Текст книги "Славяне накануне образования Киевской Руси"

Автор книги: Борис Рыбаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 31 страниц)

Здесь же, на правобережье Тетерева, вблизи с. Малый Шумск, «на скате верхней террасы, несколько севернее урочища хутора Дзюба, видны (желтеют на серо-пепельном фоне поверхности земли) следы трех курганов крупного размера, уничтоженных продолжительною распашкою, уплощенного профиля, величиною – окружность основания 25–30 м и высота 0,22-0,26 м. На поверхности их видны отдельные светло-коричневые черепки, угольки, иногда осколочек кальцинированной кости и куски кремневых орудий. В общем, – замечает С.С. Гамченко, – данные курганы, видимо, идентичны с корчакскими курганами»[59]59
  Там же, стр. 78.


[Закрыть]. В следующем, 1922 г. С.С. Гамченко продолжил обследование тетеревского правобережья к западу от Малого Шумска в бассейне р. Кощи, правого притока р. Тетерева. «Берега ее круты, испещрены отдельными овражными системами, расчленившими местность на мелко пересеченный рельеф». «По левобережью Кощи в направлении с запада на восток, в 0,5 км до устья Кощи, в нее впадает ручеек Перелет»[60]60
  Там же, стр. 145.


[Закрыть]. Урочище, окруженное с трех сторон водой, между Тетеревом, Кощею и Перелетом, носит название Лука или Вилы. На северо-восточном участке этого урочища, возле опушки леса, на левом берегу р. Кощи, «почти непосредственно в одинаковом расстоянии от Тетерева и от Кощи, есть курган, круглого плана, окружность основания около 60 м, высота около 2 м, усеченно-конического профиля, с округловатой вершинкой»[61]61
  С.С. Гамченко. Пятилетие…, стр. 146.


[Закрыть]. Здесь же, в урочище Лука (Вилы), было обнаружено урновое бескурганное трупосожжение корчакского типа (рис. 8), подробно описанное С.С. Гамченко. «Весною текущего года (1922 г.), при раскопке под посев, на возвышенности у урочища Вилы (Лука), в расстоянии 50 м от берега Тетерева и на таком же расстоянии от Кощи, найден на глубине 0,26 м сосуд (типа урны) грубой ручной работы, коричнево-пепельного цвета, совершенно аналогичный сосудам корчакской группы полей погребений, который стоял на самом дне и был наполнен костяным пеплом (кальцинированные человеческие кости, смешанные с костяным пеплом, золою и угольками). Вокруг сосуда, по-видимому, ничего не усмотрено, хотя поверхность земли и содержит осколки кремневых орудий, как это наблюдалось в Корчаке. Сосуд был установлен в ямке, диаметра около 0,82 м, каковая была опущена на 0,15 м в желтый песок, подстилающий здесь растительный слой. Стенки ямки были слегка обожжены. Размеры сосуда: высота 0,23 м, диаметр венчика 0,11 м, диаметр уширенной (верхней) части бока 0,14 м, диаметр дна 0,07 м; цвет сосуда светло-коричневый, в примеси много дресвы, обжиг слабый, работа ручная. Орнаментации не было»[62]62
  Там же, стр. 146.


[Закрыть].

Рис. 8. Бескурганное погребение в урочище Вилы.

Продолжая разведочные исследования правобережья вниз по течению р. Тетерева, С.С. Гамченко в 1922 г. провел разведку по р. Гнилопяти и в бассейне рек Гуйвы-Коденки, правых притоков Тетерева.

В устье р. Гнилопяти, при ее впадении в Тетерев, где расположено с. Вилы, на землях с. Коротенька, на левом берегу р. Гнилопяти, были обнаружены культурные остатки, по мнению С.С. Гамченко, следы урнового бескурганного могильника. «Возвышенность полуострова Гнилопять-Тетерев с поверхности своей носит следы (черепки, осколки каменных орудий, зола, пепел, осколки костей животных, кальцинированные косточки и пр.) разрушенных полей погребальных урн корчакского типа»[63]63
  Там же, стр. 152–153.


[Закрыть].

