Текст книги "Фамильные ценности (СИ)"

Автор книги: Бронислава Вонсович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Глава 21

Я повертела на пальце кольцо-артефакт и, как ни приятно было исходящее от него ощущение уверенности, сняла и протянула майору.

– Возьмите. Сейчас оно мне без надобности.

Он накрыл мою руку своей.

– Не торопитесь отдавать, артефакт вам ещё понадобится. Линдены не сдадутся, – заметил Вальдемар, кивнув на отъезжающий экипаж. – Они выглядят обсуждающими очередную пакость.

– Думаю, об этом следует беспокоиться больше вам, чем мне.

– Почему? – удивился он. – Линден явно настроен покорить ваше сердце.

Как раз в этот момент Роберт послал мне воздушный поцелуй. Был он хорош, особенно на расстоянии, но очень уж прозрачными выглядели все его действия, поэтому на столь жалкую попытку ухаживания я лишь рассмеялась.

– Если и настроен, то только чтобы помочь сестре. Его же сестра настроена покорить если не вас, то хотя бы ваши деньги, а я, как ей кажется, ей в этом сильно мешаю.

– Ей не кажется. – Он сжал мою руку, явно собираясь с духом. – Если у одного члена семьи утеряна приставка фон, то будет справедливо, если она появится у другого. Каролина…

Он собирался расшифровать своё завуалированное предложение, но для этого время пока не наступило.

– Вы – мой пациент, – напомнила я. – Между целителем и пациентом не может быть никаких отношений, не связанных с исцелением.

Я выдернула свою руку из его, но артефакт остался у меня. Я повертела его и надела назад на палец. С ним было надёжнее. Вальдемар был прав: Линденам важно меня устранить с пути Катрин, а щепетильностью, как наглядно недавно показала она сама, эта семейка не страдает.

– Мы недавно доказывали, что вы занимаетесь только приготовлением зелий по рецепту другого целителя, – напомнил Вальдемар. – Этой иноре которая приезжала по доносу.

– Но мы же с вами знаем, что это не так, – мягко возразила я и улыбнулась. – Я занимаюсь тем, что не даю исчезнуть вашему Дару.

На самом деле мне было чему радоваться, потому что проклятие наконец начало рассеиваться, а это означало, что мой труд не напрасен и что совсем скоро больше ничего не надо будет делать. С одной стороны, это радовало, а с другой – печалило, потому что вряд ли меня обеспечат где-нибудь столь прекрасно выглядящим пациентом.

– Какая вы правильная инорита, Каролина.

Комплимент был незаслуженным, потому что конкретно в этом доме я появилась, чтобы совершить действия не просто неправильные, а незаконные.

– Разве что в отношении целительства. Потому что там полумер быть не может. Ты либо действуешь в соответствии с целительской этикой, либо ты не целитель.

Вальдемар неожиданно разозлился.

– Почему же ваши маститые целители ничем не захотели мне помочь? Они же руководствуются той же самой целительской этикой, что и вы?

– Потому что методика, которую я на вас применяю, фактически экспериментальная. Я решилась её использовать, потому что с вашим диагнозом вы ничего не теряли даже в самом плохом случае.

– Значит, я для вас только подопытное животное, – разочарованно сказал Вальдемар.

– Я такого никогда не говорила! – возмутилась я. – Вы для меня очень много значите.

– Тогда вы согласитесь поехать со мной в город, – сразу оживился он.

– Не соглашусь. Не надо давать Линденам возможность написать на меня ещё один пасквиль. Если будет доказано, что я вас лечила, то моя прогулка с вами будет отягчающим обстоятельством. И вообще, мы с бабушкой собирались подсчитывать постельное бельё. Ей, конечно, сейчас не до этого…

– Конечно, не до этого. Какая инора в здравом уме будет заниматься хозяйственной деятельностью сразу после свадьбы?

– Никакая, поэтому я займусь этим сама.

– Каролина, может, мы хоть в саду погуляем?..

– Под присмотром горничных? Беата с нас и без того глаз не сводит, между прочим.

