Текст книги "Мутные воды Китежа (СИ)"
Автор книги: Дана Канра
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)
– Можно, – милостиво согласился Татомир. – Сразу после того, как вы выполните свою задачу.
Емельян подхватил Лиру под локоть как раз в тот момент, когда она собиралась высказать архимагу все, что думает о нем и его идеях. И, недолго думая, чаропортировал вместе с ней – прочь из приемной. Последним, что Конт услышала, было новое карканье. А к добру или к худу – кто его разберет?
Кот Агат, о присутствии которого она успела забыть, с легким шипением чаропортировал чуть позже.
* * *
Архимаг не обманул – Чарострог действительно был поделен на две части. В меньшей находились женщины, в большей – мужчины. Ряды длинных серых домиков были ограждены высокими воротами из черной крепкой стали, и невидимое магической защитой, но между одних ворот к другим тянулся широкий «коридор». Именно в нем Лира с Емельяном и чаропортировали, а чуть позже – их коты.
– Место для встреч заключенных ведьм и чародеев, – пояснил Емельян, опустив тяжелую ладонь на плечо пленницы. – Бывает, сюда попадают мужья и жены. Потом сойдетесь тут с Залесским. А теперь пошли.
Лира вздрогнула и поспешно зашагала вперед, по каменистой тропе.
– Мяу! – возмутился Агат, когда большой кот Стража подхватил его за шкирку и потащил следом за хозяевами. – Прав таких не имеешшшь!
Кот, однако, не обратил внимания. Наверное, подобное он слышал постоянно.
Дальнейшее Лира старалась не запоминать. Слишком много сменилось перед ней лиц Стражей и Стражниц, служащих здесь, и лучше не сохранять в своей памяти слишком многое. Ей еще нужно увидеть Вацлава и узнать его, ведь Лира видела его несколько лет назад. Этот черный маг, скорее всего, изменился до неузнаваемости.
Официально Лира Конт угодила в Чарострог не по приговору Чаросуда, а по подозрению в связи с Черным Воинством. Таких ведьм отправляли в отдельный корпус, где условия были менее строгими, чем в других частях тюрьмы. Лире повезло на пустую трехместную камеру, где никто не помешал бы ее покою и размышлениям.
Переодевшись в темно-синее арестансткое платье и оставив свою одежду ведьме со склада, она медленно вошла в прохладное помещение, зябко поежилась и обняла себя за плечи. За спиной грохнула тяжелая дверь, лязгнула щеколда, повернулся ключ в замке. Бедному Агату чуть не прищемили хвост.
– Мяу! Мяяяу! – завопил Агат, нервно крутясь на одном месте. – Безобразие! Произвол!
– Терпи, – равнодушно посоветовала Лира. – В хоромы нас точно не поселят.
Несколько раз она медленно прошла по камере – от грязно-серой массивной двери до двух высоких окошек, забранных крепкой решеткой. В душу закралась ненадолго тоска, но потом Лира подумала, что у нее есть все причины бороться за себя. Хотя бы для встречи с подругами.
И с этой минуты медленно потянулось время.
Один день сменялся следующим, а обстановка оставалась прежней. К Лире никого не приводили и саму ее никуда не вызывали. Возможно, об этом распорядился сам архимаг, а может просто совпадение. Еда полагалась два раза в день, а из развлечений – книжная полка с волшебными сказками. В любом случае оставалось только ждать, изредка лениво перекидываясь парой реплик с котом. Но для деятельной Лиры это оказалось довольно сложным испытанием.
Количество суток, прошедших за окошком камеры, она определяла по количеству ночей, и Агат помогал ей в этом. Проблема возникла, когда ведьма и кот высчитали неверное число, и к концу месяца развлекались спорами.
– А я говорю – сегодня тридцать первый день месяца. Мур.
– Глупый кошак! Мы сидим здесь семнадцатый день. В этом марте их тридцать.
– Мур. Это тебе надо календарь настенный, со всеми магическими датами.
– При чем тут магия? А да, ты же кот и не знаешь всех тонкостей.
– Я не знаю? – глубоко оскорбился Агат и обиженно выгнул черную спину. – Я – прямой потомок кота Баюна – не знаю?!
