Текст книги "Тайная семья"

Автор книги: Чарлз Стросс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

Только полтора часа спустя Мириам и Брилл вновь оказались на дороге, направляясь в сторону побережья; от их дыхания в утреннем холодном воздухе стоял пар. Воздух был обжигающе сухой, как в ледяной пустыне. Ночью ударил сильный мороз, но снега было очень мало. Мириам сгорбилась под тяжелым брезентовым рюкзаком, где лежали ее велосипед и дополнительные припасы. Брилл тоже несла тяжелый багаж, потому что Мириам сделала еще две ходки, чтобы спрятать эти чрезвычайно необходимые им продукты еще до начала их совместного путешествия. Хотя они и отошли от дома Полетт всего на две мили, они оказались дальше на многие века, самым странным образом. Здесь, в «чистом поле», даже малейшая травма, например вывих лодыжки, могла обернуться настоящим бедствием. Но были и определенные преимущества, которыми обычно мог похвастать только Клан и слагающие его семьи, начиная от современных туристических ботинок до тяжелого автоматического пистолета, что Брилл несла в кобуре, скрытой под утепленным тинсулейтовым плащом.

– Лучше бы оно сработало. – Зубы у Мириам слегка постукивали, когда она говорила. – Я буду настоящейдурой, если окажется, что этот медальон и здесь не работает.

Брилл ответила очень прагматично:

– Матушка всегда учила: лучше исходить из худших предположений. Ты хоть раз смотрела на этот медальон с тех пор, как мы перешли сюда?

– Нет. – Мириам неловко пошарила в сумке, отыскивая его. – Черт возьми. Он будет работать как положено, если со мной все будет в порядке. Его воздействие грубее и жестче, чем у другого. – Остовы замерзших листьев поскрипывали под ногами. Почтовая станция вскоре скрылась из вида, дорога в это холодное время года была пустынна и почти не наезжена. Голые деревья склоняли над путниками свои ветви, унылые и бесплодные в резком утреннем свете. – Так нас никто не видит? – спросила Мириам.

– Да. – Брилл остановилась. – Ждать не стоит. Можно начать пораньше.

Мириам остановилась рядом с ней, переминаясь с ноги на ногу.

– Долго не жди. Если через пять минут я не вернусь, считай, что все в порядке. И просто иди дальше, а я присоединюсь к тебе у почтовой станции. Если услышишь, что кто-то появился на дороге, спрячься. Если я задержусь, жди один день, затем купи мула или лошадь, отправляйся в Форт-Лофстром и попроси, чтобы тебя проводили к Энгбарду. Ясно?

– Ясно. – На минуту Брилл застыла, затем подалась вперед и обняла Мириам. – Небесный Отец защитит тебя, – прошептала она.

– И тебя, – произнесла в ответ Мириам, скорее удивленная, нежели охваченная каким-то иным чувством. Ока внезапно крепко сжала Брилл в объятиях. – Будь осторожна. – Затем отошла, достала медальон убийцы, встала посреди дороги и пристально вгляделась в его рифленые глубины.

Было двенадцать часов, и все церковные колокола Бостона вызванивали полдень.

Проходя вдоль улицы Мэлл и поводя глазами по сторонам, странная женщина замечала лишь брошенные украдкой взгляды. И впрямь – она несла тяжелый рюкзак, нечто необычное для женщины, а еще на ней была нелепейшая шляпа и одежда, весьма далекая от какой-либо моды. Хорошо еще, что никто не ставил ей в вину ее, возможно, вызывающий вид. Но она шла, полная твердой решимости, которая предвещала несчастье любому, кто оказался бы на ее пути.

Транспорта было немного, но двигался он с довольно большой скоростью, поэтому женщина выглядела вполне естественно, когда быстро посмотрела по сторонам, прежде чем прейти улицу. Позади нее прогрохотал открытый четырехместный автомобиль, его железные колеса выбивали искры из булыжной мостовой. Раздался взрыв хохота – в машине сидели матросы, возвращавшиеся к Северному вокзалу, чтобы продолжить путешествие к королевским верфям. Она проворно увернулась и обрела безопасность на тротуаре.

