Текст книги "Фамильные ценности (СИ)"
Автор книги: Бронислава Вонсович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)
Глава 15
Я задержалась в галерее разглядывая портреты своих предков и вспоминая детство, которое прошло в стенах этого дома. Но поностальгировать долго у меня не получилось, потому что прибежала Беата, выглядящая на редкость воодушевлённой:
– Инора, там, в гостиной, пожилая леди скандалит. Она лупит инора Альтхауза метёлкой для пыли и две вазы уже разбила.
– Как лупит? – растерялась я. – Почему метёлкой?
– Так веер она уже сломала, вот и схватила что под руку подвернулось. А инор Альтхауз уворачивается и хохочет. Наверное, леди его по голове стукнула одной из ваз. Разве будет хорошо чувствующий себя инор хохотать, когда его бьют?
Честно признаться, я была в растерянности. Разве в обязанности экономок входит улаживание личных проблем нанимателей? Даже за дополнительную плату я бы не хотела этим заниматься. И что такого мог устроить милейший инор Альтхауз, что вызвало такую резкую реакцию со стороны леди? На фоне этих вопросов отступило желание сделать выговор Беате за распространение слухов. Впрочем, она всё равно заявит, что никому ни полсловечка не выдала, а то что слухи поползли, так мало ли что тому причиной? Может, инорита Линден поспособствовала… Уверена, Беата так и заявит – вон какую честную физиономию заранее состроила.
– А что лорд фон Штернберг?
– Говорит, что инор Альтхауз сам виноват. Инора Альдер, у нас приличный дом, может, Стражу вызвать?
– Если иноры не считают нужным это делать, возможно, они хотят избежать скандала или уже отправили за Стражей? Следует спросить хотя бы лорда фон Штернберга.
Решив это, я тут же отправилась в гостиную. Беата дышала мне в затылок – уж что-что, а хороший скандал пропустить она никак не могла. Первым я увидела майора, он стоял у двери в гостиную, и не один, к нему прижималась Катрин и снисходительно цедила:
– Ах, эти фон Кёстнеры, они всегда были не совсем нормальными. Дурная наследственность, как любит говорить моя бабушка.
– Позвольте, инорита Линден, но леди фон Кёстнер не по рождению, а по мужу?
Готовясь к худшему, я заглянула в гостиную. Так и есть: инора Альтхауза метёлкой гоняла моя бабушка. На щеках у неё горели яркие красные пятна, и вообще выглядела она взбешённой настолько, что даже речь потеряла, что для неё было нехарактерно. Бабушка устраивала скандалы редко, наверное, накапливала силы для полноценного, потому что если уж она устраивала, то делала это всегда с полной самоотдачей.
– Ах, Вальдемар, – томно прошептала Катрин. – Возможно, сумасшествие заразно.
Так прошептала, что я пожалела, что никакой бесхозной метёлки рядом не валяется. Оскорблять мою бабушку! Какое она имела право! Катрин меня не замечала, поэтому продолжала обрабатывать майора, говоря гадости про мою семью:
– Только представьте, Вальдемар, мой отец должен был жениться на дочери этой невоспитанной мегеры. Между ними была заключена помолвка ещё в детстве.
О помолвке я слышала впервые, но разорвали её точно не потому, что мама влюбилась в папу и выскочила за него замуж втайне от родных, а по вине Линденов, так как даже Катрин родилась раньше меня, а у неё имелся ещё и старший брат. То есть отец Катрин ко времени знакомства моих родителей был женат и имел сына.
Бабушка уже окончательно запыхалась, инор Альтхауз ей что-то успокаивающе говорил, чуть подавшись к ней, но предусмотрительно оставив между ней и собой кресло.
– Вот как? И почему же разорвали помолвку?
– Наверняка из-за неприглядного поведения этой особы, – пренебрежительно бросила Катрин.
– Инора Альдер, вам пора вмешаться, такими темпами у вас обоих женихов уведут, – прошептала Беата.
