Текст книги "Тайная семья"

Автор книги: Чарлз Стросс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

– Подумаю, – сказал он. – Во всяком случае, учту. Но ты ведь профессионал. И сумеешь предупредить меня, если, конечно, это будет возможно, верно?

– Разумеется, Стив.

– Хорошо. Тогда пересылай статью. Пока.

Она на минуту отложила телефон. Глаза застилал туман. «У меня все еще есть настоящая жизнь, – сказала она себе. – Это дерьмо не в состоянии заполонить все вокруг». Она подумала о Брилл, жертве семейных надежд и воспитания. «Если мне удастся расцепить их когтистые лапы, я смогу вернуться, чтобы снова быть настоящей, как прежде. Взаправду. На самом деле». Затем она подумала об остальных. О номере в отеле «Мариотт» и о том, что произошло там. О Роланде и о себе. Может быть.

Она вновь взялась за телефон. Это было легче, чем думать.

Айрис ответила почти моментально.

– Мириам, дорогая? Где ты была?

– Ма? – Весь груз ее тревог и волнений обрушился на нее. – Ты не поверишь, если я расскажу! Послушай, я тут разбираюсь с одной статьей. Это… – Некоторое время она судорожно подбирала подходящую метафору. – Это крупное дело, вроде Уотергейта. Даже, может быть, серьезнее. Но люди, вовлеченные в него, следят за мной. Мне хотелось бы провести какое-то время с тобой, но не знаю, не опасно ли это.

– Интересно. – Она почти слышала, как на другом конце линии скрипят колесики в мозгу ее приемной матери. – Стало быть, ты не заскочишь ко мне?

– Помнишь, что ты говорила мне по поводу «Коинтел-про», ^[1]ма?

– Да, вот было время! Когда я была молодой смутьянкой… Боже мой…

– Как отправляли по многим адресам конверты шестого января, перед крахом Второй Коммуны, про пикеты и сидячие забастовки… Разве я не рассказывала тебе, как ФБР прослушивало наши телефонные разговоры? И как мы это обходили?

– Ма. – Мириам вздохнула. – Нет, правда! Весь этот студенческий радикализм уже устарел, разве не понятно?

– Не нужно старитьменя, девочка! – Айрис заговорила снисходительным тоном. – Твои неприятности, случаем, не федерального уровня?

– Хотелось бы знать. – Мириам вновь вздохнула.

– Ну тогда ладно. Встречаемся на детской площадке, после бриджа, за час до закрытия. – Щелчок.

Айрис дала отбой, осознала Мириам, уставившись на телефон.

– Ох, боже мой, – пробормотала она. Никогда не пытайся подвергать сомнению способности бывшего активиста «Студентов за демократию» отделаться от слежки.Она негромко хихикнула, скорее самой себе, во власти весьма причудливой комбинации веселья и ощущения вины… веселья при мысли о том, как пожилая еврейка, пятидесяти с лишним лет, страдающая рассеянным склерозом, ускользает от «топтунов» Клана, и вины – шокирующей при мысли, что она могла неумышленно втянуть Айрис во все это. Мириам уже потянулась к телефону, чтобы попросить прощения, сказать, чтобы ни о чем не беспокоилась… но это будет все равно, что размахивать красной тряпкой перед быком. Если Айрис собралась что-то сделать, ни у ФБР, ни даже у федерального правительства нет шанса остановить ее.

Детская площадка.Так Мириам в детстве называла музей. «А можем мы пойти на детскую площадку?» – спрашивала она, второклассница, уже прочитавшая столько, что библиотечные абонементные карточки родителей обрели вкладыши, а Айрис снисходительно улыбалась и водила ее туда, бегать среди витрин с экспонатами и, как правило, раздражать пожилых посетителей, читающих надписи под этими экспонатами, пока Мириам, выбившись из сил, не засыпала под крылом у динозавра. Мгновенно.