Упомянутая особа старательно пряталась за шторой, но я была уверена, что Вальдемар её заметил так же, как и я, просто не придал этому значения. Да, нужно срочно её чем-то занять – подсчёт простыней пойдёт на пользу и ей, и моим нервам.

– И пусть смотрит, нам-то что с того? – удивился он.

– Вам напомнить, через кого моя бабушка узнала, что инор Альтхауз сделал предложение экономке? Нет, я понимаю, что тогда Беата была частью тщательно разработанного плана, но сейчас её способность разносить сплетни не пойдёт нам на пользу.

Чтобы прекратить ненужные разговоры, я пошла в дом. Линденов давно и след простыл, а мы словно стоим и ждём, что они вернутся. Вальдемар шёл рядом.

– Вы можете съездить в Гёрде сами, – предложила я.

– Без вас, Каролина, эта поездка теряет всё очарование.

– А как же наблюдение целителя, на котором настаивал ваш дядя?

– Мне достаточно вашего.

– У вас здесь слишком мало развлечений. Когда вы вернётесь в часть, вы и думать обо мне забудете.

– Не забуду, – уверил он.

Но я в ответ лишь скептически улыбнулась. Военные славятся тем, что они быстро влюбляются и столь же быстро забывают о своих чувствах. Я и без того с трудом удерживаю своё поведение в рамках, а дай я понять, что Вальдемар меня привлекает не только как пациент, вся моя выдержка посыплется под усилившимся напором.

– В нашей семье все однолюбы, – тем временем продолжал доказывать Вальдемар. – Мой дядя, к примеру, не женился, потому что не представлял себе жизни без леди фон Кёстнер.

– Иноры Альтхауз, – поправила я. – Уверена, это обращение бабушке придётся больше по нраву.

– А уж как оно по нраву инору Альтхаузу, – подхватил Вальдемар. – А ещё я заметил, что вашей бабушке не по нраву фамилия Вальдфогель, она вызывает у неё исключительно плохие ассоциации. Каролина, так как насчёт смены вашей фамилии на фамилию получше?

– Вальдемар, пациенты часто влюбляются в своих целителей. Потом проходит время, и они не понимают, что там могло понравиться.

– Я не из таких.

– Тогда вам не составит труда дождаться окончания вашего лечения.

– Если бы… – он выразительно вздохнул.

Я решила, что лучшим выходом из создавшейся ситуации будет завернуть в библиотеку, выбрать книгу и удрать с ней в свою комнату, куда нет хода посторонним. Потому что Вальдемар мне нравился, и очень, но я не хотела потом мучиться от разбитого сердца, если его склонность ко мне пройдёт сразу, как я отсюда уеду.

Проходя мимо кабинета, дверь в который была приоткрыта, я внезапно обнаружила там бабушку. Она сидела за столом, мрачно подперев рукой подбородок, и что-то черкала по бумаге. Инора Альтхауза не было ни в кабинете, ни поблизости. Не поссорились ли они?

– Что-то случилось? – обеспокоилась я. – У тебя очень опечаленный вид.

– Что поделать, Каролина, что поделать, – вздохнула она. – У меня словно глаза открылись на Линденов, и теперь я думаю, как могла не замечать столько лет, что они из себя представляют? Я верила Эмилии, как себе, и ничего не подозревала. Даже когда она мне врала в глаза.

– Нужно просто её вычеркнуть из своей жизни, – предложил Вальдемар, который зашёл вместе со мной. – Выкинуть и забыть, что она там вообще была.

– Э нет, – возмутилась бабушка. – Моя душа требует мести, только я понятия не имею, как её осуществить.

С надеждой она посмотрела не на родную внучку, а на племянника мужа. Меня это немного обидело, хотя, с другой стороны, кому как не ему разрабатывать планы военных кампаний?

– Нужно подумать, – обнадёжил её Вальдемар. – Такие вещи требуют подготовки.

Пора было вмешиваться, а то, боюсь, воображение моей бабушки и планирование Вальдемара, объединившись, могут привести к непредсказуемым результатам. Гёрде мне был дорог, как город моего детства. Не хотелось бы, чтобы с ним что-то случилось.