При дальнейшем обследовании р. Гнилопяти бескурганный могильник с урновыми трупосожжениями был обнаружен у с. Шумска. «На запад от центра села, по левобережным высотам Гнилопяти, на поле Михаила Цимохи, при распашке в 1921 г., на глубине 0,26 м», была выбрала глиняная урна. Урна «стояла вверх дном; под нею были: кучка угля, пепла и пережженных костей». «Исследователь осмотрел это место. Там, действительно, на площади около десятины заметны черепки, осколки кремневых орудий, костяной пепел, дубовые угольки, видимо, от разрушенных трупосожжений корчакского типа, на расстоянии 10–15 м одно от другого. Ясная картина погребальных урн», – заканчивает С.С. Гамченко свое описание осмотренной местности[64]64
  Там же, стр. 155.


[Закрыть].

Второй бескурганный могильник у с. Шумска был обнаружен в урочище Папирня на р. Гнилопяти. «При распашке Папирпи находят и целые сосуды с костяным пеплом. В обрезе траншеи 1915 г., пересекшей в одном участке Папирню, видны сечения погребений с трупосожжением»[65]65
  Там же, стр. 158.


[Закрыть].

Что касается р. Гуйвы, то она была обследована вниз по течению от устья до впадения в нее р. Коденки. На Коденке у с. Янковцы С.С. Гамченко отметил следы курганной группы с урновыми трупосожжениями. «По рассказам селян, курганы были небольшие, круглого плана, с окружностями основания 25–30 м и высотою до 1,5 м. Расположены были курганы довольно кучно (межкурганные расстояния 7-10 м); всех курганов было около 56, каждый имел слабо выраженный кольцевой ровик. Теперешний след курганов – желтоватый или белесоватый круг на сером фоне пахоты»[66]66
  Там же, стр. 176.


[Закрыть]. Осмотр поверхности распаханных Курганов показал, что «на местах курганных оснований попадаются черепки керамики типа Корчака, осколки каменных орудий, мельчайшие кусочки кальцинированных человеческих костей, куски гнейсовых плиток, угольки, костяной пепел, зола, – ясная картина разрушенного погребения с остатками трупосожжения. Таких следов на площади уничтоженной курганной группы насчитано около пятнадцати. Видно, что меньшие курганы уже исчезли, а большие еще оставили по себе след»[67]67
  С.С. Гамченко. Пятилетие…, стр. 177.


[Закрыть].

* * *

Раскопки С.С. Гамченко 1921–1922 гг. обогатили археологическую науку сведениями о памятниках корчакского типа. Что можно сказать о генетических основах и происхождении этих памятников? В.Н. Даниленко относит волынский Корчак к памятникам зарубинецкой культуры, он пишет: «К числу памятников этой культуры, относящихся к первым векам нашей эры и к середине I тысячелетия, следует относить Бортничи, Новые Безрадичи, Клепче на Днепре, Волынцево (урочище Трифон), Авдеевку на Сейме, Корчак на Волыни, Шаньково-Почепок, Мощино на верхней Оке и т. д.»[68]68
  В.Н. Даниленко. Славянские памятники I тысячелетия н. э. в бассейне Днепра, стр. 28.


[Закрыть]. Ю.В. Кухаренко считает, что «на территории Припятского Полесья археологическими памятниками, следующими за полями погребений зарубинецкого типа, являются памятники типа Корчак». Согласно автору, в комплексах вещественных остатков этих памятников «встречаются своеобразные лепные сосуды, типологически, по-видимому, связанные с сосудами зарубинецкого типа»[69]69
  Ю.В. Кухаренко. О памятниках раннеславянского времени на Полесье УССР, стр. 48; его же. Славянские древности V–IX веков на территории Припятского Полесья. – КСИИМК, вып. 57, 1955, стр. 37, 38.


[Закрыть]. По его мнению, эти памятники типа Корчак являются тем звеном, «которое связывает культуру славянских племен рубежа и начала нашей эры с культурой племен „Повести временных лет“».

Наиболее конкретно вопрос о связях Корчака и памятников зарубинецкой культуры был поставлен Е.В. Махно, указавшей на сходство сосуда из Корчака (фонды Житомирского музея, № 11366) и сосудов из Корчеватовского могильника (рис. 4, 1–2)[70]70
  Є.В. Махно. Пам’ятки культури полiв поховань в мiжiрiччi Рось-Тетерiв. Рукопись. Кандидатская диссертация. Киев, 1949, стр. 328.


[Закрыть]. Действительно, сосуд из курганного погребения № 1 (рис. 4, 3) и бескурганного трупосожжения № 8 в Корчаке[71]71
  С.С. Гамченко. Пятилетие…, стр. 54 и 74, рис. 51, фото 24.