Но сделала она это недостаточно тихо. Катрин её услышала, обернулась, увидела моё перекошенное от злости лицо, ойкнула и бросилась за широкую майорскую спину, вереща как ненормальная:
– Защитите меня, Вальдемар.
– Какие-то больные сегодня дамы приходят с визитами, – заметила Беата куда громче. – Возможно, нужно посылать не за Стражей, а за целителем?
Её замечание волшебным образом успокоило. Врага можно уничтожить не только физически – хорошенько высмеянная Катрин надолго забудет сюда дорогу.
– Этой инорите точно нужен такой, который работает со стукнутыми на голову, – согласилась я не без удовольствия. – У неё явные галлюцинации вкупе с недержанием речи. Очень-очень серьёзное отклонение от нормы. Не вылечится вовремя – останется инвалидом на всю жизнь.
– Вальдемар, неужели вы позволите, чтобы ваша экономка столь отвратительно отзывалась обо мне? – осмелела Катрин, сообразившая, что бить её не будут, во всяком случае сейчас.
– Инора – не моя экономка, а дядюшкина, – невозмутимо ответил майор, – И боюсь, ему сейчас немного не до того, чтобы призывать её к порядку.
– Инорита Линден, мне кажется, вы здесь чрезмерно задержались, – выпалила я. – Не дай Богиня, подумают, что за лордом фон Штернбергом бегаете. Да ещё и без взаимности. Представляете, как расстроится ваша бабушка? Такой урон вашей безупречной репутации.
– Вальдемар, вы это слышали? – Катрин показательно всхлипнула и зашарила в сумочке в поиске носового платка. – Ваша экономка говорит такие гадости вашим гостям, что в любом приличном доме её сразу же уволили бы.
– Инорита Линден, – даже с какой-то ленцой ответил майор, – я вам только что сказал, что инора Альдер – не моя экономка.
– У инориты Линден очень плохая память, – показушно вздохнула я. – Даже если она записывает, это всё равно не помогает, потому что она забывает, куда положила записи.
У Катрин гневно раздувались ноздри. Было видно, что ей очень хочется гордо бросить: «Выбирайте, Вальдемар: либо я, либо эта невоспитанная инора», но поскольку она была не совсем дурой, то прекрасно понимала, что ответит кавалер. И этот ответ ей заранее не нравился. Поэтому инорита выбрала стратегию временного тактического отступления. Она промокнула сухие глаза платком и сказала дрожащим голосом:
– Не могу больше здесь находиться. Из-за этих особ атмосфера дома стала гнетущей. Всего хорошего, Вальдемар. Передайте мои наилучшие пожелания инору Альтхаузу, а то он немного занят, а я не хочу его отвлекать.
Она окатила меня ненавидящим взглядом и выплыла из комнаты, провожаемая одной лишь вездесущей Беатой, которая разрывалась между желанием выслушать прощальный монолог инориты и продолжить наблюдать за развитием ситуации в гостиной. Победило первое, потому что в гостиной оба действующих лица были уже немолоды и как раз взяли паузу как в разговоре, так и в действиях.
Но, как выяснилось, Беата совершила ошибку, ибо стоило ей удалиться, как…
– Негодяй! Подлец! – выпалила трагически ломающимся голосов бабушка.
– Луиза, душа моя, успокойся.
– Как я могу успокоиться, когда вы, инор Альтхауз, собираетесь испортить жизнь бедной девочке, как испортили её мне?
– Я? Тебе? Мне кажется, дорогая, ты что-то путаешь.
– Вы ещё скажите, инор Альтхауз, что я неправильно поняла ваше желание жениться на экономке.
На этих словах у бабушки случился прилив энергии, и она таки дотянулась до инора метёлочкой, стукнув его прямо по лбу.
– Что поделаешь, дорогая, если другой возможности заполучить тебя в гости не нашлось, – ответил инор, потирая пострадавшую часть тела. – Но знаешь, мне начинает казаться, что идея была не столь хороша.
