Текст книги "Фамильные ценности (СИ)"
Автор книги: Бронислава Вонсович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)
Глава 3
Выехали мы даже не на следующий день, а вечером этого, потому что бабушка ужасно переживала, что столь замечательное место экономки Альтхауза кто-то непременно перехватит, если мы не поторопимся. Переживания не помешали ей дойти до двух подруг и получить от них рекомендации на имя Каролины Альдер, прекрасно исполнявшей обязанности экономки сразу у двух достойных дам. Разумеется, не в одно и то же время. На мой вопрос, что будет, если Альтхауз догадается, что я не столь квалифицирована, как тут написано, бабушка махнула рукой и заявила, что у Альхаузов экономок сроду не было, поэтому какого-то несоответствия он даже не заметит. «Развлекайся как хочешь, – щедро разрешила она. – Он подумает, что так и должно быть. Я вообще не понимаю, чего ему вдруг приспичило завести экономку. Разве что ради солидности?» Сказано это было с таким видом, что каждому стало бы понятно: солидности этому таинственному Альтхаузу не прибавит ничего, пропащий он инор в этом плане. Впрочем, я уверена, что бабушка бы с предубеждением относилась к любому, кто занял наше родовое гнездо. Она была больше фон Кёстнер, чем иные урождённые.
Приехали мы в Гёрде затемно, но бабушкина подруга, инора Линден, нас ждала.
– Луиза, душечка, ты совсем не изменилась, – заявила она бабушке, лишь только мы появились у неё на пороге. – Как тебе удаётся столь прекрасно выглядеть при такой взрослой внучке? Те, кто с вами не знаком, посчитали бы вас сёстрами.
– Эмилия, такой грубой лестью меня не возьмёшь, – фыркнула бабушка. – А для Каролины это практически оскорбление. Неужели она после дороги столь плохо выглядит, что её можно принять за мою ровесницу?
– Луиза, твоя внучка выглядит ослепительно. Альтхауз будет покорён.
Эти слова бабушке тоже не понравились, она недовольно нахмурилась и перешла полностью на деловой тон:
– Как он там? Никого пока не взял?
– Пока нет. Но, Луиза, я не понимаю, зачем такие сложности? Неужели он откажется вас принять?
– Уже отказался, – ответила бабушка. – А Каролине срочно нужно ознакомиться с семейными записями. Ты же помнишь, какую глупость я сделала, продавая дом? Вся библиотека отошла этому олуху, который одну книгу от другой отличит только по цвету переплёта.
– И к чему такая срочность у Каролины?
– Она учится на целителя. Думает о теме диплома.
– Катрин тоже хотела, но родители посчитали, что у неё слишком невысокий Дар, чтобы идти на такой риск, как обучение в академии.
Про Катрин я помнила, что она являлась внучкой иноры, жила с родителями, была старше меня на год и имела кучу достоинств. Бабушка так и говорила – «кучу», не уточняя, какие именно достоинства туда свалены. Может, их только за недостатки засчитать можно? Когда мы жили ещё здесь, я в этой девице ничего интересного не замечала. Но когда это было…
– Риск, инора Линден? – удивилась я.
– Конечно, риск. Для юной девушки такое заведение – однозначный урон репутации, – ответила она с милой улыбкой. – Наверное, вы это сами уже поняли, если собираетесь возвращать семейное достояние таким странным способом.
– Эмилия, что ты имеешь в виду? – изменившимся голосом спросила бабушка.
Я тоже встревожилась, потому что у иноры не могло быть никаких сведений о наших сокровищах. Мы и сами о них только-только узнали. И только-только собрались до них добраться, а оказалось, что в Гёрде о наших планах уже в курсе. Или инора тоже училась с бабушкой предсказаниям?
– Как что? Брак, разумеется. Альтхауз до сих пор завидный жених.
– Ты не находишь, что он несколько староват для моей внучки? – куда спокойней поинтересовалась бабушка.
