Текст книги "Славяне накануне образования Киевской Руси"

Автор книги: Борис Рыбаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 31 страниц)

Первый тип – сосуды с короткой прямой шейкой, несколько утоньшенной к краю с довольно резким переходом в слабо выраженные плечики. Судя по реставрированному сосуду и нескольким фрагментам других – это преимущественно небольшие сосуды с диаметром горла в 9-12 см. Сосуд, изображенный на рис. 3, 12, имел диаметр горла 11 см, диаметр дна 9 см и высоту 9,5 см. Сообразно с величиной этих сосудов стенки отличаются несколько меньшей толщиной и грубостью вследствие примеси мелко дробленого шамота. Орнамент, встреченный всего лишь в одном случае, состоял из косо расположенных по краю венчика отпечатков гребенчатого штампа.

Второй тип является переходным – для него характерна такая же короткая и прямая шейка, но несколько наклоненная кнаружи, и слабо выраженные плечи (рис. 3, 3). Эти сосуды по сравнению с сосудами первого типа чаще бывают орнаментированы, причем орнамент располагается преимущественно по внешнему краю венчика. Здесь встречены в одном случае отпечатки мелкозубчатого штампа и в двух случаях мелкие небольшие ямки. Этот тип по общей форме верхней половины сосуда близок некоторым типам посуды эпохи полей погребений.

Третий тип характеризуется небольшой округло изогнутой кнаружи шейкой, переходящей в небольшие равномерно округлые плечи (рис. 3, 4). Здесь орнамент встречается значительно чаще и не только на венчике, но и на плечах.

Четвертый тип имеет такую же, как и третий тип, шейку, но отличается резко изогнутыми высокими плечиками (рис. 3, 5). Эта форма является крайним и наиболее типичным для роменской культуры вариантом. Для него характерен больший процент орнаментированных сосудов, причем орнамент располагается как на плечах, так и по венчику, и отличается сравнительно большим богатством узора. Один из небольших сосудов этого типа с диаметром горла 9 см, полнее всего сохранившийся, резко выделяется из общей массы сильно укороченной отогнутой шейкой, чрезмерной толщиной стенок, доходящей ближе к дну до 2 см, и орнаментом в виде глубокой зигзагообразной линии, идущей по плечикам, ниже которой в одном месте в линию расположены четыре ямки – следы от пальца (рис. 3, 20). Несмотря на грубую поверхность сосуда, тесто, из которого он сделан, содержало сравнительно небольшое количество шамота и песка. По форме и орнаменту этот сосуд напоминает курганную посуду.

К третьему и четвертому типам относится большое количество шеек, отломанных как раз в месте перегиба к плечикам. Значительная часть из них орнаментирована гребенчатым штампом, реже ямками и косыми насечками.

Пятый тип – острореберные сосуды. Для них характерна изогнутая, плавно переходящая в плечи шейка, образующая ребро в место перехода к тулову (рис. 3, 7). Эта форма, очевидно зародившись еще в более раннее время, продолжала существовать и в роменскую пору, обычно встречаясь в виде единичных экземпляров. Эти сосуды иногда бывают украшены по краю отпечатком зубчатого штампа.

В целом вся группа роменской керамики Авдеевского селища, насколько можно судить по публикациям, в своей массе отличается по форме верхней части сосудов от типичной роменской керамики Полтавщины и от сосудов боршевской группы. К ним могут быть отнесены всего лишь два фрагмента с Авдеевского селища, резко выделяющиеся из общей массы. Один, полнее представленный, – коричневато-желтого цвета, со сравнительно хорошо сглаженной поверхностью, лепленный из глины с небольшой примесью некрупных зерен шамота и песка (рис. 3, 8). Для него характерна сравнительно высокая прямая шейка и равномерно округлые, хорошо развитые плечики, покрытые мелкозубчатым орнаментом в виде ряда параллельных косых отпечатков. Другой – типично роменский по цвету и глине – сохранился лишь в виде небольшого обломка шейки. Таким образом, характерной особенностью авдеевской посуды является слабое развитие плечиков и короткая шейка. В этом отношении она значительно ближе стоит к керамике Кветунского селища на Десне, известного нам по разведкам М.В. Воеводского. Там среди роменской посуды преобладает второй тип, т. е. с короткой прямой несколько отогнутой шейкой и равномерно округлыми плечиками. Так же, очевидно, как и на Авдеевском селище, сравнительно редко встречается на Кветунском селище острореберная форма сосуда (тип V).

