Текст книги "Фамильные ценности (СИ)"

Автор книги: Бронислава Вонсович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Глава 29

К танцам я была неравнодушна. Очень, очень неравнодушна. Мне нравилось танцевать всё и всегда. В школе нам повезло с преподавательницей, до фанатизма влюблённой в свой предмет. Она говаривала: «Слушайте музыку, та сама поведёт и сама направит туда, куда нужно. Танец – это воплощение счастья». Инора порхала под музыку, словно невесомая бабочка, хотя была уже в летах и не сказать что худенькая. Но танцы она любила и передала свою любовь нам. И до сегодняшнего дня я была уверена, что мне всё равно, с кем танцевать, лишь бы танцевать. Но как оказалось не всё равно.

Инору Альтхаузу удалось арендовать зал при ратуше, договориться об оркестре, угощении и даже нанять официантов, которые сейчас шныряли по залу с подносами. Гостей было море – новая семья Альтхаузов постаралась никого не забыть, чтобы Линдены наверняка затерялись среди толпы и не думали, что всё это устроено исключительно ради них. Беда в том, что Роберт теряться не хотел. Он как в начале вечера занял пост рядом со мной, так мне и не удавалось от него отделаться, как и не удавалось перевести разговор на нужную нам тему.

– Каролина, вы само совершенство, – уверял Роберт, когда мы проходили в танце очередной круг по залу. – Я не помню, когда я с таким удовольствием вальсировал.

– Вы тоже прекрасный партнёр. – Я ему тоже улыбнулась, но через силу, потому что никак не могла найти подходящего повода скормить обманные сведения. – Как замечательно, что инор Альтхауз уговорил бабушку провести этот праздник.

– Неужели леди фон Кёстнер не хотела?

– Инора Альтхауз, – напомнила я.

– Ах да, простите, Каролина. – Он расплылся в улыбке, явно рисуясь, потому что улыбка делала его ещё привлекательней. Вон как недовольно зыркнул на нас Вальдемар, хотя мы договорились не обращать внимания друг на друга. – Но за столько лет я уже привык называть вашу бабушку леди фон Кёстнер. Признаться, мне эта фамилия нравится куда больше, чем Альтхауз.

– Главное, чтобы она нравилась её носительнице.

– Не так уж и нравится, если леди… простите, инора Альтхауз не хотела праздновать её принятие.

Бабушка несчастливой не выглядела ни дома, ни здесь. Она и инор Альтхауз принимали поздравления, среди которых искренних было не так много. Большинство было формальными, да ещё и с примесью разных нехороших чувств, например, зависти. И тем не менее моя любимая родственница сияла от переполнявшего её счастья. Правильно мы сделали, что затеяли этот праздник. Его нужно было бы устроить, даже если бы никакие Линдены не портили нам жизнь.

– Бабушка посчитала, что куда лучше будет направить эти деньги на ремонт дома, – наконец воспользовалась я моментом. – Она планирует перенести часть стен, чтобы сделать кабинет и спальню побольше.

– Мне кажется, в том доме прекрасная планировка. – Если бы я не была настороже, то и не заметила бы небольшого напряжения в голосе Роберта. – Какая нужда увеличивать помещения за счёт других?

– Часть кабинета бабушка собирается занять сама, – вдохновенно сочиняла я. – А что касается спальни, так её планируется объединить с комнатой рядом, чтобы ту полностью занять под гардеробную. Сделать между ними такую подвижную дверцу на колёсиках, знаете, как сейчас модно в Гаэрре.

– Глупость какая, – проворчал Роберт. – Эти старинные дома тем и хороши, что стены в них хранят историю.

А ещё много-много тайн…

– То есть вы считаете мою бабушку дурой? – подпустила я в голову истеричности.

– Каролина, с чего вы это взяли? – всполошился он. – У меня и в мыслях не было говорить гадости про инору Альтхауз.

– Вы сказали, что задуманное ею – глупость.

– Я имел в виду, что инора Альтхауз недостаточно хорошо обдумала этот вопрос.

– Инор Альтхауз с ней совершенно согласен и даже предложил отдать перепланировку компании своего знакомого.