Лира хотела было ответить, но тут, совершенно неожиданно, снаружи загремели чьи-то тяжелые шаги по каменному полу, а потом отперли дверь.
– Конт, на выход, – равнодушно кинула угрюмая Стражница – по виду и голосу едва ли старше самой Лиры. – У тебя свидание.
Девушка и кот озадаченно переглянулись.
– С кем это?
– С заключенным из мужского корпуса. Давай, поднимайся. Фамильяр останется здесь.
Агат презрительно посмотрел на крупного, злого и косматого кота у ног Стражницы, и демонстративно повернулся к нему спиной. Лира, подавив в себе стойкое желание съязвить, заложила руки за спину и покорно вышла за дверь.
* * *
Вацлав Залесский запомнился Лире высоким и худым парнем с густой черной шевелюрой, но лица его девушка в памяти не сохранила. С первой и последней их встречи прошло три года, и в то время произошло сразу много событий. Но ничего не указывало на то, при каких обстоятельствах они встретятся снова. В сопровождении Стражницы Лира вышла из камеры, приняла поданное старое пальто с ветхим шарфом, и храбро вышла на белый свет, черпая снег плохонькими ботинками.
Молодой темный маг был приведен без кота, как и Лира. Но, в отличие от нее, он был закован в легкие антимагические кандалы. Хрустя низкими ботинками по чистому снегу, Вацлав перешагнул порожек, отделяющий мужской корпус от женского. Ворота захлопнулись с легким лязгом.
Лира нерешительно оглянулась на Стражницу, та кивнула, разрешая узнице поступить так же, и девушка послушалась. В груди зашипело, разгораясь, яростное пламя. Лира Конт не любила подчиняться, но сейчас ей приходилось играть только по чужим правилам. Глубоко вдохнув, ведьма переступила металлический порожек и очутилась лицом к лицу с Вацлавом. Он смотрел на нее внимательно, с легким любопытством, склонив голову. Ждал, что Лира заговорит первая?
– Здравствуй, Вацлав Залесский, – Лира улыбнулась уголком губ и вгляделась в его лицо.
– Здравствуй, Лира Конт.
Кожа белая, черты лица – острые и красивые. На подбородке темнела легкая щетина.
– Да, – кивнул Вацлав, – вот такой я симпатичный.
– И телепат, – вспомнила Лира. – Как и я.
– Точно. Но я не хочу залезать в твои мысли, – промолвил Залесский с мягкой угрозой. – Тебя определили в Чарострог специально. Уж я-то знаю.
Лира самодовольно улыбнулась, глядя в бледное, порочно-красивое лицо. У нее было время, чтобы подготовиться к этому разговору как следует.
– Да, Вацлав, – она покорно подняла руки, фальшиво признавая свое вынужденное поражение. – Архимаг знает про твою спесь. Он не стал присылать своих людей и приезжать сам, зная, что ты откажешься.
Тонкие брови удивленно поползли вверх.
– От чего?
– От обучения в магистратуре Чарослова, – четко ответила Лира. – На Темном отделении. Тогда ты сможешь вернуться к должности Темного Стража.
– И выйти из тюрьмы, – Вацлав нехорошо сощурился. – Я правильно понял?
– Да. Но, – для красоты пришлось помедлить, – есть условие. Ты должен рассказать обо всех Черных Воинах, с которыми имел дело.
– Уж не тебе ли, красавица?
– Упаси Перун, – едко ответила Лира. – Сюда чаропортируют члены Чарсовета и Чарсуда – им и будешь баять про бывших подельников. Мое дело – тебя уговорить и послать архимагу весточку. С черным вороном.
– Добро, – помолчав, согласился Вацлав. – Меня точно Леший попутал с этими Воинами. Если все правда, я рад нашей встрече. А если архимаг надоумил солгать, то из-под земли тебя достану.
– Не достанешь, – честно ответила Лира. – Тебе и не придется. Архимаг сделает все по чести.
Она уже развернулась, было, к металлическому порожку и Стражнице, как тихий голос окликнул ее:
– Постой, Лира. Я еще не все сказал.