– Инор с таким доходом не может быть старым. С годами богатые женихи становятся только выдержанней. Особенно когда хранятся в потомственном доме целителей.
Говорила она с совершенно серьёзным выражением на лице, которое всё же не удержала в конце, и залилась смехом, как юная инорита.
– Ты не меняешься, Эмилия, – рассмеялась и бабушка.
– Мы не меняемся, – поправила её подруга. – Меняется только мир вокруг нас. Ты как отсюда уехала, совсем скучно стало. Внучку как маскировать будешь? Альтхауз её непременно узнает.
– Чепец и грим изменят кого угодно, – оптимистично заявила бабушка. – Будем делать из неё даму средних лет, замученную жизнью.
– Грех это – портить такую красоту, – ответила инора.
– Другого варианта получить нужное нет, – вздохнула бабушка.
– Этот тоже может не сработать. Нечисто там что-то с этой вакансией. Точно сказать не могу, но шепчутся, что Альтхауз странные требования предъявляет.
– Лина на них согласится. Она же не собирается там долго работать, – уверенно сказала бабушка. – Так только, нужное… переписать.
Заминка была слишком характерной. Бабушка, не привыкшая врать, чуть не оговорилась и не поставила под сомнения возможность изъятия нашего наследства. Её подруга подозрительно посмотрела на неё, потом на меня.
– Надеюсь, вы не втянете меня во что-то противоправное?
– Эмилия, что ты говоришь? Внучке просто нужен доступ в библиотеку, – оскорбилась бабушка. – Что ты можешь найти противоправного в том, что она приобщится к работам предков? Из фон Кёстнеров всегда выходили выдающиеся целители, известные своими нетрадиционными подходами. И при этом они всегда добивались нужного результата.
О роде фон Кёстнеров бабушка умела говорить долго и красиво, так долго, что в потоке слов хоронились не только подозрения, но и любые мысли. Я зевнула и поняла, что ещё немного – и усну прямо на этом диванчике. Очень удобном и мягком. И подушечки на нём такие вдохновляющие…
– Богиня, – встрепенулась хозяйка, – вы же после дороги, а вам завтра рано вставать. Луиза мы ещё наговоримся в любом случае, примут Каролину на работу или нет. А сейчас – по комнатам и спать.
Уснула я сразу, стоило голове коснуться подушки, а ведь была уверена, что разнервничаюсь и глаз не сомкну. Но для меня бабушкины рассказы о величии рода фон Кёстнеров всегда были лучшим успокоительным, потому что начинало казаться, что с такими великими предками любое моё начинание обречено на успех. А главное – совершенно перестала мучить совесть по поводу предстоящего ограбления, потому что из слов иноры Линден следовало, что инор Альтхауз – инор обеспеченный, а значит, изъятия ценностей, о которых он не подозревает, не нанесёт ему никакого финансового ущерба. Конечно, при желании в моих рассуждениях можно было найти логические огрехи, вот только такого желания у меня не было.
Утром дамы в четыре руки занялись моим гримом. Я собиралась сделать с него слепок и дальше использовать магию. Поскольку это не иллюзия, а бытовое заклинание для улучшения внешности, охранная сигнализация на него не сработает, даже если я буду делать это внутри охраняемого периметра. А на сделанное снаружи вообще не обратит внимания. Главное – всегда иметь коробочку с гримом под рукой.
Постаралась бабушка на славу. В получившейся особе никто не признал бы Каролину Вальдфогель. Лицо выглядело куда старше с прорисованными лёгкими морщинками, а на голове появились седые пряди, которые были собраны лично бабушкой из своих волос и аккуратно пристроены в мои. Собирала она их с расчёски, чтобы сделать шиньон, но посчитала, что мне улучшение причёски нужнее. Вид в зеркале меня не радовал, зато радовал моих нечаянных горничных, которые от души веселились.