[Закрыть] аналогичны сосудам из Корчеватого (фонды КГИМ, № в 2100/1 и 5) (рис. 9, 7). Оба они коричневого цвета, с шероховатой поверхностью, местами сглаженной. Сосуд № 5 вполне подходит под характеристику урновых сосудов из Корчака[72]72
  «Это высокие, слегка расширяющиеся вверх сосуды с округлыми плечиками и невысоким вертикальным или слегка отогнутым венчиком» (И.П. Русанова. Автореферат кандидатской диссертации. М., 1960, стр. 7).


[Закрыть].

Рис. 9. Глиняные сосуды.

1 – Селец; 2–6 – Корчак; 7 – сосуд из зарубинецкого могильника у с Корчеватого.

При всем том близость форм сосудов лишь одной определенной керамической группы отнюдь не решает вопроса о генезисе данной культурной группы в ее целом. Достаточно указать на полное несходство обрядовой стороны погребений и их инвентарных комплексов. Вообще урновые погребения характерны для Корчака, но отсутствуют в Чаплине. В Корчаке имеются курганные трупосожжения, тогда как их нет в Чаплине, так же как нет и погребений в каменных ящиках. Кремневые орудия составляют необходимую принадлежность ритуального комплекса в Корчакском могильнике, но они не встречаются в зарубинецких и чаплинских памятниках на Днепре и Припяти. При столь выразительном несходстве погребального обряда у нас нет достаточных основании рассматривать Корчак как вариант или же как поздний этап зарубинецкой культуры. Трудно допустить, чтобы на протяжении двух-трех столетий в области тетеревского Полесья произошли столь решительные сдвиги и так резко изменилась структура погребального ритуала, совершился переход от бескурганных погребений к курганным, от безурновых трупосожжений к урновым, чтобы появились и получили самое широкое распространение погребения в каменных кистах и, при совершенно ином инвентаре чаплинских памятников, неожиданно, вне связи с прошлым, возник обычай класть в могилу кремневые орудия.

Все говорит об иных связях, о памятниках иного культурного типа, к которым восходит Корчак. Следует предположить, что на Тетереве памятники корчакского типа сложились не столько на зарубинецкой или чаплинской основе, сколько на местной древнейшей основе, сохраняя элементы дозарубинецкого времени. Мы имеем в виду могильники в районе Житомира, обнаруженные, как и Корчак, С.С. Гамченко. Для этих памятников характерны трупосожжения с курганными насыпями, урновый тип захоронений, кремневые орудия как необходимая принадлежность инвентарного комплекса почти каждого из погребений, а также кости быка и кабана, а не каких-либо других животных. Во всем этом данные могильники не отличаются от корчакских за исключением того, что урнами в них служат сосуды яйцевидных форм (рис. 10).

Рис. 10. Сосуды милоградского типа из курганов Псищенской и Крошенской групп.

Могильники подобного типа были обнаружены С.С. Гамченко в ряде пунктов на Тетереве и его притоках вблизи Житомира. Сюда относится, например, Псищенская курганная группа из 22 курганов на правобережье Тетерева, к югу от Житомира, возле с. Псище. Здесь в 1893 г. С.С. Гамченко раскопал три кургана.

Курган 1, с урновым трупосожжением, без кострища. Остатки сожжения с угольками и пеплом «сгружены в сосуд, который установлен острым концом на древний горизонт и прикрыт плиткой; по соседству поставлен такой же сосуд и мисочка», накрытые в свою очередь плитками. Здесь же лежали кости животных, кабана и быка. «При них же (быть может, на плитках) каменные орудия»[73]73
  С.С. Гамченко. Пятилетие…, стр. 34.


[Закрыть].

Курган 2, с урновым трупосожжением, без кострища. Остатки сожжения «всыпаны в яйцевидный сосуд размеров и внешности сосуда из кургана № 1, острым своим дном установленный в древний горизонт и покрытый плиткою. Рядом установлены мисочки, также прикрытые плитками, и около них» положены кости животных (кабана и быка). «Здесь же положены кремневые орудия (производства или культа?)»[74]74
  Там же, стр. 35.


[Закрыть].