– Идея была отвратительна, – с готовностью подтвердила бабушка. – Поэтому я прямо сейчас забираю Каролину и мы уезжаем.
– Увы, леди фон Кёстнер, – вмешался в беседу майор, – у меня с вашей внучкой договор на оказание целительских услуг, поэтому инорита Вальдфогель никак не может уехать.
Я с трудом удержала возглас удивления. Оказывается, он выяснил про меня если не всё, то многое.
– В договоре указано место проживания? – насмешливо уточнила бабушка. – Уверена, что нет. Поэтому мы остановимся в семье Линден, а вы можете нас навещать до окончания лечения.
Майору такая перспектива по нраву не пришлась, мне – тоже. Встречаться лишний раз с Катрин – да она же на яд исходит, когда меня видит. Изойдёт вся – её бабушка непременно расстроится.
– В семье Линден мы точно не остановимся, – возразила я. – Потому что инора Линден не слишком хорошо о нас отзывается в разговорах с внучкой.
– Не выдумывай, Каролина. Эмилия – моя подруга, настолько давняя, что почти сестра.
Инор Альтхауз дёрнулся, чтобы что-то сказать, но тем самым привлёк к себе внимание и опять получил метёлкой. В этот раз – по носу. Но при этом выглядел на удивление довольным.
– Только что при лорде фон Штернберге Катрин заявила, что у нас с тобой дурная наследственность, и ссылалась на мнение иноры Линден.
– Катрин всегда славилась страстью к преувеличению, – небрежно бросила бабушка. – Не стоит всерьёз воспринимать её слова.
Поскольку она при этом продолжала размахивать метёлкой, инор Альтхауз попятился и уже с безопасного расстояния сказал:
– Но это не значит, что к словам иноры Линден ты должна относиться с большим вниманием, чем к моим. Я, можно сказать, глубоко уязвлён твоим недоверием, Луиза. И тем, что ты тайно подослала свою внучку – тоже.
– Девочке нужно было поработать в библиотеке. Между прочим, в её семейной библиотеке. Я запросила у тебя согласия, а ты…
Она внезапно запнулась и посмотрела на меня как проштрафившаяся девочка. Сейчас ей очень хотелось, чтобы я не услышала дальнейшего разговора.
– А я всего лишь попросил, чтобы ты приехала вместе со своей внучкой, – закончил за неё инор Альтхауз.
– Что? – Я посмотрела на бабушку, которая упорно отводила от меня глаза. – Бабушка, это правда?
– Разумеется… Разумеется… – ей очень хотелось ответить «нет», но присутствие двух свидетелей сильно ограничивало, поэтому она решила перевести разговор и повернулась к инору Альтхаузу. – Вечно ты всё портишь, – проворчала она. – Вот и сейчас пытаешься рассорить меня с внучкой. А у меня, кроме неё, нет ни одной близкой души.
Инор Альтхауз растроганно заморгал, но меня такими грязными приёмами было не провести.
– Значит, это правда, бабушка, что мне не нужно было делать из себя пугало, а достаточно было приехать как приличная инорита, в твоей компании? – спросила я, сдирая с головы опостылевший чепец.
– Каролина, вы ещё эту гадкую краску с лица смойте, – шепнул майор. – Без неё вы выглядите куда лучше, а необходимости притворяться у вас больше нет.
Бабушка приложила руку к сердцу, имитируя сердечный приступ, но почти целителя таким не проведёшь: короткое сканирование – и я полностью убеждена, что это всего лишь притворство.
– Бабушка, я жду твоего ответа.
– Богиня моя, Каролина, в кого ты такая нудная, – проворчала бабушка и принялась обмахиваться метёлкой вместо веера, даже не замечая этого. – Возможно, я неправильно поняла слова инора Альтхауза.
– Как можно было неправильно понять мои слова, Луиза? – удивился тот.