В предварительной статье по Авдеевскому селищу нами при описании керамики было отмечено, что «орнамент чаще всего состоит из ямок». Позднейшие раскопки, однако, показали, что это положение верно лишь для части поселения, расположенной между «Бешеным оврагом» и первым оврагом. На западной же окраине этого поселения, наоборот, господствующим орнаментом был гребенчатый и псевдогребенчатый (палочка, обмотанная шнуром). Ямочный орнамент состоял из вдавлений, часто едва заметных, нанесенных просто пальцем по краю венчика, а иногда и на плечиках, где наколотые ямки образовывали треугольники[166]166
  А.Е. Алихова. Авдеевское селище, стр. 107, рис. 5.


[Закрыть] или более сложный узор (рис. 3, 14). Гребенчатый орнамент состоял из отпечатков широких прямоугольных зубцов (рис. 3, 2) или палочки, обмотанной шнуром (рис. 3, 9). Последний тип орнамента, очень сходный с гребенчатым, мы выделяли как псевдогребенчатый. Гребенчатый и псевдогребенчатый орнаменты обычно расположены наискось по краю венчика и на плечиках в виде зигзага и изредка в виде двух взаимно перекрещивающихся зигзагов, образующих подобие крестов или ромбов. Третий тип орнамента, обычно расположенный лишь по краю венчика, – это грубые косые насечки и четвертый – это зигзаговая линия, встреченная всего лишь на одном сосуде.

Кроме горшков, на селище были найдены три фрагмента сковородок с толстыми прямыми стенками, размером, считая по дну, в 18–21 см.

Четвертая группа керамики, очень слабо представленная на нашем селище, условно нами названа «городищенской».

Это очень тонкостенные (4 мм) коричневато-желтые сосуды, сделанные из хорошо промешанной глины, содержащей значительное количество блесток. Их поверхность обычно хорошо сглажена и довольно рыхла. Судя по нескольким более крупным фрагментам шеек, это были небольшие сосудики (диаметр горла в одном случае был равен 10 см) с прямыми слабо сужающимися к горлу стенками (рис. 3, 11). Однако обломки днищ, обычно диаметром в 7–8 см, указывают на наличие, кроме сосудов в виде кружки, сосудов с расширенным туловом. К этой же группе городищенской керамики по сходству глиняного теста и цвету отнесено несколько фрагментов более толстостенных сосудов (6 мм), отличающихся от типичной также присутствием орнамента, в одном случае ямочного в виде крупной пальцевой ямки, в другом – гребенчатого, состоящего из трех параллельных отпечатков. Один из относящихся к этой группе сосудов резко отличается от всех встреченных до сих пор на селище. Он имеет прямое горло высотой в 2,5 см с прямым срезом и небольшим выступом внутри в нижней его части (рис. 2, 22). Переход в плечики очень плавный снаружи и резко выражен лишь с внутренней стороны. Насколько можно судить по небольшому фрагменту, диаметр горла примерно 10–14 см. Возможно, именно с этим сосудом следует связать и найденный на том же участке обломок днища со стенкой, отходящей от дна под острым углом, что, как отмечено выше, не характерно для типичной посуды этой группы. Следует также остановиться на одном фрагменте шейки очень тонкостенного сосудика (толщина 3 мм) с сильно отогнутой шейкой и невыраженными плечиками. По-видимому, он является вариантом основного типа, за что также говорит и его размер (диаметр горла равен 7 см) (рис. 2, 8).

Описываемые ниже пятая и шестая группы керамики сделаны на гончарном круге и являются типичной древнерусской керамикой, имеющей свои локальные особенности. В первую очередь остановимся на белой керамике.

Как известно, посуда, приготовленная из белой глины, для получения которой требовался хороший горновой обжиг, в разных районах появилась в разное время. В описываемом районе она была распространена уже в курганах X–XI вв.[167]167
  Раскопки П.И. Засурцева курганов у села Липина в 3 км от села Авдеева. Рукопись. Архив ИА АН СССР, д. Р 1, 291 и 480.


