Текст книги "Фамильные ценности (СИ)"
Автор книги: Бронислава Вонсович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)
Фамильные ценности
Глава 1
О былой роскоши бабушка сетовала часто, никогда не забывая напомнить, что, если бы не мой отец, мы бы так и жили в семейном поместье фон Кестнеров. И о том, что она предупреждала мою маму, что брак будет неудачным, тоже напоминала, даже не без удовольствия, потому что это было подтверждением её предсказательских талантов. Да-да-да, моя бабушка из тех, в чьей полезности до сих пор сомневаются, хотя и прибегают к услугам. Даже у королевской семьи есть собственная прорицательница. К слову, училась она вместе с моей родственницей, поэтому у бабули всегда портится настроение, когда при ней начинают восхищаться бывшей одногруппницей.
– Бездарь! Была, есть и будет. Только и умеет, что пыль в глаза пускать, а предсказания у неё никогда не получались, – бухтела она, читая статью в утренней газете, полностью посвящённую сопернице.
– А разве не она предсказала браки в королевской семье? – припомнила я.
Бабуля помялась и неожиданно выдала:
– Только тебе, Лина, признаюсь, но чтобы ты никому не рассказала, иначе у нас будут неприятности.
– Обещаю, – твёрдо ответила я. – Ты же знаешь, я никогда не выдаю чужие тайны.
– И первое, и второе предсказание сделала я. И если первое Зенобия… – Бабушка поморщилась, потому что псевдоним, взятый королевской прорицательницей, считала донельзя вульгарным. – Попросту присвоила, поскольку я имела глупость сделать его в её присутствии, то за второе она заплатила. Хорошо заплатила. Именно с этих денег мы погасили последние долги твоего отца, которые твоя мать зачем-то признала. Будь проклят тот день, когда она встретилась с этим искателем лёгкой жизни!
– Если бы они не встретились, не было бы меня, – заметила я.
– Ты – единственное моё утешение в старости, – согласилась бабушка. – Но я хотела бы дать тебе возможность жить достойно, понимаешь?
Матушка моя отца очень любила и пережила его ненадолго. И теперь бабушка была мне и за отца, и за мать. И очень мучилась, что не могла дать мне то, на что я могла претендовать по рождению.
– Мы не бедствуем, – рассмеялась я. – Вот выучусь и начну зарабатывать столько, что даже поместье выкуплю.
Поместье пришлось продать, когда мне было пятнадцать лет, и я прорыдала всю ночь, не представляя, как я буду жить и без родителей, и без дома, в котором выросла и который ужасно любила. А продавать пришлось со всем содержимым. Разве что личные вещи забрали, но семейные портреты к ним не относились, так и остались висеть в галерее. Бабушка всё порывалась сделать с них хотя бы копии, но денег на это не нашлось. Но больше, чем портретов, мне было жалко библиотеку, которая, хоть изрядно прореженная моим отцом, всё равно содержала множество книг по целительству, владением которым славился род фон Кёстнер. К сожалению, род измельчал и последним представителем славного семейства, носившим фамилию по рождению, была моя мать. Мне же досталась отцовская – Вальдфогель, вызывавшая у бабушки смешанные чувства. С одной стороны, это была фамилия любимой и единственной внучки, с другой – ненавидимого ею зятя, который бездарно растранжирил деньги супруги и столь же бездарно умер на дуэли, оставив после себя меня и кучу долгов.
– Ты умничка, – согласилась бабушка. – Ты достойная наследница рода фон Кёстнер. Но как бы я хотела, чтобы ты наследовала не только фамильные таланты, но и всё остальное. Кстати, мне было видение, что вскоре что-то изменится.
Она победно на меня посмотрела, а я с трудом удержалась от улыбки. Не хотелось обижать единственного близкого мне человека, но в предсказания я верила примерно так же, как и бо́льшая часть населения: интересно послушать, но и только.
– И изменениям положит начало этот день. – Внезапно взгляд бабушки стал пустым, а голос, напротив, – необычайно глубоким и пробирающим до костей. – Всё начнётся сегодня.