Курган 3, с урновым трупосожжением, без кострища. Остатки сожжения «сгружены в яйцевидный сосуд», стоявший на уровне древнего горизонта. Урновый сосуд «накрыт мисочкой, а она накрыта, в свою очередь, плиткою». «По соседству (если не на плитке) помещены кремневые орудия; кости животных (свиньи) размещены тут же»[75]75
  Там же, стр. 36.


[Закрыть].

Крошненская курганная группа с урновыми трупосожжениями в яйцевидных сосудах, описанная С.С. Гамченко, расположена «по левобережью р. Каменки в устье р. Крошенки в удалении от Житомира на 5–6 км при старой дороге на Звягель» «на восток от Соколовой горы, в расстоянии от нее на 0,75 км». В 1895 г. «раскопкою обследованы три кургана»[76]76
  Там же, стр. 40, 42.


[Закрыть].

Курган 1 (8), с урновым трупосожжением, без кострища. Остатки сожжения «сгружены в яйцевидный сосуд, установленный на древнем горизонте и прикрытый плиткой. Рядом поставлена мисочка, которая также накрыта плиткой. Здесь же размещены испорченные огнем орудия»[77]77
  Там же, стр. 43.


[Закрыть].

Курган 2, с урновым трупосожжением, без кострища. Остатки сожжения, вместе со случайно попавшими угольками, золою и побывавшими в огне кремневыми орудиями, «сложены в яйцевидный сосуд; последний поставлен на древнем горизонте и накрыт плиткою»[78]78
  Там же, стр. 45.


[Закрыть].

Курган 3, с урновым трупосожжением, без кострища. Остатки сожжений «собраны вместе с осколками испорченных огнем кремневых изделий, в яйцевидный сосуд, который установлен на древнем горизонте. Рядом поставлен другой яйцевидный сосуд и мисочка»[79]79
  Там же, стр. 46.


[Закрыть].

Что можно сказать по поводу названных здесь курганных могильников с урновыми трупосожжениями в яйцевидных сосудах? Как известно, яйцевидная керамика на территории Полесья составляет характерную принадлежность памятников типа Милоград, распространенных на правобережье и левобережье Днепра, «на участке примерно от устья Березины или несколько севернее его до устья Припяти», а также на нижнем течении Припяти[80]80
  О.Н. Мельниковская. Древнейшие городища южной Белоруссии. – КСИИМК, вып. 70, 1957, стр. 29, 34, рис. 8.


[Закрыть]. Что касается датировок памятников милоградского типа, то, согласно О.Н. Мельниковской, основной «датирующий материал относится к V–IV вв. до н. э.»[81]81
  Там же, стр. 30. Сравни: «Наиболее ранние памятники милоградской культуры восходят к VII–VI вв. до н. э., т. е. вплотную соприкасаются с бронзовым веком» (П.Н. Третьяков. Чаплинское городище. – МИА, № 70, 1959, стр. 135, рис. 10). По находящимся в публикации материалам О.Н. Мельниковской, памятники милоградского типа доходят до I в. н. э. (см. СА, 1963, № 1, стр. 32–42).


[Закрыть]. Курганы Псищенской и Крошенской группы хронологически и культурно-типологически близки памятникам типа Милоград.

Корчакский тип курганных погребений с урновыми трупосожжениями генетически восходит к данному времени и представляет собою позднейшую модификацию крошенско-псищенских захоронений. В круг сравнительной характеристики следует включить: наличие курганных насыпей, урновые трупосожжения, обычаи закрывать урны плитками и оставлять при покойнике кремневые орудия. На новом этапе яйцевидная керамика выходит из употребления[82]82
  Кстати заметить, яйцевидная керамика встречается в Корчеватом или в Почепе, датируемом находками позднелатенских фибул, только в виде исключении (см. Ф.М. Заверняев. Почепское селище первых веков нашей эры. – СА, 1960, № 4, стр. 184, рис. 3, 11).


[Закрыть]. Как уже отмечалось выше, ее вытесняет керамика, обнаруживающая черты типологического сходства с некоторыми группами корчеватовской керамики. Помимо связей с памятниками типа Милоград и крошненско-псищенской группы[83]83
  Тетеревские связи с милоградскими памятниками припятского Полесья отмечены О.Н. Мельниковской: «В результате раскопок С.С. Гамченко и И.Ф. Левицкого, а также новых работ украинских археологов зафиксированы курганные могильники и поселения, содержащие инвентарь, в значительной степени аналогичный милоградскому…» (О.Н. Мельниковская. Указ. соч., стр. 29).