И бридж. Айрис никогдане играла в карты. Это должно означать… да. Мост над Чарлз-ривер. Еще одно доказательство, что она имела в виду Музей истории и науки, за час до закрытия. Верно. Мириам радостно улыбнулась, вспоминая вечерние, на сон грядущий, рассказы Айрис о тревожных годах бесконечных преследований ФБР, о временах, когда их с Моррисом вызывали туда для допросов – но при этом ни в чем не обвиняли. Позже, когда Мириам подросла, она поняла, что родители оказались достаточно благоразумны: бросили работу на книжном складе радикалов и стали помогать бездомным еще до того, как твердолобые идиоты начали делать бомбы и объявлять войну Системе. Системе, которая давно уже устала от их рисовки и лишь ворочалась во сне, давя их, как клопов.

Мириам беззвучно присвистнула сквозь зубы и вставила в ноутбук модемную карту сотовой связи, собираясь отправить статью. Возможно, Айрис сможет научить ее некоторым полезным приемам. Учитывая развитие событий, важна любая помощь.

Общий пейзаж – бетон и сталь, уныние и серость под грязно-оранжевым небом. Отблески уличных фонарей отражались от облаков, отяжелевших от обещаний завтрашнего мокрого снега или дождя. Мириам развернула арендованный автомобиль к стоянке и опустила окно, чтобы взять парковочный талон, а затем продолжила движение уже в поисках свободного места. Снаружи было сыро, к ночи похолодало. В конечном счете она нашла свободное место и остановилась. Автомобиль, отметила она, был точно того же серебристо-серого оттенка, что и волосы Айрис.

Мириам завернула за угол и спустилась на пару лестничных пролетов, затем прошла через входные двери прямо в музей. На пешеходную дорожку, рассеивая мрачное настроение Мириам, лился теплый свет. Сегодня, вскоре после полудня, Полетт привела Брилл домой, слегка вздрагивающую. Усовершенствованная цветовая рыночная стратегия современной розничной торговли наконец-то довела Брилл до приступа «культурного шока» – в полном соответствии с ожиданиями Мириам. Они оставили съежившуюся Брилл перед телевизором – по кабелю шли мультфильмы, – и Полетт воодушевила Мириам посетить ближайшую стоянку компании «Эйвис» по прокату автомобилей. И вот теперь…

Мириам толчком распахнула двери и огляделась. Стол дежурного, система безопасности при входе-выходе; с потолка над турникетами свисал огромный управляемый человеком планер, служащие занимались за своими столами… К ней, жужжа моторчиком кресла, подкатила маленькая пожилая дама. Не такая уж и маленькая, не такая уж и пожилая.

– Ты опаздываешь! На тебя не похоже, – проворчала Айрис. – Где ты была?

– Новое? – сказала Мириам, указывая на кресло.

– Да, новое. – Айрис ехидно улыбнулась. – Если хочешь знать, в нем можно обогнать двухлетний грузовой «додж». Если, конечно, знать все пешеходные дорожки в парке и не дать шпикам времени выскочить и догнать тебя на своих двоих. – Она перестала смеяться. – Мириам, у тебя неприятности. А что я тебе говорила по этому поводу?

Мириам вздохнула.

– Прежде всего, не влезай в них и – особенно! – не притаскивай их в дом, – прочитала она по памяти, – никогда не веди войну на два фронта и не начинай сухопутной войны в Азии. Да, я помню. Но проблема в том, что неприятности сами ищут меня. Послушай, а нет ли здесь кофейни за углом, за сувенирной лавочкой?

– Полагаю, я смогла бы тебе помочь – еслибы ты рассказала мне, что происходит.

Мириам пошла следом за креслом матери по гулкому коридору, увернувшись от странной семейной группы. Потребовалось лишь несколько минут – и Мириам договорилась насчет кофе и места за столиком достаточно далеко от всех остальных.

– Это все та обувная коробка, – призналась Мириам. Айрис отдала ей обувную коробку, в которой хранились вещи и материалы, имевшие отношение к ее загадочной родной матери, найденной в парке убитой почти тридцать лет назад. Собиравший все эти долгие годы чердачную пыль медальон исправно сработал, «забросив» Мириам в мир, ничуть не похожий на ее собственный. – Если бы ты не отдала ее мне, они не стали бы следить за твоим домом.

– Кто такие, по твоему мнению, эти «они»?

Мириам сосредоточилась.