В трансе я её видела не первый раз, но сегодня испугалась впервые, потому что все виденные мной до этого трансы были лишь блёклым отпечатком этого.
– Бабушка?
– Что случилось, Каролина? – совершенно нормально спросила она. – Ты чего так всполошилась? Ты не опоздаешь?
– С тобой всё хорошо?
– Лина, ты целитель, можешь сама посмотреть, всё ли хорошо со мной, а не задавать глупые вопросы, – укорила она. – И если бы посмотрела, то поняла бы, что я прекрасно себя чувствую.
– Может, и прекрасно, но лучше бы тебе сегодня посидеть дома.
– Вот ещё! – возмущённо фыркнула она. – Сегодня должен поступить в продажу новый сборник Хольста. Мне обещали отложить.
Отговорить бабушку от покупки книги её любимого поэта – дело совершенно безнадёжное, даже если она уверяет, что денег нет у нас вообще ни на что, что частенько бывало к концу месяца. Поэтому я отговаривать не стала, чмокнула её в щёку и убежала на практику.
С практикой мне однозначно повезло: в Гаэрре было почти невозможно найти место, в котором бы не только подписали направление, но и дали какие-то знания. Бабуля договорилась со своей давней подругой, инорой Кунц, у которой был небольшой целительский кабинет, и та не только предоставила мне место, но и постоянно что-то объясняла. У неё даже редкими книгами можно было разжиться, но с условием – не выносить из кабинета. А ещё она рассказывала очень интересные истории из своей практики про то, что у неё было раньше, ещё до основания этого кабинета, когда она вдоволь помоталась по стране. На этом плюсы заканчивались, потому что пациенты были очень редки и попрактиковаться почти не удавалось.
Вот и сегодня я досидела до обеда, дочитывая толстенное исследование о влиянии орочьих проклятий на тонкие магические структуры. Интересно, что здесь были не только разборы влияний разного типа, но и предлагались методы исцеления. Сложно сказать, насколько эффективные: проверить мне вряд ли удастся, слава Богине. В последнее время набеги из Степи редки, и занимаются этим мелкие племена, не признавшие их верховную власть. Таких отлавливают и с нашей стороны, и с орочьей. И у таких сильных шаманов не бывает. А слабые если и наложат проклятья, так те сами потом слетят, не удержатся надолго.
Но читать было всё равно интересно: любой нетрадиционный взгляд в целительстве помогает в работе, а здесь все взгляды были сплошь нетрадиционные, позволяющие посмотреть даже не под другим углом, а с другой стороны.
Книгу я закрыла и отложила с некоторым сожалением, а инора Кунц, словно дождавшись именно этого, протянула мне пакет, в котором были подписанное направление и характеристика.
– Право, мне жаль, Каролина, что твоя практика заканчивается. Но, наверное, только мне. Подозреваю, что тебе здесь было ужасно скучно.
– Что вы, инора Кунц, разве здесь заскучаешь? Конечно, пациентов немного, но зато вы прекрасная рассказчица, и подбор книг у вас очень интересный.
– Скажу тебе по секрету, что та, которую ты только что читала, сохранилась едва ли не в нескольких экземплярах. Наша целительская верхушка определила автора в шарлатаны.
– Неужели? – удивилась я. – Мне, напротив, показалось, что там всё имеет обоснование. И вообще, на редкость толково написано.
– Так-то оно так, – вздохнула инора. – Но иной раз, если ты принимаешь не ту сторону, это губительно отражается на твоей карьере. И ладно бы на карьере, но ещё и исследования, которые, без сомнения, полезны, ставят вне закона. – Она говорила зло, но словно бы не мне, а своим мыслям. – Но это лишнее. Ни к чему пока это тебе. Каролина, уверена, если поторопишься, успеешь ещё сегодня сдать документы. Имей в виду, я буду рада тебя видеть в любое время. Не стесняйся, приходи с любым вопросом.
Она выпроводила меня из своего кабинета, и я решила действительно пробежаться до академии и всё сдать, чтобы уж точно ничего не висело над головой и не омрачало отдых. Хотя отдыхать я собиралась не больше недели, а потом найти подработку. Не всё же сидеть на шее у бабушки?