Мне тоже было смешно и совершенно нестрашно. Страшно стало потом, когда я уже сидела в наёмном экипаже с рекомендациями, сложенными в старомодный ридикюль, ради такого случая найденный бабушкиной подругой на чердаке. Жуткий чепец полностью затенял лицо, завершая образ. Боялась я не того, что меня разоблачат, а своего потенциального работодателя. Потому что я понятия не имела, что за человек инор, к которому еду. Бабушка его не слишком жаловала. Наверное, было за что.
Инор Альтхауз принял меня сразу, как только я озвучила дворецкому цель своего визита. Был нынешний хозяин нашего дома совсем не страшен – высокий пожилой инор с пышными усами и добродушной улыбкой. Мою маскировку он принял за настоящий вид, ничего не заподозрив. Ещё бы: моим преображение занимались настоящие специалисты своего дела.
– Инора Альдер, – смущаясь, сказало он после того, как я вручила ему рекомендации и он их тщательно изучил. К слову, куда тщательней, чем меня, – Боюсь, вас не поставили в известность о тех требованиях, которые я предъявляю к экономке.
– Скажите о них сейчас, – с энтузиазмом, которого не испытывала, предложила я. – Уверена, я со всем справлюсь.
– Видите ли, инора Альдер, обязательным требованием для моей экономки является умение готовить лечебные зелья. Поэтому… – Он смущённо улыбнулся и развёл руками, показывая, как сожалеет, что вынужден отказать.
– Инор Альтхауз, уж что-что, а зелье я приготовить сумею, – уверенно ответила я. – Любое, какое вам потребуется. Разумеется, если будут ингредиенты.
– В самом деле? У вас хватит на это Дара? – уточнил он.
– Дара у меня хватит и на куда более серьёзные вещи, – зачем-то сказала я.
– Почему же в таком случае вы зарабатываете на жизнь работая прислугой? – удивился он.
Я вовремя вспомнила вчерашний разговор с бабушкиной подругой и ответила:
– Мои родители, инор Альтхауз, были уверены, что инорите неприлично учиться.
– Но прилично работать?
– После смерти отца мы с мамой остались совершенно без средств к существованию, – ответила я и даже ни капельки не соврала: мой невыдуманный отец сделал всё, чтобы его семья умерла с голоду.
– Сочувствую, инора, но тем не менее на работу я смогу вас принять только в случае, если вы докажете свои умения, – вежливо, но непреклонно сказал инор Альтхауз.
– Разумеется. Когда вам будет удобно?
– Сейчас? – предложил он. – Инора Альдер, вам будет удобно это сделать сейчас? Тогда я смог бы определиться.
Он так располагающе улыбнулся, что даже если бы я собиралась отказаться, не смогла бы этого сделать. И почему бабушка так настроена против этого милого инора?
Не выдать себя в лаборатории оказалось сложным делом, потому что там ничего не изменилось. Скорее всего, ею даже никто не пользовался. Инор Альтхауз вручил мне рецепт и застыл посередине помещения, не ответив ни на один мой вопрос по поводу того, что где стоит. Но я работала здесь столько лет и всё прекрасно помнила, поэтому поиски только имитировала. Ещё ужасно мешал идиотский чепец, но снять его я опасалась – тогда грим был бы слишком заметен. Тем не менее я справилась быстро и вручила оговорённую порцию зелья засиявшему от счастья инору Альтхаузу.
– Инора, вы приняты, – торжественно сказал он. – В ваши обязанности будет входить изготовление конкретно этого зелья ежедневно. Возможно, ещё и других, это будет известно после дополнительных консультаций с целителями.
Я, как целитель, могла бы сразу ему сказать, что ни этого, ни какого другого зелья инору не нужно принимать, потому что он был совершенно здоров, а тот целитель, что прописал приём ненужных растворов, наверняка являлся шарлатаном. Но не сказала, потому что вреда конкретно от этого зелья инору Альтхаузу не будет и потому что не имела права выдавать свою осведомлённость. Да и готовить я ему могу потом что-то совершенно другое, выглядящее, как это, но общеукрепляющего типа. Надеюсь, никто никогда не узнает, что почти дипломированный целитель работал за жалованье экономки. Позор-то какой…
– Какие-нибудь ещё дополнительные обязанности будут? – поинтересовалась я.