– У тебя отвратительный почерк. Не разобрать, что именно ты потребовал.
– Я не потребовал, я попросил, – мягко поправил инор Альхауз. И смотрел при этом он на бабушку так, как я бы хотела, чтобы на меня смотрели не только в её возрасте.
– Каролина, а не вернуться ли нам в картинную галерею? – прошептал майор, беря меня за локоть. – Мне кажется, эти двое куда быстрее разберутся без свидетелей.
Вытащил из гостиной он меня почти силком, да ещё и всучил носовой платок, чтобы я убрала краску с лица. Но у меня заклинание было не только для наложения грима, но и для его снятия, так что через пару секунд я убирала в карман компактный шарик, который получился из остатков грима. Беата, которая вылетела на нас, ойкнула и уставилась на меня с искренним удивлением.
– Инора Альдер? Что с вами случилось? Всегда так: уходишь на пять минут – пропускаешь самое интересное.
– Инорита Линден уехала? – вместо ответа спросила я самым суровым своим тоном.
– Уехала-уехала, хотя до последнего оборачивалась, надеялась, что её некто, – она стрельнула глазами в майора, – выйдет провожать. Но теперь ей точно не на что надеяться. Если уж вы в старом виде нравились лорду фон Штернбергу, то конкурировать с вами помолодевшей она вообще не сможет. А вы навсегда помолодели или это так, временная мера, для привлечения лорда?
– Навсегда, – ответил майор.
Беата заулыбалась, словно это была её личная победа.
Задержались мы с ней всего ничего, но тем не менее бабушка с инором Альтхаузом пришли к какому-то соглашению довольно быстро, потому что догнали нас у дверей в картинную галерею, и бабушка торжественно сказала:
– Мы остаёмся, Каролина.
– Но ты мне так и не ответила, почему я не могла приехать сюда нормально.
– Как почему? – возмутилась бабушка. – Разумеется, предчувствие, что так нельзя поступать. Кто из нас предсказательница: ты или я? Вот то-то. Я не лезу в тонкости твоего дела, а ты не должна меня упрекать, когда я использую свой Дар. – Он отвернулась от меня и взяла под руку хозяина дома. – Манфред, неужели ты здесь ничего не изменил? Это так трогательно…
Глава 16
Бабушка во время просмотра портретов совершила невозможное: после того как она пару раз приложила платочек к глазам со словами «Это так трогательно тут ничего не изменилось. Я словно никуда не уезжала», инор Альтхауз предложил ей уступить собственную спальню.
– Богиня, Манфред, зачем мне твоя спальня? – на удивление кокетливо стреляя глазками, спросила она.
– Разумеется, чтобы ты чувствовала себя совсем как дома, а это может быть только в собственной спальне.
– Но это не моя спальня, Манфред. Я уступила её дочери после смерти её мужа. Бедняжка так переживала, ей всё напоминало этого мерзкого Вальдфогеля.
– Смотрю, ваша бабушка зятя не жаловала, – прошептал майор.
– Он того стоил, поверьте, – так же тихо отозвалась я. – Если мы не остались на улице, то это не его заслуга.
Бабушка тем временем выжидающе улыбалась, но до инора Альтхауза никак не доходили посылаемые ею волны внушения. Всё-таки предвидение слишком далеко от ментальной магии. Бабушка это тоже поняла и сказала:
– Поэтому Манфред, в твоей спальне я не буду чувствовать себя как дома. Она же не моя.
Я поразилась бабушкиной находчивости, а инор Альтхауз повернулся к племяннику и спросил:
– Вальдемар, ты не будешь возражать против переезда?
– Разумеется, нет, дядя.
Инор Альтхауз расплылся в улыбке и повернулся к своей даме:
– Луиза, теперь ты точно будешь чувствовать себя как дома.
– О, Манфред, ты такой чуткий, – всё же прослезилась она.