В деканате было непривычно пусто, но декан, инор Зайдель, был на месте, потому что из его кабинета доносился разговор и, судя по интонациям, серьёзный, поэтому лезть со своими документами я не стала – ещё засунет в пылу разговора куда подальше и напрочь забудет. Была бы на месте секретарша – отдала бы ей, но её, как назло, не было. Поэтому, когда в коридоре послышался голос замдекана, иноры Крузе, я обрадовалась. И делала это ровно до того момента, пока до меня не донеслось радостное: «Мы же можем привлечь студентов», после чего я заметалась по приёмной, не желая привлекаться, потому что прошлый раз для меня это закончилось невосстановимо испорченной одеждой. На мне сейчас было очень красивое летнее платье, и я не хотела, чтобы оно превратилось в нищенские лохмотья.
Хорошо, что в углу стоял огромный разлапистый куст, за которым я и замерла, боясь себя выдать. Инора Крузе, двигающаяся в компании ещё кого-то, в приёмную заглянула, но задерживаться не стала, пошла искать жертву в другом месте. Я же решила не выходить, пока не смогу убедиться, что она уже кого-то нашла для своих целей. Но прислушивалась к звукам из коридора, но внезапно услышала с совсем другой стороны:
– Возможно, лорд фон Штернберг, не всё так страшно, и вам требуется всего лишь отдых, а остальное организм сделает сам.
Я насторожилась. Фразу про самовосстанавливающийся организм декан говорит, только когда не может поставить точный диагноз. А бывает это очень редко, потому что уж, кто-кто, а инор Зайдель не зря считался одним из лучших целителей. Его почти невозможно было поставить в тупик, но сейчас он стоял на пороге своего кабинета с весьма виноватым видом.
– Это всё, что вы мне можете посоветовать? – насмешливо спросил лорд.
Голос у него был глубокий, красивый и властный, как у инора, привыкшего командовать. Захотелось посмотреть на того, кому принадлежит столь примечательный голос, но хоть сквозь листву и можно было что-то разглядеть, видела я только спину. Спина определённо принадлежала выдающемуся представителю мужского пола, а ещё была красиво обтянута новёхоньким военным мундиром с майорскими погонами. Почему-то вспомнились бабушкины слова, что сегодня всё начнётся, и в груди зашевелился предвкушение чего-то необычного. Я с нетерпением ждала, когда повернётся визитёр декана.
– Пока всё, – ответил инор Зайдель успокаивающим бархатистым голосом, который прекрасно действовал на его пациенток. Пациенты почему-то не попадали под эту магию. – Успокаивающее питьё, хороший сон, немного красного вина за едой, никаких переживаний и никакой магии. Вам дали отпуск для восстановления? Вот и используйте эту возможность. Со своей стороны я сделал все нужные записи и буду думать. Приезжайте через месяц. Если не будет положительной динамики, я очень удивлюсь, но непременно вам что-то посоветую.
– Что-то посоветуете? Я бы предпочёл определённость прямо сейчас. Всего хорошего, инор Зайдель.
Он развернулся, и я смогла разглядеть лицо, впечатление от которого сильно портили сведённые брови и сжатые губы. Словно он боялся не сдержаться и сказать нашему декану какую-то гадость. Почему-то подумалось, что этот инор должен быть невероятно хорош, когда улыбается. Особенно если он это будет делать мне. Но лорд фон Штернберг меня не заметил вовсе, вылетел из деканата как пульсар. Возможно, инор Зайдель был его последней надеждой, которая не оправдалась?
– Инорита Вальдфогель, вы ко мне?
Декан оказался куда более наблюдательным.
– Я принесла документы по практике, – пояснила я, вылезая из-за куста и протягивая пакет.
Инор пакет взял, изучил содержимое, довольно кивая, когда читал характеристику, потом заметил:
– Вижу, вы не зря потратили время, инорита. А что вы скажете по поводу вышедшего отсюда инора?