– Инор Альтхауз слишком доверчив. Лучше обращаться не к знакомым, а в проверенные временем компании, – заявил Роберт, явно раздумывая, кого можно подсунуть из своих надёжных людей.

Слишком доверчивый инор Альтхауз как раз сейчас общался с инорой Линден, и на его лице не было ни капли доброжелательности. Бабушка отдувалась за обоих, сияя улыбками по отношению к бывшей близкой подруге. Никогда бы не подумала, что моя любимая родственница столь талантлива в лицедействе. Оказывается, есть чему у неё поучиться и помимо предсказаний, часть которых всё равно не сбывается.

– Какая разница, кто этим займётся?

– Лучше, чтобы этим занимался кто-то компетентный и порядочный.

– То есть сейчас вы пытаетесь оскорбить ещё и моего дедушку? – с холодом в голосе уточнила я.

– Какого дедушку? – растерялся Роберт.

– Если моя бабушка вышла замуж за инора Альтхауза, то для меня он, естественно, становится дедушкой, – пояснила я с долей снисходительности, которой хватило, чтобы в глазах Роберта появился злой блеск.

– Я не сказал ни единого плохого слова про инора Альтхауза.

– Я собственными ушами слышала, как вы сказали, что он дружит с непорядочными инорами. А если он дружит с такими инорами, то значит, и он…

Я не закончила фразу, но посмотрела на Роберта так, что в его голове окончание должно было появиться само.

– Я ничего такого не имел в виду…

– В конце концов, какое вам вообще дело до того, кто будет вскрывать эти несчастные стены?

– Почему же несчастные, – вкрадчиво сказал Роберт, сообразив, что разговор зашёл не туда. – Они счастливые, потому что в них находитесь вы. Каролина, я представить себе не мог, что вы за такое короткое время превратитесь в настоящую красавицу.

На его взгляд, тема была беспроигрышной, потому что какой инорите не нравится, когда ею восхищаются. Я ответила на его старания кислой улыбкой, потому что сейчас притворялся не только он, но и Вальдемар. Или не притворялся? Уж очень довольной была физиономия Катрин.

– В таком случае, вскоре эти стены станут несчастными, потому что я жду не дождусь, когда их покину.

Музыка умолкла, и Роберт галантно повёл меня к одной из колонн зала, по пути подхватил с подноса бокал и торжественно мне вручил. Я порадовалась, что артефакт по распознаванию ядов и других нехороших примесей при мне, а значит, смогу спокойно отпить из бокала, потому что жажда меня мучила невыносимо.

– Почему вы так торопитесь уехать?

– Я не тороплюсь, но скоро мне будет здесь делать нечего, – пояснила я. – Лорд фон Штернберг в моей помощи нуждаться через пару дне не будет, а бабушка и её супруг наверняка хотят побыть вдвоём.

Говорить «лорд фон Штернберг», после того как мы с упомянутым лордом вчера целовались в библиотеке, было странно. Мысли всё время сбивались не туда, и я начинала опять чувствовать его поцелуи на губах, следы которых удалось убрать только целительскими заклинаниями. Хороша бы я была сегодня с подпухшими губами, не владей такими навыками. При воспоминании о библиотеке я невольно покраснела, но Роберт посчитал, что моё смущение связано с упоминанием замужества бабушки и снисходительно процедил:

– В их возрасте часть прелестей брака уже недоступна, так что не думаю, что они будут возражать против присутствия близких родственников.

Фраза была уже на грани приличия, но я притворилась, что ничего не понимаю, и сделала контрольное упоминание:

– В любом случае, когда начнётся ремонт, находиться в доме будет невозможно. Стены выносят отнюдь не бесшумно. Пыли, опять же, будет много. Думаю, лорд фон Штернберг тоже уедет, когда удовлетворит своё любопытство.

– Вы о чём, Каролина?

– Разве я не говорила? Мне казалось, что мы только и делаем, что обсуждаем этот несчастный дом.

– Дом мы обсуждали, Вальди – нет, – уверенно ответил Роберт. – Какое он имеет отношение к дому?

– Теперь никакого, – согласилась я. – Потому что инор Альтхауз сделал наследницей бабушку.

