Текст книги "Фамильные ценности (СИ)"

Автор книги: Бронислава Вонсович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Глава 9

Время шло, а в Гёрде мне не удалось выбраться до моего выходного. Зато, когда он наступил, я сразу после утренних процедур уехала в город. Бабушка мне необычайно обрадовалась, а я предложила ей пойти со мной прогуляться, сразу после того, как полностью сниму с себя маскировку. За эти дни то, что я видела в зеркале, надоело мне хуже горькой редьки. Никаких сил не было смотреть. А уж бабушкино платье и уродливый чепец были отдельной болью. Наверное, если бы не договор с племянником инора Альтхауза, я бы уже всё бросила и уволилась без выходного пособия. Никакие клады не стоят таких жертв.

Поэтому я переоделась в то лёгкое летнее платье, в котором я приехала в Гёрде, а добытую тетрадку положила в сумочку, такую же легкомысленную, как и моё изменившееся настроение. Взглянув в зеркало, я обнаружила, что забыла вытащить седые пряди, которые на нынешней мне смотрелись ужасно. Но когда я и их убрала, из отражения на меня посмотрела та самая Каролина Вальдфогель, к которой я привыкла. Вот теперь я была готова к прогулке.

С нами чуть было не увязалась инора Линден, чьей внучки неожиданно не оказалось дома, но бабушка ввернула, что хотела бы пообщаться со мной наедине, после чего инора решила никуда не ходить. Мы же прогулялись до городского парка, который был всего в квартале отсюда, а значит, такую нагрузку выдержали даже ноги моей бабушки. Всё время дороги мы говорили о всякой ерунде, не касаясь тех тем, что волновали нас обеих.

– Лина, да не молчи ты. Скажи наконец, получилось ли хоть что-то, – не выдержала бабушка, когда мы уже шли по главной парковой аллее.

– Разумеется, получилось. У лорда фон Штернберга не только прекратилось разрушение тонких структур, но и пошло восстановление, – гордо сказала я. – Единственное, что меня беспокоит: орочья зараза не покинула его организм, а значит, всё может вернуться.

– Богиня, да какое мне дело до племянника Альтхауза? – возмутилась бабушка. – Ты мне не про то рассказываешь. Что там с нашими кладами?

Пришлось признаться.

– Один, из библиотеки, я достала. Покажу, когда никого рядом не будет.

Бабушка огляделась с царственным видом, признала, что на центральной аллее слишком много свидетелей, подхватила меня под руку и, как пароход, влекущий баржу, потащила на боковую аллею. Энергии у моей родственницы на десятерых хватило бы. Даже странно, что она не отправилась сама к инору Альтхаузу и не довела его до такой степени, что он лично выдал ей все сокровища и ещё от себя добавил на случай, если выданных окажется маловато. А ведь всё шло как раз к этому. К тому, что фамильные сокровища окажутся несколько своеобразными и не решат наши финансовые проблемы.

Бабушка дотянула меня до столь отдалённой аллейки, что там не только никого не было, но даже звуки почти не доносились с центральной, зато там нашлась очень удобная скамейка. Туда бабушка и села со всей поспешностью, которая была прилична для её возраста, и нетерпеливо спросила:

– Так что там за клад, Лина?

– Я не смотрела.

– Почему? – Она сильно удивилась. – Это естественный интерес.

– Мне показалось, что будет неправильным так поступить. Смотреть без тебя.

– А-а-а, – понятливо протянула бабушка, – это в тебе моя кровь проснулась. Предчувствие, что удачи не будет, если поступишь неправильно, так ведь?

Я нехотя кивнула. Признаться, я и сама не могла объяснить, почему я даже не попыталась открыть тетрадку, хотя постоянно держала её при себе и чувствовала её рядом. Можно сказать, она жгла мне руки, требуя открыть. Но я почему-то её так и не открыла.

Я села рядом с бабушкой, открыла сумочку и вытащила тетрадку.

– Вот оно, – торжественно сказала я.

– Что это? – удивлённо спросила бабушка и взяла «клад».

– Сокровище из библиотеки.

Она попыталась раскрыть и не смогла. Страницы казались склеенными друг с другом.

– Это шутка? – сурово спросила бабушка.

– Это то, что я нашла в тайнике.

Я взяла тетрадку, и при моём прикосновении она на миг опять окуталась золотистым сиянием, после чего спокойно открылась.

– Твоё наследство, – благоговейно сказала бабушка. – Не для чужих рук. Что там?

