Текст книги "Фамильные ценности (СИ)"
Автор книги: Бронислава Вонсович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)
Глава 31
Визит Роберта от наших родственников скрыть не удалось, как и то, что Линдена пришлось отпустить. Нет, я настаивала на вызове Стражи, отпустил Вальдемар, заставив Роберта поклясться, что он не будет распускать порочащих меня слухов. Тот клятву дал, но с уточнением, что ничего не скажет касательно именно сегодняшнего дня. Такие рамки давали ему возможность использовать этот козырь и дальше.
– Зря не вызвали Стражу, – расстроилась бабушка. – Теперь Линдены уверены, что знают наше слабое место: проживание в одном доме Вальдемара и Каролины – и будут бить прицельно по нему.
– Я не мог допустить, чтобы пошли нехорошие слухи, затрагивающие репутацию вашей внучки, тётя Луиза. К тому же, мы обнаружили Роберта в коридоре и, следовательно, вменить ему ограбление не представлялось возможным. То есть, вызови мы Стражу, Роберта просто оштрафовали бы и отпустили, но слухи о том, что он пробрался в дом Альтхаузов ради разговора с Каролиной и застал её у меня в комнате, такой мелочи не стоят.
– А я говорила, что процедуры не надо делать без свидетелей, – напомнила бабушка. – Вот и аукнулось то, что вы меня не послушали.
– Репутация целителя, занимающегося пациентом, не может из-за этого запятнаться. Кроме того, я в Гёрде больше не проживаю. Какая разница, что тут будут обо мне говорить?
– Что значит какая разница? – возмутилась бабушка. – Во-первых, здесь остаюсь я, а мне не всё равно, что болтают о моей внучке. Во-вторых, сплетни имеют нехорошую особенность кочевать вместе с объектом. Так что, может, Вальдемар и прав, отпустив этого проходимца…
– В случае чего у нас есть свидетель в лице Беаты, – правильно понял её Вальдемар. – Она видела, как Роберт уходил, но не слышала, что он говорил.
И горничную это ужасно расстраивало, как расстраивало и то, что она сейчас не слышит нас – Вальдемар предусмотрительно поставил полог от прослушивания.
– Но Роберт полезет ещё раз, – сказал инор Альтхауз. – Не может не полезть, потому что опасается тех бумаг, что скрывают тайники. И я думаю, что в следующий раз он наведается к нам не один, а с отцом, который знает и умеет побольше.
– И им нужно дать такую возможность, – неожиданно сказал Вальдемар.
– Вальдемар, что я слышу? – возмутилась бабушка. – Вы говорите, что им нужно дать возможность нас ограбить?
– Именно это я и говорю. Они ограничатся тайниками в кабинете и спальне, а мы…
– А мы их задержим, – азартно сказала бабушка.
– А мы их не будем задерживать, потому что они опять заявят, что пришли к Каролине.
– Оба? – фыркнула я.
– Воровать по орочьим обычаям. – Кивнул Вальдемар. – Знаете, Каролина, когда живёшь бок о бок со Степью, поневоле нахватываешься разных нехороших привычек.
– То есть вы уже кого-то воровали, Вальдемар?
– Упаси Богиня, Каролина, – возмутился он. – Мы же про Линденов говорим, не про меня. Мы запишем их визит на артефакт, и им потом не удастся отвертеться.
– Опасная затея. Как они будут грабить спальню, в которой ты находишься? – заволновался инор Альтхауз. – Ты можешь пострадать.
Признаться, я тоже об этом подумала, и мне очень не понравилась возникшая в голове мысль, что Линдены устранят свидетеля, если не получится пройти тихо.
– О, за это не беспокойтесь, дядя, – усмехнулся Вальдемар. – Линдены непременно что-нибудь придумают, чтобы убрать меня из дома на время ограбления. Я для них опасен.
– Как мы можем не беспокоиться? – возмутилась бабушка. – Ведь мы останемся здесь совершенно беззащитными.
– Вы будете под присмотром. Я уеду только для посторонних.
– Всё равно план мне кажется несколько… странным – сказал инор Альтхауз, смягчивший слова, чтобы не обидеть племянника.