И тут мне стало по-настоящему стыдно. Хороший целитель первым делом должен просканировать пациента, а уже потом любоваться на его спину и всё остальное. Я же этим правилом пренебрегла.
– Я не думала, что в этом есть необходимость, – пролепетала я. – Это ваш пациент, и с моей стороны было бы неэтично…
– Богиня, инорита Вальдфогель, у вас была уникальная возможность посмотреть, как выглядят разрушающиеся тонкие структуры, а вы ею пренебрегли из-за какой-то выдуманной этики, – попенял он.
– Неужели этому инору никак нельзя помочь?
– Жизни его ничего не угрожает, а без магии живёт большинство людей.
– Но они не знают, чего лишены, а он будет знать.
Декан недовольно покрутил головой. Очень уж он не любил, когда ему противоречили.
– Скажите, инорита, а переживали бы вы так же, будь моим пациентом не красивый молодой военный, а дряхлая старуха? – ехидно спросил он.
– А какая разница, инор Зайдель? – опешила я. – Пациент – он всегда пациент, вне зависимости от возраста и пола.
– Правильный подход, инорита, – согласился он. – Всё, документы у вас я принял. Можете быть свободны до осени.
Уговаривать себя я не заставила, вылетела с такой же скоростью, как недавний деканский посетитель. На что только не пойдёшь, чтобы не сталкиваться с инорой Крузе. Так-то она инора хорошая, но очень увлекающаяся.
Но это было не единственной причиной, почему я поторопилась наружу. Захотелось увидеть пациента инора Зайделя. Разумеется, чтобы его просканировать, только для этого. Но майора с разрушающимися тонкими структурами уже и след простыл, и я ужасно расстроилась. Но ненадолго. Почему-то подумалось, что мы с ним ещё встретимся и я удовлетворю своё любопытство, а он отличит меня от куста. В конце концов, от отца я унаследовала не только долги, но и внешность. Инор Вайлдфогель был очень красивым инором: жгучим брюнетом с голубыми глазами. К сожалению, на этом все его достоинства заканчивались.
Возвращалась домой я в некоторой задумчивости, пытаясь связать бабушкино предсказание и пострадавшего майора. Почему-то я никак не могла перестать про него думать. Всё-таки такой интересный диагноз прошёл мимо меня, и как раз в тот день, когда я про это читала. Стыдно сказать, я даже раздумывала, не попросить ли бабушку погадать специально для меня, чтобы узнать, получится ли у кого-то помочь несчастному.
Но все мысли о случайно встреченном майоре вылетели из головы, стоило увидеть бабушку. Выглядела она необычайно довольной.
– Лина, я же говорила, что вскоре что-то изменится. Смотри.
И она торжествующе протянула мне толстый томик по целительству, раскрыв его на титульном листе. Там стояла полустёртая, но узнаваемая печать фон Кёстнеров. По-видимому, это была одна из тех книг, которые мой отец превратил в деньги для погашения долгов. Я благоговейно взяла книгу в руки, и внезапно она засияла мягким сиреневым светом. Не вся засияла, а только в районе корешка.
Глава 2
Бабушка сияла от восторга. Такой счастливой я её давно не видела. Разве что когда сообщили о смерти зятя? Да и то ей приходилось скрывать радость от посторонних. Конечно, она не делала тайны из своей неприязни к моему отцу, но радость от чужой смерти не идёт на пользу репутации как леди, так и её семье.
– Каролина, это то, о чём я думаю? – прошептала она.
– Бабушка, откуда мне знать, о чём ты думаешь? – удивилась я.
– Это ключ. Ключ к деньгам семьи. Говорил мне покойный Роберт, но я так ничего и не нашла. Но я и не урождённая фон Кёстнер, в отличие от тебя. А ты как взяла в руки, так сразу засияло.
– И что мне теперь делать с этим сиянием? – уточнила я.
– Видишь кристалл на корешке? Маленький красный вверху?
– Разумеется, – подтвердила я.
– Нажми на него и подержи.