[Закрыть] На ее раннюю дату дает указание один маленький фрагмент из Авдеевского селища с типично роменской орнаментацией псевдогребенчатым штампом. Другой, более крупный фрагмент имел также типично роменскую орнаментацию в виде зигзага, выполненного гребенчатым штампом и, что особенно важно, примесь к глине шамота. Тесто двух других фрагментов содержало примесь песка. Белая керамика довольно разнообразна по толщине, качеству выработки и форме венчика. О форме же сосуда в целом судить крайне трудно из-за фрагментарности материала. У шести фрагментов изогнутая шейка с прямо срезанным краем. Пять других венчиков имеют различной формы край. Из последних остановимся на трех более крупных фрагментах. Для них характерно сравнительно широкое горло (15–20 см) и сильный перегиб шейки. Венчик в двух случаях имеет внутри как бы закраину для крышки (рис. 3, 18). В четырех других случаях прослеживается выступ с наружной стороны (рис. 3, 19). Для белой керамики характерно сочетание линейного орнамента с волнистым, причем линейный имеет обычно вид широких неглубоких борозд (рис. 3, 13). Кроме того, на одном сосуде был встречен ямочный орнамент в виде неправильно-удлиненных ямок, вытянутых по плечику в цепочку и нанесенных как бы косым тычком сбоку (рис. 3, 18). Остальная гончарная посуда отличается сравнительной толстостенностью (7 мм) и примесью к глине либо шамота, либо песка и значительно реже не имеет никакой примеси.

Керамика с примесью к тесту шамота отличается сильно отогнутой шейкой и более просто устроенным венчиком, а также линейным орнаментом из широких неглубоких борозд, расположенных на значительном расстоянии одна от другой. Для керамики с примесью в тесте песка характерна та же форма шейки, но с сильно усложненным венчиком. Кроме того, встречаются сосуды с прямой высокой шейкой. К этой же группе по форме шеек приближается и группа керамики без примеси. Для керамики, содержащей в тесте примесь песка, характерен линейный орнамент, состоящий из более узких и частых борозд. Встреченную на Авдеевском селище гончарную керамику, в том числе и белую, по форме верхней части сосуда можно разделить на следующие типы:

1. С короткой прямой отогнутой шейков, горизонтально срезанным краем и равномерно округлыми плечиками, причем наибольший диаметр сосуда расположен на значительном расстоянии от шейки (рис. 3, 22). Диаметр горла сосуда 15–16 см. Плечики украшены линейным из широких полос и волнистым орнаментом. Глина с примесью шамота.

2. С короткой сильно изогнутой кнаружи шейкой (рис. 3, 23), вертикально срезанным краем и низкими слабо выраженными плечиками. Два описываемых сосуда примерно одного размера – диаметр горла 18 см. У сосуда с примесью в тесте шамота плечики украшены редкими широкими линиями. У другого – с примесью в тесте песка – поверх линейного орнамента, расположенного на плечиках, идет волнистая линия. Часть венчиков от белых сосудов, по-видимому, относится к этому типу.

3. С сильно отогнутой шейкой, двойным наружным краем венчика и равномерно округлыми плечиками (рис. 3, 21). Один из наиболее крупных фрагментов этого типа принадлежал сосуду с диаметром горла 13–14 см. Он был сделан из глины с примесью песка и сплошь украшен, начиная от шейки, сравнительно узкими близко расположенными линиями.

Подобный тип венчика имелся у одного сосуда из белой глины. Близкий по форме венчик встречен на двух сосудах из Кветунского городища. Только там борозда, рассекающая венчик, не столь глубока. Сближает их также, помимо общей формы, и примесь к глине песка.

4. С S-образной изогнутой шейкой и высокими равномерно округлыми плечиками. Сюда относятся два сосуда разного размера (рис. 3, 18). Один из них – с диаметром горла в 14–16 см – сделан из белой глины. Это сравнительно тонкостенный (5 мм) сосуд, украшенный цепочкой из ямок. Другой – маленький сосудик с диаметром горла в 8 см и толщиной стенок в 3–4 мм – был сделан из глины с примесью песка. Для них характерна прямая, несколько наклонная внутрь шейка с сильно отогнутым кнаружи и затем вверх краем, образующим внутри как бы закраинку.