– Это потому, что вы его не знаете полностью. Не переживайте, дядя, результат вам понравится. Завтра я съезжу в Гаэрру и вернусь с представителем строительной конторы.
Бабушка посмотрела сначала на супруга, потом на меня. В её взгляде виделся вопрос: а не повлиял ли мой метод исцеления на умственную деятельность Вальдемара. Меня же его недосказанность лишь интриговала – почему-то я была уверена, что он знает, что будет делать и что его действия не очень-то понравятся Линденам. Но на расспросы дяди и тёти Вальдемар лишь отшучивался, говоря, что чем меньше людей знают, тем меньше вероятности, что кто-то проболтается. Постепенно бабушке надоело задавать вопросы и не получать на них ответы, и она перешла на впечатления от приёма, от которого была в восторге.
Продолжились воспоминания и поутру на завтраке. Возможно, для того, чтобы у бедной Беаты не случилось удара от невозможности прикоснуться к новым сплетням. А так она узнала, кто в чём был одет, кто что говорил и кто что подарил чете Альтхауз, и была теперь наполнена знаниями под завязку. Думаю, если бы мы заговорили сейчас о вчерашней попытке Роберта нас обокрасть, Беата на это не обратила бы внимания, потому что дополнительная информация в неё теперь не влезет до тех пор, пока она с кем-то не поделится имеющейся.
– Каролина, исцелением занимаешься только при нас, – безапелляционно сказала бабушка, стоило нам встать из-за стола.
Спорить я с ней не стала – если ей так спокойнее, пусть будет при ней. Тем более, вчерашнее явление Роберта показало, что даже в собственном доме никто не застрахован от незапланированного визита совершенно постороннего лица, которое самое обычное действие может переиначить так, что вовек потом не отмоешься. Поэтому на процедуру мы направились все вместе. Там Вальдемар начал раздеваться, а я привычно прошлась целительским сканирующим заклинанием и замерла. Прошлась ещё раз и ещё… Но все они показывали одно и то же – в моей помощи пациент больше не нуждается. Более того, теперь у него исчезли все ограничения на использование магии: его Дар сиял и требовал выхода.
– Всё, Вальдемар, проклятие окончательно развеялось, – сообщила я. – Процедур больше не будет.
– А последний раз, контрольный? – почти жалобно попросил он. – Я уже настроился.
– Что вам сделают массаж? – язвительно спросила бабушка. – Для этого найдутся другие желающие.
– Но они мне неинтересны.
– Вот именно, – сказала бабушка и взяла меня за руку. – Каролина, тебе больше нечего делать в одной комнате с полуголым инором. И слава Богине – ещё одна компрометирующая ситуация была бы совершенно лишней.
Она вывела меня из комнаты, а я поняла, что чувствую себя совершенно опустошённой – цели я достигла, но не представляла, что дальше делать. Наверное, правильнее всего будет вернуться в Гаэрру? Но мне хотелось узнать, чем закончится история с Линденами. И не просто узнать, а посодействовать правильному окончанию. А ещё хотела понять для себя, что для меня значил Вальдемар. Сейчас он перестал быть моим пациентом, а значит, ограничений на отношения больше не было. Впрочем, они не особо смущали нас и раньше.
Разобраться в этом не удалось, потому сначала Вальдемар заперся в кабинете с дядей, а потом бабушка не отходила от меня ни на шаг до отъезда Вальдемара в Гаэрру. Но стоило ему уехать, как мне сразу же стало не хватать его присутствия в доме. Без него даже время, проведённое в библиотеке, казалось пустым и бессмысленным. Разбавилось оно разве что визитом иноры Линден, но к тому времени, как Беата мне сообщила и я спустилась в гостиную, инора уже прощалась. Приторно-сладкая улыбка на её лице казалась приклеенной и сильно не соответствовала злому взгляду, который она на меня бросила перед уходом. Мне даже интересно стало, к чему относилась злость: к тому, что не поддалась чарам младшего Линдена, или к тому, что помешала ему заняться грабежом этого дома? Впрочем, ненависти иноры хватило бы и на первое, и на второе, да ещё и останется на что-то, о чём я даже не догадываюсь, но что необычайно злит не такую уж достойную инору.