– Они называют себя Кланом. Существует шесть семей, входящих в этот Клан, и все они связаны вот так. – Она переплела пальцы в своего рода узел и попробовала их расцепить, подкрепляя картину экспериментом. – Оказывается, я… гм… как бы это выразить? Я не еврейскаяпринцесса. А…

– Она была непростой женщиной, – перебила ее Айрис. – Кем-то вроде аристократки, верно? Мириам, чем занимается этот Клан таким секретным, что ты не можешь рассказать, и таким важным, что ты до сих пор нужна им живой?

– Они… – Мириам замолчала. – Если я скажу, тебя могут убить.

Айрис вскинула бровь.

– Думаю, мне лучше знать, – негромко сказала она.

– Но…

– Прекрати оберегать меня! – Айрис махнула рукой на всякие попытки оправдаться. – Ты же всегда плохо относилась к моей постоянной опеке. – Так что, у нас теперь неделя взаимной вежливости? Ты все еще жива, то есть – насколько я тебя знаю – у тебя на них что-то есть. Отсюда следует, что ты можешь позаботиться о своей старой матери. Верно?

– Все не так просто. – Мириам взглянула на мать и вздохнула. – Будь я уверена, что ты в безопасности…

– Помолчи и послушай, девочка. – Мириам осеклась и уставилась на мать. Айрис изучала ее с необычной напряженностью. – Тебе, черт возьми, придется рассказать мне все. Особенно кто тебя преследует, с тем чтобы я знала, кого мне поджидать. Потому что всякого, кто попробует добраться до тебя через меня, разумеется, ждет весьма неприятный сюрприз, золотко. – На минуту глаза Айрис стали холодными как лед и такими же неприятными, как у убийцы в оранжерее двумя днями раньше. Затем ее взгляд смягчился. – Ты – все, что у меня осталось, – тихо сказала она. – Потакаешь капризам старой матери, да? Прошло очень много времени с тех пор, как со мной происходило что-то интересное – во всяком случае, интересное в том смысле, в какой в это вкладывает китайская пословица.

– Ты всегда говорила мне: пустой болтовне не предавайся, – попыталась упрекнуть ее Мириам.

– Болтовня как болтовня. – Айрис улыбнулась. – Держи порох сухим, а союзников – в курсе дела.

– Буду… – Мириам отпила кофе. – Хорошо, – сказала она, облизывая пересохшие губы. – Пересказ займет много времени, но вкратце случилось следующее: я забрала ту самую обувную коробку домой и до позднего вечера даже не прикасалась к ней. Что, скорее всего, было не очень-то верно, поскольку…

Она говорила еще долго, а Айрис слушала, изредка уточняя детали, но по большей части лишь пристально вглядываясь в ее лицо с выражением, представлявшим нечто среднее между сильной заинтересованностью и недоверием.

Наконец Мириам остановилась.

– Вот и все, пожалуй, – сказала она. – Я оставила Брилл у Поли, она присматривает за ней. Завтра я собираюсь взять второй медальон и проверить, работает ли он. Здесь или там. – Она ловила взгляд Айрис. – Ты веришь мне? – почти жалобно спросила она.

– Конечно, верю, детка. – Айрис потянулась вперед и накрыла ее руку своей: старой, хрупкой и бесконечно знакомой. – Я… – Она примолкла. – Я не до конца была честна с тобой, – призналась она. – Я подозревала, что произойдет нечто странное и непонятное, еще до того, как дала тебе эту коробку, но ничего подобного и представить не могла. Похоже, что лучшие времена закончились в ту минуту, как ты начала «обнюхивать» их территорию. Отмывание огромных денег – это как раз подходящий род занятий для этого Клана, и я подозревала… Ну хорошо. Я ожидала, что ты сперва вернешься и расспросишь меня, а уж потом ввяжешься во все это. Может быть, мне следовало предупредить тебя. – Она остро взглянула на Мириам.

– Все в порядке, ма. – Мириам накрыла ладонь Айрис своей.

– Нет, невсе, – настаивала Айрис. – Я поступила неправильно! Мне следовало…

– Ма, прекрати.

– Если ты настаиваешь. – Айрис наблюдала за ней со странной полуулыбкой. – Этот второй шнуровой орнамент… Я хотела бы взглянуть на него. Можешь показать мне его как-нибудь?