Я нажала, отчего корешок засиял ещё сильнее, а потом приоткрылся и из-под него высунулся пожелтевший листок бумаги. Бабушка его тут же вытащила и раскрыла. Пришлось пристраиваться у неё за спиной, чтобы прочитать. На листке была схема тайников с описанием, что лежит в каждом и как их открывать. Любое из этих мест – в библиотеке, в кабинете и в родительской спальне – я бы могла найти с закрытыми глазами, но ирония судьбы состояла в том, что дом нам не принадлежал, а значит, попасть просто так внутрь не получится.
– Нужно связаться с нынешними владельцами, – решила я.
– Зачем? – удивлённо повернулась ко мне бабушка.
– Как это зачем? Предложим процент от наших сокровищ за то, что они разрешат нам всё это забрать.
– Разрешат забрать? – бабушка невесело рассмеялась. – Лина, мы продали дом со всем содержимым. Они посчитают, что сокровища принадлежат им, и ничего нам не отдадут.
– Но это неправильно! – возмутилась я.
– Это по закону. Любой суд будет на их стороне. Что осталось в доме, то принадлежит им. Так написано в договоре.
– Но они не смогут достать без нас.
– Нанять мага-поисковика по силам любому. Для них это будет дешевле, чем делиться с нами. – Бабушка задумчиво потёрла подбородок. – Нет, нужно действовать по-другому.
– Если по закону всё это… – Я кивнула на схему. – Принадлежит им, то нам вообще никак действовать нельзя.
– По закону, может, и им, а по совести – нам, – уверенно ответила бабушка. – Лина, если бы твой отец не украл эту книгу и мы нашли сокровища семьи раньше, то нам не пришлось бы продавать дом. А значит, по справедливости всё это наше. Новые владельцы даже не узнают никогда, чего лишились. А значит, они не лишились ничего.
Она победно вскинула голову.
– Но это же грабёж…
– Лина, что ты говоришь? – возмутилась она. – Грабёж – это когда отнимают чужое. Мы забираем своё. То, что по праву принадлежит фон Кёстнерам, а не какому-то там Альтхаузу.
Фамилию нового владельца она выговорила даже не с презрением – с отвращением.
– Из нас двоих фон Кёстнер только ты, – напомнила я.
– Значит, принадлежит мне, – невозмутимо резюмировала бабушка и тут же всхлипнула. – И если ты не поможешь мне вернуть мои ценности, то значит, ты хочешь, чтобы я умерла в нищете.
Страдала она талантливо. Я бы даже сказала, что в моей бабушке умерла талантливая актриса. Не совсем умерла: по воспоминаниям, она участвовала в театральных постановках академии и даже пользовалась успехом на этом поприще. Но и в обычной жизни она при необходимости применяла актёрские таланты. Бабушка утверждала, что и у меня есть способности к сцене, но меня туда совершенно не тянуло. Да и времени на такую ерунду не было, целительский факультет – не прорицательский, у нас нужно очень много учиться, а не рассчитывать на собственную интуицию при ответах на вопросы.
– Разумеется, я этого не хочу, – вынужденно признала я.
– А если ты не хочешь, то ты пойдёшь и добудешь наши ценности.
Она сурово на меня посмотрела. Под таким взглядом немедленно потянуло броситься на подвиги. Но я была уже не в том возрасте, когда от одного бабушкиного тяжёлого взгляда полностью отключаются мозги.
– Бабушка, ты не забыла, что я обучалась на целителя? Не на взломщика и даже не на боевого мага. А там наверняка сменили все охранные системы.
– Да, этого я не учла. – Она вздохнула и побарабанила пальцами по столу. – Альтхауз вряд ли использует нашу охранную систему, а это, разумеется, создаст для тебя сложности.
– Может, кого-нибудь наймём? – предложила я, уже понимая, что ценности доставать придётся. И если это не сделаю я, то сделает бабушка, которая с высокой вероятностью попадётся, а если не попадётся, то с высокой вероятностью ничего не достанет, потому что фон Кёстнер она только по фамилии, а не по крови.
– Этому кому-нибудь нужно будет тащить тебя с собой, – заметила бабушка. – Или долго возиться на месте, вскрывая тайники. В обоих случаях я вижу один весьма щекотливый момент.