Вылетела она из нашего дома метеором и даже постучала веером по плечу своего кучера, призывая того поторопиться.
– Что-то случилось? – спросила я у бабушки, наблюдая в окно за поспешным убытием гостьи. – Почему инора Линден так спешит?
– Понятия не имею, Каролина, – невозмутимо ответила она, принимая из рук Беаты чашку чая. – Мы только расположились, я распорядилась принести чай. Я начала рассказывать, что планирую переделать и что все в моей семье меня поддерживают, и даже Вальдемар поторопился связаться со строительной конторой. Тут Эмилия почему-то решила, что её визит меня тяготит и я хочу побольше быть со своим мужем и уехала.
Речь бабушки была рассчитана на Беату, которая не поняла вложенных туда намёков, в отличие от меня. Итак, Линдены уже в курсе, что бабушка со дня на день начнёт ломать стены. Это должно подвигнуть их на активные действия.
Как выяснилось, наши враги подстраховались ещё до визита иноры Линден к нам, потому что почти одновременно с вернувшимся Вальдемаром на пороге дома Альтхаузов появился наш декан, инор Зайдель. После краткого приветствия он сказал:
– Смотрю, инорита Вальдфогель, вы умудрились пренебречь тем нормами целительской этики, которые мы в вас вкладывали.
– На меня опять написали анонимку? – догадалась я.
– Ещё какую, – согласился он. – Инора Краузе сказала, что сил её нет второй раз ехать и выяснять.
– А что выяснять? – я сделала вид, что ничего не понимаю. – Я гощу в доме мужа бабушки. Разве это преступление?
– Это нет, а вот занятие неразрешённой целительской деятельностью – да.
– У меня нет причин ею заниматься.
– Неужели? – Он кивнул на Вальдемара. – Неужели вы думаете, что я забыл лорда Штернберга и ваше участие к его судьбе?
– Мне нет необходимости проявлять к нему участие, – ответила я. – Лорд Штернберг совершенно здоров.
– Если так можно говорить о маге, потерявшем магию, то да, лорд – на редкость здоровый человек. Но в анонимке указано, что вы проводите на нём эксперименты. Инорита Вальдфогель, не ожидал, что вы будете мучить пациента ради заведомо невозможного результата.
– Я совершенно здоров и с моей магией всё в порядке, – вмешался Вальдемар. – Не знаю, что там в вашей анонимке, но подозреваю, что там нет ни слова правды по отношению к инорите Вальдфогель.
– И то, что она обманом проникла в этот дом, – тоже неправда? – напрочь игнорируя слова о магии, скептически спросил декан.
– Помилуйте, инор, зачем моей внучке обманом проникать в дом дедушки? – спросил вошедший инор Альтхауз. – И что касается незаконной практики, я узнавал, на членов семьи запрет не распространяется.
– Распространяется, если им обещают полное выздоровление и при этом обманывают, – отрезал Зайдель. – Любой обман для целителя – вещь недопустимая.
– И в чём, по-вашему, заключался обман? – уточнил Вальдемар.
– Такие поражения, как у вас, лорд Штернберг, не исцеляются, – высокомерно бросил инор Зайдель. – И инорита Вальдфогель это прекрасно знает. К этому времени вы должны были полностью потерять магию, и любые действия, которые замедляют потерю, ведут к лишним страданиям, что недопустимо.
Вместо ответа Вальдемар зажёг на ладони огонёк, потом его развеял и задумчиво сказал:
– Странно, я совсем не страдаю. И магию я почему-то не потерял и терять не собираюсь.
Инор Зайдель наконец соизволил отправить сканирующее целительское заклинание на Вальдемара. Потом ещё одно и ещё – прямо как я утром. И выражением лица он наверняка тоже был похож на меня утреннюю. Разумеется, себя я тогда не видела, но чувства ощущала схожие.
– Но это невозможно, – выдохнул он наконец. – Я лично вас консультировал. И могу сказать со всей ответственностью, что вам ничего не могло помочь.