– Не переживайте, инора, всё будет оплачено, – неправильно понял он меня. – Остальное не выходит за рамки обычных обязанностей экономки. Из того, на что требуется обратить особое внимание, – только меню. Впрочем, мы можем обговорить это позднее, когда вы приступите к своим обязанностям. Сегодня?
– Я могу пользоваться библиотекой? – уточнила я, потому что без этого разрешения моё пребывание в этом доме теряло всякий смысл. Охранные заклинания сменили, и теперь для них я была чужой, а это значит, что просто так по дому не походишь.
– Библиотекой? – удивился он.
– У вас нет библиотеки? – сымитировала удивление я.
– Есть, но она довольно специфическая. Основная часть занята трудами целителей. Художественных книг почти нет
– Меня всегда интересовали труды целителей
– Если вам интересно, вы можете пользоваться, – разрешил он.
– Тогда я съезжу за вещами и приступлю к своим обязанностям.
– Замечательно, инора Альдер, – расцвёл он. – Вы не представляете, насколько я вам признателен. Вы сняли с моей души тяжёлый камень неопределённости.
А уж как я была признательна за тот камень что сняли с моей души, – и не передать!
Экипаж, в котором я приехала в поместье, меня дождался. У дома иноры Линдон ему тоже пришлось постоять, но в этот раз совсем недолго – я только коротко сообщила, что меня приняли, и забрала свои вещи. Бабушка радостно сказала подруге:
– Ну вот, а ты сомневалась, что вариант с гримом сработает.
– У Альтхауза возрастные проблемы со зрением? – предположила инора.
Но дальше я в их разговоре не участвовала, меня не беспокоила причина, по которой инор Альтхауз ничего не заметил, я торопилась занять место, которое давало доступ в дом. И даже в библиотеку, которая была моей первой целью.
Но торопилась туда не только я. К бывшему поместью фон Кёстнеров мы подъехали одновременно с ещё одним экипажем, из которого выбрался знакомый майор, чьи тонкие структуры я не рассмотрела при первой встрече. Не могу сказать, что меня порадовала возможность рассмотреть их сейчас – судя по количеству вещей, майор собирался окопаться в доме Альтхауза надолго.
Глава 4
Вальдемар фон Штернберг, а именно так звали офицера, оказался столь любезен, что собственноручно донёс мои вещи до выделенной мне комнаты. На этом его любезность закончилась, потому что в его глазах я сейчас вряд ли была привлекательней того зелёного куста, за которым я сидела в засаде в приёмной декана. Я даже думаю, что по привлекательности кусту я уступала, потому что с ним не надо вести светских бесед и беспокоиться о том, не обидел ли ненароком. В случае чего куст даже пожаловаться не сможет.
Но самое ужасное, я не могла понять, чего я больше боюсь: того, что он раскроет мой примитивный маскарад, или того, что он его так и не заметит. Конечно, военные должны отличаться повышенной наблюдательностью, но конкретно этот военный сейчас на наблюдения настроен не был, потому что испытывал сильную боль. Именно её должно было купировать зелье, которое меня просил приготовить инор Альтхауз на испытании. К сожалению, убрать её совсем было невозможно. Из учебников я помнила, что маги, у которых разрушаются тонкие структуры, страдают, пока не перестают быть магами. Традиционная целительская наука ничем не могла им помочь: ни полностью убрать боль, ни остановить или хотя бы затормозить разрушение. Исцеления были очень редки, и под них так и не удалось подвести общее правило. Хотя в той книге, что я читала в последний день своей практики, как раз предлагалась методика именно исцеления. Там шло совмещение определённых процедур с тремя зельями. Не такими уж и сложными зельями, кстати.