– Только один? – удивилась я, поскольку я видела щекотливых моментов куда больше. Одно проникновение со взломом чего стоит.
– Разумеется, не один, но один – основной. Что ему помешает забрать все ценности себе? Наши ценности, между прочим. И мы даже не сможем пожаловаться никому и никуда. Потому что формально они этого Альтхауза.
Бабушка поморщилась. У неё явно были какие-то плохие воспоминания, связанные с новым владельцем нашего дома. Я его ни разу не видела, поэтому даже не подозревала, почему бабушка относится к нему с таким предубеждением.
– Клятва? – предложила я. – Такие поручения должны выполняться под серьёзными клятвами.
– Разве что, – недовольно согласилась бабушка. – И всё же мне это кажется плохим вариантом. Предлагаю обойтись без посредников. Это ненадёжно и опасно для тебя.
– А для тебя?
– Я своё отжила, – скромно сказала она.
– То есть заниматься всем придётся мне? – правильно поняла я.
– Лина, я бы с радостью, но я уже стара лазить в окна по ночам.
– А я, значит, как раз в подходящем возрасте?
– Физическая форма у тебя куда лучше моей, – согласилась бабушка. – Каролина, не спорь. Это твоё наследство, тебе и добывать. В конце концов, всегда можно что-то придумать и без тайных проникновений.
– Например?
– Например, обратиться к нынешнему хозяину с просьбой продать тебе литературу по специальности. А пока ты будешь отбирать нужное, очистишь тот тайник, что в библиотеке.
Это предложение уже было похоже на деловое, но давало доступ только к одному тайнику из трёх и требовало слишком много допущений.
– Для этого я должна остаться там одна хотя бы ненадолго.
– Можно подумать, что у инора других дел не будет, как развлекать тебя разговорами.
– У него, может, и будут, но приставить ко мне прислугу присмотреть это не помешает.
– Ты права. – Бабушка опять забарабанила по столу. – Я бы тоже не стала оставлять в своей библиотеке столь подозрительную личность без надзора.
– Я не уверена, что меня туда вообще допустят.
– Разумнее всего посмотреть на месте, – заключила бабушка. – Завтра утром мы выезжаем в Гёрде.
– Я планировала подработать, а не разъезжать по местам нашей памяти.
– Каролина, за нашу поездку ты заработаешь куда больше, чем оставшись в Гаэрре. Более того, твоя целительская библиотека может прирасти замечательными книгами. Нынешний владелец не целитель, они ему не нужны, держит только как украшение.
– Наверняка они устаревшие, – недовольно сказала я. – За это время целительская наука не стояла на месте.
Ехать я никуда не хотела. Вот совсем. У меня была договорённость завтра встретиться с подругами, которые тоже завершили практику. Мы собирались посидеть в кафе и поболтать. А ещё у меня так и не пропало желание рассмотреть поближе того майора, который наверняка задержится в столице и обойдёт ещё пару маститых целителей. В конце концов, маги с разрушающимися тонкими структурами встречаются очень редко, и я хотела хотя бы понять, как это выглядит на целительском плане. Уехав из столицы завтра с утра, я гарантированно больше никогда не увижу столь перспективного в плане изучения инора.
– Там остались дневники с фамильными методиками, – с видом змеи-искусительницы сказала бабушка. – Признаться, я здорово сглупила, подписав тот договор. Извиняет меня только то, что я была не в себе после смерти твоей матери, когда навалилось сразу всё. Лина, вся моя прорицательская натура говорит, что ехать нужно срочно или мы останемся ни с чем.
– А зачем ехать, если можно пока написать? – предложила я компромисс. – Написать новому хозяину нашего дома с просьбой допустить меня в библиотеку для работы или для выбора книг для покупки. Первое даже предпочтительней.
– Лучше бы нам приехать с визитом. Тогда Альтхаузу будет неудобно отказать.
– А если его сейчас там нет или ему будет удобно отказать? Получается, мы прокатимся просто так?
– Тогда мы осмотримся на месте и решим что делать, – предложила бабушка.