– Записи по целительству, – ответила я. – А ты разве не видишь?

– Нет, – недовольно поморщилась она. – Для меня страницы выглядят пустыми, но я вижу, что ты не просто так на них смотришь, а читаешь, поэтому и спросила. Но разве это сокровище?

– Для целителя – да, – ответила я и убрала в сумку тетрадку, чтобы не расстраивать её видом бабушку. – Это куда лучше любого артефакта.

Даже при беглом взгляде стало понятно, что там находятся секретные методики рода фон Кёстнер. Рода, который прославился своими целителями, способными справиться с тем, перед чем пасовали другие. И отнюдь не все свои секреты они выдавали посторонним.

– Возможно, там устарело уже всё, что можно, – проворчала бабушка, явно недовольная результатом вскрытия первого тайника. – Одно радует, наследство точно считает тебя фон Кёстнер.

– Не расстраивайся.

– Лина, да с чего ты взяла, что я расстроена? – фальшиво удивилась бабушка. – Я ничего другого и не ожидала от тайника из библиотеки. Сама посуди, что там ещё могло быть, как не записи? Разве станет там кто-то хранить драгоценности и артефакты? В библиотеке? Это даже не смешно.

Но было видно, что она переживает, потому что такой результат ставит под сомнение её провидческий дар. На мой взгляд, записи предков вполне могли оказаться именно тем сокровищем, на которое намекало бабушкино видение. Ведь не всегда ценность определяется весом драгоценностей или вложенной магией. Хотя в эту тетрадку заклинаний вложили много: заклятья на крови – одни из самых сложных, их не всегда практикуют даже маститые маги. Так что я была довольна результатом: у меня не было чувства, что я ограбила инора Альттхауза, мне казалось, что я просто забрала своё. А был бы там дорогущий артефакт, ещё неизвестно, чем бы всё закончилось. Возможно, я бы решила, что его правильней отдать хозяину дома, которому по закону эти клады и принадлежали.

Бабушка начала строить планы по извлечению оставшихся ценностей из тайников. По лицу её блуждала мечтательная улыбка, особенно при очередном повторе того, что наше имущество не должно было достаться Альтхаузу.

– А чем он тебе так не нравится? – удивилась я. – Очень приятный инор, хорошо относится к прислуге и искренне заботится о племяннике.

– И для тебя этого достаточно, чтобы считать его хорошим инором? – возмутилась бабушка. – Совсем ты, радость моя, в людях не разбираешься. Альтхауз – наглый невоспитанный инор.

– Что он тебе сделал?

– Мне? Я его характеризую в целом. – Она обвела руками воображаемую сферу, которая в её представлении выглядела точь-в-точь как инор Альтхауз, и гневно фыркнула. – Впрочем, что мы всё о нём и о нём? Расскажи лучше, как идёт исцеление его племянника.

Ой, что-то темнит бабушка. Кажется, не всё так просто в их отношениях с инором Альтхаузом. Но ведь не расскажет же, как ни расспрашивай, только будет непонимающе поднимать брови и удивляться. А потом ещё и обидится на меня за расспросы…

– Я тебе рассказывала, – напомнила я.

– Да ты в общих чертах рассказывала, а я хочу знать всё в точности.

Она честно делала вид, что ей интересно, когда я сыпала целительскими терминами при описании как состояния пациента, так и методов, которые я использовала для лечения, а также ближайших планов. Понимала она от силы процентов десять, но поскольку упоминания Альтхауза хотела избежать, изо всех сил участвовала в разговоре – то поддакнет, то вопрос задаст. Часть вопросов меня просто в тупик ставила, поскольку никак не относились к моему рассказу, но я решила, что это честная плата за то, что я смогла привести свои мысли в порядок, структурировать их. Оказывается, очень полезно объяснять порядок лечения постороннему человеку – начинаешь видеть некоторые вещи совсем с другой стороны. И даже некоторые интересные идеи появились.

– Но инор Альтхауз выступает резко против моей попытки исцеления, угрожает меня уволить, представляешь?

– Каков подлец, – поддержала моё возмущение бабушка.

– Мне почему-то кажется, что тебе удалось бы его уговорить.

– Лина, а не посидеть ли нам в кафе? Ты же знаешь, как я тяжело переношу избыток солнечного света. Для моей кожи он губителен. – Бабушка сразу встала и замахала на себя кружевным платочком. – Неподалёку от дома Эмилии есть чудное кафе. Очень, очень приличное. И десерты там вкусные. И потом, тебе уже скоро пора возвращаться, не так ли?