При этих словах Роберт ожидаемо посмотрел на сестру, вовсю кокетничающую с Вальдемаром. Уж Линден наверняка был в курсе, что у сослуживца не столь зажиточная семья, как можно было подумать, не зная, что много из того, что используют его родители, принадлежит на самом деле инору Альтхаузу. Только что я резко обрушила акции Вальдемара на брачном рынке. Уверена, Катрин он теперь будет казаться не столь привлекательным, ведь Линдены наверняка наводили справки о его семье.

– Но лорд фон Штернберг вряд ли уедет, не проверив то, что обнаружил в стенах.

– А что он обнаружил? – Роберт подался ко мне, чтобы не пропустить ни единого слова.

Я сделала вид, что не заметила его заинтересованности, и продолжила:

– Ерунду какую-то. Говорит, там следы магии, но я ничего не замечаю.

– Может, там и нет ничего.

– Мне тоже так кажется. Но лорд фон Штернберг упёрся и говорит, что будет проверять. Сейчас ему магию использовать нельзя, но как только будет можно, я постараюсь оказаться как можно дальше отсюда.

– Почему?

– Не уверена, что стены устоят. В этом случае семья Альтхауз сильно сэкономит на перепланировке, но она может быть совсем не там, где хотела бабушка.

– Вот как?

Роберт притворялся, что ему неинтересно, но его глаза лихорадочно бегали от матери к сестре. Ему нужно было срочно на кого-то вылить полученную информацию. На его счастье, меня пригласили на танец и я не подумала отказываться – возможности общения с представителем семейства Линден себя исчерпали. Если я буду как заведённая повторять одно и то же, Роберт скорее заподозрит подвох, чем поторопится действовать.

Как я с удовлетворением убедилась, в первую очередь он направился к сестре. Не иначе как сообщать, что жених не столь перспективный, как они рассчитывали. Брат подхватил сестру под руку и повёл к иноре Линден, нашёптывая на ухо что-то такое отчего та сразу стала выглядеть раздосадованной. Вальдемар нашёл меня взглядом, я ему еле заметно кивнула, показывая, что рассказала Роберту всё, что надо. И даже немного больше – премией послужила информация про смену наследника инора Альтхауза. И пусть она не являлась правдой, так и всё остальное было лишь дымовой завесой.

Мой партнёр по танцу что-то говорил, но я отвечала невпопад, наблюдая за разворачивающейся перед глазами картиной: Линдены отошли от Альтхаузов и теперь вовсю обменивались информацией. Как мне ни интересно было, о чём они беседуют, я могла только догадываться. Даже Вальдемар не стал подслушивать, чтобы не спугнуть, а прямиком прошёл к дяде.

После окончания танца я тоже попросила отвести меня к бабушке, к вящему разочарованию кавалера, который надеялся продолжить общение, несмотря на мою невнимательность. Быть может, он посчитал меня слишком застенчивой?

Линдены всё так же совещались, причём Катрин и Роберт горячились, инора же была воплощение спокойствия. Мы решили последовать их примеру и тоже всё обсудить. В конце концов, неразумно отказываться от чего-то просто потому, что это же используют наши враги.

– Как всё прошло? – заговорщицки прошептала бабушка, делая вид, что отпивает из бокала, отчего её слова получились немного неразборчивыми.

– Роберт услышал всё, что нужно, – коротко сообщила я.

Пить мне тоже хотелось, но Вальдемар предвосхитил мою просьбу, подозвав официанта, и вручил мне в точности такой же бокал, как был у бабушки.

– Катрин тоже, – отрапортовал он, стоило официанту отойти. – Признаться, это было сложной задачей, потому что она прилипчивая и невнимательная. Слышит то, что хочет. А хочет она слышать исключительно комплименты.

– Думаю, прилипчивой она перестанет быть, – заметила я, с удовольствием отпивая из бокала прохладный напиток. – Сразу после сообщения Роберта.

– Думаешь, попытаются забраться в дом прямо сейчас, пока там нет хозяев? – забеспокоился Вальдемар, который понятия не имел, как я его обезопасила от навязчивой инориты.

– Вряд ли Роберт полезет, пока светло, – решил инор Альтхауз. – Но предосторожности излишними не будут, так что, Вальдемар, мальчик мой, возвращайся-ка ты домой.