– Мне кажется, лучшей местью будет твоя счастливая семейная жизнь с инором Альтхаузом, – намекнула я. – Пусть инора Линден себе все локти искусает, на вас глядючи.

– Это само собой, – ответила бабушка. – Но я хочу, чтобы она прочувствовала всё, что уготовила мне.

После чего она стукнула кулачком по столу и посмотрела на меня тем особенным взглядом, который говорил, что в дело пошёл предсказательский дар. И это означало, что от задуманного бабушка не откажется. Не для того она училась в академии, чтобы пренебрегать намёками Дара. И где только он раньше был, когда инора Линден её обрабатывала?

– Вот вы где, – радостно сказал инор Альтхауз. – А я вас обыскался. Даже на конюшне уточнил, не уехали ли вы в город.

– Я предлагал, но Каролина была непреклонна, – грустно вздохнул Вальдемар.

– И совершенно зря, – заявила бабушка. – Будешь отказываться от дарованного судьбой, потом пожалеешь.

– Бабушка, если Вальдемар начнёт ухаживать за мной, Катрин это не разобьёт сердце, если ты вдруг на это надеешься.

Говорить о том, что некрасиво заставлять расплачиваться за грехи бабушки внучку, я не стала, потому что не могла представить себе Катрин, переживающей из-за такой ерунды, как временное ухаживание за другой девицей того, кого она наметила себе в жертву. Она скорее закупится зельями двух типов: любовным и отравляющим. И последнее достанется мне, чтобы не стояла на пути её счастья.

– Да Богиня с ней, с этой Катрин, – с лёгким раздражением сказал инор Альтхауз. – Я хотел поговорить с вами вовсе не об этом.

– Конечно, дорогой, – заулыбалась бабушка.

И инор Альтхауз завис, глядя на неё так, что я поневоле задумалась о силе его любви.

– Дядя… – откашлялся Вальдемар. – Ты что-то хотел сказать, но отвлёкся.

– Ах да, – спохватился он, столь мило смутившись, что никому бы в голову не пришло на него обижаться за задержку. – Каролина, у меня есть для тебя подарок.

– Для меня? – удивилась я.

– Для тебя, как для наследницы фон Кёстнеров, – пояснил инор Альтхауз. – Дело в том, что Вальдемар нашёл в спальне тайник, в котором наверняка находились ценности вашего семейства.

– Но он же пустой! – выдала бабушка.

Я почувствовала, как у меня заалели даже уши, не говоря уже про щёки – по интенсивности цвета те наверняка могли посоревноваться даже со знаменитыми степными маками.

– Разумеется, пустой, – чуть удивлённо ответил инор Альтхауз. – Вальдемар же оттуда всё достал.

– И как только он догадался про тайник? – проворчала бабушка.

– У меня имелись некоторые подсказки, – с хорошо различимым смешком ответил Вальдемар.

Ещё бы у него их не было. Особенно после того, как я притащилась к нему в спальню ночью и прямиком отправилась к камину. Тут и самый недогадливый инор понял бы, что камин мне интересен не просто так.

– Я проверил и магией нашёл и открыл тайник.

– В то время как магию вам ни в коем случае нельзя было использовать, – не удержалась я.

– Мне было слишком любопытно, что там, – ответил он. Причём на его лице не просматривались ни малейших признаков угрызения совести.

– Разве любопытство стоит магии? – укорила его недовольная бабушка. – Могли бы немного подождать и открыть потом. Впрочем, это теперь неважно.

– Совершенно, – подтвердил инор Альтхауз и поставил на стол шкатулку. – Каролина, это по праву ваше. Вальдемар вскрывать не стал, сказал, что заклинание завязано на родственную кровь, поэтому мы не знаем, что там внутри. Вы можете нам даже не показывать.

Бабушка сделала изгоняющее движение рукой, намекая, что я должна открывать без свидетелей или хотя бы только в её присутствии, но я решила, что инор Альтхауз и его племянник имеют право знать, что именно было в тайнике, поэтому никуда не понесла, приложила руку к крышке, которая кольнула ладонь, после чего раздался щелчок и нашим взорам предстало содержимое.