5. Округлая шейка с утолщенными снаружи венчиком и заостренным краем.

6. Прямая шейка с горизонтально или наклонно внутрь срезанным краем. Две из трех относящихся сюда шеек были сделаны из глины с примесью песка. Одна из них была украшена рядом подтреугольных ямок. У двух других орнаментировала вся шейка волнистым орнаментом. Кроме того, на одной по верхнему краю шел ряд овальных ямок и внизу по валику ряд косых насечек (рис. 3, 10).

7. С утолщенным венчиком. Сюда относится лишь край тонкостенного сосуда с диаметром горла в 9 см с сильно утолщенным горизонтальным краем. По своему профилю он очень напоминает сосуды полей погребений.

Прежде чем перейти к вопросам датировки обнаруженных комплексов, остановимся на рассмотрении материалов могильника, расположенного на дюне, около 1 км к югу от поселения. Дюна, начинаясь близ западного конца дер. Авдеева, вытянута вдоль берега Сейма и южным концом подходит вплотную к р. Рогозне. Во многих местах она развеяна. Особенно большая котловина находится на ее южном конце. Здесь, на склоне, обращенном к югу, на втором всхолмлении от южного конца дюны, на песке прослеживались четыре округлых пятна от ям, содержавших в заполнении мелкие обожженные кости. В ямах сохранились остатки захоронений.

Погребение 1 залегало на глубине 30 см. Могила представляла собой круглую ямку диаметром в 30 см и глубиной в 15 см. Вокруг этой ямки обрисовались контуры более темного пятна диаметром в 50 см. Ямка была заполнена пережженными костями, среди которых лежала часть тазовой кости коровы и около нее медная бляшка в виде четырех соединенных полушарий со штифтиком на обратной стороне (рис. 6, 2). Аналогичной формы бляшка нам неизвестна.

Погребение 2 расположено в 3 м к югу от погребения 1. На поверхности оно прослеживалось в виде скопления пережженных костей, разбросанных на площади диаметром в 1,5 м. Расчистка пятна обнаружила на глубине 15 см небольшую ямку диаметром в 55 см, заполненную пережженными косточками, среди которых был найден обломок тонкой медной пластинки (рис. 6, 3) и прямоугольная обойма, сделанная из ребристой полоски (рис. 6, 1). Аналогичная обойма была найдена Н.В. Сибилевым на р. Донце на Петровской дюне[168]168
  Н.В. Сибилев. Древности Изюмщины, вып. 1, Изюм, 1926, табл. XXIX, 10.


[Закрыть]. Им была там же найдена и бронзовая пластинка, как ее назвал Н.В. Сибилев, наконечник пояса[169]169
  Там же, табл. XXIX, 9.


[Закрыть]. В обнаруженной рядом с погребением № 2 яме найдена синяя стеклянная бусина, возможно связанная с этим погребением.

Погребение 3 и 4. Кроме описанных двух погребений, прослеживались два скопления обожженных костей, расположенные к юго-западу от погребения № 2 на расстоянии 1,5 м и к юго-востоку на расстоянии 5 м. Исследование этих пятен не дало ни следов погребальной ямы, ни находок.

Погребение 5. В 4 м к востоку от погребения 2 в раскопе удалось проследить сужавшуюся к дну могильную ямку, диаметром в 65 см (у самого дна), глубиной 30 см. Кроме кальцинированных костей в ней ничего не было найдено.

Обнаруженный могильник лишь отчасти помогает уточнить раннюю дату Авдеевского поселения, которая определяется наличием типичной черняховской керамики. Грубая толстостенная керамика типа обнаруженной нами корчаги (рис. 4, 3) широко распространена в памятниках эпохи полей погребений и обычно встречается вместе с керамикой черняховского типа. Выше уже отмечали ее присутствие в материале Харьевского поселения на Сейме[170]170
  Материалы Д.Т. Березовца, хранящиеся в фондах Института археологии АН УССР.


[Закрыть], датируемого II–IV вв., и там же встречались обломки лепных, лощеных, острореберных сосудов. Такой же керамический комплекс встречен на Суле на Бесединском поселении, в урочище Белопольское[171]171
  Є.В. Махно. Розкопки на поселеннях першоï половини I тисячолiття н. е. в верхнiй течiï Сули. – АП УРСР, т. V, 1955, стр. 79 и сл.


