлены Лавровой тебе говорят о чем-нибудь?

– Да. Я знаю их.

– Не умеете красть – не беритесь. Сестричку твою придется именно похитить, и я этим займусь. Один.

Его голос категорично не терпел возражений, и Ева не знала, как спорить. Особенно, когда Моравец легко вскочил на ноги и с молниеносной скоростью исчез в сыроватом осеннем воздухе. А Ева осталась стоять на месте, не понимая, что сейчас разумнее делать – тревожиться за вампира и Аду или радоваться из-за того, что судьбы подруг не исчезли в безвестности. Вот Веста обрадуется последнему… Но это потом… Позже.

Очень медленно Ева Одинцова подняла руку и щелкнула озябшими от руки Моравца пальцами, чтобы резко чаропортировать, повернувшись на каблуках. Ноги подвели – правую свело, левая не удержала равновесия. Верно говоря, что полукровки вампиров и чародеев рождаются сильными магически и слабыми здоровьем.

На помощь пришла Веста – она взялась неизвестно откуда, но очень вовремя поддержала Еву под руку, не дав ей рухнуть боком на скамейку.

– Спасибо, – обронила Одинцова надломленным голосом. – Влада с Лирой в заточении у Берендея.

Лицо у Весты немедленно вытянулось.

– Что?..

– Зато они живы. А я чаропортирую спасать сестренку. Потом все объясню.

Хорошо, что ленивые коты не пожелали утром идти с ними на лекции и остались спать. Нечего им лезть в опасности.

– Я с тобой! – спохватилась Веста за миг до того, как Ева резко повернулась вокруг своей оси.

Тьма и красные всполохи, похожие на капли крови, замелькали перед ней с ужасающей скоростью, потом в лицо дунул ледяной ветер, и наконец что-то с силой толкнуло в спину. Девушка упала на колени, разбивая их то ли о твердую землю, то ли о потрескавшийся асфальт. Ушибы немедленно взорвались мучительной болью, и она прошипела несколько старорусских ругательств, значения которых уже не помнила. Из глаз брызнули слезы, но это последнее, что тревожило Еву сейчас.

Стиснув зубы, она встала на ноги и сразу увидела Весту. Подруге повезло чуть больше – она врезалась в пожелтевший тополь и несильно ударилась щекой о шершавую кору.

– Здесь резкая чаропортация…

– Потому что глушат магию. Пошли.

Веста прянула, было, в сторону, но Ева удержала ее, завидев неподалеку светлые кудри Моравца. Отважный вампир не скрывал свою внешность, ведь против упырей антимаги еще не изобрели оружия.

Не сговариваясь, обе девушки медленно направились за ним.

Возле обшарпанного светлого дома с высоким черным забором Моравец остановился и легко прошел через неприступную с виду ограду. Тетя Эмилия рассказывала, что при нужной сосредоточенности вампиры способны на такое. Маленькая Ада еще просила показать, но тетя со смехом сказала, что это занятие не ее уровня.

Моргнув, Ева небрежно смахнула набежавшую на глаза влагу. Больше всего она не хотела, чтобы слезы увидела Веста, но та, кажется, не заметила. Несколько быстрых осторожных шагов к дому, куда уже проник Моравец, и…

– Эй! Чем вы тут занимаетесь?!

Грозный окрик прозвучал почти над ухом, оглушил, но Ева приложила все усилия к тому, чтобы не пугаться и не вздрагивать. Очень медленно она обернулась к рослому крепкому человеку в форме антимага и вымученно улыбнулась уголком губ.

– Простите, мы тут гуляем.

– Гуляйте подальше отсюда, – мрачно посоветовал незнакомый антимаг.

Он прошел мимо них, сразу же потеряв к девушкам всякий интерес, и вскоре скрылся за тяжелыми дверями дома-тюрьмы. Веста растерянно посмотрела на Еву, но та и сама не знала, что делать и что сказать. В горле пересохло от внезапно нахлынувшего волнения – только за сестру она так и умела переживать.