До кафе мы дошли, говоря о чём угодно, кроме инора Альтхауза. Как только разговор хоть немного приближался к опасной теме, бабушка мужественно поворачивала его в другую сторону. И начинала восторженно рассказывать то о своей подруге, иноре Линден, то о её внучке Катрин. Катрин доставалось восторгов куда меньше – кажется, бабушка восхищалась ею только потому, что так положено. И восхищение было несколько нарочитым словно бабушка сама не верила в то что говорила.

В кафе мы заняли столик у окна. Бабушка заказала фруктовый чай, а я мороженое, которого в доме инора Альтхауза не было. Мороженое я любила так, что могла поглощать его в любых количествах. Но сегодня придётся обойтись одной порцией – бабушка уже явно тяготилась разговором и собиралась как можно скорее меня спровадить.

– Не вздумай спросить у Эмилии, – внезапно сказала она.

– О чём? – удивилась я.

– Ты меня поняла. Ты поставишь меня в неудобное положение. Я расскажу тебе потом сама. Может быть.

Спросить, касается ли это инора Альтхауза, я не успела, потому что дверь кафе открылась и впустила Катрин с моим пациентом. Возмутительное отношение к собственному здоровью! Вот так вот занимаешься лечением инора, а он потом начинает ухлёстывать за ближайшей подходящей юбкой, воплощая дядюшкины мечты о женитьбе племянника в жизнь.

– Вот ведь пронырливая девица, – заметила их и бабушка. – Знаешь, что она сказала Эмилии? Что не позднее конца лета Вальдемар отведёт её в Храм.

На мой взгляд, матримониальные планы были у одной лишь Катрин, которая собственнически висела на руке кавалера и что-то ему нашёптывала прямо в ухо, для чего ей пришлось привстать на цыпочки. У самого же майора Храма в планах не было. Во всяком случае – с этой иноритой. На лице племянника инора Альтхауза была написана одна лишь вежливость и никакого интереса к прелестям спутницы. Даже странно, что он почти ежедневно ездит в Гёрде, чтобы с ней встретиться. Не иначе чтобы порадовать инора Альтхауза.

– Но пока, – бабушка совсем понизила голос, – Катрин приходится каждый раз отлавливать его после посещения целителя.

– Да, он ездит к нему по просьбе дяди, – вспомнила я. – Для контроля состояния.

Хорошо, что целитель попался не из тех, кто отрицает любой новый подход, и ограничивался сканированием, не поддерживая инора Альтхауза в его ультимативных требованиях. Да, меня тоже беспокоило, что само проклятие не рассеивается, но большинство орочьих проклятий имеют конечный срок существования, и я очень надеялась, что майорское как раз к таким и относится.

– А Катрин каждый раз его выслеживает, – тихо хихикнула бабушка. – Надеется, наверное, что военный оценит её навыки сидеть в засаде.

– И загонять добычу.

Я с трудом удерживалась, чтобы не рассмеяться. И было такое поведение с моей стороны на редкость неблагоразумным. Потому что если Катрин была увлечена спутником и никого, кроме него, не замечала, то кавалер больше смотрел по сторонам, чем на неё.

И я только подумала, что нужно бы нам отсюда уйти, как его взгляд мазнул по моему лицу, потом задержался, и майор уставился на меня, словно увидел выходца с того света. Я приняла высокомерный вид, давая понять, что он ведёт себя неприлично, столь пристально меня разглядывая, и отвернулась. Эх, что мне мешало сделать это немного раньше? Не такая уж интересная картина – фон Штернберг и его почти невеста.

– Бабушка, нам нужно срочно уходить. Мне кажется, он меня узнал.

– Быть того не может, – не согласилась она. – В том виде даже я тебя не узнала бы, если бы не участвовала в подготовке сама, а я тебя знаю куда дольше.

– И тем не менее он на меня смотрит.

– Может, ты ему просто понравилась?

– Давай проверять не будем и уйдём сразу?

– Возможно, ты права…

Она подозвала официантку и расплатилась. Я с сожалением оставила недоеденное мороженое и пошла к выходу, чувствуя, как спину мне сверлят два взгляда: неприязненный от Катрин и задумчивый от майора. Второй пугал намного больше.

В доме иноры Линден я переоделась, торопливо нанесла грим и вплела седые пряди. Чепец я напяливала с отвращением, но без него образ был неполным. Теперь главное – добраться до поместья раньше майора и в случае чего заявить, что я там нахожусь уже давно. Хотя предчувствие у меня было нехорошее, словно я на пороге грандиозного провала.