– Непременно. – Мириам кивнула. – Хотя я не взяла его с собой.

Мать кивнула.

– Что ты собираешься делать дальше?

– Я… – Мириам вздохнула. – Я предупредила Энгбарда, что, если с твоей головы упадет хоть волос, у них будут проблемы. Но теперь объявилась вторая банда, охотящаяся за мной, а у меня нет прямого телефона к их боссу. Я даже не знаю, ктоих босс.

– Вот и Патриция тоже так этого и не узнала, – пробормотала Айрис.

– Что ты сказала?

– Подумала, что это очевидно, – попыталась объяснить Айрис. – Если бы она знала, к ней бы не подобрались. – Она покачала головой. – Действительно, дело дрянь, вот что. – На минуту у нее сделался раздраженный и решительный вид – то же выражение Мириам совсем недавно заметила в зеркале. – И оно не закончилось. – Она фыркнула. – Дай мне тот твой секретный номер, девочка.

– Мой секрет… что?

Айрис в ответ усмехнулась.

– Хорошо, адрес до востребования. С тем чтобы мы могли связаться, когда ты отправишься в свои странствия. Ведь ты же хочешь держать мамулю в курсе того, что затевают враги свободы и цивилизации?

– Ма! – Мириам улыбнулась в ответ. – Хорошо, так и быть, – сказала она, записывая свой новый, не разглашаемый, номер мобильного телефона на клочке бумаги и плавно подталкивая его в сторону Айрис.

– Замечательно. – Айрис быстро убрала бумажку. – Этот медальон, который ты нашла… Ты думаешь, он ведет куда-то еще, правда?

– Да. Другого объяснения я не вижу.

– В другой мир, где все, разумеется, будет совершенно иначе. – Айрис покачала головой. – Как будто двух миров недостаточно.

– И эти загадочные убийцы. Не забывай про загадочных убийц.

– Не забываю, – сказала мать. – Из всего, что ты мне наговорила… – Она прищурилась. – Не доверяй там никому. Не только Клану, но и тому, с кем ты спишь. Они все… они похожи… на клубок змей. И тут же скрутят тебя, как только ты вообразишь, что в безопасности.

– Ма. – Мириам начала краснеть от смущения. – Да я и так им не верю. По крайней мере ничего не принимаю близко к сердцу.

– Тогда ты хитрее, чем я была в твои годы. – Айрис натянула перчатки. – Поможешь старухе добраться до дому? Или хотя бы обратно до леса? Ночь холодная, пугающая. Заметь, я могу забыть напялить красную шапочку, но любому волку, который попытается наложить лапы на эту старую дуру, предстоит тяжелое испытание.

РОСТОВЩИК

– Пустой номер, – сказала Мириам, потирая лоб. – На выходе только косоглазие и головная боль, и перед глазами все плывет. Он не работает.

– Может быть, он не работает здесь, – предположила Брилл. – Ведь это другой рисунок?

– Может быть. – Мириам кивнула. – Или, опять же, это другой рисунок и проник сюда с другой стороны. Как знать, куда бы меня занесло, если бы я привела его в действие здесь? – Она помолчала, затем вновь взглянула на медальон. – Может быть, не совсем разумно пытаться «включить» его именно тут, – медленно сказала она. – Мне действительно лучше перейти на другую сторону, прежде чем я попытаюсь воспользоваться им в очередной раз. Если третий мир и впрямь существует, откуда нам знать, что не существует четвертый? Или больше? Откуда нам знать, что, успешно воспользовавшись медальоном дважды, окажешься на том же месте, откуда «отправился в путь»… что при этом начальная и конечная области путешествия остаются неизменными? Здесь возникает больше вопросов, чем ответов, разве не так?

– Да… – Брилл умолкла.

– Ты что-нибудь знаешь? – спросила Мириам.

– Нет. – Девушка медленно покачала головой. – Не знаю… Никто никогда не говорил о такой возможности. Да и зачем она? Это почти как путешествовать между этим миром и другим, не вызывая духов. А проверка нового орнамента-символа не опасна? А если этот рисунок случайно перенесет тебя в другой мир, где подкарауливают дикие животные или бури…

– Кто-то должен испытать его. – Мириам нахмурилась. – Или не должен?