Это я сообразила за ужином, на который меня пригласили к хозяйскому столу. На майора я посмотрела с новым интересом, как на перспективного пациента. Жаль, что никто не даст мне возможности поэкспериментировать. Недоучившейся целительнице, возможно, дали бы, а вот во всех отношениях выдающейся экономке – нет.
– Как нам повезло с инорой Альдер, не правда ли, Вальдемар? – жизнерадостно сказал хозяин дома. – Как раз в тот день, когда я уверился, что придётся заказывать зелья в Гёрде, у этого неприятного городского алхимика, она, как прекрасное виденье, появилась на моём пороге. Удивительная инора. С такими замечательными, нужными нам способностями.
Говорил он с таким восторгом, что я невольно порозовела и порадовалась, что этого никто не видит через слой грима. Инор Альтхауз был не слишком наблюдателен, а его племянник, который к ужину переоделся в штатское, что, впрочем, ничуть его не портило, на меня не смотрел вовсе.
– И почему же, дядюшка, столь удивительная инора не нашла себе занятия более денежного, если у неё такие выдающиеся достоинства?
Сказано это было так, что я опять покраснела, теперь уже от злости. Майор явно намекал на мою незначительность, не слишком изящно подводя родственника к выводу о том, что я не слишком умна.
– Иноре Альдер не повезло с родителями, Вальдемар, – пояснил Альтхауз. – Они из той породы людей, которые считают излишним женское образование.
– В таком случае выдали бы дочь замуж за обеспеченного инора, – продолжил майор, словно меня тут не было. – Со внешностью иноры это не составило бы труда. – И не успела я возгордиться, как он добавил: – У неё до сих пор сохранились следы былой красоты.
– Следы былой красоты? – не удержалась я. – Ну знаете ли, лорд фон Штернберг!
– Извините, инора Альдер, – невозмутимо ответил он. – Не предполагал, что даму можно обидеть, сказав, что она красивая.
– Была. Вы сказали, что я была красивой, – возмутилась я.
– Так красивой же, – удивился он. – Было бы странно, если бы в вашем возрасте…
Я встала, резко отодвинув стул.
– Извините, инор Альтхауз, у меня совершенно пропал аппетит.
Перед майором я извиняться не стала. Надеюсь, это последний раз, когда я с ними разделяю трапезу. Уже выйдя из столовой, я услышала, как дядя выговаривал племяннику:
– Вальдемар умоляю, будьте с дамой повежливей. Я не переживу, если инора нас покинет.
У иноры желание покинуть этот дом было, и сильное, но поскольку она даже не добралась ни до одного тайника, пришлось оставить желание собрать вещи и гордо хлопнуть дверью. Я остановилась, сжала руки и несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула – это всегда помогает успокоиться – после чего направилась в библиотеку. Действительно, чего тянуть? Это сейчас майор немного не в себе, потому что действие зелья ослабло, а потом у него могут появиться куда более неприятные вопросы.
В библиотеке неожиданно защемило сердце. Столько книг и все принадлежали моей семье. А теперь они никому не нужны. Я провела рукой по корешкам, которые, казалось, только меня и ждали. Я вас почитаю. Всех. Каждую из вас я подержу в руках, открою и непременно извлеку что-то ценное. Но не сейчас.
Я сморгнула выступившие слёзы и сделала шаг к тому месту, которое было указано в качестве тайника.
– Инора Альдер, я хотел с вами поговорить.
Голос, раздавшийся за спиной, принадлежал неугомонному майору. Наверное, решил, что недостаточно меня добил утраченной красотой, решил перечислить все мои недостатки. А ходит-то как тихо. Привык подкрадываться и пугать бедных женщин.
– Слушаю вас, лорд фон Штернберг, – повернулась я к нему.
– Я вижу, на что вы нацелились, – заявил он.