Кавалера это вдохновило настолько, что он тут же кликнул горничных и поручил перенести вещи племянника. Тот запротестовал:
– Дядя, я вполне могу справиться самостоятельно.
– Комнату всё равно придётся приводить в порядок. И нужно кого-то отправить за вещами наших дам в дом Линденов.
Кажется, инор Альтхауз больше всего боялся, что после всех затраченных усилий дама сбежит, а он уже не в том возрасте, чтобы столько же лет ждать, пока леди фон Кёстнер опять появится рядом.
– Так это, я могу съездить, – невесть откуда вылезла Беата. – Только вы разрешите мне экипажем воспользоваться, а то я за сегодня жуть как устала.
«От распространения сплетен», – продолжила я за неё. Сама она выглядела умирающей от непосильной нагрузки, и инор Альтхауз даже засомневался, не будет ли эта нагрузка чрезмерной для бедной инориты, но потом всё же сказал:
– Хорошо, Беата, скажи кучеру, что я разрешил тебе воспользоваться экипажем.
Майор ушёл переселяться, а я оставила бабушку с инором Альтхаузом вдвоём. Положение моё теперь было несколько неопределённым. Считаюсь ли я нынче экономкой или гостьей дома? Одно я знала точно – обязательства по исцелению майора никто не отменял, но до процедуры было ещё далеко, поэтому я прошла в библиотеку, теперь с полным правом погрузившись в изучение наследства моих предков, которое оказалось весьма занимательным. Пару методик я точно хотела бы попробовать.
В библиотеке и нашла меня бабушка через пару часов.
– Лина, нам нужно переодеться к ужину, – безапелляционно заявила она. – Теперь книги от тебя никуда не денутся.
– Вещи привезли?
– Разумеется. И твои, и мои. Эмилия пока не в курсе нашего переезда, её не было, но, как мне кажется, она будет очень недовольна нашим решением.
– А уж как будет недовольна Катрин.
– Из-за неё Эмилия, главным образом, и переживает. Видишь ли, Катрин считает племянника Манфреда своей добычей.
Она весьма хитро на меня посмотрела, намекая на то, что за некоторую добычу стоит побороться. Но я ни за что не собиралась бороться с Катрин. Если она кому-то нравится, значит, этот кто-то её заслуживает.
– Пусть считает, – согласилась я. – Мы же всё равно через две недели уезжаем.
– Да? – удивилась бабушка.
На её лице явственно проступило разочарование. И это она ещё не видела моего пациента готовящимся к процедуре.
– Договор с лордом фон Штернбергом закончится, – напомнила я.
– Но нам никто не мешает погостить подольше. – Неожиданно бабушка мечтательно вздохнула. – Знаешь, Лина, я словно вернулась в свою молодость.
Она на самом деле выглядела прекрасно. Глаза сияли, а на губах порхала мечтательная улыбка.
– Мне кажется, инор Альтхауз хотел бы, чтобы ты осталась здесь навсегда на правах хозяйки дома, – заметила я.
Бабушка задумчиво хмыкнула, но не стала ни соглашаться с моими словами, ни отрицать очевидного.
– Пойдём, Лина, поможешь мне выбрать платье, – сказала она и заговорщицки подмигнула.
И только тут я вспомнила, что теперь у меня появился свободный доступ к ещё одному тайнику. Причём, чтобы нас не засекли, достаточно будет всего лишь закрыть дверь в спальню на ключ. Это мы сразу и сделали, как вошли.
Меня удивило, насколько преобразилась спальня после того, как из неё выселили майора. Раньше она была, вне всякого сомнения, мужской, а сейчас неожиданно стала женской. И дело было даже не в платьях, разложенных на кровати, и не в букете роз в вазе на элегантном бюро, а в чём-то, неуловимо изменившем сам дух комнаты.
Бабушка подёргала за ручку дверь, убедилась, что та не откроется в самый неожиданный момент, и сказала:
– Ну же, Каролина, не тяни, открывай. Я тебе создала все условия. Ловко я придумала, да? Что бы ты без меня делала, а?