Поток пешеходов становился более плотным возле рыбного базара, бакалейных лавок и торговцев другими товарами. Женщина бросила взгляд на продавце каштанов, задрав нос, обошла дряхлеющего сборщика мусора, склонившегося над мешком всякого барахла, а затем остановилась на углу Мэлл и Джефферсон-стрит, бросила короткий взгляд через плечо и что-то пробормотала в свой шарф.

– Для памяти: это неБостон. Во всяком случае, не тот Бостон, который я знаю. Все названия улиц «неправильные», а здания из камня или кирпича, а не из дерева или бетона. Движение происходит по левой стороне, а у автомобилей – их не так много – дымовые трубы, как у паровозов. Но все надписи сделаны на английском языке, а дороги покрыты булыжником или асфальтом, и ощущение как от Бостона. Сверхъестественно и странно, действительно странно. Как бы то ни было, это место больше напоминает Америку, чем Ниджвейн.

Она продолжала идти по улице, бормоча в приколотый под шарфом микрофон. Порывистый ветер со свистом проносился по улице, угрожая сорвать шарф с ее головы, и женщина отчаянно боролась, стараясь удержать его на месте.

– Я видела на улицах и мужчин, и женщин. Мужчин все-таки больше. Одеты в стиле… гм-м… если сказать «викторианской эпохи», это будет не вполне точно. Может быть, поствикторианской? Мужчины носят галстуки или шарфы поверх воротничков, двубортные костюмы и пальто, чаще всего без воротника. Вокруг одни шляпы, множество шляп, а еще я видела пиджаки в желтую и синюю полоску и даже более сложных рисунков. – Она прошла мимо вычурного пожарного гидранта в виде чугунных китайских драконов, готовых изрыгнуть поток воды. – Женская верхняя одежда – как правило, тесно скроенные жакеты и пальто длиной чуть не до земли. Только некоторые молодые носят под юбками брюки до колен. Нечто в восточном стиле. – Мимо нее быстро проехала женщина на велосипеде, очень прямо держа спину. Велосипед черного цвета и сильно помятый. – Гм-м. Для «велоспорта» используются мешковатые брюки и что-то вроде пакистанского сарафана спортивного покроя. И все в шляпах или шарфах. – Она бросила взгляд влево. – Цены обозначены прямо в витринах магазинов. Я только что прошла мимо лавки сапожника, в витрине целый ряд металлических колодок, образцов кожи и… Господи.

Она остановилась и вернулась назад, чтобы заглянуть в маленькие, закопченные окна лавчонки, которую только что миновала. До ее ушей донеслось отдаленное жужжание.

– Механический арифмометр с электрическим приводом и с индикатором на лампах тлеющего разряда. Это делительный ключ… что-то из техники 1930-х годов? Перфокарты? Сороковые годы? Мне следовало быть более внимательной в музеях. Эти парни здорово обскакали Грюнмаркт. Эй, да это очень напоминает фонограф Эдисона, только нет рупора и трубок сзади. И громкоговорителя. – Она вгляделась пристальнее. – Цена… в фунтах, шиллингахи пенни, – выдохнула она в свой микрофон.

Мириам остановилась, охваченная благоговейным трепетом. «Это неБостон, – осознала она. – Это опять что-то новое». Целый новый мир, мир, где есть вакуумные лампы, арифмометры и автомобили с паровыми двигателями… Тут ее накрыла какая-то тень. Она подняла глаза, и у нее перехватило дыхание. «И дирижабли», – подумала она.

– Дирижабль! – пробормотала она в микрофон. Он был прекрасен, неправдоподобно обтекаемый, цвета старого золота в зимнем солнечном свете; его двигатели заставляли дрожать оконные стекла, пока он грохотал вверху, двигаясь против ветра. «Я правда могу здесь работать», – с восторгом решила она и продолжала стоять, разглядывая витрину агентства по перевозкам «Гринбаум и Пти»: «Ворота в мир».

– Прошу прощения, мадам. Не могу ли я помочь?

Она поспешно потупилась. Огромный краснолицый человек с пушистыми усами и в мундире, включавшем и синий шлем с плоским верхом… «У-ух ты», – только и подумала она.