– И тут бумаги, – разочарованно вздохнула бабушка. – И ни одной самой завалящей драгоценности…

Глава 22

Бабушка уже почти было отвернулась от содержимого шкатулки, но внезапно заволновалась и с возмущением выпалила:

– Это же почерк Вальдфогеля. Скажите на милость, как могли его бумаги оказаться в тайнике, завязанном на кровь фон Кёстнеров? – Она взяла верхний лист, чтобы убедиться, кивнула и подтвердила: – Точно Вальдфогель писал. Значит, именно он ограбил фамильный тайник и подложил свои писульки, как будто это могло хоть как-то компенсировать его дочери утерю имущества. Первостатейная сволочь.

– Луиза, ты говоришь об отце Каролины, – смущённо напомнил инор Альтхауз. – Ей это наверняка неприятно.

– А то она не знает, что из себя представлял её отец, – проворчала бабушка, которая пылала возмущением. – И это я ей ещё не всё говорила, щадила детскую душу. Если бы вы знали, что о нём рассказывала Эмилия…

Но получила она в ответ совсем не то, на что рассчитывала, потому что мы с Вальдемаром переглянулись, и он спросил:

– Эмилия – это вы про инору Линден?

– Разумеется, – гордо ответила бабушка. – Её сын служил вместе с Вальдфогелем, и он такое рассказывал, что волосы дыбом поднимались.

– Мне внезапно подумалось, что мой отец был не так уж плох, если всю информацию о его нехороших делах ты получала исключительно от иноры Линден.

Бабушка снисходительно улыбнулась, склонив голову набок, как она делала всегда, когда объясняла кому-то общеизвестные вещи.

– Лина, я понимаю твоё желание видеть отца героем, но как ты объяснишь большое количество долгов, которые остались после его смерти? Хорошо ещё, Эмилия их все выкупила и любезно позволила выплачивать так, как нам удобно.

Мы с Вальдемаром опять переглянулась, и я сказала:

– После твоих слов, бабушка, я засомневалась, что у моего отца были хоть какие-то долги.

– Каролина, он устроил дуэль в игорном клубе, – рявкнула бабушка, которая при любом упоминании моего отца начинала злиться, а сейчас мы только то и делали, что говорили о нём.

– Прошу меня извинить, но об этом вам тоже сказала инора Линден? – заинтересовался Вальдемар.

– Да какая разница? – возмутилась бабушка его нетактичностью. – Это было уже так давно, что даже если выяснится, что Вальдфогель умер не там, всё равно ничего не изменится.

– Не скажи, дорогая, – внезапно вклинился в нашу милую беседу инор Альтхауз. – Дело в том, что именно Линдены хотели купить этот дом, причём формулировка «со всем содержимым» была внесена по их настоянию. Перехватил покупку я у них в последний момент. И в свете того, что сейчас услышал, мне начинает казаться, что охотились они именно за этим. В первый год после покупки сюда трижды пытались вломиться. Ничего не украли, потому что защита не пропустила, но сам факт попыток был.

Бабушка явно растерялась, поскольку за много лет уже привыкла к тому, что инора Линден – подруга, на которую можно положиться. А сейчас ту обвиняли в страшных вещах, и не сказать что бездоказательно. Поэтому всё, на что бабушку хватило, – жалко поинтересоваться:

– А Эмилия не говорила, зачем она хотела купить дом?

– Говорила. Что тебе будет больно, если сюда вселятся посторонние люди.

– Вот видишь, – непонятно чему обрадовалась бабушка.

– Я её уверил, что ты мне не посторонняя и я буду со всем тщанием следить, чтобы в доме ничего не изменилось. В ответ инора Линден почти в два раза увеличила сумму, которую она была готова потратить.

– То есть ей нужно было что-то из этого дома? – уточнил Вальдемар.

И все взгляды скрестились на листках, о которых так пренебрежительно отозвалась бабушка. Вальдемар протянул было руку, но потом повернулся ко мне и спросил:

– Можно?

– Разумеется, – даже обиделась я. – Мы же должны узнать, что так привлекало Линденов.