– Устроилась бы помощницей к какому-нибудь целителю на остаток лета, – напомнила я. – А теперь я осталась без честно заработанных денег, потому что мне у инора Альтхауза будет неудобно просить жалованье.
– Почему это?
– Потому что мы теперь тут гостьи.
– Одно другому не мешает. Зря Манфред рассчитывает, что может сэкономить на моей внучке, – воинственно нахмурилась бабушка.
– Вряд ли он об этом вообще думал.
Я подошла к камину. Странное дело, я сейчас боялась куда больше, чем когда пробиралась к нему ночью. Наверное, тогда весь страх ушёл на то, чтобы не попасться, а сейчас он был сконцентрирован на том, что не получится.
Бабушка подошла и встала у меня за спиной, намекая, что уж кто-кто, а она всегда меня поддержит. Я собралась, отправила в стену короткий пасс с нужным словом и в награду получила открывшийся тайник. Совершенно пустой тайник.
– Как это? – разочарованно выдохнула бабушка и полезла проверять лично. Она пошарила внутри, убедилась, что глаза её не обманули. – Ничего, надо же. Как такое может быть? Лина, возможно, здесь что-то активируется именно на кровь фон Кёстнеров?
Я скептически хмыкнула, но рукой в тайнике поводила, тоже ничего не нащупав. Тайнику было совершенно всё равно, кто его обыскивал – фон Кёстнер или нет.
Бабушка отстранила меня и начала простукивать стенки тайника, словно надеялась, что к ним что-то прилипло и непременно отвалится, если приложить усилий побольше. Наконец она уверилась в полной бесполезности этого занятия.
– Закрывай, – скомандовала моя ближайшая родственница и тяжело вздохнула. – С прискорбием признаю, что нас обворовали.
– Будет точнее сказать, что обворовали инора Альтхауза, – заметила я. – Если только освобождение тайника не случилось ещё тогда, когда домом владела наша семья.
– Ты разве не видишь, что здесь совершенно нет пыли?
– В библиотеке её, кажется, тоже не было…
– Кажется или не было?
Я задумалась и поняла, что совершенно не помню, лежала там пыль или нет, потому что все мои мысли тогда были только о том, чтобы незаметно достать, вынести и спрятать. Я даже не сказала бы, запылилась ли тетрадка: я её сразу сунула в карман, где она могла эту пыль оставить. Но бабушке свои сомнения я решила не показывать и твёрдо заявила:
– Не было. Если хочешь, можно пойти и проверить.
– И всё-таки я чувствую себя обворованной, – проворчала она, глядя на меня обиженно, как маленький ребёнок, которому пообещали конфету, но не принесли.
– У нас ещё остался тайник в кабинете, – напомнила я.
– Если остался. – бабушка нахмурилась. – Если один тайник обобрали, то почему бы не обнести второй? И знаешь, кто это сделал?
– Кто?
– Твой пациент. Эта комната считалась практически его, у него было предостаточно возможностей для того, чтобы украсть наше имущество.
– Не наше, а инора Альтхауза, – педантично поправила я. – В данном случае, практически собственное имущество лорда фон Штернберга, потому что он – наследник дяди. Единственный наследник.
Бабушка подошла к зеркалу и задумчиво в него всмотрелась.
– Положим, это можно исправить. Всё-таки со стороны этого лорда – непозволительная наглость грабить двух беззащитных женщин, так что лишить его наследства – наша святая обязанность. Если я не получу своё, то хотя бы отомщу.
– Бабушка, возможно, он вообще отношения к этому не имеет, потому что приехал сюда лечиться. Не так давно его мучили такие боли, что он думать больше ни о чём не мог.
– И кто, по-твоему, совершил это преступление? Манфред не мог, у него Дара – кошка наплакала. Да и какой ему смысл обкрадывать себя? Никакого. Следовательно, это сделал кто-то другой.