Пришлось снова повернуться к нему лицом, чтобы не подставлять зря спину.
– Один Черный Воин сболтнул мне о пророчестве. Четыре ведьмы однажды изменят магический мир до неузнаваемости. Две темные чародейки. Две светлые, – голос Вацлава утратил ехидство и звучал, словно тот находился в трансе. – У тебя есть темная подруга и две светлые, Лира Конт. Подумай об этом получше.
Ничего не сказав в ответ, Лира почти бегом метнулась к Стражнице.
Новость взбудоражила девушку настолько, что она не смогла сдержать эмоций. Или, может, Вацлав придумал все и постарался выбить ее из колеи такими словами?
Об этом Лира Конт не переставала размышлять остаток дня, и весь следующий, собираясь на свободу. Ее дело было сделано, а учебное время потрачено впустую. Вот потеха-то будет для Влады, проведшей два года в Чернослове по Лириной вине!
В целом все прошло так, как желал архимаг Татомир.
Через некоторое время после возвращения в Китеж Лира случайно столкнулась с Вацлавом возле выхода из университета. Без щетины и тюремного костюма он выглядел гораздо лучше и был все так же узнаваем. Поймав его жадный взгляд на себе, Лира молча подхватила на руки веселого Агата, гордо улыбнулась Залесскому, и вышла на холодную улицу.
Потому что Темный телепат не должен был прочесть растущую симпатию к нему в ее мыслях.
Глава 8. Слухи о шабаше
Через несколько дней после прибытия в Китеж Вацлава Залесского архимаг решил отпустить Весту подобру-поздорову. То ли он опасался, что девчонка Конт потребует безопасность для своей подруги в качестве дополнительной платы за услугу, то ли чувствовал острую опасность огласки, но поступил именно так. И Веста с радостью покинула неприветливые хоромы, где последние месяцы была заперта как пленница.
Ее светлые чувства омрачало расставание с Антоном, неумолимо маячившее на горизонте. И все же, увидеть ясное весеннее небо и вдохнуть теплый ветер оказалось куда интереснее мыслей о тяжелом будущем.
За спиной девушки закрылись двери Чарсовета, и она с облегчением вздохнула, сжимая уставшими руками чемодан. Где-то рядом возмущенно мяукала и крутилась черно-белая кошка. Ее любимая Бланка.
– Они мне чуть хвост дверью не прижали! Нет, ты представляешь?!
– Безобразники! – подыграла Веста. – Но и ты стала очень шебутная.
– Ага, – без тени сомнения согласилась Бланка. – Надо же меняться.
У Серых ведьм и чародеев, видно, никогда не бывает белоснежных котов.
Рассудив, что Антон, скорее всего, с Альвианом, Веста решила больше не думать о нем. Лучше не бередить почти зажившую рану и не искать больше встреч ни с одним из этих двух мужчин. Возможно, когда-нибудь она сумеет забыть о своих любовных неудачах и завести новый роман. А пока надо хотя бы попытаться выжить в неравной войне с антимагами.
Обстановка в Чарослове была несколько напряженной, даже несмотря на отсутствие Антона. Однокурсники учились, общались, колдовали, но за всем этим спокойным бытием скрывалось нечто нехорошее. Веста узнала, что Лира провела некоторое время в Чаростроге, и что Влада теперь чувствует себя отомщенной. При этом Лира не совершала ничего противозаконного – это просто ее договор с архимагом.
Только почему он не послал Весту? Не доверял? Или, может, дело касалось только Лиры?
Думать можно было бесконечно, при этом Веста не видела возможных вариантов ответа, которые выглядели бы логично и понятно. И в конце концов девушка решила забыть об этом, с робкой надеждой, что в ближайшее время все прояснится.
* * *
Лед на озере Светлояр тронулся, снег на китежских улицах потихоньку начал таять под стремительно теплеющими лучами золотого солнца. Весна вселяла надежду на лучшее будущее в умы студентов и простую радость в сердца китежан. И даже несмотря на то, что улицы города, расположенные в низине, залило талой водой, зима отступала.