– Тебе следует поговорить со старшими, – предложила Брилл. – Я могу рассказать только то, что слышала от других.

– Ну хорошо. – Мириам вновь потерла лоб. Если медальон работает, то все равно годится как рычаг, чтобы нажать на Энгбарда. – Итак, я просто возьму этот медальон и перейду на знакомую мне другую сторону, а уж потом попробую отправиться туда, откуда пришел его настоящий владелец. И уже там начну испытания.

– А получится? – спросила Брилл.

– Да. От одного перехода у меня раскалывается голова, если не принять таблетки. Полагаю, что сумею сделать два перехода с перерывом в час. Но на той, самой дальней стороне – куда бы этот медальон ни занес меня, я вляпаюсь во что-нибудь сложное, – я окажусь в большой опасности, если потребуется срочно убираться оттуда.

Приступ гипертонии – не тема для обсуждений с Брилл, но Мириам видела, что эта болезнь творит с людьми.

В особенности она запомнила мужчину средних лет, который не давал себе труда следовать диете, назначенной врачом, прописавшим ему древний и весьма сомнительный ингибитор моноаминоксидазы. Он свалился на дне рождения – над сырной доской, со стаканом игристого белого в руке. Мириам была в палате реанимации, когда его доставила скорая помощь: кровь текла у него из носа и глаз. Она все еще была там, когда выключили приборы и выписали справку о смерти.

Она покачала головой.

– Все это требует тщательной подготовки.

Мириам бросила взгляд в окно. С неба цвета разбитой мечты медленно падал снег. Снаружи стоял жгучий холод.

– Что мне необходимосделать: пересечь «границу», где-то укрыться, отоспаться, а на следующий день предпринять очередной переход, с тем чтобы иметь возможность сбежать обратно, если что-то пойдет не так. Трудность в том, что на той стороне так же холодно, как здесь. И если мне понадобится «бежать» назад, то придется пару дней провести в лесном лагере, да еще зимой, с острой головной болью. Едва ли это удачная мысль. Вдобавок я не все могу взять с собой.

«Когда же вернется Поли? – подумала она. – Поли могла бы помочь».

– Как насчет каретного или почтового двора? – спросила Брилл, как всегда блеснув практической сметкой.

– Каретный… – Мириам смолкла, оцепенев. – Но я не могу…

– Примерно в двух милях по дороге от Форт-Лофстрома есть каретный двор. – Брилл смотрела задумчиво. – Мы оденем тебя, как… э-э… как жену проповедника, приглашенную в деревню на побережье встретиться с мужем в его новом приходе. У твоей двуколки сломалось колесо, и… – Она умолкла. – О-ох. Ты не говоришь на hoh’sprashe.

– Да. – Мириам кивнула. – Не получится, не так ли?

– Нет. – Брилл наморщила нос. – Вот досада! Мы могли бы отправиться вместе, – нерешительно добавила она.

– Думаю, так мы и поступим, – сказала Мириам. – По всей видимости, я играю немую мать, а ты – дочь. Я постараюсь выглядеть старше, а ты, соответственно, моложе. Подумай, может это у нас получиться?

По тому, как медленно кивнула Бриллиана, стало понятно, о чем подумала девушка – и что она не в восторге.

– Могло бы.

– При этом, если я не вернусь, ты останешься одна, близ этого Хеслхолма, понимаешь? – подчеркнула Мириам. – С другой стороны, ты будешь в нужном месте. Сможешь добраться до Форт-Лофстрома и рассказать Энгбарду, что случилось. А он позаботится о тебе, – добавила она. – Просто скажешь, что я приказала тебе уйти вместе со мной. Он это скушает.

– Не хочу обратно, – спокойно сказала Бриллиана. – По крайней мере до тех пор, пока не узнаю больше о вашем удивительном и прекрасном мире.

Мириам так же спокойно кивнула.

– Я тоже не хочу, крошка. А значит, не будем закладывать в условия мое невозвращение, так? Лучше обдумаем путешествие вдвоем, с ночевкой на каретном дворе, а затем пеший переход по дороге до следующего. Только ведь эти дворы стоят в двадцати милях один от другого – довольно длинная прогулка, но ничего. Где-то на этом пути я исчезну, а затем, позже, «догоню» тебя. Мы проводим там ночь, поворачиваем назад – а потом переходим сюда. Как тебе это?