– Может, их не это привлекало, – проворчала бабушка, придвинула бумаги к себе, сложила на них руки и недовольно посмотрела на Вальдемара. – В доме не один тайник, а в этом Вальдфогель мог хранить свои записки о проигрышах. И кстати, мне никто так и не ответил, каким образом в шкатулке, которая отзывается на кровь фон Кёстнеров, оказались записи Вальдфогеля.

Мою фамилию бабушка произносила с отвращением, потому что для неё фамилия сейчас принадлежала исключительно моему отцу. С таким же отвращением она смотрела на лежащие перед ней бумаги. Дай ей волю – сожгла бы с радостью.

– Это-то как раз просто, – ответил Вальдемар. – Во-первых, ваша дочь могла положить сюда бумаги, инора Альтхауз…

– Да какая я для вас инора, Вальдемар? – удивилась бабушка. – Обращайтесь ко мне просто – тётя Луиза.

– Благодарю, тётя Луиза, – галантно склонил голову Вальдемар. А я почему-то подумала, что в гражданском он мне нравится ничуть не меньше, чем в военной форме. Возможно, потому что я знаю, что скрывает под собой одежда… – Во-вторых, ваша дочь могла дать ему доступ конкретно к этой шкатулке и этому тайнику. А в-третьих, если он сильный маг и знал, где находится тайник, мог его использовать и без учёта нужной крови. Ваш зять был сильным магом?

– Сильным, – неохотно признала бабушка. – Каролина по силе в него пошла – моей дочери достались крохи Дара. Но это только доказывает, что я права.

– В чём?

– Как в чём? Я с самого начала была убеждена, что это именно Вальдфогель очистил тайник в спальне. Я так и сказала Каролине. И я оказалась права.

– То есть ты знала про тот тайник? – спросил инор Альтхауз. – И заселялась в комнату, чтобы его проверить? Наверное, и внучку отправила в дом с этой же целью…

Он выглядел по-настоящему обиженным. Бабушка смутилась, что не так часто бывает, и ответила:

– Не думай о нас так плохо, Манфред. Каролину мне удалось уговорить с большим трудом.

– Да у меня в голове не укладывается, что ты считала меня способным присвоить принадлежащее твоей внучке! – возмутился инор Альтхауз. – Неужели ты думаешь, что я негодяй?

– Дядя, успокойтесь, – положил ему на плечо руку Вальдемар. – Ваша супруга полагала, что у неё есть основания так считать. Вспомните, что она находилась под влиянием иноры Линден. С этим влиянием тоже что-то нечисто, похоже на ментальное воздействие.

– Ты думаешь? – серьёзно спросил инор Альтхауз. – Нужно будет непременно проверить.

– Манфред, дело вовсе не в этом, – умоляюще сказала бабушка, – не в том, что я тебе не доверяла, и даже не в тайниках. У меня было предчувствие, что Каролина должна была появиться в этом доме одна, без меня. Ты же меня знаешь, у меня просто так предчувствия не появляются…

– Я знаю, что ты мне дважды отказала.

Бабушка растерянно развела руками.

– Не поверишь, но оба раза у меня было чувство, что я поступаю неправильно, ни иначе ответить я не могла.

– Я же говорю, надо проверить на ментальное влияние, – повторил Вальдемар. – О Линденах – и старшем, и младшем – ходят нехорошие слухи.

– Похоже на попытку заранее устранить соперника, – внезапно выдала бабушка. – Роберт молод, красив и явно заинтересован в Каролине.

– Луиза, а не съездить ли нам всё-таки к менталисту? – предложил инор Альтхауз. – Мне кажется странным твоё желание восхвалять Линденов. С чего ты, скажи на милость, видишь в Роберте Линдене соперника для Вальдемара?

Бабушка надулась, а Вальдемар сказал:

– За обсуждением Линденов мы так и не посмотрели, что было в тайнике.

– Тогда уж в тайниках, – решилась я. – Здесь в кабинете, есть ещё один.

И сразу подошла к месту, где он должен был быть, и открыла, не встретив ни малейшего магического сопротивления. Только там тоже не было иных ценностей, кроме бумаг. И они лежали просто так, навалом – ни шкатулки, ни папке в этой нише не было. И поскольку она была довольно узкая, мне пришлось помучиться, вытаскивая содержимое по листочку, потому что они упорно не хотели извлекаться, прилипая к стенкам тайника.