Глава 32
Инор Зайдель необычайно возбудился и потребовал от меня отчёта, который я не торопилась давать, памятуя о неприятностях, которыми мне это может грозить. Хотя мы с Вальдемаром и подписывали договор, но получается, что фальшивый, поскольку заключали на другую фамилию, и он никак не повлияет на результат судебного разбирательства, буде таковое инициируется. Вероятность этого была ненулевой, поскольку Линдены написали уже две анонимки и ничто не мешало им написать третью или даже четвёртую. В целительском сообществе весьма плохо относится к использованию на пациентах непроверенных методик. Если Линдены смогут за что-то зацепиться, у меня будут проблемы и очень серьёзные, вплоть до отчисления из академии, что не входило в мои планы. Я собиралась завершить образование, пусть даже мой дедушка не мог считаться выдающимся целителем и я больше не могла брать с него пример. Но я теперь уверилась, что фамилия Вальдфогель куда лучше, чем фамилия фон Кёстнер, поэтому я не имела права быть не в числе первых по успеваемости.
– Инорита Вальдфогель, – вкрадчиво продолжал уламывать меня декан, – как вы не можете понять, что использованная вами методика очень важна. Вы просто не имеете права держать её при себе. Тем более что инор Альтхауз сказал, что считает вас родственницей, следовательно, вы с лордом фон Штернбергом тоже в некотором роде родственники.
– В ваших рассуждениях мне что-то не нравится, – хмуро сказал Вальдемар. – Мы с Каролиной пока ещё не родственники, хотя я очень на это надеюсь.
– У вас эта надежда может пройти недели через две, – отмахнулся инор Зайдель. – Обычная привязанность пациента к целителю, что особенно ярко выражено, когда целитель – молодая и красивая инорита. Знаете, сколько таких надежд я видел за свою долгую жизнь? Да вас из состояния влюблённости выбить проще простого любой другой сильной эмоцией.
– Этот не тот случай. Уверен, что не пройдёт.
– Ох уж эти уверенные в себе недавно исцелённые, – скептически сказал инор Зайдель, потерял к нему интерес и повернулся ко мне. – Надеюсь, у вас, инорита Вальдфогель, голова не забита этой ерундой?
Ответить, чем забита моя голова, я не успела, потому что неожиданно явился посыльный с предписанием Вальдемару немедленно явиться по месту службы. На удивление, Вальдемар обрадовался, подскочил на месте, словно у него под задницей распрямилась пружина, и радостно заявил:
– Я же говорил, что этой ночью меня тут не будет.
Похоже, с его точки зрения, всё шло по плану. Он отправился сообщать об этом дяде, а я осталась с собственным деканом с глазу на глаз. Вообще-то инор Зайдель с самого начала настаивал на приватном разговоре, но ему удалось уговорить покинуть гостиную только чету Альхаузов. Вальдемар остался, заявив, что не даст меня в обиду даже моему декану.
Но сейчас он совершенно спокойно меня оставил, и не попрощавшись. Проводила я его взглядом, приоткрыв рот, причём сама не могла сказать: от удивления или от возмущения. Как же так, только недавно говорил о своей любви, а теперь я полностью потеряла для него интерес, стоило начальству о себе напомнить? Неужели эта та самая эмоция, которой не хватало, чтобы выбить из Вальдемара чувство ко мне?
– Поскольку влюблённый в вас инор нас покинул, инорита Вальдфогель, я обещаю, что всё, сказанное сейчас, останется между нами, если вы не решите обратного. Также я обещаю, что не поставлю ничего из сказанного вами вам в вину. – Инор Зайдель торжественно поднял руку и сопроводил слова магической клятвой. – Надеюсь, я наконец услышу, как вам удалось исцелить лорда фон Штернберга. Только не говорите, что силой любви.
– Нет, конечно, – я рассмеялась. – Когда я проходила практику у иноры Кунц, мне попалась на глаза книга некоего Якоба Хайндриха…
– Этого шарлатана? – пренебрежительно скривился инор Зайдель. – Признаться, вы меня разочаровали, инорита Вальдфогель. Методика Хайндриха не нашла экспериментального подтверждения. Инора Кунц хранит его книги только потому, что они приятельствовали, пока Хайндрих был жив.