– Надеюсь, да, – неуверенно сказала она. Нервное глотательное движение. Ну что? Попытаться имитировать французский акцент? – Я только что прибыла сюда… э-э… в этот город. Не будете ли вы так любезны, сэр, указать мне порядочного и честного ростовщика?

– Только что прибыли? – Полицейский с сомнением оглядел ее с головы до ног, но ни намека на попытку взяться за полицейскую дубинку или за латунный свисток, свисавший на цепочке с его шеи. Что-то во внешнем виде Мириам, очевидно, заставило его передумать. Может быть, отсутствие заплат или грязи на ее одежде или признаков обычного недоедания. – Гм… ростовщик… не хотите остаться в городе на ночь без всяких средств? А ночлежка сейчас, в такое время года, почти переполнена, и вы наверняка не захотите ввязываться в ссору из-за скамьи, верно?

Мириам энергично кивнула.

– Очень благодарна вам за сочувствие, сэр, но я сумею о себе позаботиться, если раздобуду достаточно денег, чтобы добраться до своей сестры. Она и ее муж… они послали за мной, чтобы я помогала им с детьми.

– Тогда ладно. – Он кивнул. – Ступайте по Джефферсон-стрит, а затем сверните на Хайгейт. Она приведет вас на Холмс-элли. Только незабредите в Блэкшафт – это отвратительные трущобы, и вы никогда не выберетесь назад. На Холмс-элли вы найдете ломбард. Хозяин, Эрасмус Бергесон, наилучшим образом устроит ваши дела.

– О, благодарювас, – с чувством сказала Мириам, но полицейский уже отвернулся – вероятно, чтобы продолжить охоту на бродяг.

Она торопливо прошла квартал, затем, вспомнив указания полицейского, последовала им. Движение на дорогах и в воздухе становилось все оживленнее. Трактора тащили по четыре, а то и по шесть тяжелых прицепов, периодически перегораживавших улицу, а мимо прогрохотал неприлично желтый автомобиль. Очевидно, желтый был универсальным цветом для автомобилей всех миров, хотя Мириам не могла сообразить, что сделали бы в Бостоне защитники окружающей среды с теми, кто топит каменным углем. Здесь тоже были магазины, десятки магазинов, но ни универмагов, ни супермаркетов, или автомобилей на бензине, или цветных фотографий. Рекламы на стенах зданий были рисованные и содержали простые призывы, например: ПОКУПАЙТЕ МЫЛО ЭДИСОНА ИЗ ЛЕПЕСТКОВ РОЗ, И ВАША КОЖА БУДЕТ КАК РАСПУСТИВШИЙСЯ ЦВЕТОК. И еще здесь нет (а она уже знала, что следует искать) ни нищих, ни попрошаек.

Едва только Мириам проскользнула в дверь магазина Эрасмуса Бергесона под тремя золотыми шарами, свидетельством рода его занятий, звякнул колокольчик. Лавка была темной и пыльной, полки доверху завалены туалетными принадлежностями и столовым серебром, шкаф полон револьверов и других, менее узнаваемых вещей. В другой части помещения тянулись полка за полкой, полные пропылившейся одежды. Кассовый аппарат, украшенный херувимами и позолотой, определенно имел свою историю. И находившийся рядом прилавок, как она решила, представлял собой стеклянную крышку над бархатной тканью, выложенной драгоценными камнями. Казалось, в ломбарде никого нет. Мириам с беспокойством оглядывалась, пытаясь разобраться в окружающем. «Здесь собрано то, что живущие в этом мире люди считают ценным, – подумала она. – Самое лучше место для ознакомления».

В глубине сдвинулась занавеска, и в помещение юркнула худая, долговязая фигура. Человек неуклюже прошел за прилавок, повернулся и уставился на гостью.

– Вы здесь уже бывали? – чуть насмешливо спросил он.

– Гм, нет. – Мириам переступила с ноги на ногу. – Вы мистер Бергесон? – спросила она.

– Он самый. – Человек не улыбнулся. Он был одет во все черное. И рукава пиджака, и штанины напоминали ершики трубочиста; ему недоставало только черного цилиндра, чтобы выглядеть призраком времен гражданской войны. – А вы кто будете?

– Меня зовут Мириам… э-э… Флетчер. – Она поджала губы. – Мне сказали, вы даете деньги под залог.