– Боюсь представить, что творится в предместьях города, – поделилась однажды Влада с подругами, когда все четверо спешили на семинар по зельеделию.
– А ты не представляй, – посоветовала Лира с привычным ей ехидством. – Куда уж тебе.
– Замолчи!
– Успокойся, Владушка, остынь.
– Гррр!
– Послушайте, – тихо и мягко произнесла Ева, наблюдая, как Агат и Чара мурлыкают и льнут друг к дружке, – я, конечно, понимаю, что вы без ума друг от друга, но давайте не перед занятиями?
Лира и Влада мрачно переглянулись, но перестали выяснять отношения.
Семинар по зельеделию – событие для всего первого курса. Светлые и Темные, ведьмы и чародеи прошли в большую аудиторию, где профессор Варт – представительный мужчина с пышными усами – предложил начать обсуждение недавно сданных рефератов. Потом он указал концом магического посоха на горелки под небольшими котелками, и зажег рыжие и синие огни.
Несколько человек восторженно ахнули.
– Итак, студенты, – Руслан Варт поднял руку, призывая собравшихся к тишине. – Предлагаю вам поучаствовать в приготовлении зелья маскировки. Очень актуально в наше время, когда за нами охотятся антимаги.
Четыре подруги дружно посмотрели на аккуратную стопку рукописных рефератов, лежавших на преподавательском столе.
– Каждый из вас написал свою работу достойно, но только одна студентка указала верный ингредиент. Остальные забыли о нем. Горсть лиственной хвои – самая основа для зелья. Так вы сможете заглушить свои магические способности и скрыть их от антимагов.
В аудитории повисла гробовая тишина. Тема инквизиции пугала всех, хоть многие скрывали этот страх за смешками и ухмылками.
– Я приятно удивлен прилежностью и старанием Весты Холод.
Щеки у Весты стали пунцовыми и горячими. Лира с ободряющей улыбкой погладила ее по руке – иногда она умела быть доброй.
– С-спасибо… – нерешительно поблагодарила Веста и уткнула смущенный взгляд в стол, за которым сидела.
Тепло улыбнувшись ей, преподаватель отошел к шкафчикам, где хранились сухие травы. В котелках уже закипала вода для зелий. Каждая из четырех подруг была встревожена и напряжена, но ни одна из них не хотела этого показывать. Достаточно того, что они все вместе и способны поддержать друг друга – даже несмотря на непростые отношения Влады и Лиры.
Внезапно в коридоре раздались тяжелые шаги нескольких пар ног, а затем дверь распахнулась от сильного толчка. Повеяло холодом. Веста вскрикнула от неожиданности, когда прямо на нее направили дуло черного автомата, а Ева и Лира дружно навалились на плечи Влады, готовой вскочить и задать жару незваным гостям.
Все произошло слишком быстро. Пуля просвистела над головой у преподавателя, молниеносно пробила ровно круглую дырку в стекле слепого окна, и вылетела куда-то наружу. Кажется, впилась в старый ствол векового дуба, а может и нет… Думать об этом оказалось некогда, ведь все студенты пришли в ужас от происходящего.
Лица ворвавшихся были закрыты капюшонами, и только один из них, вошедший в аудиторию чуть позже, не скрывался.
– Всем оставаться на местах, – приказал он негромко, – и никому не двигаться. Лейтенант Норин из антимагического отдела полиции, – в воздухе быстро мелькнуло красное удостоверение, которое мужчина немедленно убрал в карман. – Объявляю ваш семинар оконченным.
– Но, позвольте… – заговорил, было, профессор Варт.
– Не позволю. С этого момента и на неопределенный срок практическая магия в вашем Чарослове прекращается.
Все ахнули, и, наверное, только Веста смогла сдержать переполнившие ее чувства – потому что ею управляла злость. Она узнала Норина, велевшего держать в антимагической камере их с Альвианом, и тот, без сомнения, узнал ее сразу. Но сейчас важно совсем не это…
– В город Китеж вошли антимагические отряды, – закончил Норин свою торжественно-ехидную речь. – Теперь инквизиция решает, кто будет заниматься магией, а кто нет.