– Тем не менее именно методикой Якоба Хайндриха была ликвидирована проблема лорда фон Штернберга, – сухо сказала я. – Так что не такой уж он шарлатан, просто к его работе кто-то отнёсся с предубеждением.
Инор Зайдель недоверчиво уставился на меня, потом на потолок, потом задумчиво поскрёб в затылке и предложил:
– А давайте-ка вы, инорита Вальдфогель, мне распишете всё заново. Возможно, я чего-то не учёл, изучая методику Хайндриха.
Мне это было несложно. Я чётко поясняла каждый шаг. Каждое заклинание и каждое зелье нашли своё место в моём рассказе. Инор Зайдель тщательнейшим образом всё записывал и зачем-то уточнял в паре мест. Что там было уточнять? И заклинания, и зелья были из широко известных, важным было их правильное совмещение. Инор Зайдель ещё несколько раз перепроверил и отбыл в сильной задумчивости.
Я же пошла в кабинет к инору Альтхаузу, бабушка сидела там же, и они что-то активно обсуждали. А вот Вальдемар, кажется, уехал, не соизволив попрощаться. Что ж, это лишний раз доказывает правоту более старших коллег – всякая влюблённость между пациентом и целителем должна быть проверена временем. Моя не выдержала вызова из гарнизона. То есть не моя, а Вальдемара, конечно. Моя-то, что самое обидное, никуда не делась…
– Уехал твой декан? – спросила бабушка. – Вальдемар сказал, что он был настроен благожелательно и лишь хотел выяснить твою методику.
– Не мою, а Якоба Хайндриха, – поправила я. – Да уехал. А где сам Вальдемар?
– Разумеется, тоже уехал, – с таким счастьем на лице ответила бабушка, что я невольно подумала, а не пора ли покинуть этот дом и мне, но сказать это не успела, потому что бабушка продолжила: – Каролина, не забудь хорошенько запереть дверь на ночь и не вздумай выходить из спальни. Линдены сегодня должны добраться до тайников, и им никто не должен помешать.
– Почему ты думаешь, что сегодня?
– Потому что Вальдемару прислали фальшивую депешу, – ответил вместо супруги инор Альтхауз. – Линдены не могут рассчитывать, что Вальдемар задержится у начальства больше одного дня. Потому что то, что его не вызывали, выяснится сразу, а значит, у них всего лишь одна ночь. Эта. Поэтому из спален никто не должен выходить. И чтобы не пострадать, и чтобы не помешать Линденам.
Честно говоря, я никак не могла взять в толк, почему никто не должен мешать Линденам грабить пустые тайники. Логичней было бы их задержать при вскрытии и прямиком отправить в Сыск. У Вальдемара, конечно, был какой-то план, но только где сам Вальдемар?
– Возможно, лучше мне вообще вернуться в Гаэрру? – предложила я то, что вертелось на языке.
Это казалось правильным. Если пациент уехал, не посчитав нужным известить целителя, то уж целитель, сделавший своё дело, и подавно может покинуть этот дом. Тем более что в Гаэрре придётся решать вопрос со съёмной квартирой и с местом в общежитии. Или оставить квартиру за собой? Я к ней уже привыкла, и расположена она рядом с академией. Мне было о чём подумать и без Вальдемара, но почему-то мысли упорно возвращались к нему.
– Ни в коем случае, – возмутилась бабушка. – Сейчас только начинается самое интересное.
Я так и не понимала, что такого интересного произойдёт, когда Линдены доберутся до пустых тайников, но на всякий случай с бабушкой спорить не стала, потому что она этого очень не любила и всегда расстраивалась. Поэтому я пообещала не уезжать и оставила молодожёнов вдвоём.
Остаток дня я провела в библиотеке, благо мои предки её собрали изрядную. А вот книг Хайндриха там не было. Нужно будет поискать и купить. Не сюда, разумеется, а в свою коллекцию, которую я начну именно с той книги, которая позволила мне исцелить пациента, на которого махнули рукой маститые целители. И который махнул рукой на меня.
К ночи мне ужасно захотелось уехать, лишь бы больше никого не видеть. Какая разница, чем закончится история с Линденами, если моя история закончится разбитым сердцем? Хотелось рыдать, уткнувшись в подушку, но я себе этого не позволила. Потому что сама виновата, знала же о таком эффекте, так нечего было на что-то надеяться. И потому что в библиотеке не было подходящих подушек, только книги, а они от слёз имеют обыкновение портиться.