– А чем еще я могу заниматься в такой-то лавочке? – Он вскинул голову, слегка склонив ее на сторону, как попугай; его большие темные глаза прощупывали Мириам в полутьме.

– Хорошо. Я уже давно оказалась в этих местах. – Она откашлялась. – И осталась бы без гроша, не будь у меня кое-чего, что можно выгодно продать. Вот я и надеялась, что вы в состоянии помочь мне устроить это.

– Пожитки. – Бергесон уселся – скорее взгромоздился – на высокий деревянный табурет, отчего его колени поднялись почти вровень с прилавком. – Смотря о чем речь. Сейчас я не могу покупать старье, никаким образом.

– Хорошо. Начнем с того, что у меня есть пара драгоценных камней. – Он ободряюще кивнул, и Мириам продолжила. – Но, с другой стороны, я имела в виду нечто более солидное. Понимаете, там, откуда я родом, я располагаю весьма значительными средствами – и при этом я не полностью порвала со своей родиной.

– Что же это за страна? – спросил Бергесон. – Я задаю этот вопрос только ввиду требований закона об иностранцах и мятеже, – торопливо добавил он.

– Это… – Мириам облизнула губы. – Шотландия.

– Шотландия. – Он уставился на нее. – И с таким-то акцентом, – заметил он с нескрываемой иронией. – Ну, ну, хорошо. Пусть будет Шотландия. Тогда покажите ваши камни.

– Одну минуту. – Мириам прошла вперед и начала разглядывать прилавок. – Гм-м. Эти вещи вызывают некоторое разочарование. И это все, с чем вы имеете дело?

– Мэм. – Он спрыгнул с табурета. – За кого вы меня принимаете? Это дюженные вещи, выставленные на общее обозрение, поскольку любой шарлатан может вдребезги разбить стекло и ограбить меня. Все лучшее я храню вовсе не тут.

– О-о. – Она потянулась к своей сумке, с минуту неловко рылась в ней и наконец извлекла то, что искала. Это была маленькая деревянная коробочка (купленная в табачной лавке в Кембридже, поскольку на рынке существовал некоторый дефицит дешевых деревянных коробочек для драгоценных камней), а в ней две жемчужные сережки. Жемчужины были самые настоящие. Очень большие. – Для начала я предложила бы вам оценить вот это.

– Гм-м. – Бергесон взял в руки коробочку, покусывая нижнюю губу. – Прошу прощения. – Он выхватил увеличительное стекло и несколько минут изучал жемчужины. – Мне потребуется проверить их, – пробормотал он, – но если это настоящий жемчуг, вы получите хорошие деньги. Где вы их взяли?

– Мне знать, а вам догадываться. – Она вся подобралась.

– Ха. – Он осклабился. – В следующий раз, когда захотите продать их, придумайте историю получше. Я не суну голову в петлю из-за вашей хозяйки, если она пошлет за вами охотников за похитителями.

– Гм-м. А с чего вы взяли, будто я нечистая на руку служанка? – спросила Мириам.

– Хорошо. – Он взглянул на нее свысока. – То, что на вас, не стала бы носить модница, или светская дама, или даже дама со средствами…

– Я только что сошла с корабля, – заметила Мириам.

– Эти сережки – из разряда безделушек, наиболее притягательных для тех, кто падок на блестящее, точно галка или ворона, – добавил он.

– И нуждаются в комплекте одежды, в которой не выделялись бы как чужестранцы, – прокомментировала Мириам.

– Кроме того, – добавил он с некоторой строгостью, – Шотландиине существует вот уже сто семьдесят лет. Она целиком часть Большой Британии.

– Ого… – Мириам прикусила язык. Черт возьми! – Итак. – Она собралась с силами на слабую улыбку. – Как насчет этого?

Четверть килограммовый брусок чистого золота около дюйма шириной, два дюйма длиной и полдюйма толщиной пристроился на витрине, подобно пришельцу из другого мира, обещая своим блеском благополучие, власть и богатство.

– Что ж, – выдохнул Бергесон, – если это то самое, чем обеспеченные дамы расплачиваются в Шотландии, я готов поверить, что она существует.

Мириам кивнула. «Надеюсь, все это не впустую, – подумала она. – Эта чертова штука обошлась мне почти в три тысячи долларов».