Глава 10

Майор приехал в поместье почти сразу после меня. Нужно будет дать понять Катрин, что я разочарована её способностями удержать подле себя кавалера. О каком Храме может идти речь, если инор только и ищет возможности удрать? Но думала я об этом без возмущения. Напротив, мне неожиданно стало очень приятно, что планы Катрин терпят крах. Во всяком случае, матримониальные. О других её планах я ничего не знала. И не уверена, что они вообще были, – слишком примитивной особой была Катрин, ничего её не интересовало, кроме материальных благ и удачного замужества. Правда, конкретно сегодня я бы не возражала против того, чтобы она задержала майора подольше, потому что после разговора с бабушкой твёрдо намеревалась залезть к нему в спальню как можно скорее, а это следует делать в отсутствии хозяина, если речь не идёт о его соблазнении. Кабинет грабить было намного сложнее, потому что инор Альтхауз закрывал его, когда уходит, а вот майор спальню запирал лишь изредка. И сегодня она как раз была открыта.

Но поначалу рядом суетились горничные, а потом приехал сам хозяин спальни. Услышала я его, когда уже взялась за ручку двери, от которой тут же отшатнулась и притворилась, что проходила мимо, и не просто так, а по делу. К сожалению, коридор с одной стороной заканчивался тупиком, поэтому всё равно придётся идти мимо фон Штернберга. Вид у него был задумчивый, но совсем не мечтательный, какой бывает после свидания. Поэтому заметил он меня сразу.

– Вы-то мне и нужны, инора Альдер! – воодушевлённо сказал он, заступая мне дорогу.

– Для процедур ещё рано, лорд фон Штернберг, – как можно более сухим тоном сказала я.

– Да я, собственно, не о них хотел с вами поговорить, инора Альдер, а о ваших родственниках.

– Какое вам дело до моих родственников?

– Я сегодня в Гёрде видел девушку, потрясающе похожую на вас. Просто почти одно лицо, с поправкой на возраст, – продемонстрировал он ненужную наблюдательность. – Скажите, у вас есть родственники в Гёрде?

– Есть, – честно признала я, чтобы затем с удовольствием отправить в лицо, озарившееся крайней заинтересованностью: – Бабушка.

Бабушка инора почему-то совсем не вдохновила.

– И всё? – недоверчиво спросил он. – Но девушка была на вас так похожа…

– Уж не влюбились ли вы в меня, лорд фон Штернберг? – с насмешкой спросила я. – Говорят, пациенты часто путают обычную благодарность и это чувство. Вы поосторожнее, а то сами не заметите, как окажетесь в Храме с особой, которая вам если не в бабушки, так в матери годится.

– Неужели вы мне не откажете в такой ситуации, инора Альдер? – спросил он, улыбаясь довольно криво.

– Разумеется, нет, лорд фон Штернберг, – как можно невозмутимей ответила я. – Мне же, по вашим словам, нужно думать о комфортной старости, которую мне может обеспечить молодой, полный энергии инор. Вы для этой цели подходите идеально.

– Полноте, инора Альдер, вам ещё далеко до старости, – смущённо сказал он. – Когда у меня начинается жар, я обычно несу такую чушь, что самому потом стыдно. Близкие мне люди уже знают эту мою особенность и не обижаются.

– И вы хотите, чтобы я стала близким вам человеком? – проворковала я и даже руку ему на плечо положила, надеясь, что теперь он наверняка прекратит расспросы и сбежит, например, к дяде в библиотеку.

А поскольку он будет бояться в ближайшее время со мной столкнуться и засядет в библиотеке, то я доберусь до тайника в его спальне. Мне и нужно-то всего пару минут. Неужели моего нынешнего обаяния не хватит, чтобы произвести на кавалера нужное впечатление?

– Инора, и не надейтесь, я вам не по зубам, – усмехнулся он и почему-то с подозрением уставился на мой рот, словно я собиралась как раз продемонстрировать крепость и красоту моих зубов, если уж о них зашла речь.