[Закрыть]. В этом поселении под развалом одной из печей были найдены обломки грубых лепных сосудов баночной формы, лежавшие вместе с обломками амфоры III в. В этом же слое была и черняховская керамика. Е.В. Махно считает, что этот памятник следует отнести к IV в. Таким образом, намечается определенная территория, где наряду с черняховской керамикой была распространена и грубая лепная, порой напоминающая зарубинецкую. Поэтому будет правильнее, если и харьевскую керамику отнести, вопреки мнению Д.Т. Березовца, не к зарубинецким памятникам, а к черняховским, но в качестве особого варианта. Памятники этого типа бытуют сравнительно долго, вплоть до VII в., в позднечерняховское время, сохраняя при этом тот же тип домостроительства, как это видно на Ново-Покровском поселении, и близкий обряд погребения, встреченный на том же могильнике[172]172
  Ю.В. Кухаренко. Новопокровський могильник i поселення. – Археологiя, т. VI, Киïв, 1952, стр. 33 и сл.


[Закрыть]. Таким образом, ранний комплекс Авдеевского поселения, на основании приведенных параллелей, ориентировочно может быть датирован в пределах IV–VII вв.

Второй этап в жизни поселения относится к роменско-русскому периоду. Однако на основании керамического материала позднечерняховский этап трудно отчленить от роменского, так как грубая лепная керамика по примеси в тесте шамота, по форме и по наличию ямочного орнамента по краю некоторых сосудов сближает оба эти этапа.

Особенностью Авдеевского поселения в роменско-русский период является наземный тип жилища, в отличие от землянок, характерных для волынцевских и роменских поселений. Правда, в одном случае на Сейме встречены наземные жилища, около Волынцева, на городище Курган[173]173
  В.Й. Довженок. Розкопки бiля с. Волинцевого, Сумськоï областi, стр. 251.


[Закрыть], где они часто перекрывали расположенные ниже землянки, причем и в тех, и в других жилищах был одинаковый материал. Автор их датирует IX–X вв., что вполне совпадает с нашим материалом. Остается не решенным основной вопрос – был ли здесь перерыв в жизни поселения. Керамический материал не позволяет пока окончательно решить это, так как черняховская керамика и сопутствующая ей грубая лепная встречаются в памятниках, датируемых многими авторами V–VII вв. С другой стороны, грубая с шамотом лепная керамика Авдеевского поселения имеет ряд переходных форм, которые, как мы показали в предварительной работе, перекликаются по форме с лепной лощеной керамикой[174]174
  А.Е. Алихова. Авдеевское селище, стр. 107.


[Закрыть].

Трудно проследить также разрыв между роменским этапом и этапом эпохи Киевской Руси. На поселении встречена белая гончарная керамика с типичным роменским орнаментом, нанесенным палочкой, обвитой шнуром.

Однако главное значение Авдеевского поселения заключается в том, что в основном это типично черняховский памятник. Действительно, наземный тип построек, сооруженных на каркасе из жердей и лозы, обмазанном глиной, распределение их на определенном расстоянии одна от другой в виде правильной улицы, которая была, по-видимому, на месте современного оврага, типичная черняховская гончарная керамика и, наконец, обряд погребения – все это черты, типичные для черняховской культуры. Таким образом, границы черняховской культуры значительно расширились к северу, выявив при этом ряд локальных особенностей.

Л.В. Артишевская
Могильник раннеславянского времени на р. Десне

Бассейн среднего и частично верхнего течения р. Десны (в пределах Брянской обл.) археологически исследован довольно хорошо. Наиболее интенсивные работы производились на правом высоком берегу, насыщенном археологическими памятниками, особенно городищами. Здесь вели многолетние работы как местные археологи-краеведы[175]175
  Ф.М. Заверняев, В.П. Левенок, В.А. Падин.