– Три дня? – Брилл выглядела задумчивой. – И ты снова переправишь меня сюда?

– Разумеется. – Мириам с минуту раздумывала. – Пожалуй, я выпила бы еще чаю, – решила она. – А ты?

– О да! – Бриллиана энергично выпрямилась. – Есть бергамотовый «Эрл Грей»?

– Сейчас проверю. – Мириам отправилась на кухню Полетт, передачи и шестеренки в ее голове крутились, как у автомобиля на нейтралке. Она налила в чайник воды, поставила его на плиту, чтобы вскипятить, и начала поиски чая. «Существует же какой-то способ выполнить эту задачу лучше», – думала она. Подлинная проблема заключалась в мобильности. Если бы только придумать, как встретиться с Брилл пятнадцатью милями дальше на той же дороге, не проходя самой этого расстояния… – О-ох, – только и сказала она, когда чайник закипел.

– В чем дело? – спросила Брилл, обнаружившаяся позади нее.

– Это же так очевидно! – сказала Мириам, снимая чайник. – Следовало бы просчитать это раньше.

– Просчитать? Что с тобой?

Мириам залила заварку кипятком.

– Просто фигура речи. Я придумала, что нужно сделать. – Она накрыла чайник крышкой, переставила на поднос и понесла в гостиную. – Проходи.

– У тебя появился план?

– Да. – Мириам пинком захлопнула за собой дверь кухни. – Это просто как апельсин. Меня все время беспокоило, как устроить лагерь в лесу зимой… Точнее, я все заставляла себя думать, как же нам осуществить переход вместе с тобой. И напрасно. Мне следовало думать о том, как я сама могу переместиться туда, где есть убежище, и больше никого не вовлекать в это. Верно?

– Да, в этом есть смысл. – Бриллиана явно сомневалась. – Но как же, если не пешком? Ведь ты не можешь взять с собой лошадь? Давай подумаем… Я, правда, не видела здесь никаких лошадей…

Мириам глубоко вздохнула.

– Брилл, когда вернется Поли, то мы, пожалуй, отправимся за покупками. За горным велосипедом, очками ночного видения, швейной машинкой и кое-какой тканью…

Больше всего всегда досаждали мелочи. В итоге на покупку велосипеда у Мириам ушло два дня. Один день она потратила, засев дома, прочесывая сети Интернета и изучая телевизионные передачи про экстремальный спорт. На второй день она предала себя в руки продавцов самых дорогих спортивных магазинов, в руки людей, одетых в облегающие, кислотно-яркие костюмы – майки и трусы из лайкры (к великому возмущению и удивлению Брилл). Велосипед, который наконец устроил Мириам, оказался складным горным фирмы «Дегон», из хромированных алюминиевых труб. Он был не очень-то легкий, но тридцать фунтов – включая чехол для переноски и набор инструментов – Мириам могла вполне легко перенести через «границу». При этом он не был игрушечным. Это был самый настоящий велосипед для путешествий по горам, который складывался в нечто, помещавшееся в рюкзаке, и, что еще важнее, это нечто само могло не хуже лошади нести ее с полной выкладкой по грязной дороге.

– Что это такое? – спросила Бриллиана, когда Мириам закончила раскладывать байк на застеленном газетами ковре в гостиной Полетт. – Похоже на орудие пытки.

– Да уж. – Мириам, кривясь и морщась, пыталась ключом закрепить седло на удобной высоте. – Я уже много лет не каталась на велосипеде. Надеюсь, что не забыла, как это делается.

– Когда ты сядешь на эту штуку, вероятно, о скромности придется забыть.

– Ну нет, – не согласилась Мириам. – Я буду ездить подальше от чужих взглядов. – Она разобралась с седлом и принялась искать место, предназначенное для инструментов. – Швейцарская армия формировала из людей, которые ездили на этих штуках, полки горной пехоты… а не кавалерию. Они покрывали в день двести миль по дорогам и семьдесят миль по горам. Я не солдат, но считаю, что он позволит мне передвигаться быстрее, чем пешком.