Он молчал и смотрел на мои губы, пришлось в отместку уставиться на его. Неожиданно зрелище оказалось весьма притягательным. Почему-то представилось, как его губы встречаются с моими и… А вот в том, что будет потом, воображение мне отказывало. Моё общение с противоположным полом никогда не заходило дальше словесных пикировок. Я даже на свидание ни с кем не бегала. А сейчас смотрела на губы стоящего напротив инора и прямо физически чувствовала себя обворованной по этому пункту. Ходила бы на свидание, как положено иноритам в моём возрасте, так и не изводила бы сейчас себя вопросами, ответы на которые можно получить только экспериментальным путём. И не сказать, чтобы меня пугала возможность узнать это прямо сейчас.

– Инора Альдер, – как нельзя кстати раздался голос Беаты, – вас Хайке, ой, то есть инора Эггер просила подойти. Очень-очень.

– Разрешите, лорд фон Штернберг? – я улыбнулась, намекая, что мне пора уходить, но эта гора мышц и не подумала сдвинуться с места. – Мне нужно пройти, а вы перегораживаете дорогу.

– Извините, инора Альдер, – буркнул он совершенно неприязненно, словно я только что его нагло, но безуспешно совращала. – Задумался немного.

Он рванул от меня по коридору, но, к сожалению, в сторону своей спальни, бормоча на ходу: «Это орк знает что такое!», а я же пошла на кухню узнавать, что же там от меня хотела кухарка.

– Ой, инора Альдер, как здорово, что вы уже приехали, – обрадовалась эта достойная особа. – Инор Альтхауз попросил на ужин в точности такой же вишнёвый пирог, как вы делали, когда я зуб лечила, а я рецепта-то не знаю.

Пришлось продиктовать, хотя рецепт был совсем простенький, не знаю уж, чем он так запал в душу моему нынешнему нанимателю. А потом я прошла в библиотеку и просидела там до самого ужина, пытаясь найти хоть что-то полезное про орочьи проклятья. Должен же быть способ развеять то, что на майоре, раз уж оно почти не работает? Но найти ничего не получилось, поэтому за едой я размышляла, не посоветовать ли пациенту проконсультироваться у кого-нибудь в Гаэрре, поскольку его личный целитель не справляется. Голова же самого майора точно была занята не своим лечением, потому что внезапно он спросил:

– Дядюшка, вы же хорошо знаете семейства, проживающие в Гёрде?

– Разумеется, Вальдемар, – с готовностью отозвался тот. – Я здесь уже пять лет живу, перезнакомился со всеми.

– Вы не подскажете, к какому семейству относится девушка, очень похожая на инору Альдер, только моложе её раза в три?

– Признаться, не припоминаю такой в Гёрде, – задумчиво сказал инор Альтхауз. – Ты видел её одну или в компании?

– В компании пожилой леди.

И майор ничтоже сумняшеся описал мою бабушку. Причём в точности описал. До самых крошечных родинок и до самых мелких деталей гардероба. А ведь смотрел он тогда в основном на меня, моей родственнице доставались только беглые короткие взгляды. Я затаила дыхание, потому что инор Альтхауз наверняка с моей бабушкой был знаком – вон он как смотрел на племянника, чуть приоткрыв рот от растерянности.

– Вальдемар, – наконец чуть надтреснутым голосом сказал инор Альтхауз, – с твоей стороны это очень некрасивая шутка. Я думал, ты уже вышел из возраста, когда получаешь удовольствие от столь грубого розыгрыша родственников. Извините, инора Альдер, я вас покину, у меня пропал аппетит.

Перед племянником он извиняться не стал, да и выходил как-то тяжеловато, явно испытывая неприятные ощущения в области сердца. Нужно будет занести ему укрепляющего зелья. Сварю сразу после ужина, оно делается быстро, а майор подождёт своей очереди, тем более что он, кажется, существенно проштрафился.

– Что вы сделали инору Альтхаузу, лорд фон Штернберг? – возмущённо спросила я. – Вашему дяде нельзя волноваться. Что такого вы ему сказали?

– Да вы же сами всё слышали, инора Альдер, – огрызнулся майор. – Я просто хотел найти ту девушку.

– Которая вам привиделась, – намекнула я. – А пожилую леди вы зачем так тщательно описывали?

– Она близкого дяде возраста. Я посчитал, что куда вероятнее, что дядя опознает старшую родственницу, если уж младшую не припомнил. Орк знает что творится в этом доме, – выругался он и вдруг застыл, уставившись в точку куда-то за моей спиной.

Я даже обернулась посмотреть, не появилось ли там чего нового, но нет. Майор отмер, опять выругался, но уже совсем тихо и себе под нос, а потом неожиданно добавил: «Нехорошо получилось, надо бы перед дядюшкой извиниться» и с видом раскаявшегося грешника торопливо принялся доедать ужин.