[Закрыть], на местные древнейшие пути развития указывают, между прочим, также корчакские погребения в каменных ящиках-кистах[84]84
  Ю. Сицинський. Матерiяли до археологiï Захiднього Подiлля. – Записки ВУАК, т. I, Киïв, 1931, стр. 25–23; сравни: I.К. Свешников. Мегалiтичнi поховання на захiдньому Подiллi. Львiв, 1957; С.В. Киселев. Исследование бронзового века на территории СССР за 40 лет. – СА, 1957, № 4, стр. 32, 33.


[Закрыть]. К сожалению, в нашем распоряжении пока еще нет достаточных данных, позволяющих установить все этапы и звенья, предшествующие Корчаку. Не все ясно и в вопросе о взаимоотношениях памятников корчакского и черняховского типов.

Согласно М.А. Тихановой, «памятники черняховской культуры на правобережье Днепра располагаются в пределах лесостепной полосы и пограничья со степью; в полосу лесов они не заходят. Севернее истоков р. Ирпеня и течения р. Стугны не обнаружено до сих пор ни одного памятника черняховской культуры»[85]85
  М.А. Тиханова. О локальных вариантах черняховской культуры. – СА, 1957, № 4, стр. 171.


[Закрыть]. Действительно, на археологической карте, приложенной к статье М.А. Тихановой, на Тетереве, Случи, Уже и других реках не значится ни один черняховский памятник. Не показаны они также и на карте в данном районе у Ю.В. Кухаренко. Вся эта территория отнесена им к области распространения памятников зарубинецкой культуры[86]86
  Ю.В. Кухаренко. Волынская группа полей погребений. – СА, 1958, № 4, стр. 220, рис. 1.


[Закрыть].

При рассмотрении поставленного вопроса мы должны будем опереться главным образом на материалы раскопок и разведок С.С. Гамченко. Как уже упоминалось, в одном из корчакских курганных погребений в качестве инвентаря была встречена характерная черняховская лощеная миска[87]87
  Ю.В. Кухаренко. Славянские древности…, стр. 35, рис. 10, 6. Здесь миска указана как происходящая из Катериновки.


[Закрыть]. При раскопках бескурганного могильника у с. Катериновки на р. Перлевке вблизи Корчака наряду с обычными погребениями корчакского типа было встречено черняховское богатое погребение с обильным черняховским инвентарем – выразительное свидетельство того, что погребения той и другой культуры встречались совместно. То же следует сказать о монетных находках. Помимо римской золотой монеты, найденной в 80-х годах в г. Житомире, в 1923 г. клад римских монет был обнаружен С.С. Гамченко на р. Коленке (притоке р. Гуйвы) вблизи с. Городища[88]88
  С.С. Гамченко. Житомир за перводжерелами. – Записки ВУАК, т. 1, 1931, стр. 7.


[Закрыть].

Итак, не подлежит сомнению, на среднем Тетереве вблизи Житомира в районе распространения корчакских памятников эпизодически фиксируются разрозненные находки черняховского культурного типа (погребения, керамика, римские монеты). Все это свидетельствует о стыке двух культур, пограничной области, где, перемежаясь, соприкасаются памятники разных культурных групп.

В последние годы при решении вопроса о происхождении и сущности Корчака внимание исследователей привлекли главным образом западные связи корчакской керамики. Ссылаясь на типологическое сходство сосудов из Корчака и сосудов так называемого «пражского» типа, Ю.В. Кухаренко предлагает общее определение Корчака: «Памятники житомирского типа представляют собой локальный, полесский вариант своеобразной археологической культуры, общей для всех славянских племен, населявших в то время земли между Эльбой и Днепром»[89]89
  Ю.В. Кухаренко. Славянские древности…, стр. 38.


[Закрыть]. Подобным образом И.П. Русанова, опираясь «на близость житомирской керамики к керамике пражского типа, широко распространенной на территории Польши, Чехословакии», считает возможным следующим образом характеризовать культуру древлян: «Их культура была очень близка роменско-боршевской, но имела свои отличия и была более тесно связана с культурами западных славянских областей»[90]90
  И.П. Русанова. Археологические памятники…, стр. 38, 46.