– Нет, ты пишешь письмо и ждёшь ответа. И уже по результату определяем, как будем действовать. Нельзя торопиться в таком важном деле. План нужен хоть какой-то.
– Да какой там план? Прийти, вскрыть тайник и забрать своё, – проворчала бабушка.
– Там не один тайник, – напомнила я. – И если до библиотечного я доберусь, то что делать с теми, что в кабинете и спальне?
Бабушка опять забарабанила по столешнице. Это всегда помогало ей в размышлениях. Вот и сейчас через некоторое время на её лице засияла радостная улыбка. Только делиться со мной тем, что она надумала, бабушка не стала. Но я обратила внимание, что отправила она не одно письмо, а два.
Но главное – она успокоилась и не настаивала больше на немедленном отъезде в Гёрде, поэтому следующий день я провела с приехавшими с практики подругами, которые благополучно сдали документы в деканат, после чего мы отправились в кафе праздновать и делиться впечатлением о практике. Оказалось, что мне грех жаловаться, потому что никого из наших к исцелению не допускали, в лучшем случае – к изготовлению зелий. Последними лечебницы часто приторговывали даже без полноценных обследований и это было существенной статьёй дохода целителей. Зелья нас учили готовить качественно, так что желание использовать студентов было понятно. И всё же… На одном приготовлении зелья целителем не станешь, стоя у вытяжки над спиртовкой обследовать пациента и ставить диагноз не научишься. Нужна практика именно в целительстве, а её где попало не получишь. Недоучившихся студентов не всякая контора возьмёт на подработку. Эх, будь у бабушкиной подруги практика побольше, я бы к ней напросилась на всё лето. Она бы меня и так взяла, но с тем количеством пациентов, что у неё есть, – только оставлять её саму без дохода. Нет, нужно искать другое место. Тем более что несколько идей у нас в разговоре возникли сами собой, оставалось решить, куда я отправлюсь завтра поутру первым делом.
Но судьба решила это за меня. Дома меня ждала весьма недовольная бабушка, которая уже получила ответы на оба отправленных письма.
– Представляешь, Лина, Альтхауз отказался и продавать книги, и давать тебе к ним доступ! Какой негодяй! А ты ещё предлагала ему всё рассказать!
– Может, он почувствовал, что мы собираемся его ограбить? – предположила я, совершенно не расстроенная этим поворотом – слишком уж неопределённый статус был у спрятанных сокровищ. – Вдруг у него тоже сильная провидческая жилка? Придётся отказаться от этой идеи.
– Не говори глупости, Лина, – фыркнула она. – Мы не только доберёмся до того, что должно быть нашим, но Альтхауз за это ещё и заплатит. Как тебе идея?
– Идея, конечно, замечательная, – осторожно ответила я. – Но мне кажется, это больше желание, чем идея, понимаешь?
– Альтхауз ищет экономку, – торжественно возвестила бабушка. – У тебя будет полно времени, чтобы вычистить все тайники.
Я невольно захихикала.
– Бабушка, кто меня возьмёт на должность экономки? Там наверняка потребуются рекомендации.
– Я тебе лично напишу, – пообещала она. – Что ты у меня работала последние пять лет и прекрасно себя зарекомендовала. Или нет, мою экономку он мог видеть. Ещё заподозрит, что ты – ненастоящая. Поэтому попрошу подруг. В общей сложности лет десять-пятнадцать наберём.
– Тебе не кажется, что я слишком молода для десяти-пятнадцать лет работы экономкой, – попыталась я её вразумить.
– А амулет, изменяющий внешность, на что? – победно спросила она. – Завтра с утра купим.
Она скромно умолчала, что денег на покупку амулета у нас не было, да и были бы – толку от него?
– На них даже наши охранные заклинания реагировали, – напомнила я. – Я бы не стала рассчитывать, что инор Альтхауз убрал эту полезную возможность.
– Действительно, как это я забыла? – растроенно сказала она. – Артефакт отпадает. Но это и к лучшему, дорогие они. А вот театральный грим намного дешевле.