– Тебе еще понадобится одежда, – напомнила Брилл. – И мне. В том, в чем я заявилась сюда, не станешь топать по лесам, да еще зимой! И потом, нельзя допустить, чтобы нас увидели в твоем туристском снаряжении, вздумай мы остановиться, как решили с самого начала, на постоялом дворе.

– Да. Одежда там же, откуда появится и наша машинка. – Мириам указала на другую, тоже большую коробку, занимавшую значительную часть пола. – Думаю, ты вряд ли уже знаешь, как пользоваться оверлоком?

Возня со швейной машинкой заняла остальную часть дня, и Полетт едва не рехнулась, когда, выполнив все поручения и вернувшись, обнаружила в холле Мириам, смазывающую велосипед, и Брилл, ломающую голову над руководством по использованию промышленной швейной машины и кучей выкроек, купленных Мириам.

– Ишь, развели бардак! – упрекнула она их, сбрасывая туфли.

– Да уж. Как «охота» на офис?

– Плохо, – выпалила Полетт. Ее голос изменился: – Офисы! О, у нас такие офисы! Нужно видеть наши офисы, такие прекрасные, что и представить нельзя! Между прочим, давно ты занимаешься бизнесом? Придется заплатить еще и минимальный взнос, если не менее двух лет.

– Гм-м. – Мириам кивнула. – Много?

– Сумму полугодовой ренты, – сдержанно заметила Поли. – За две тысячи квадратных футов вспомогательных помещений, включая погрузочную площадку, и тысячу футов самого офиса, что составляет около тридцати тысяч долларов. Плюс муниципальный налог, канализация, электричество и газ. И за широкополосную сеть связи по твоему выбору.

– Гм-м. – Мириам кивнула своим мыслям и ударила по болтам быстрой фиксации. Велосипед сложился, словно затейливая фигура-оригами, она зафиксировала его в таком наиболее компактном состоянии и зачехлила.

– Какая прелесть, ей-богу, – восхитилась Полетт. – Ты еще не утратила вкус к этим штучкам, в твоем-то преклонном возрасте?

– Не увиливай от темы. – Мириам хмыкнула, перевернула чехол вверх ногами и застегнула молнию. В сложенном виде велосипед тоже создавал трудности. Она могла вполне удобно носить его на спине, но, в общем, только его. Гм-м. – Вернусь через минуту. – Она взгромоздила на плечи чехол с велосипедом, прошла к двери черного хода, открыла ее и оказалась во дворе дома Полетт. – Ну что ж, ничего не поделаешь, – пробормотала она и достала свой медальон.

Спустя полчаса она вернулась в дом уже без велосипеда, плохо держась на ногах, вздрагивая от холода и потирая раскалывающийся от боли лоб.

– Ох, действительно не стоило так спешить, – простонала она.

– Если ты не будешь пить таблетки… – язвительно начала Полетт.

– Нет, нет. – Мириам отмахнулась. – Я взяла с собой таблетки, босс, клянусь. Просто на улице действительно страшный холод.

– Где же ты припрятала велик? – со знанием дела спросила Поли.

– Там, где проходит твоя задняя стена, только на другой стороне, где в этом месте нет ничего, кроме глухого леса. Брр.И вырезала знак на дереве напротив. – Она угрожающе взмахнула ножом. – Его будет нетрудно найти, если мы отправимся прямо отсюда: главной задачей будет добраться до дороги. До ближайшей приблизительно полмили. Лучше всего отправиться утром.

– Это верно, – скептически заметила Полетт. – А теперь относительно аренды…

– Да. – Мириам кивнула. – Послушай, дай мне минут пятнадцать, прийти в себя, и я смогу надеть пальто. Затем мы пойдем и взглянем на это здание. Если с ним все в порядке, мы отправимся прямо в банк и проведем очередную сделку с наличными, с тем чтобы ты могла помахать квитанцией у них перед носом. – Она выпрямилась. – Брилл возьмем с собой. Там рядом магазин театральных костюмов, который полезно посетить: это может чуть-чуть ускорить нашу подготовку. – Ее лицо стало более жестким. – Мне надоело ждать. Чем дольше все это тянется, тем труднее будет объясняться с Энгбардом. Если я не свяжусь с ним в ближайшее время, он может аннулировать мою кредитную карту, чтобы выманить меня на поверхность. Пора отправляться в путь.