Я запаниковала. Если он видит тайник, то не напрасно ли я сюда вообще явилась? Но до тайника я даже не дошла, не говоря уже о том, чтобы попытаться его открыть, так что буду всё отрицать. Я сюда пришла выбирать книгу для чтения, на чём и стоять буду.
– И на что, по-вашему, я нацелилась? – поинтересовалась я самым неприятным тоном.
– На брак, разумеется.
– К-какой брак?
– Не притворяйтесь, – раздражённо сказал он. – Разумеется, на брак с моим дядей, не со мной же. Для меня вы слишком стары, а вот дядя может клюнуть на ваши увядшие прелести.
– Да что вы себе позволяете? – возмутилась я. – У меня и в мыслях этого не было.
– Неужели? – усмехнулся он, совершенно мне не поверив. – Для иноры в вашем положении одинокий богатый холостяк – лакомый кусочек. Но не надейтесь, что его деньги отойдут вам.
– Потому что они отойдут вам? – едко уточнила я. – То есть сейчас вы заботитесь не о своём родственнике, а о своём благосостоянии?
– Ага, значит, вы всё-таки собрались прибрать моего дядюшку к рукам? – торжествующе заключил он.
– В вас сейчас говорит болезнь, а не мозги, – отрезала я, вытащила первую попавшуюся книгу и устроилась в том самом кресле, в котором я в детстве любила читать.
Время словно обратилось вспять, когда кресло радостно приняло меня в свои объятия. Я чуть ноги под себя не поджала по вернувшейся сама собой привычке, но вовремя вспомнила, что, с точки зрения наблюдающего за мной майора, я инора, уже стоящая одной ногой на краю могилы, а значит, вести себя так не могу. Ничего, сейчас он постоит, постоит и уйдёт, а я не только ноги подберу, но и тайник очищу. Если перед его дядюшкой я еще испытывала какую-то неловкость, то майор наши ценности точно не получит. Единственный племянник, сын любимой сестры – именно так охарактеризовал его инор Альтхауз.
Майор постоял, пристально меня разглядывая, потом понял, что этим меня не пробьёшь, но вместо того, чтобы убраться из библиотеки, прошёлся вдоль стеллажей, вытащил какую-то книгу и устроился напротив меня.
– Не надейтесь, – пробурчал он, – дядюшка на вас внимания не обратит, потому что у него есть давняя любовь, а вы на неё совсем не похожи.
– Тогда вам не о чем переживать, – по возможности любезно ответила я, хотя намёки на мои матримониальные планы в отношении инора Альтхауза меня злили. – Вы спокойно можете оставить меня без присмотра в библиотеке.
– Я? Вас? Без присмотра? Не надейтесь, – буркнул он.
– Мне начинает казаться, что выйти замуж за вас будет куда проще, чем за вашего дядю, – не удержалась я. – Вы мной интересуетесь куда искренней и чаще. Вот сейчас составляете мне компанию, хотя я этого не просила.
– Я вас предупредил, инора, – ответил он и уткнулся в книжку.
Судя по тому как забегали глаза по строчкам, действительно читал, и ему было даже интересно. Я же только делала вид, что читала, а сама украдкой изучала майора, то есть пациента, разумеется. Внешне он выглядел весьма уверенным в себе и здоровым. Почти здоровым, потому что испарина на лбу указывала на то, что ему не совсем хорошо. А вот внутренне… внутренне он мог бы претендовать на самый интересный случай в моей практике. А главное, я поняла, почему он так себя ведёт. Прав оказался наш декан: в отношении этого инора я смотрю совсем не на то, на что должен смотреть настоящий целитель.
– Лорд фон Штернберг, а вы принимали сегодня выписанное вам зелье?
– А вам-то какое дело? – удивился он и даже перенёс внимание с книги на меня.
– Видите ли, лорд, в вашем положении этим пренебрегать нельзя, может случиться спутанность сознания и начаться галлюцинации, – пояснила я.