Ответом ему стало напряженное и злое молчание. Но через несколько секунд аудитория наполнилась громкими возмущенными криками, и тогда Норин без лишних раздумий пальнул в воздух. Молодые колдуны и ведьмы, никогда не знающие ничего об огнестрельном оружии мира смертных, испуганно съежились и разом притихли.
– Те, кому это не очень нравятся, останутся без котов, – ввернул он напоследок. – Надеюсь на ваше понимание и настоятельно прошу не сопротивляться.
* * *
С того дня все пошло наперекосяк.
Антимаги пока не врывались в общежития, но конфисковали в школе и университете Чарослов все, что могло научить студентов практической магии. Потрепанные для отработки заклинаний, котлы, ингредиенты для зелий, и много чего еще. Преподаватели на занятиях хмурились, отмалчивались и нервно поглядывали на плотно закрытые двери.
– Возомнили, что Китеж – их вотчина! – злилась Влада, каждый день, когда четверо подруг проходили мимо стоявших в коридорах университета антимагов. – Хорошо, что хоть к нам в общежитие не лезут!
– Полезут еще, – предположила Веста. – С обысками и облавами.
– Не каркай!
– Уймись, я правду говорю. Сама видела, как…
Договорить не получилось – из-за угла вывернул Норин и мерзко улыбнулся Весте, так что ей сразу расхотелось говорить и вообще смотреть по сторонам.
* * *
Ева всегда верила только самой себе и своим ощущениям. Но когда антимаги заполонили собой школу и университет Чарослов, не выдвигая никаких требований чародейским властям, это показалось ей странным и нелогичным. По всей вероятности, в заложники взяли только волшебников-преподавателей, книги, инвентарь, и только. Тогда в чем суть такого поведения?
Влада не рассуждала логически, только злилась и шипела, как дикая кошка. Веста дрожала от страха. Лира же, как всегда, ухмылялась и язвила, при этом разумно обходя стороной воинствующих антимагов. Да, многие из них были вооружены – в страхе перед чародейством.
Страшнее всего было за котов. Возможно, антимаги лгали, чтобы оградить себя от лишнего риска, но им выгоднее держать в страхе молодых и доверчивых колдунов. Именно школьники и студенты обладали самой нестабильной и неустойчивой чародейской силой, которую подпитывали магические коты. Поэтому каждый раз, когда тихая Сильва безмолвно забиралась к хозяйке на колени, сердце Евы сжималось.
«Зато теперь я знаю, что оно вообще есть», – успокаивала себя девушка, и мрачно усмехалась.
Хотя, Сильве, способной принимать невидимую форму, бояться было совсем нечего.
И все же…
Те, кто руководят антимагами, в любой момент могут сменить всю эту фальшивую лояльность.
Вооруженные мужчины и женщины, одетые в синюю форму с зелеными нашивками-дятлами, патрулировали школу, университет, и там же спали, заняв отдельные пустующие классы. У них были ночные дежурства. Нелепые и жестокие люди! Словно чародеи настолько подлые, что захотят убивать их во сне!
Серый апрель медленно проходил – час за часом, день за днем, и терпеть пугающую рутинную реальность уже не было сил. Ева долго и терпеливо наблюдала за подругами – те только ужасались происходящему и шутили. Если бы этот неуместный юмор мог бы чем-нибудь помочь…
В один из этих тяжелых серых дней Ева сделала вид, что усердно переписывает лекции по теории стихийной магии, повернувшись спиной к соседкам. Те не отвлекали ее, занимаясь своими делами, и даже все коты мирно спали на кроватях и на окне, потому что за окнами шел дождь. Крупные капли с глухим стуком ударялись в мокрые стекла, а сырость и холод просачивались в комнату.
Ева развернула большой лист и писала послание архимагу Татомиру.
Из них четверых она одна была на хорошем счету у чародейских властей, и понимала, что именно ее письмо вызовет желание ответить у величайшего мага в Китеже. Темные строчки ровно ложились на желтоватый лист – одна за другой, и на душе становилось все спокойнее. Теперь Татомир узнает про опасность, нависшую над будущим Китежа, и про угрозы антимагов. Кажется, недавно пытались отобрать кота у аспиранта Вацлава Залесского, и только его черная магия помешала инквизиторам. Да и кот оказался воинственным.