Промаявшись до позднего вечера и не запомнив ничего из того, что пыталась читать, я всё же пошла к себе. Дверь я заперла самым тщательным образом, переоделась ко сну, залезла пол одеяло и всё-таки не удержалась и разревелась. Оказывается, знать, что ты доказала действенность методики, – слабое утешение, есди тебя потом бросили.
– Что случилось, Каролина?
Голос Вальдемара раздался так близко, что я подскочила и чуть не заорала. Слёзы волшебным образом высохли.
– Тшш, – прошептал он. – Сохраняем тишину.
– Что вы здесь делаете? Я заперла дверь.
Я перевела взгляд на замок и убедилась, что ключ повёрнут как надо, а значит, дверь действительно заперта.
– Не мог же я вас оставить в ожидании опасности? Фидлер, конечно, обещал присмотреть, чтобы ничего не случилось, но мой присмотр – надёжнее. Не переживайте, меня здесь никто не засечёт – я свою ауру прекрасно маскирую.
Переживала я вовсе не об этом.
– Вы со мной даже не попрощались, когда уехали, – выдала я своё возмущение. – А сейчас вы спокойно наблюдали, как я переодеваюсь, и ничем своего присутствия не выдали. Это по меньшей мере неприлично.
– Я вошёл только что и ничего неприличного не застал. И я никуда не уезжал. Мне нужно было только имитировать отъезд, – пояснил он. – Неужели вас это так обидело?
– Да, – фыркнула я. – Я решила, что…
И тут всё, что я до этого себе надумала, показалось форменной глупостью. Ведь Вальдемар никуда не ушёл, вот он, сидит переживает о том, чтобы со мной ничего нехорошего не произошло при налёте Линденов. Правда, переживает он около моей кровати, что немного неприлично, но мы же об этом ничего никому не скажем?
– Что я уехал насовсем? И не рассчитывайте, Каролина, что вы от меня так просто отделаетесь. И что я буду вас ждать так же долго, как мой дядюшка вашу бабушку, тоже не рассчитывайте. Его пример показал, как опасно оставлять любимую девушку.
Вальдемар наклонился так близко, что до поцелуя осталась самая малость. Но целовать он не стал. Побоялся, наверное, пропустить появление в доме грабителей. И я его понимала. Меня уже сейчас они не волновали вовсе, а что было бы, пойди Вальдемар дальше? Я подтянула одеяло повыше, словно это могло меня обезопасить, и спросила:
– А как долго нам ждать?
– Как только операция отдела МП завершится, сразу в Храм.
Я немного опешила от напора, но пояснила:
– Я про Линденов этой ночью.
– Обычно такие акции проворачивают часа в три-четыре. Вы можете спокойно лечь спать, Каролина.
– Ну да, спокойно. Разве я усну? А почему так важно, чтобы они заглянули в пустые тайники?
– Потому что они не пустые. Там лежат бумаги-обманки, помеченные отделом МП. Одну из них Линдены непременно захотят использовать, потому что это расписка вашего дедушки.
– Но зачем? – удивилась я. – Почему их не взять прямо у тайников?
– Чтобы они не смогли опять увернуться от наказания, а вы могли вернуть хотя бы часть денег, которые задолжали вам Линдены. Если они посчитают, что по выкраденной расписке должны с вас взыскать, а сумма там немаленькая, лакомый кусок, то тем самым они вешают на себя обязанность выплатить по той, что мы нашли, понимаете?
– Они вывернутся, – уверенно ответила я. – Катрин всегда выворачивала такие ситуации в свою пользу, когда мы были маленькими.
– В этот раз не удастся. Утром дядя подаст заявление в Сыск с перечислением украденного, в том числе расписки. Активируя её, Линдены признают свою вину.
– Мне кажется, что этот путь чересчур сложный, – вздохнула я. – И чересчур длинный.
– Он не единственный. Их сейчас обкладывают со всех сторон. Они должны ответить за всё, что сделали. И ответить все.