[Закрыть], так и археологические экспедиции Института истории материальной культуры. В течение нескольких лет в бассейне р. Десны работала Деснинская экспедиция, возглавляемая М.В. Воеводским, которым впоследствии были обобщены материалы по городищам юхновской культуры. В результате всех этих работ на правобережье Десны были выявлены многочисленные памятники, относящиеся как к неолиту и бронзе, так и в основном к середине I тысячелетия до н. э. и ко времени Киевской Руси. Однако недостатком этих исследований был большой хронологический разрыв между памятниками ранней группы – городищами юхновской культуры середины I тысячелетия до н. э. и славянскими памятниками IX–XII вв. Образовалась значительная хронологическая лакуна. Отсутствие поселений и могильников промежуточных эпох, частые наслоения на юхновских памятниках культурного слоя славянских поселений без стерильных прослоек давали основания некоторым исследователям проводить прямую генетическую связь между ними и говорить о преемственности этих культур.

В связи с этим возникало много неясностей и, несмотря на значительный археологический материал, район среднего Подесенья, чрезвычайно важный, и интересный для решения проблемы этногенеза восточных славян, оставался фактически белым пятном.

Впервые задачи широкого систематического исследования археологических культур области верхнего Поднепровья и ее периферии были поставлены П.Н. Третьяковым при работах сначала Славянской, а затем Верхнеднепровской экспедиций, руководимых им. Благодаря этим работам, здесь был не только детально исследован ряд уже известных памятников, но и открыты новые, ранее неизвестные археологические культуры, заполнившие значительные хронологические пробелы.

В числе других районов Верхнеднепровская экспедиция П.Н. Третьякова вела свои исследования в среднем и верхнем Подесенье.

В составе этой экспедиции работал и Деснинский отряд (под руководством автора). В число обследованных нами памятников вошел курганный могильник, расположенный между деревнями Кветунь и Макорзно Трубчевского района Брянской обл. (в урочище Дуля). Курганы эти были известны давно и раскапывались ранее: один курган был раскопан В.П. Левенком в 1938 г.[176]176
  Рукописный архив ЛОИА АН СССР, ф. 35, д. 1587.


[Закрыть], один – П.Н. Богелевым в 1930 г. и два – М.В. Воеводским в 1947 г., который в одном кургане нашел на разной глубине только мелкие черепки «от горшка, грубо сделанного на медленно вращающемся ручном кругу»[177]177
  М.В. Воеводский. Отчет о полевых работах Деснинской экспедиции 1947 г., стр. 17. Архив ИА АН СССР, д. 156.


[Закрыть], в другом – кроме трех черепков и кусочка угля, один человеческий позвонок и обломки сильно окислившейся «бронзовой пряжки лировидной формы, с железным язычком»[178]178
  Там же, стр. 18.


[Закрыть]. Таким образом, даже обряд погребения, а тем более время существования могильника здесь оставались неясными. С целью выяснения этого нами были продолжены работы по раскопкам этих курганов.

Кроме разведок 1957 г., когда нами был раскопан один курган, работы на могильнике велись в 1958–1959 гг. Северная группа курганов была раскопана целиком, южная – частично. В 1961 г. предполагается продолжить раскопки, так что настоящая публикация является предварительной информацией как в отношении датировок, так и материала могильника впредь до окончания раскопок.

Само расположение могильника уже обращает на себя внимание. В отличие от известных в этом районе славянских курганов, находящихся обычно на возвышенных местах, могильник Кветунь-Макорзно расположен очень низко, в пойме Десны, на задернованной дюне, выступающей невысоким узким гребнем между двумя озерками, теперь превратившимися в болота. Курганы располагаются двумя группами вдоль всего гребня с северо-востока на юго-запад. Первая группа – северная – состоит из девяти курганов[179]179
  Курганы северной группы пронумерованы римскими цифрами, курганы южной группы – арабскими.


[Закрыть]. Первый курган этой группы (I) вынесен вперед и вбок к северо-востоку от центровой линии расположения остальных курганов, которые дальше идут цепочкой, на некотором расстоянии один от другого (рис. 1). Примерно в 70 м к югу от последней насыпи группы находится первый курган, другой – южной группы (рис. 1, курган 1). Он тоже вынесен вперед, к северу по отношению к остальным насыпям, но без смещения вбок, к востоку, как это было с первым курганом северной группы. За ним идут другие курганы, более беспорядочно и кучно, группируясь в южной части урочища. Здесь насыпи располагаются более близко одна к другой, нередко сливаясь основаниями. Наибольшее количество курганов – 36 из 45 – относится к южной группе (в это число включены и места предполагаемых курганов). Площадь могильника с юга-запада ограничивается старым руслом небольшой речки, теперь заболоченным. Таким образом, самые южные курганы раньше стояли непосредственно на берегу речки, у воды.