Закончив писать, Ева сложила письмо вчетверо и убрала в кожаный футляр. Нынче в моде конверты, но под дождем бумага размякнет.
Она распахнула настежь окно, и в комнату ворвались свист ветра, ледяные капли усеяли темными точками пол.
– Ты что делаешь?! – испуганно воскликнула Веста, инстинктивно закрывшись руками.
Влада пробурчала что-то неразборчивое, а Лира усмехнулась и применила осушающую магию.
– Важные вещи, – объяснила Ева, а потом высунулась по пояс в окно и вытянула руку.
Громко хлопая крыльями, вниз спикировал крупный мокрый ворон и опустился на запястье девушки, удерживаясь лапами. Ева осторожно внесла его в комнату, прикрыла окно, повесила на птичью лапу футляр.
– Отнесешь Татомиру, Ворон Воронович? – спросила она тихо и вкрадчиво, глядя в немигающие голубые глаза пернатого гостя.
В ответ ворон оглушительно каркнул, но недовольно тряхнул лапой. Ева тут же сообразила, что ноша тяжела ему, и шепнула заклинание облегчения, щелкнув пальцами. Только бы антимаги не учуяли волшебства…
– Так нормально? Лети…
– Кар!
Она снова распахнула окно и выпустила черную птицу навстречу непогоде. Сердце тревожно сжалось, а потом заколотилось в ожидании чего-то страшного и неотвратимого, к горлу подкатил горький ком. Хорошо, что Ева никогда не плакала, иначе бы сейчас не сдержалась.
– Татомир? – спросила Лира, глядя встревоженно и серьезно. В ее звонком голосе в кои-то веки не звучала насмешка. – Но ведь архимаг… Ему есть дело только до своей репутации и места в Чарсовете. Вот и Веста подтвердит.
Веста, к своей чести, промолчала, но побледнела, а потом опустила глаза.
– Татомиру дорого то, что создал Чарсовет, – спокойно ответила Ева, пытаясь поверить в собственные догадки. – Чарослов – детище Чарсовета. Он не даст антимагам изгнать нас отсюда. Он должен понимать, что все начинается со знаний.
– Может и так, – устало согласилась Лира, потирая переносицу. – А если не поможет, то…
– Что?
– Мне Вацлав сказал недавно, – на смуглых щеках Лиры Конт слабо заалел румянец. – Ведьмы за рекой Смородиной соберутся в шабаш до конца этого лета. И нам нужно переманить их на свою сторону.
– Здорово, – хладнокровно откликнулась Ева. – А в чем подвох?
– В том, Евушка, – неожиданно мурлыкнул сонный Агат, подняв красивую черную голову, – что добираться туда надо по Неведомым Дорогам. А там следы неведомых зверей. Мало ли, какая нечисть там бродит. Я отказываюсь. Мяу.
Лира засмеялась, подхватила на руки недовольного Агата и чмокнула в нос.
Ева же упрямо свела тонкие светлые брови и повернулась к окну, чтобы внимательно вглядеться в сгущающийся мрак. Ей было совсем не весело от предстоящего губительного путешествия. Да и осознание того, что придется вести всех за собой, развеивало светлое желание обрести героизм. Но, с другой стороны.
– Пойдем… – шепнула она чуть слышно, прислонившись лбом к ледяному стеклу. – Мы – избранные Вестниками. Надо будет – я шапку-невидимку заберу у Черномора, лишь бы пройти.
Ни одна из подруг не решилась ей возразить.
Глава 9. Призрак из прошлого
Молодой призрак Моравец чувствовал себя уставшим и недовольным, несмотря на полное отсутствие телесной оболочки и надежды где-нибудь ее отыскать. Такие дары не делают в Нави, особенно умершим вампирам. Ангелы, вторгающиеся в Навь во время отсутствия богини Мары, считали души вурдалаков и упырей скверными, и жестоко издевались над ними. Хорошо, что это происходило пару раз в год, иначе мучений не выдержала бы и самая закаленная душа самого злого упыря.