– Все зависит от того, насколько вы честны, – оживленно заметила она. – Там, откуда появился этот, есть и еще – и немало. Я собираюсь кое-что прикупить, включая и то, что стоит не только денег. Мне нужно обжиться. Меня не заботит, мошенничаете ли вы с налогами и обманываете ли правительство. Мне важно одно: честны ли вы с клиентами. Вы не знаете меня и, если не захотите знать, то больше никогда не увидите. С другой стороны, если вы скажете «да»… – она встретила его взгляд, – то нет причин полагать, что это последняя наша сделка. Она будет первой… на очень долгом пути.

– Гм-м. – Бергесон в ответ уставился на нее. – Вы не французам служите? – спросил он.

– Что?

Казалось, растущее недоумение Мириам убедила его.

– Ну, этохорошо, – добродушно заметил он. – Извините, схожу за царской водкой: если слиток чистый, я немедленно уплачу вам… э-э… десять фунтов, а остальные, до полной цены… – Он взял золотой слиток и положил на весы перед собой, – шестьдесят два фунта восемь шиллингов, завтра в полдень.

– Я думаю несколько иначе. – Мириам покачала головой. – Я возьму десять сегодня, а шестьдесят завтра, плюс пятифунтовый кредит в вашем магазине, здесь и сейчас, на некоторые из ваших товаров. – Она уже просмотрела ярлыки с ценами. Шиллинг, двадцатая часть фунта, похоже, играл здесь ту же роль, что и доллар у нее дома, вот только дома они ушли в своем развитии значительно дальше. Фунты были большойденежной единицей.

– Смешно. – Он уставился на нее. – Три фунта.

– Четыре.

– Договорились, – сказал он нервно и быстро. У Мириам возникло чувство, что ее перехитрили, но она кивнула. Хозяин направился к двери и перевернул табличку в окне, теперь она сообщала: ЗАКРЫТО. – Ну-с, как бы то ни было, позвольте мне проверить этот брусок. Проведу несложный тест, вот смотрите… – Он поспешил в заднюю комнату, а минуту спустя появился вновь со стеклянным мерным цилиндром, наполненным водой, в которую он опустил золотой слиток. Последовала процедура подсчета и описания размера. Наконец он кивнул. – О, лучше не бывает, – пробормотал он себе под нос, прежде чем взглянуть на Мириам. – Ваш образец вполне приемлемой чистоты, – сказал он, глядя почти удивленно. Сунув руку во внутренний карман, он извлек потертый бумажник, оттуда вытащил невероятно большие банкноты. – Девять фунтовых билетов, миледи, составляют эквивалентную сумму серебряных монет с примесью меди. Надеюсь, вас они устроят; банк через улицу с радостью обменяет их, уверяю вас. – Он достал авторучку, гроссбух, кусок воска, свечу и металлический штамп. – Выпишу вам долговую расписку на шестьдесят фунтов. Не хотели бы вы выбрать что-нибудь из моих товаров. А я бы мог работать, пока вы сами себя обслужите.

– У вас есть сантиметр? – спросила она.

– Разумеется. – Он снял сантиметр с крючка за прилавком. – Если требуется какая-то подгонка, то через дорогу есть миссис Борисевич, замечательная швея, она все сделает при вас. Ее дочь – тоже прекрасная модистка.

Больше часа Мириам подвергала изучению ломбард. Вереница одежд, висящих вперемежку с нафталиновыми шариками от моли, подвешенными к перекладинам, тянувшимся на высоте двадцати футов под самым потолком и вызывавшим головокружение, была громадной и странной. Но Мириам знала, что именно ей нужно: нечто не слишком «иностранное», на время, пока она не реализует свои ликвидные средства и не встретит настоящую портниху, которая бы экипировала ее в соответствии с тем родом деятельности, которым она намерена заняться. И который почти наверняка требует официальной деловой одежды, как обычно ответственная финансовая и юридическая работа у нее дома. Каким-то чудом Мириам обнаружила пригодные для этой цели жакет, блузку и длинную юбку, в приличном состоянии и достаточно подходящего размера. Пока Бергесон вновь открывал лавку, она переоделась в тесном, пропахшем сыростью подвале. Требовалась небольшая подгонка (жакет был слишком простого покроя, у блузки был слишком высокий и жесткий воротник), но в пыльном зеркале ростовщика Мириам увидела особу, почти не отличающуюся от тех женщин, которых она видела в городе.