В конце принесли пирог, который инор Альтхауз заказывал, но так и не дождался, поэтому я решила подать проштрафившемуся родственнику идею:

– Лорд фон Штернберг, вы можете лично отнести кусочек пирога дяде и извиниться. Ему будет приятно, что о нём вспомнили, хотя признаться, я не поняла, чем была вызвана столь бурная реакция с его стороны на простое описание пожилой леди.

– Понимаете, инора Альдер – вздохнул майор, – дело в том, что это описание очень подходит к безнадёжной дядюшкиной любви. Я её ни разу не видел, вот и не сообразил сразу.

– Оу, – только и смогла я из себя выдавить.

На меня сразу свалилось осознание того, что безнадёжная любовь инора Альтхауза – это не просто похожая инора, а моя бабушка. Признаться, она и сейчас была хороша, пусть и в другой манере, чем я. И ей в её шестьдесят до сих пор приходили брачные предложения от старых поклонников, на которые она всегда отвечала однозначно отказом. Не знаю, любила ли она так моего дедушку, что никого не хотела видеть на его месте, или тому была иная причина, но менять фамилию фон Кёстнер на любую другую, пусть даже тоже с приставкой фон, она категорически не желала.

– И получилось, что я совершенно случайно потоптался на дядюшкиных чувствах, – покаянно сказал майор. – Мне не следовало этого вам говорить, поэтому я надеюсь, что…

– Я ничего не слышала, – сразу решила я. – Совершенно ничего, поэтому ничего никому не расскажу.

Но у бабушки поинтересуюсь, что её связывает с Альтхаузом и почему она настолько сильно не хочет его видеть. И я даже не знаю, что кому не понравится больше: ей мои вопросы или мне её ответы. Кажется, моя родственница не просто темнит, а ведёт какую-то свою игру. Никогда не поверю, что настолько влюблённый в неё инор, как инор Альтхауз, просто взял и отказал в просьбе любимой женщине. В просьбе, выполнение которой ему ровным счётом ничего не стоило.

– Спасибо, – благодарно кивнул майор. Он отломил десертной вилочкой кусочек пирога, отправил его в рот, некоторое время молча жевал и неожиданно спросил: – Это же не вы сделали?

– Что? – испуганно уточнила я, опять почувствовав себя преступницей.

– Пирог, – пояснил он. – Прошлый был почти такой же, но не такой. Мне трудно объяснить, но отличия есть.

– Один и тот же рецепт у разных хозяек получается по-разному. Да, этот пирог готовила инора Эггер, но по точному моему рецепту. Возможно, ваш дядя и не заметит отличия.

– Возможно, – вздохнул майор. – Но было бы лучше, если бы приготовили вы. Ваш вкуснее, уж не знаю почему.

Дальше разговор у нас не заладился, и я, извинившись, вскоре тоже ушла из столовой, предупредив, что приготовлю и отнесу зелье инору Альтхаузу, а уже потом займусь своим основным пациентом.

Когда я пришла с горячим зельем в спальню инора Альтхауза, то обнаружила там обоих иноров. Дядя умиротворённо качал головой и доедал принесённый племянником пирог. Племянник же что-то рассказывал, наверняка стремясь исправить впечатление от своих слов за ужином. Всё же дядю он действительно любил и не хотел обидеть.

– Инора Альдер, как хорошо, что вы пришли, – жизнерадостно сказал инор Альтхауз, – я только что получил отчёт от целителя, курирующим Вальдемара в Гёрде. Он пишет, что теперь совершенно уверен: тонкие структуры не только перестали разрушаться, но и начали восстанавливаться. Простите, что вам не верил.

– К сожалению, не всё так просто, инор Альтхауз. – Я невольно вздохнула. – Проблема в том, что проклятие осталось и не рассеивается. Вашему племяннику нужна консультация хорошего специалиста по проклятиям.

– Но я уже консультировался, – недовольно сказал майор. – Ещё до того, как вы за меня взялись.

– Вы консультировались по активному проклятью, а теперь оно у вас замершее, – пояснила я. – Но пока замершее, поэтому, как мне кажется, консультация необходима, если вы хотите остаться с магией. Потому что магичить вам всё так же нельзя, это может запустить проклятье по новой, понимаете?

– Пожалуй, я знаю, к кому можно обратиться, – задумчиво сказал майор. – Завтра же с утра письмо уйдёт в Гаэрру.