[Закрыть]. Нет никаких основании возражать против подобной постановки вопроса и отрицать западные связи корчакских («житомирских») памятников, однако при этом нельзя упускать из вида древнейших местных корней Корчака, восходящих к местным традициям, засвидетельствованных для предшествующего, докорчаковского этапа, раскопками курганов крошненской и псищенской групп. Отличительную особенность Корчака составляет архаизм присущего ему, издавна сложившегося уклада. При наличии связей корчеватовской и корчакской керамики, о чем говорилось выше, Корчак сохраняет свою обособленность не только по сравнению с зарубинецко-корчеватовскими, но и в особенности черняховскими памятниками.

В настоящее время советская археологическая наука располагает достаточно обширными сведениями о памятниках V–VIII вв., обнаруженных в последние годы на Южном Буге, Роси, Тясмине, левобережном Днепре и пр. Речь идет по преимуществу о территориях, где на предшествующем этапе были распространены памятники черняховской культуры и где в послечерняховское время получают распространение памятники нового культурного типа. Если дальнейшие полевые исследования докажут, что на левобережье Тетерева в черняховское время были распространены главным образом памятники типа корчакского и черняховские находки встречаются здесь только спорадически, то придется признать, что здесь не происходит смена культур и тем самым памятники корчакского типа могут рассматриваться как унаследованные от предшествующего этапа культурного развития.

И.П. Русанова
Поселение у с. Корчака на р. Тетереве

В окрестностях г. Житомира по берегам р. Тетерева и ее притоков известны многочисленные памятники с лепной керамикой корчакского, или житомирского, типа[91]91
  Ю.В. Кухаренко. Славянские древности V–IX веков на территории Припятского Полесья. – КСИИМК, вып. 57, 1955, стр. 33–38.


[Закрыть]. Эти памятники – в основном курганы и бескурганные трупосожжения – были открыты в 20-х годах С.С. Гамченко[92]92
  С.С. Гамченко. Пятилетие археологических исследовании на Волыни. 1919–1923 гг. Рукопись. Архив ИА АН УССР, ф. 3, оп. 1, д. 24.


[Закрыть]. В дальнейшем по местам, обследованным С.С. Гамченко, проводились разведки Е.В. Махно[93]93
  Е.В. Махно. Житомирская разведовательная экспедиция. Рукопись. Архив НА АН УССР, 1945/9.


[Закрыть], В.А. Месяцем и в 1960 г. Правобережным отрядом Черниговской экспедиции Института археологии АН СССР[94]94
  Отчет о работе Правобережного отряда Черниговской экспедиции за 1960 г. Рукопись. Архив ИА АН УССР. Разведки проводились В.В. Седовым.


[Закрыть]. Разведками были отчасти подтверждены данные С.С. Гамченко, а также открыты новые памятники, главным образом неукрепленные поселения[95]95
  По-видимому, в ряде случаев С.С. Гамченко ошибочно принимал места поселении за остатки разрушенных могильников.


[Закрыть].

Поселения с керамикой житомирского типа по левому берегу р. Тетерева расположены очень густо. Часто наблюдаются скопления по нескольку селищ на расстоянии 0,5–1,5 км одно от другого. Так, в окрестностях с. Корчака насчитывается семь селищ этого типа. Селища обычно занимают пологий склон невысокой первой или второй надпойменной террасы и иногда примыкают к устью небольших ручьев или оврагов.

Размеры селищ установить трудно, так как их площадь обычно бывает занята посевами. Обычно селища вытянуты вдоль берега реки на 100–200 м при ширине в 50–70 м. Культурный слой очень тонок и почти полностью распахан. Подъемный материал также небогат и иногда располагается отдельными скоплениями по площади селища на расстоянии 7-10 м одно от другого. На некоторых поселениях на пахоте заметны пятна жилищ (например, на одном из селищ у Корчака[96]96
  Селище № 2 (см.: И.П. Русанова. Отчет Правобережного отряда Черниговской экспедиции 1959 г. Рукопись, Архив ИА АН УССР).


[Закрыть]).

Раскопки поселений этого типа на Житомирщине не проводились. С.С. Гамченко около Корчака раскопал лишь несколько бескурганных погребений и курганов с трупосожжениями и своеобразными лепными урнами. Название этого села дало первоначальное наименование всем аналогичным памятникам и определенному типу лепной керамики.

В 1959 и 1960 гг. проводились раскопки на одном из селищ около Корчака. Курганы около села в настоящее время срыты полностью, территория бескурганного могильника занята современным селом.