– Ага. – Бергесон кивнул. – Хороший выбор. Однако это будет стоить вам фунт четырнадцать шиллингов шесть пенсов.

– Безусловно. – Мириам кивнула. – И вот еще что. Мне нужна книга по истории.

– Книга по истории. – Он странно взглянул на нее. – Что-то определенное?

Она слабо улыбнулась.

– Книга, охватывающая последние триста лет и желательно с подробностями.

– Гм-м. – Бергесон вновь нырнул вглубь магазина. Пока его не было, Мириам отыскала пару лайковых перчаток и вполне приличное пальто. Все шляпы, на ее взгляд, выглядели весьма нелепо, но в конце концов она выбрала нечто с широкими обвисающими полями и легкой меховой оторочкой. Он вернулся и выгрузил на стеклянный прилавок-витрину солидный том в твердом переплете. – Можно ли придумать что-нибудь хуже, чем начать вот с этого? Альфред, «Анналы Новой Британии».

– Я бы придумала. – Она уставилась на книгу. – Что-нибудь еще?

– Или… – Он держал другую книгу, в простом коричневом бумажном переплете, без названия, гораздо более тонкую и легкую. – С этого. – Он повернул книгу лицом к ней, открыв форзац.

– «Критика конца Ганноверской династии»… – Мириам прикусила губу, увидев имя автора. – Карл Маркс. Гм-м. Держите это на самой нижней полке, не так ли?

– Из чистого благоразумия, – сказал он, виновато закрывая книгу и заталкивая под первую. – Хотя я весьма настойчиво рекомендовал бы ее, – добавил он. – Маркс беспощадный критик.

– Это верно. Сколько они стоят?

– Шесть шиллингов за Альфреда и фунт за Маркса… Вы же понимаете, сам факт поимки с экземпляром этой книги может стоить вам телесного наказания, а то и пяти лет высылки в Канаду.

– Не знала. – Она улыбнулась, подавляя дрожь. – Я возьму обе. И еще шляпу, перчатки и пальто.

– Как приятно вести дела именно с вами, мадам, – с жаром заметил он. – Когда я снова увижу вас?

– Гм-м. – Она прищурилась. – Нет нужды отдавать деньги завтра. Я не вернусь сюда по меньшей мере еще пять дней. Но если вы хотите получить еще один такой слиток…

– Сколько вы можете доставить? – спросил он небрежно.

– Столько, сколько вам нужно, – ответила она. – Но в следующий визит не больше двух.

– Ну хорошо. – Он пожевал нижнюю губу. – За два, исходя из того, что этот показал нужное качество, а следующие будут такими же, я заплачу в целом двести фунтов. – Он оглянулся через плечо. – Но не все сразу. Это слишком опасно.

– А нельзя попросить вас о некоторых услугах вместо денег? – спросила она.

– Смотря о чем речь. – Он поднял бровь. – Я не желаю связываться со шпионажем, подстрекательством к мятежу или папизмом.

– Я не связана ни с чем таким, – сказала она. – Но я действительно издалека, в полном смысле этого слова. Мне необходимо устроить здесь своего рода представительство, которое позволит наладить импортно-экспортный бизнес. А это будет означать… гм-м… Например, ведь чтобы переезжать с места на место, нужны удостоверяющие личность бумаги? Паспорта? Или для того, чтобы открыть счет в банке, учредить компанию, нанять адвоката, представляющего мои интересы?

Он покачал головой.

–  Слишкомдалек от этих дел, – пробормотал он. – Хвала Господу, далек.

– Ну хорошо. – Мириам взглянула на него. – Мне нужны документы. Хорошиедокументы, предпочтительно настоящие, от реальных людей, которым они больше не потребуются… Только не от убитых – скажем, обычное свидетельство о рождении ребенка, который умер, не дожив до года, – торопливо добавила она.

– Вы радуете мое сердце. – Он медленно кивнул. – Слава Богу, вы, похоже, охвачены сомнениями. Вы уверены, что не хотите сказать мне, откуда появились?