– Один танец с Каролиной – и мы уезжаем, – решил Вальдемар.

– Мы? – уточнила бабушка.

– Не останусь же я здесь одна, – скромно ответила я. – Как раз и одну из последних процедур проведу, пока вы мне не мешаете.

Бабушке эта идея не понравилась, но сказать она ничего не успела, потому что зазвучала музыка и Вальдемар увлёк меня танцевать.

Глава 30

Всю обратную дорогу Вальдемар держал меня за руку, словно я могла выпасть из закрытого экипажа и потеряться. Это было бы смешно, не будь это так волнующе-приятно. Мне не хотелось забирать у него свою руку, мне хотелось ехать и ехать, делая вид, что ничего не происходит. Мы даже почти не разговаривали по дороге, потому что иногда молчание значимее любых слов, а всё, что мы хотели обсудить, не должно было касаться ушей возницы. Разве что впечатление о приёме в честь свадьбы дяди Вальдемара и моей бабушки?

Для меня самым запоминающимся оказался мой последний танец на балу, с Вальдемаром. Мне не приходилось притворяться, что я рада партнёру, а партнёру, надеюсь, не приходилось притворяться, что он рад мне. Поэтому танец был полон той пьянящей радостью, которая близка к полёту и позволяет двигаться легко и уверенно. Возможно, бабушке нашлось бы что вменить мне в вину, но мы перед отъездом к ней не подходили.

Возница был местным, из Гёрде, поэтому временами поворачивался к нам в надежде получить пищу для сплетен, но мы даже когда разговаривали, смотрели в разные стороны, так что кроме разочарования инор не получил ничего, чем можно было бы поделиться с местными кумушками.

– В библиотеку? – невозмутимо спросил Вальдемар, стоило ему заплатить вознице.

Прилично заплатить – потому что тот рассыпался в благодарностях, прежде чем развернуться. Я проводила его взглядом, убедилась, что он достаточно далеко, чтобы не слышать чужих разговоров, и только после этого ответила:

– Не уверена, что, если мы будем находиться в библиотеке, услышим, как Роберт попытается нас ограбить.

Вальдемар отпускал мою руку на короткое время, которое потребовалось, чтобы покинуть экипаж, поэтому мы опять стояли с переплетёнными пальцами, но кому-то этого было мало, очень мало.

– Я бы сказал, и орк с ним, если бы это не было столь важно для наших семей.

– Предлагаю прямо сейчас сделать процедуру, – предложила я. – Потому что после неё вам надо будет полежать хотя бы полчаса, а позже это может совпасть с появлением Линдена, если он вообще решится.

Роберт наверняка знал, что, по словам инора Альтхауза, даже квалифицированным ворам не удалось ничем поживиться в этом доме, оборудованном сложной охранной системой. Сейчас она была пока задействована не полностью, потому что хозяин и хозяйка дома ещё не вернулись, но через окна внутрь было уже не попасть, что резко уменьшало возможности преступника. Правда, то, что он знал, куда нужно лезть, эти возможности увеличивало. Но вот то, что он не знал, что в тайниках ничего нет, сводило все преимущества к нулю.

– Решится, – уверенно ответил Вальдемар. – Не этой ночью, так следующей. От этих документов зависит репутация Линденов, поэтому…

– Поэтому не будем тянуть время, – закончила я.

– И пойдём сразу в спальню, – согласился он.

Прозвучало это нескромно, но поскольку нас больше никто не слышал, то я возмущаться не стала, притворилась, что неприличного намёка не заметила (я допускала, что его вообще нет, и то, что он мне показался, было следствием разыгравшегося воображения) и прошла с пациентом в спальню. В ту, в которой он квартировал до появления моей бабушки в этом доме. И в которую было решено его опять переселить, потому что кабинет имел дополнительную систему охранных заклинаний, а спальня, где тоже был тайник, такого не имела. Так что здесь Роберт мог пройти незамеченным прямо к своей цели, чего допустить было нельзя.

В дверном проёме Вальдемар установил сетку для оповещения о входящих, настолько ювелирно сделанную, что её почти не было заметно, и только после этого принялся раздеваться, украдкой вздыхая и выразительно посматривая на мои губы.