Рис. 1. План курганного и грунтового могильника Кветунь-Макорзно (урочище Дуля).

1 – курганы, раскопанные Деснинским отрядом; 2 – курганы, раскопанные предыдущими исследователями; 3 – предполагаемая площадь грунтового могильника; 4 – траншеи с грунтовыми могилами; 5 – шурфы; 6 – болото.

В этом же урочище рядом с курганным могильником были найдены и грунтовые захоронения без насыпей. При раскопках кургана I северной группы, в 2,5 м к западу от центра кургана, была обнаружена яма овальной формы размером в 1,20 м с запада на восток и 1 м с севера на юг. Описание ее заполнения дается ниже. Но само расположение ямы в стороне от основных погребений, отсутствие над ней темного пятна первоначальной засыпки, которое прослеживалось над основными захоронениями, ее размеры и глубина давали возможность предположить здесь более раннее погребение по обряду грунтовых захоронений. С тем, чтобы проверить это предположение и выяснить, нет ли еще подобных могил вблизи упомянутой, около кургана I был заложен ряд траншей (четырехметровой ширины). Траншеи к югу и востоку от кургана не дали результатов, траншеи же к западу от него, против описанной выше ямы, позволили обнаружить грунтовые погребения. Вероятно, весь грунтовой могильник находится в северо-западной части урочища (см. рис. 1). Этим и объясняется, что курган I смещен в сторону, к востоку. Надо полагать, что во время сооружения его насыпи места грунтовых могил были хорошо известны и захоронение было произведено так, чтобы не затронуть их, и только одна могила была засыпана восточной полой кургана (яма 1 кургана I).

Как уже указывалось выше, исследование могильника было начато с раскопок курганных насыпей. Трудно говорить об их первоначальной форме, так как могильник стоит в низком месте и частично в паводки заливается водой. Сейчас насыпи обеих групп – сильно оплывшие, приплюснутые, круглые в плане, диаметром от 7 до 12 м, высотой от 80 до 80 см, за исключением четырех курганов в южной группе, которые имеют удлиненную, овальную в плане насыпь (рис. 1, курганы 17, 18, 21 и 29). Они расположены в южной части могильника, среди обычных круглых курганов.

Все насыпи раскопанных курганов, включая и удлиненные, совершенно одинаковы. Поверхность их была задернована, часто покрыта кочками. Под дерном шла основная насыпь кургана, состоявшая из песка. Под ней залегал темный мешаный слой, часто с включениями мелких углей и отдельных черепков, перекрывавший могильные ямы; он подстилался тонкой прослойкой светлого речного песка, являвшейся дневной поверхностью. Часто эта прослойка гуммировалась верхним темным слоем. В разрезах хорошо прослеживался темный слой первоначальной засыпки могильных ям. Все погребения в могильнике совершены по обряду трупосожжения на стороне. Следы небольших кострищ, которые часто прослеживались на уровне поверхности погребальных ямок, носили чисто ритуальный характер, связанный с обрядом погребения, а не с сожжением останков умершего. Погребения производились, как правило, в небольших круглых ямках, очень незначительно углубленных в материк, а иногда и в основании насыпи, на уровне горизонта. Погребальные ямки обычно были заполнены углем и золой с мелкими кальцинированными костями. Кальцинированные кости встречались также и в насыпи курганов. Все погребения сопровождались керамикой. Обычно это фрагменты от нескольких различных сосудов, намеренно разбитых. Но в трех случаях встречены и целые урны. Вещей в погребениях найдено очень мало. В нескольких случаях отмечены впускные погребения, как одновременные могильнику, так и более поздние. Количество захоронений под одной насыпью колебалось от двух до семи. Примером нескольких одновременных захоронений под одной насыпью может служить курган VI северной группы (рис. 1), где хорошо прослеживался и весь обряд, наиболее характерный для могильника.