Она приложила палец к губам.

– Пока нет. Может быть, когда буду вам доверять.

– Хорошо. – Он поклонился. – Прежде чем вы уйдете, могу я предложить вам стакан портвейна? Просто пригубить – в залог наших будущих деловых отношений?

– Конечно. – Она улыбнулась, отгибая перчатку, чтобы взглянуть на часы. – Надеюсь, у меня есть в запасе полчаса, прежде чем придется покинуть вас. Моя карета превратится в тыкву ровно в полночь.

ЧАСТЬ 2

ТОЧКА РАЗРЫВА

УРОК ИСТОРИИ

– И ты говоришь, что не знаешь, где она?

Мужчина, стоявший около застекленной витрины, весь излучал недоверие, от напряженных плеч и до перекошенного лица. Обычно содержимое этой витрины – драгоценные реликвии Клана, немыслимо ценные, – вызывало в нем восхищение. Но сейчас его внимание было сосредоточено на стоявшем перед ним человеке, принесшем плохие вести.

– Я говорил тебе, что с ней будет трудно. – Секретарь герцога не считал нужным оправдываться. Он не выказывал явного пренебрежения ни в жестах, ни в улыбке, но весь его облик выражал одно: плохо скрываемое нетерпение. – Ты имеешь дело с женщиной, которая родилась и выросла на другой стороне; с самого начала было совершенно ясно, что она источник проблем. Я говорил тебе, что лучший способ заниматься ею – это «ассимилировать» ее, приблизить к себе и подтолкнуть в ту сторону, куда она уже и так шла, но ты не стал меня слушать. А после еще этот наемный убийца…

– Этот наемный убийцабыл со мной одной крови, будь добр, не забывай. – В голосе Исо появились низкие угрожающие нотки.

– Мне плевать, будь он хоть принц-магистрат провинции Сян-Чжу! Он свалял дурака! А теперь ты сообщил людям Энгбарда, что кто-то вне Клана пытается убить ее, и таким образом загнал ее в подполье и тем самым свел на нет всю пользу, какую она могла принести. Я опекал ее и использовал, пока ты не устроил нападение на нее. А затем отправиться за ней и по ошибке убить другую женщину, когда у меня все было в руках!..

– Ты не известил нас, что она путешествует не одна. И что прячется в комнатах леди Ольги. Мы также не ожидали, что придворная дама леди Ольги окажется столь любопытна и попадется на чужой крючок. Мы не единственные, у кого есть проблемы. Ты сказал, что держишь ее под контролем? – Исо повернулся, чтобы пристально взглянуть на Матиаса. Сегодня секретарь был одет в прогулочный наряд захудалого аристократа с Дикого Востока: сюртук из парчи, шерстяные рейтузы, шляпа с павлиньими перьями и сапоги для верховой езды. – Ты думаешь, что сможешь повлиять на старика, чтобы он изменил свое завещание в пользу кого-то еще? Ты теряешь хватку?

– Нет. – Матиас лениво опустил руку на рукоятку меча. – А тебе не приходило в голову, что в качестве наследницы Энгбарда она была бы куда более открыта для советов и внушений? Богатство не обязательно преобразуется в безопасность, тебе это хорошо известно, а она вполне отчетливо осознает свою изоляцию. Я пытался взять ее под контроль или по крайней мере запугать, склоняя к взаимодействию, настраивая против нее малые семьи и выступая в роли ее защитника. Но ты перепугал ее, прежде чем я смог завершить тайную работу. Ты напугал ее слишком быстро и слишком сильно, а итогом стали наши общие потери. Тем более что с тех пор кто-то– кто угодно – пытался поссорить ее с леди Ольгой.

– И чья же ошибка, что она сбежала? – негромко прорычал Исо. – Чей маленький фокус с натянутой веревкой провалился?

– Мой, не отрицаю. – Матиас вновь пожал плечами. – Но я здесь не один ощупью блуждаю впотьмах. Я действительно хотел привлечь ее на нашу сторону. Добровольно или нет – не имеет значения. Прибрав к рукам столь привилегированную наследницу, мы могли бы получить достаточное число голосов, чтобы, освободившись от Энгбарда… ну, понятно. В случае провала нам не стало бы хуже от ее смерти, но это вряд ли можно считать желаемой целью. Тебе повезло, что у меня всегда есть несколько решений на всякий случай.