– Так он мог просто найти и обрадоваться, что вместе с домом получил ещё и дополнительное имущество.
Но бабушку было уже не свернуть с выбранного направления:
– Лина, у него магии бы не хватило, чтобы организовать поиск и открыть тайник. Из тех, что живёт постоянно в доме, магия есть только у его племянника.
– И ему ею пока запрещено пользоваться.
– Он нашёл раньше в предыдущий визит, – уверенно заявила бабушка.
– Это тебе твой Дар подсказал? – не без ехидства уточнила я. – Дорогая, тайник мог быть вскрыт куда раньше. Например, моим отцом. Спальня-то была родительская.
– И как это я забыла про твоего отца? – страдальчески скривилась бабушка. – Наверное, потому что я с радостью забыла бы, что он вообще был в нашей жизни. Вот уж у кого точно были и возможность, и желание, и Дара достаточно. Одни неприятности от этого Вальдфогеля. Если бы не ты, я бы вообще сказала, что это один из самых бесполезных иноров, которые мне когда-либо встречались. Он точно бы украл и даже не поморщился. Итак, у нас есть двое подозреваемых. Теперь нужно понять, кто из них вор.
– Ты забываешь, что к инору Альтхаузу могли приезжать гости, а он селил их в эту комнату.
– Непредусмотрительно со стороны Манфреда. – Она постучала пальцами по каминной полке. – Действительно, подозреваемых получается слишком много. Всех не проверишь. Да и проверишь – что нам это даст? Мы не знаем, ни когда украли, ни что. Но ничего, у нас остался ещё один необследованный тайник.
– В кабинете, – напомнила я. – И это проблема, потому что инор Альтхауз его всегда тщательно запирает, когда не находится там.
– Это как раз не проблема, – оптимистично заявила бабушка.
Но пояснить ничего не успела, потому что в дверь заскреблась Беата и позвала нас на ужин. Но мы даже не успели сесть за стол, как появилась инора Линден. В этот раз без внучки.
– Луиза, я очень обеспокоена твоим решением, – с порога заявила она. – К сожалению, когда прибыла горничная инора Альтхауза, мне не сообщили, а то я приехала бы раньше.
– Эмилия, мне так приятно, что ты обо мне беспокоишься, – улыбнулась бабушка. – Но я решила, что Каролине неприлично проживать в доме, где кроме неё находится двое мужчин.
– Если вы урегулировали посещение библиотеки, то мой дом всегда открыт для вас. Каролина могла бы ежедневно ездить сюда и работать в библиотеке. Все приличия были бы соблюдены.
– Право слово, мне неудобно тебя обременять, дорогая.
– А инора Альтхауза удобно? Неужели он тебе дороже меня? – обиделась инора Линден.
– Эмилия, что ты такое говоришь! Речь не о моём желании или нежелании. Видишь ли, дорогая, к сожалению, Каролина неосторожно приняла на себя некоторые обязательства и поэтому не может покинуть этот дом ещё две недели. Я часть обязательств хочу с неё снять, к примеру, сверить со списком имеющееся постельное бельё. Манфред, ты же разрешишь воспользоваться твоим кабинетом?
– Разумеется, Луиза, – с готовностью подтвердил он. – И сам с радостью вам помогу.
– Ой что ты, дорогой, – обворожительно улыбнулась бабушка. – Это женские дела, тебе неинтересные. Мы с Каролиной прекрасно справимся вдвоём.
Инор Альтхауз смотрел на неё так, что не возникало ни малейшего сомнения: он готов ради своей дамы сердца на всё, даже отдать ей кабинет не во временное пользование, а в постоянное. Но бабушке так надолго кабинет был не нужен: после проверки очередного тайника надобность в доступе отпадала. Во всяком случае, моя. А бабушка уж пусть сама решает, подсчитывать ли постельное бельё и скатерти.