Два дня спустя холодное скучное утро застало Мириам в прерывистой дреме, на округлом матрасе, с негромко посапывавшим слева от нее каким-то комком. Она открыла глаза. «Где это я?» – с минуту выясняла она, затем память оживила события предыдущего дня. О-ох.Куча брезентовых мешков перед ее носом образовывала «горб», поднимавшийся около грубой стены из некрашеных досок. Посапывающий комок перевернулся, сталкивая ее ближе к краю. Сквозь маленькое окно из неровных пузырчатых, треугольных стеклянных секций струился свет. Она спала полностью одетой, только без ботинок и плаща, и чувствовала себя отвратительно. В довершение всех бед что-то укусило ее ночью, распробовало и пригласило всю свою семью и друзей на День благодарения.

– А-ах. – Она села и свесила ноги к полу. Даже сквозь шерстяные носки доски обжигали ледяным холодом. Горшок под кроватью, когда она решила воспользоваться им, был затянут ледком. В действительности воздух был таким холодным, что вытягивал все тепло из любой части ее тела, стоило выставить ее наружу. Она быстренько закончила все свои дела и задвинула горшок поглубже под кровать, замерзать дальше.

– Просыпайся, – негромко окликнула она Бриллиану. – Подъем! Впереди насыщенный день!

– О-хо-хо. Моя голова. – Из-под стеганого одеяла появилась Брилл, взъерошенная, с заспанными глазами. – Вашигостиницы мало похожи на эту.

– Ну, именно эта недолго останется такой, если я добьюсь своего, – отозвалась Мириам. – У меня во рту привкус какой-то гнили. Позволь, я достану свои ботинки и хоть немного отогрею пальцы.

– Ха. – Лицо у Бриллианы было унылым. – Я бы сказала, что они отнимут остатки тепла. – Она нашарила горшок. Мириам кивнула и отвернулась. «Это вместо совмещенного санузла», – с сарказмом подумала она. – Теперь можешь вставать, – сообщила через минуту Брилл.

– Хорошо. Как я выгляжу? – спросила Мириам.

– Гм-м. Думаю, сойдет. Хотя лучше не причесывайся, пока мы не скроемся из виду. Они привлекут днем слишком много внимания из-за всех тех удивительных сортов мыла, которыми пользуются на той стороне, а ведь мы не хотим привлекать внимание. Хм! Итак, что мы делаем сегодня, миледи?

– Ну, я думаю, для начала мы съедим какой-нибудь завтрак и заплатим доброму человеку. – Эпитет «добрый» Мириам обычно не применяла к таким хозяевам гостиниц, как тот, кто только что скрылся на нижнем этаже, – дома она была более расположена так называть полицию, – но требования к обслуживанию в Грюнмаркте нелепо менялись. – Давай пойдем по дороге на Хеслхолм. А как только мы скроемся из вида, я постараюсь исчезнуть. Ты помнишь про свой пистолет?

Брилл кивнула.

– Хорошо, тогда я за тебя спокойна. Для тебя это должнабыть всего лишь мирная дневная прогулка. Если же попадешь в неприятности, то прежде всего постарайся свернуть с дороги, а затем уж стреляй – не хочу, чтобы ты хоть как-то рисковала, даже если в этих краях зимой бандиты затихают. К счастью, ты вооружена более основательно, чем любой, кого ты можешь встретить здесь, за исключением караванов Клана.

– Это верно. – Брилл с сомнением кивнула. – Ты уверена, что эта хитрая штуковина будет работать?

Мириам кивнула.

– Точно.

Завтрак, поданный внизу, – две выщербленные деревянные плошки овсяной каши, сильно соленой, – был съеден на кухне под неотрывным (если бы не косоглазие) взглядом жены хозяина трактира, отчего Мириам было сложно прятать в руке таблетки. Та произнесла над плошками какие-то ничего не значащие слова, заменившие некую разновидность благодарственной молитвы. Мириам терпеливо ждала, невпопад двигая губами… Ее немоту и непонимание объяснила Брилл (на положении многострадальной дочери).