– Мы не должны ни на что отвлекаться, – напомнила я внезапно охрипшим голосом.

– Вы сейчас о чём, Каролина? – поинтересовался Вальдемар, словно это не он только что весьма красноречиво на меня смотрел.

– О том, что вам нужно поскорее ложиться. Процедура не мгновенная.

Я пыталась быть суровой, но попробуй это проделать с инором, с которым вчера вечером целовалась, а сегодня хочется продолжить это занятие. Так вот почему запрещены любые отношения между целителем и пациентом – они мешают делу. Поэтому я шикнула на Вальдемара, чтобы он вёл себя прилично, и принялась за работу, которая было мне в радость, и не только потому, что мне нравился пациент. Всё-таки когда видишь, что исцеление совсем близко, настроение поднимается и всё, что делаешь – делаешь с душевным подъёмом. Возможно, именно поэтому всё и получалось?

Прежде чем накрыть пациента одеялом, я с удовлетворением прошлась по его энергетической системе сканирующим заклинанием. От проклятья остались еле заметные ошмётки, но бросать процедуры было рано – кто знает не соберутся ли они вместе, если завершить дело досрочно.

– Каролина, посидите со мной, – неожиданно жалобно попросил Вальдемар, когда я уже собралась уходить.

– Неприлично целителю находиться в комнате с пациентом более необходимого.

– Пациент совершенно недееспособен, – заметил он. – И вообще, убит наповал вашими прекрасными глазами. Ему требуются реанимационные мероприятия.

При этом он держал меня за руку и не собирался отпускать. Я осторожно присела на край кровати.

– И как вы представляете эти реанимационные мероприятия?

– О, как я их представляю… – мечтательно протянул он. – Но вам не скажу.

– Почему это? Вдруг мне, как почти целителю, необходимы эти знания?

– Потому что я против того, чтобы они применялись на ком-то, кроме меня. Они слишком секретные.

– Возможно, этот секрет спасёт множество людей… – решила я его подразнить.

– Он индивидуальный, только для моего спасения, и я выступаю резко против того, чтобы его использовали ещё на ком-то.

– Вы настолько эгоистичны?

– В некоторых вопросах – да. И потом, на других он не будет эффективным, уж поверьте, Каролина.

Он смотрел на меня почти так, как смотрел инор Альтхауз на мою бабушку, только в его глазах было больше страсти, чем нежности, и я внезапно поймала себя на желании наклониться и поцеловать самой – именно на эти реанимационные мероприятия намекал пациент. Увы, поддаваться желаниям я права не имела, потому что такие действия для Вальдемара сейчас опасны.

– Мне пора, – с сожалением решила я.

– Оставите меня умирать? – завёл он ту же песню.

– Да вас прямое попадание орочьей магии не смогло убить, – рассмеялась я. Уходить не хотелось, и, чтобы отвлечь и Вальдемара, и себя, я попросила: – Расскажите, как вы подцепили проклятие.

Он поморщился.

– Не люблю вспоминать о собственной глупости.

– Почему глупости? – удивилась я. – Я так поняла, что речь шла о геройстве?

– Не было бы глупости, не пришлось бы геройствовать. Что мне стоило отправить лишнее заклинание, чувствительнее того, которым я проверял?

– Оснований не было?

– Если бы, – он недовольно нахмурился, вспоминая тот день. – Мы отправлялись проверить возможный канал контрабанды, а в таких делах лишних перестраховок не бывает. Из магов был только я, значит, обязан был обеспечить и свою безопасность, и подчинённых. И меня вовсе не извиняет то, что все предыдущие сигналы оказались ложными.

Хотелось спросить, поймали ли они тогда контрабандистов, но что-то мне подсказывало, что ответ будет отрицательный, а Вальдемар помрачнеет ещё сильнее. Сейчас он немного расслабился, поэтому мне удалось освободить свою руку и быстро встать.

– Уверена, что моя бабушка надолго в ратуше не задержится, и будет лучше, если она не застанет меня здесь. И вообще, нам надо подготовиться к поимке диверсанта.