– Вы хотите меня оскорбить? – сухо спросил он.
– Пока оскорбляете только вы меня, – заметила я. – Но я решила на вас не обижаться. У вас серьёзные проблемы со здоровьем, которые дают весьма нехорошие внешние проявления. У вас же температура. Как можно доводить себя до такого состояния?
– Видите ли, инора, у вашего зелья…
– Я следовала точной рецептуре, выданной мне вашим дядей.
– Неважно. В любом случае у этого зелья есть один очень нехороший побочный эффект.
– Какой?
– Оно быстрее разрушает тонкие структуры! – рявкнул он. – И тем самым не оставляет мне ни малейшего шанса на исцеление!
– Можно подумать, без зелья он у вас есть. Вы только будете дольше мучиться, – с состраданием сказала я.
– Без зелья есть шанс, что всё придёт в норму. Мизерный, но есть, – упрямо ответил он. – Вы хоть понимаете, что значит для мага остаться без Дара? Да откуда вам…
– У меня есть Дар.
– В вашем случае он что есть что нет – вы им всё равно не пользуетесь.
– Пользуюсь. У меня просто нет документа об окончании чего-либо. А так я знаю даже больше, чем иные целители.
Особенно, чем те, кто плохо учился и еле-еле набрал необходимый минимум для получения диплома. Нет, я училась хорошо, но уровень моих знаний, разумеется, был несоизмерим с уровнем знаний нашего декана.
– Неужели? Тогда, быть может, в вашем арсенале есть что-то, что поможет восстановить мои тонкие структуры?
Он сказал настолько издевательским тоном, что я выпалила:
– Есть, представьте себе! – прежде чем успела подумать.
– Неужели? Так почему вы не предложите свою помощь?
– Потому что я не знаю, как это подействует на вас. А в случае, если ничего не удастся сделать, вы обвините меня же.
– С чего вы взяли?
– С того, что вы меня в чём-либо обвиняете весь наш разговор. Лорд фон Штернберг, вы себя плохо чувствуете. Даже если вы не хотите принимать утверждённое целителями зелье, вы можете выпить снотворного и уснуть. Станет легче.
Он провёл рукой по лбу, пальцы влажно заблестели. В целительском зрении с ним сейчас вообще творился сущий кошмар, так и тянуло хоть немного облегчить страдания. Но как говорила инора Кунц, может это и цинично, но всем страждущим помочь невозможно, и если дело не идёт о жизни и смерти, первым делом нужно составить договор с пациентом, в котором следует расписать все риски, чтобы у того не появилось соблазна отсудить потом сумму куда серьёзнее, чем та, что он заплатил за услуги целителя.
– Мне не станет легче, – отрезал он. – Я хочу попробовать ваш метод. Обещаю, что не буду вас ни в чём винить, если не поможет. Знаете, мне уже отказали такие светила, что хуже не будет.
– Для вас, но не для меня, – заметила я. – Давайте решим так. Если до завтра вы не передумаете, то мы составим договор.
– Договор? То есть вы с меня ещё и деньги собираетесь брать?
– Не собираюсь. У меня нет документа об окончании какого-нибудь целительского заведения, – напомнила я. – Поэтому брать с вас за целительские услуги – нарушать закон. Будем считать, что это входит в мои обязанности экономки вашего дяди. В конце концов, одним из условий было как раз изготовление зелий.
– А вы непростая штучка. Хотите, чтобы он на вас женился из благодарности?
– Меня. Ещё. Никто. Так. Не. Оскорблял, – чеканя каждое слово, выдохнула я ему в лицо. – Всего хорошего, лорд.
Я захлопнула книгу и поставила её на место, после чего покинула библиотеку. Ни читать, ни заниматься поисками сокровищ в присутствии такого постороннего, как майор фон Штернберг, было совершенно невозможно. Лучше бы он о своей личной жизни беспокоился, чем о дядиной. Дяде уже поздно, а ему в самый раз.