Взмахнув рукой, она наложила Леденящую магию на узлы колючей проволоки, протянутой над черными воротами. Металл предсказуемо обратился хрупким льдом и при следующем воздействии рассыпался мелкой серебристой крошкой.

– Зачем это? – шепотом спросила Веста.

– Так, просто.

– Лира на тебя плохо влияет, – шепнула подруга, и на последнем слове ее голос сорвался.

– Пошли.

Взявшись за руки, они хотели было чаропортировать, как вдруг из здания тюрьмы выбежал Моравец, неся на руках Аду. Его шаги были огромными, и он, разбежавшись, грациозно перелетел через ограду, как ловкий молодой кот. Потому что Ада не может проходить через препятствия, как полукровка и как беззащитная тринадцатилетняя девочка.

Тяжело дыша, Моравец остановился рядом с подругами и неодобрительно глянул на Еву из-под растрепанной лохматой челки.

– Зачем вы пришли сюда? Я же говорил…

– Потом, – мило улыбнулась Ева. – У нас мало времени.

– И то верно.

– Спрячь Аду где-нибудь в безопасном месте. А мы…

– Сейчас нет безопасных мест.

– Есть, – холодно отрезала Ева, мигом утратив очарование и ложную доброту. – В заморских странах пока антимаги не развелись. Чешские вампиры дружны с нашими, а она полукровка. Примут, будто родную.

Моравец смерил ее злым взглядом и заскрипел зубами, явно не ожидая такой прыти.

– Вертишь ты мной, девка, как хочешь, – процедил он грубовато. Но взгляд его смягчился, когда вампир посмотрел на белое лицо Ады с закрытыми глазами и подрагивающими ресницами. – Ладно, так и быть. Ради этой бедной девочки.

Он хотел сказать что-то еще, но поджал губы и резко сорвался с места, чтобы умчаться прочь. Вампиры не умеют чаропортировать, если не обучались в Чарослове – они способны пересекать огромные пространства иначе. Сердце Евы заколотилось снова, и она с трудом заставила себя успокоиться. Ничего не кончилось, им надо еще отправиться за реку Смородину и поговорить с главой Черного Воинства. Когда-то давным-давно, еще будучи ученицами Чарослова, Ева с Вестой угодили в плен к Черным лиходеям, но сумели сбежать благодаря вампирам и Евиной смекалке. Теперь надо постараться договориться с ними, и если те согласятся помочь, дни антимагов будут сочтены.

Весту не пришлось уговаривать. Кажется, подруга перестала бояться и воспряла духом, когда услышала весть про Лиру и Владу. А сейчас… Пора.

Ева крепко сжала горячую ладонь Весты и собралась уже было оторваться от земли, как кто-то крепко ухватил ее за плечо. И все внутри у нее тотчас же оборвалось, при одной мысли о страже антимагов.

– Довольно, девушки, – мужской голос, уставший и хриплый, звучал незнакомо, но Веста отчего-то встрепенулась. Серый маг среднего роста, в потрепанной и запыленной одежде, удерживал каждую ведьму за плечо и неодобрительно хмурился. – Хватит вам попадать впросак.

– Альвиан! – жалобный возглас Весты резанул по сердцу.

– Вы вернетесь в Чарослов и будете учиться. Набираться опыта и сил. Пока не вернутся ваши подруги, – безжалостно сыпал Альвиан Рейт короткими рублеными фразами. – Иначе безрассудство вас погубит.

Судя по взволнованному виду Весты, она хотела было засыпать его вопросами – в ответ – но Альвиан не стал терять время зря. Не выпуская девушек, он плавно чаропортировал, унося их обратно в Китеж-град.