Курган круглый в плане, диаметром 12 м, высотой 80 см. Под основной насыпью на глубине 68 см было прослежено большое пятно темной земли с включениями угля, золы и скоплений керамики, которое перекрывало лежащие под ним погребальные ямки. Всего в кургане пять погребальных ямок – три в восточном секторе – № 1, 2, 3 и две в западном – № 4, 5 (рис. 2, 1). Ямки 2 и 4 в западном секторе представляли собой поверхностные пятна с включениями угля, а ямка 1, хотя и была углублена в материк и заполнена углем и золой, но кальцинированных костей в ней не было. Все погребальные ямки обнаружены на одной глубине – 80–83 см, на уровне горизонта и очень незначительно углублялись в материк, всего на 18–20 см. Диаметр их от 40 до 60 см, а в разрезе они линзообразные. Погребения здесь в большей своей части были женскими, – так, в ямке 1 (восточный сектор) вместе с кальцинированными костями найдены два пряслица и мелкие обломки, очевидно раскрошившихся от огня, синих стеклянных бус. В ямке 2, в том же секторе, тоже вместе с костями лежало одно пряслице. Вероятно, женским было погребение и в ямке 5 (западный сектор), так как к северо-западу от нее рядом со скоплением керамики на уровне поверхности ямки тоже лежало пряслице со следами пребывания в огне.

Рис. 2. Курганы VI и III северной группы.

1 – план кургана VI; 2 – профили кургана VI; 3 – план расположения находок в кургане VI; 4 – профили кургана III; 5 – план находок погребения 1 в кургане III.

Как уже говорилось, рядом с могильными ямами и в слое, перекрывавшем их, были фрагменты керамики вместе с углем и отдельными кальцинированными костями (рис. 2, 3). Керамика концентрировалась отдельными скоплениями рядом с могильными ямами. Наибольшее ее скопление начиналось в центре кургана и шло к северо-западу около погребальных ямок (№ 3 и 4). К погребению 3 (рис. 2, 3) следует отнести, очевидно, и два днища, стоявшие к юго-востоку от него, и пряслице, лежавшее рядом с ними. Оба днища от крупных толстостенных сосудов, обломки которых часто встречаются в курганах, из рыхлой пористой глины с крупной примесью. Верхняя часть сосудов отбита, края окатаны. Нижнее днище стояло в линзообразной ямке, незначительно углубленной в материк (на 5 см), под ним и вокруг него обнаружены отдельные мелкие угли. Оно было покрыто другим, подобным же днищем (рис. 3, 4). Кальцинированных костей в них не было, но отдельные кости часто встречались среди скоплений керамики в центральной части кургана. Еще одно днище от такого же сосуда стояло напротив описанных, к северу от них, в северо-восточном секторе кургана. В остальных скоплениях лепная керамика такая же, какая обычно сопровождает большинство погребений под насыпями.

Рис. 3. Керамика.

1 – курган V; 2 – курган IX; 3 – курган 7; 4 – курган VI; 5, 6, 7 – курган VII; 8 – курган 12; 9 – курган 1; 10 – впускное погребение из кургана 1; 11 – впускное славянское погребение из кургана 21.

В кургане III этой же группы всего два погребения, совершенных по тому же обряду, что и в кургане VI, – сожжение на стороне, захоронение в небольших ямках, со следами небольшого ритуальною костра на поверхности и скоплениями керамики над могилами. Оба погребения расположены одно против другого, почти точно на линии север-юг, под бровкой кургана. Обе могилы почти одинаковы по форме как в плане, так и в разрезе. Погребение 1 расположено к югу от центра, погребение 2 – к северу (рис. 2, 4). В заполнении обеих погребальных ямок содержались включения отдельных угольков и золы, небольшое количество мелких кальцинированных костей. Над обоими захоронениями имелись небольшие скопления керамики, расположенные очень компактно, почти не выходя за пределы поверхности могильных ям. В погребении 1 на поверхности ямы и рядом с ней к западу обнаружены следы угля и золы, здесь же вместе со скоплением керамики, состоящем из венчика, днища и нескольких стенок сосуда, была найдена бронзовая фибула, лежавшая на одном уровне с черепками (рис. 2, 5). Между погребениями прослеживалось темное пятно с включениями золы и угля – следы небольшого костра. Судя по тому, что после первоначальной засыпки никаких следов нарушения курганной насыпи не прослеживалось, она была сооружена после того, как были совершены оба захоронения.