По чародейским и человеческим меркам ему было примерно пятнадцать лет в день смерти. И при этом Моравец прожил целый век. Он видел две крупные войны чародеев, пережил голод, холод и разруху, а затем устроился служить к вампирше Эмилии, чтобы стать казненным из-за ее племянницы. Стражи схватили Моравца и свернули ему шею из-за проникновения в кабинет директора чародейской школы и кражи его вина.
До последнего визита ангелов в Навь Моравец ненавидел белокурую ведьму с ярко-синими глазами, по вине которой потерял все. Добрая половина его призрачного бытия наполнилась бессмысленным созерцанием белесого тумана, низко ползущего по сухому чернозему. Голые темные деревья со зловеще растопыренными острыми ветками и неизменно серое небо – вот, что окружало угодивших в Навь призраков. Ни забав, ни занятий Мара им не давала, и потому рано или поздно неприкаянные души начинали развлекать себя сами.
Наиболее озорные и отчаянные призраки пытались вырваться через духовороты – специальные порталы – в мир живых людей. Но это было дозволено только в определенные дни года, и не все знали об этом. Мара не выдавала инструкций по выживанию. Таких глупых храбрецов обычно перемалывали острые жернова духоворота, от их душ оставалась лишь горсть серой пыльцы.
Другие призраки взяли моду проникать в Чернослов – школу для несовершеннолетних магов и ведьм, нарушивших закон, и пугать учеников.
И то, и другое, Моравец считал неразумным и бессмысленным. Он верил, что есть другие пути спасения, доселе не открытые другими призраками из-за страха, отчаяния и злости. Главное – не соваться в духоворот с его жерновами, а через некоторое время найдется другой выход из Нави в Явь.
Моравец верил и надеялся, не зная, что это глухое поганое место питается надеждой. Серый воздух втягивал ее в себя, как губка, поэтому часто на бунтующих призраков находило невыносимое и мучительное отчаяние, заставляющее отречься от своих планов. Ведь все равно невозможно что-либо изменить после смерти.
В один из этих серых дней, когда в Навь вернулась Мара и велела разошедшимся ангелам убираться прочь, Моравец быстро глянул на духоворот с остановленными жерновами. Это был его верный шанс к спасению, и даже самый глупый призрак, окажись он здесь, воспользовался бы им. Не издавая ни звука, призрак быстро нырнул вниз, навстречу холодной промозглой сырости. Он летел вниз, он летел в жизнь – под пронзительный визг обманутой Мары.
– Вот и все… – прохрипел умерший вампир через несколько мгновений, показавшихся чересчур долгими. – Я смог…
Пожалуй, такое везение не улыбалось душе даже самого закоренелого темного чародея.
Но это не отменяло того, что Мара в любой момент могла хватиться беглеца и направить за ним в погоню своих прислужниц. И тут Моравцу повезло во второй раз.
Китеж находился совсем близко. Значит, и чародейский университет с четверкой несносных девчонок, буквально рядом. Призракам не нужны время и сильные ноги, достаточно только желания. Без всякой энергии и магии Моравец долетел до Чарослова меньше, чем за полчаса.
Общежитие университета оказалось закрытым на все замки и охранные чары, но, насколько помнил Моравец, обнаружить эти меры могли только нежить и запретные артефакты. Над куполами старых хором сгустилась черная беззвездная ночь. Ни единого звука – только невидимые, слившиеся с мраком вороны, оглушительно каркали и хлопали крыльями. Моравец вошел в общежитие, будто острый нож в кусок подтаявшего масла, а уже там ориентироваться стало намного проще.
Призраку не нужен свет. Свободная от тела душа всегда находит людей по мыслям и чувствам. Моравец пользовался этим, стараясь не думать о Маре, ее миловидных служках и о Нави вообще. Все его существо сосредоточилось только на мести – холодной, острой и взвешенной. Серыми прозрачными руками невозможно нанести удар обидчице, поэтому он воспользуется чужими силами.