Глава 3. Волшебная встреча

Много раз Альвиан Рейт ловил себя на мыслях, что вот-вот выбьется из сил окончательно и рухнет безжизненным телом на сырую землю. Вторая осень тщетной борьбы с антимагами тянулась унылой вереницей однообразно-желтых дней, а Чарсовет не сделал почти ничего, чтобы их изгнать. Старый Татомир то ли тянул, то ли откладывал неизбежный бой с контролирующими Чарослов извергами, и совсем не желал слушать увещевания Альвиана. В последний раз он грохнул об пол своим посохом, громко прикрикнул и назвал Рейта глупым мальчишкой, не понимающим ровным счетом ничего.

Боялся ли старый архимаг или просто не имел достаточную армию чародеев? Этого Альвиан знать не мог, но опасался оказаться правым. Но спорить с Татомиром было бы себе дороже – старый дурень, явно, совсем выжил из ума, что ничего не делал против антимагов. Только окружил Чарсовет охраной из Стражей и запретил сотрудникам и служащим выходить без острой необходимости.

Альвиан Рейт попал в это заключение сразу же, как вернулся из очередного российского города. За чаропортацию без письменного разрешения с печатью архимага полагался месяц в Чаростроге, поэтому никто не решался перечить Татомиру. Зима в Чаростроге – испытание не из легких. Запретов Альвиан не боялся, но не видел смысла в бесполезном риске. Здесь, в сердце Китеж-града, он принесет больше пользы, а еще сможет сдерживать неугомонного Романа.

Рыжеволосая застенчивая Веста вспоминалась все реже, а странное и волнующее влечение к ней угасло. То ли тревога тому виной, то ли навалившиеся заботы и задачи, но за эти полгода Альвиан вспоминал о ней несколько раз. Мельком, случайно. Их быстрый, неосторожный поцелуй испортил многое, и Антон Яхонтов, заставший начальника и Весту врасплох, долго молчал в ответ на все попытки Альвиана что-то объяснить.

На следующий день он схватил чемодан и молча чаропортировал со своей кошкой.

Где сейчас поганец находится, Альвиан узнать не мог. Даже ворона не послать – все заняты рассылкой писем для чародеев за пределами Китежа.

И только осенью Татомир прислал Рейту служебную записку с приказом немедленно увести двух глупых девчонок от антимагической тюрьмы.

Кто именно эти девушки, стало очевидно и без долгих размышлений, но что они там забыли, кроме поиска неприятностей, Альвиан узнал лишь, когда лично доставил их к воротам Чарослова. Беловолосая полукровка скромно молчала, а Веста прятала глаза и тщетно пыталась вывернуться.

– Стоять, – приказал он, но усталым и мягким голосом. И тут же горько ухмыльнулся, потому что злиться и кричать не осталось сил. – Девушки, я понимаю, что вы хотите стать героями. Я сам таким был. Но зачем лезть в костер вперед архимага?

Веста наивно захлопала глазами, Ева мрачно усмехнулась в ответ. Ничего нового.

– Пойдемте, – он потянул обеих прочь от Чарослова, кишевшего антимагами. – В моем доме безопасно.

Переглянувшись, девушки безмолвно засеменили за ним по влажным камням улицы, старательно обходя мелкие и крупные мутные лужи. К подошвам их сапожек прилипали мокрые комья опавших темно-красных листьев, это мешало девушкам быстро идти.

Сворачивая в очередной переулок, Альвиан с трудом подавил тяжелый вздох. Он слышал, что у этих красавиц и их подруг была трудная жизнь еще в средней школе Чарослова, и что Вестники назначили их избранными героинями для борьбы со злом. Видимо, сейчас это звание упразднилось, потому что за спиной Владлены Лавровой заключение в Чернослове, и потому что души двух девушек из четверых темнеют все сильнее с каждым днем. Скоро они сами станут злом, не пройдет и нескольких лет. Неужели одной из них станет Веста, чья магия уже окрасилась серым?

Альвиан шел широкими шагами, погруженный в невеселые думы, и девушки с трудом успевали за ним. Несколько раз он спохватывался и начинал идти медленнее, но потом снова ускорялся. Наверное, проще было чаропортировать, но риск перехвата магии врагами или Татомиром оставался прежним.