– Почерк другой, – сказал Вальдемар. – Бумага выглядит старше.

– Это записки моего первого мужа, – уверенно определила бабушка.

Инор Альтхауз после этих слов необыкновенно заинтересовался вытащенными листами и начал их просматривать.

– Про него ты тоже скажешь, что он ограбил семейный тайник? – ехидно спросила я.

– Может, здесь написано, где лежат настоящие сокровища? – предположила бабушка, для которой покойный муж был непогрешим. Я его совсем не знала, но по воспоминаниям моей любимой родственницы он выглядел столь идеальным, что иной раз я вообще сомневалась, что дедушка существовал. – Фон Кёстнер не такой человек, чтобы грабить собственную семью.

– Интересно… – протянул инор Альтхауз. – Такое впечатление, что всё это – компрометирующие Линдена документы.

– Мужа Эмилии? – уточнила бабушка. – Тогда это вообще хлам, который не имеет значения. Он слишком давно умер. Лина, оставь всё там, не доставай. К чему нам эта ерунда?

– Почему ерунда? Вот, например, долговая расписка покойного Линдена. – Вальдемар держал в руках изрядно пожелтевшую бумагу. – На солидную сумму.

– По ней уже все исковые сроки прошли, – заметил инор Альтхауз. – А рассчитывать на то, что Линдены добровольно признают долги, не стоит.

– А ещё они поймут, что мы нашли бумаги фон Кёстнера, – сказал Вальдемар. – Вообще, интересная подборка документов и записей. Похоже, что Линден мог загреметь под стражу и что фон Кёстнер его шантажировал.

– Не может быть. Мой муж был порядочным человеком, – возмутилась бабушка. – Не хотите ли вы лорд, фон Штернберг, намекнуть, что я выхожу замуж за кого попало? Это оскорбительно для вашего дяди.

– Я намекаю, что за фон Кёстнера вы выходили не совсем добровольно, тётя Луиза.

– Он был прекрасным инором, – не согласилась бабушка.

– В чём заключалась его прекрасность?

Бабушка с ответом замялась, взяла под руку мужа и, словно получив желаемую поддержку, выпалила:

– Он был целителем.

– И?..

– И всё. Что вам ещё надо, чтобы убедиться в его порядочности? – высокомерно ответила она.

– Бабушка, отнюдь не все целители – образцы порядочности, – рассмеялась я. – Многие ставят свои интересы выше всего остального и нарушают закон. Например, в этом году был суд, где рассматривалось дело целителя, который намеренно вредил своему пациенту, находясь в преступном сговоре с родственниками, желающими побыстрее получить наследство. Нас всем факультетом на него водили, чтобы мы поняли, к чему приводят нарушения.

Целителю не просто запретили практиковать, ему запечатали Дар, присудили длительный тюремный срок, оштрафовали на такую сумму, заработать которую я могла только мечтать. И не одна я, а пожалуй, любой из нашей группы. Наказание было суровым, но пару студентов оно не напугало. Я слышала, как говорили, что бедняге просто не повезло и он попался. Мол, если бы повезло, то он остался бы и при деньгах, и при репутации. Возможно, мой дедушка был как раз из таких целителей, которые не брезговали ничем? Если уж он опустился до шантажа, а не передал собранные документы в Сыск? Да и записи, найденные в библиотеке, намекали о том, что мои предки со стороны матери не всегда жили в ладу с законом: я опознала не все заклинания оттуда, но те, что опознала, точно относились к запрещённым. Может, и выходили из рода фон Кёстнер прекрасные целители, но совестью ради дохода они жертвовали, иначе не было бы этой тетрадки с заклинаниями. А значит, своё состояние они заработали в том числе и на сомнительной деятельности. Бабушке я это рассказывать не стала. Всё равно от сомнительного состояния не осталось ровным счётом ничего. И судя по тому, что дедушка не чурался шантажа, дела у нашей семьи шли плохо задолго до появления моего отца.