Один из живущих здесь темных чародеев мог серьезно повлиять на судьбы девушек. И имя его – Вацлав Залесский
Добравшись до правого крыла на втором этаже, где жили аспиранты, Моравец бесшумно просочился через плотно закрытую дверь, проплыл по комнате и остановился в углу, рядом с одной из кроватей. Всего здесь спало шесть чародеев, но ему нужен был именно этот молодой маг, с темными кудрями и черной душой.
Вытянув руку, Моравец коснулся кончиками прозрачных пальцев бледного лба.
– Ева Одинцова задумала недоброе, господин Залесский, – прошелестел Моравец так тихо, что никто из живых бы не услышал его при всем желании. Голос легко проскользнул в разум спящего. – Ей нужны ваша смерть и ваша сила. Я хочу, чтобы вы знали об этом, Вацлав.
Залесский повернулся на бок и что-то пробормотал сквозь сон.
Призраки чувствуют и понимают лучше, чем любой медиум. Моравец видел в Вацлаве потенциал и огромную темную силу. Перед ним лежал жестокий черный маг, сгубивший ни одну душу, не ведающий пощады. Его посадили в Чарострог, но недавно учли дурные обстоятельства в магическом мире и дали шанс исправиться. Светлые чародеи поняли, что не выстоят без Темных и сейчас пресмыкаются перед ними, ставя себя в жалкое, уязвимое положение.
Если бы Моравец мог, он бы усмехнулся.
Если Темные и Светлые объединятся, то пойдут просить помощи у оборотней и вампиров. У тех, кого веками презирали и держали в страхе, а потом загнали в Дремучий Лес. Наобещают с три короба, а потом обманут, как случалось много раз в истории русского волшебного мира.
Покачав головой, Моравец просочился сквозь стену напротив – навстречу беззвездной ночи.
* * *
Снег в Китеже в этом году растаял полностью только в конце апреля, поэтому студенты до последнего носили теплые шубы и пальто с валенками. Меховые шапки Ева не любила и заменяла их платками. Наверное, одна она на всем первом курсе носила этот темно-синий платок с серебристыми узорами – подарок тети Эмилии. Иногда, в самые лютые морозы приходилось заменять его простым серым, но дело не в красоте. Ева Одинцова в глубине души любила выделяться из толпы, не прилагая к этому никаких особых усилий.
Ей удавалось это всегда, из-за полувампирского происхождения, но чем старше становилась Ева, тем больше ей требовалось внимания. Подобным грешили все Темные ведьмы, однако не каждая находила лучший способ. Так что первого мая Ева спрятала платки в свой сундук, поверх шубы, и призадумалась о том, как поступать теперь.
После долгого обдумывания своего внешнего вида девушка надела белую блузу, поверх него – синий сарафан и заплела льняные волосы в длинную косу.
– Кажется, тебя назвали не так, – конечно же, острая на язык Лира не смогла пройти мимо крутящейся перед зеркалом соседки. – Ель, а не Ева. А что? В старину так звали.
– Почему это ель?
– Потому что зимой и летом одним цветом.
– Очень оригинально, – хладнокровно оценила злую шутку Ева. – Солнце мое ясное, а не пойти бы тебе туда, куда ты шла?
– К Вацлаву?
– Да хоть к Перуну, – беззлобно ответила Ева и глянула на себя в зеркало в последний раз.
Лира звонко рассмеялась.
– Брось, Евушка, я же шучу.
Но щеки у шутницы горели алым цветом до прихода в университет. Видно и правда к Вацлаву собралась в гости.
Антимагов в коридорах стало еще больше. Притихшие студенты, опустив головы, медленно шагали в нужных им направлениях, и за каждым зорко наблюдали вооруженные люди. В жилах этих смертных не было ни капли магической крови, но они за считанные месяцы успели запугать китежан так, как не удавалось иностранным колдунам во времена чародейских войн.
Лекция в аудитории как раз была посвящена истории неоднозначных отношений русских и татарских чародеев во времена татаро-монгольского ига. Склонившись над конспектом, Ева молча скрипела гусиным пером и старалась не обращать внимания на тяжелую пронзительную тишину, сгустившуюся в аудитории. Студенты притихли и съежились. Словно от любого голоса, помимо преподавательского, могли ворваться антимаги и расстрелять всех в упор.