– Вы правы, Каролина, – признал он. – Но после того, как мы нейтрализуем Роберта, я могу рассчитывать на ещё одно свидание в библиотеке?

Я не могла сказать ни да ни нет, поэтому, чтобы не отвечать, поторопилась выйти из комнаты и сделала это столь резко, что стукнула дверью по Роберту, выбив того из невидимости. Только что в коридоре никого не было – и вот уже целый офицер магических войск возникает из ниоткуда. Да ещё и со сбившимся от неожиданности кастом, потому что с его руки сорвалось незавершённое заклинание и с шипением впиталось в стену. Судя по тому, что на стене не осталось даже пятна, заклинание было не из боевых.

Какое-то время мы растерянно смотрели друг на друга, но он пришёл в себя первым.

– Каролина, вы так неожиданно сбежали с бала, не дав мне сказать о своей любви, что я был вынужден последовать за вами. Меня привело сюда сердце.

Он демонстративно положил руку себе на грудь, наверное, чтобы я не перепутала, чьё именно сердце его привело его.

– Что вы здесь делаете? – сурово спросила я, чувствуя приближение Вальдемара.

– Вас ищу, – не моргнув глазом ответил он. – Я понял, что, если не скажу вам о своих чувствах, не доживу до завтрашнего утра.

Я невольно хмыкнула, подумав, что многовато жалоб на самочувствие появляется в моём присутствии. Не иначе как я отрицательно влияю на чужое здоровье. Быть может, целительство – это совсем не моё?

– А мне кажется, что ты скорее не доживёшь до следующего утра, если будешь влезать в приличные дома и приставать к иноритам! – прорычал возникший у меня за спиной Вальдемар.

Я повернулась к нему и сказала:

– Вам надо лежать. Этого инора я и без вас выставлю.

Вальдемар выглядел злым, но бросаться на соперника не стал, сказал почти спокойно:

– Его надо не выставлять, а сдать Страже. Вору, забравшемуся в чужой дом, там самое место.

На удивление Роберт не испугался, а, глумливо улыбнувшись, бросил:

– Смотрю, место рядом с прекрасной иноритой прочно занято. Настолько прочно, что она выходит из чужой спальни.

– Речь шла о целительской процедуре, – возмутилась я.

– Кто об этом вспомнит, когда станет известно, что я обнаружил вас в мужской спальне?

«Мужская спальня» он произнёс, дополнительно выделив голосом, отчего это словосочетание казалось совершенно безнравственным. И пусть целитель может выходить откуда угодно, когда он выполняет свои обязанности и никто не имеет права вменять это ему в вину. Но Роберт считал иначе, он стоял посреди коридора и улыбался с видом полного превосходства.

– Это я вас обнаружила!

– Когда выходила из мужской спальни. Право слово, Вальди, если бы ты намекнул о своей заинтересованности в Каролине, я бы не стал вставать у тебя на пути.

Он прекрасно понимал, что мы не верим ни единому его слову, и давал понять, на что будет упирать, если нам вздумается вызвать Стражу. Вменить ему ничего не удастся – мало ли молодых иноров влезают в чужие дома в порыве страсти, чтобы увидеть предмет обожания. В данном случае речь, конечно, идёт не обо мне, а о бумагах в тайнике. Но Роберт-то до них не добрался, а значит, доказать этого не удастся. Недооценили мы соперника – и вот результат.

– Вы прекрасно знали, что я занимаюсь исцелением лорда фон Штернберга, – сделала я попытку выйти из щекотливой ситуации без потерь. – Тем отвратительней ваши грязные намёки.

– Пожалуй, я могу благородно промолчать о том, что видел, – продолжил Роберт, не скрывая насмешки. – Каролина – подруга моей сестры, я не могу в одночасье разрушить её репутацию.

– Именно поэтому вы влезли в дом в моих поисках?

– Но я же не знал, что вас уже нашёл другой… А у меня были самые честные намерения. Могу поклясться чем угодно, что в моих планах не было желания навредить вашей репутации, Каролина.

– А что было в ваших планах?

– Поговорить о своих чувствах, разумеется. Но я уже понял, что опоздал. Могу я рассчитывать на приглашение на свадьбу. Заранее, а не так, как это случилось у Альтхаузов?