– Если баланс сил в верхушке Клана сдвинется в сторону оси Лофстром – Торолд-Хъёрт, мы рискуем потерять тот рычаг, что есть у нас сейчас, – предупредил Исо. – Не говоря уже о силовой игре этой старой крысы. Она думает, что ей все по плечу? Если совет уже начал подозревать… – Он покачал головой. – Тебе нужно держать этот фланг под контролем. Отыщи ее и нейтрализуй, иначе мы рискуем потерять все, чего добились за последние два года.

– Я рискую потерять нечто большее, – многозначительно напомнил Матиас. – Зачем твои люди пытались убить ее? Она диссидентка по природе. От нее живой нам больше пользы, чем от мертвой.

– Не тебе подвергать сомнению наши цели. – Исо вспыхнул.

Матиас лишь сильнее сжал рукоять меча и медленно повернулся в сторону, продолжая следить за Исо.

– Возьми свои слова обратно, – решительно сказал он.

– Я… – Исо перехватил его взгляд. Последовал короткий кивок. – Извини.

– Мы партнеры в этом деле, – негромко сказал Матиас, – в том смысле, что оба сломаем шею, если о нашем рискованном предприятии станет известно. Если дело обстоит именно так, необходимо, чтобы я знал не только о намечаемых действиях твоей организации, но и о том, почему вы поступаете именно таким образом – с тем чтобы предупреждать будущие конфликты интересов. Понимаешь?

Исо вновь кивнул.

– Я говорил тебе, что еще могли действовать предшествующие приказы. Разумеется, такой приказ был, – с явной неохотой сказал он. – Требовалось время, чтобы выяснить это, вот и все.

– Что? Ты имеешь в виду приказ… о боги преисподней, вы до сих пор пытаетесь убить мать и младенца? Спустя столько лет, через треть столетия?

Теперь пришла очередь Исо пожимать плечами.

– Наш посвященный старший никогда не отменяет свои распоряжения, и у нас нет причин оспаривать его слово. Раз мои кузены узнали о том, что ребенок жив, они считают своим долгом выполнить приказ.

– Такая же глупость, как и то, что я всегда слышу от совета Клана, – сухо прокомментировал Матиас. – Ведь времена меняются, и ты это знаешь.

–  Язнаю! Но чего бы мы стоили без преданности предкам? – На минуту Исо словно бы расстроился. Затем указал на стеклянную витрину. – Неразрывность. Чем без этого стал бы Клан? Или скрытые семьи?

– Без… чего? – Матиас прищурился, как против яркого света. Кожаный пояс с искусно сработанной бронзовой пряжкой, нож, комплект одежды, книга в кожаном переплете. – Это не Клан, что бы ты ни думал. Это то, с чего Клан начинался.

– И, как ты знаешь, еще и мой предок.

Матиас покачал головой.

– Не очень умно встречаться здесь, – пробормотал он.

– Мы в достаточной безопасности. – Исо повернулся спиной к реликвиям Основателя. – Вопрос – что делать теперь?

– Если ты уговоришь своих родственников отказаться от попыток убить ее, можно попробовать прижать на шантаже других, – отметил Матиас. – В настоящее время объявилась пара кандидатов, главным образом потому, что они пыталисьубить ее. В этом случае мы вновь сможем вернуться к плану «А», с которым ты обязательно согласишься, потому что он наиболее выгоден в сложившихся обстоятельствах.

– Это невозможно. – Исо чиркнул пальцем по горлу. – Наши, из старшего поколения, сказали об этом еще тридцать три года назад.

Матиас вздохнул.

– Хорошо, если ты настаиваешь, можно вести игру по твоему сценарию. Но теперь, похоже, это будет куда труднее. Полагаю, что, если смогу добраться до ее приемной матери, это, вероятнее всего, и послужит приманкой. Однако это будет стоить тебе…

– Уверен, что смогу добиться наградных, если ты позаботишься об этом нашем незавершенном деле. Может быть, размах будет не тот, что у твоей графини-марионетки, но вполне достойное признание твоих усилий обещаю.