Селище, на котором велись работы, находится на восточной окраине Корчака и занимает самую высокую часть первой надпойменной террасы р. Тетерева (наибольшая высота берега над уровнем реки около 10 м). С юга селище примыкает к берегу Тетерева, с запада оно ограничено оврагом, с севера частично уничтожено при постройке шоссе. Лишь с восточной стороны, где наблюдается постепенный склон местности, селище не имеет определенной границы. Селище тянется вдоль оврага на протяжении около 100 м при ширине 30–50 м.

За два года работ была исследована почти вся площадь селища – на юге, западе и севере раскопы доведены до естественных границ селища и дальнейшие работы возможны лишь в восточном направлении, хотя отдельные разведовательные шурфы, заложенные к востоку от исследованной площади, не дали никаких материалов. В целом на селище исследована площадь около 4,5 тыс. кв. м.

Культурный слой на селище сильно перепахан. Толщина его не превышает 15–20 см. Это сероватый однотонный песок, почти лишенный культурных остатков, за исключением мелких обломков лепной керамики. В песчаном материке выделяются пятна жилищ и хозяйственных ям.

Всего на селище вскрыто 12 жилищ (рис. 1). Они тянулись без определенной системы вдоль оврага. Жилища удалены друг от друга на 10–15 м и лишь два из них – № 1 и 2 – находились в 5 м одно от другого. Жилище 12 расположено к северо-востоку от других жилищ и отстоит от ближайшего к нему жилища 5 на 22 м. Жилища ориентированы почти по странам света, с небольшим отклонением к западу, и лишь два жилища (5 и 11) отклонены немного к востоку.

Рис. 1. Общий план раскопа на селище I.

а – ямы; б – камни.

Все вскрытые жилища представляют собой четырехугольные полуземлянки с печами-каменками. Площадь жилищ колеблется от 8 до 16 кв. м. Жилища углублены в материк на 0,70-1 м.

Пол в жилищах земляной, и только в жилище 12 сохранились следы обмазки пола красной глиной. Толщина глиняной обмазки, сильно утоптанной, около 3–4 см.

Материковые стенки жилищ обычно вертикальны, но в некоторых жилищах они имеют небольшой наклон (в жилищах 2, 5, 6). Вдоль стен жилищ, на расстоянии от них 0,10-0,50 м, в полу прослеживаются ямы от небольших вертикально стоявших столбов. Такие же столбы, но имевшие большие диаметры – 0,30-0,60 м, – находились в углах многих жилищ. Часто ямы от этих столбов выступают за пределы углубленной части жилища. Столбы доведены до пола жилищ или углублены ниже пола на 0,20-0,30 м. Большие вертикальные столбы находились или во всех четырех углах жилищ (в жилищах 7, 9, 10, рис. 2), или только в двух углах около южной стены (в жилищах 4, 8, 11, рис. 3). В других жилищах (6 и 12) столбы в углах не прослеживались, но ямы от столбов находились около середины стен (рис. 3, 1).

Рис. 2. Планы и разрезы жилищ.

а – ямы; б – камни.

1 – жилище 7; 2 – жилище 8.

Рис. 3. Планы, профили и разрезы жилищ.

I – жилище 6: 1 – план; 2 – ямы на дне жилища под развалом печи; 3 – разрез по линии АБ; 4 – профиль З-В.

1 – дерновый слой; 2 – серый слой; 3 – коричневый слой; 4 – камни; 5 – ямы.

II – жилище 11: 1 – план; 2 – профиль; 3 – разрезы.

а – дерновый слой; б – темный культурный слой; в – серый слой; г – смешанный слой; д – уголь; е – камни; ж – черепки; з – ямы.

Положение столбов заставляет предполагать, что вдоль стен жилищ имелась деревянная облицовка. Правда, следов дерева не сохранилось совершенно, но заполнение вблизи стен часто бывает темным и углистым. О перекрытии жилищ можно судить лишь по сохранившимся в углах жилищ ямам от вертикально стоявших столбов. В большинстве случаев перекрытия были двускатными.

Рис. 4. Южная часть жилища 7.

В двух жилищах вдоль стен проходил материковый уступ. Никаких данных о его производственном назначении, какое, например, имели «прилавки» в жилищах Новотроицкого городища[97]97
  И.И. Ляпушкин. Городище Новотроицкое. – МИА, № 74, 1958, стр. 199.


[Закрыть], здесь нет. По-видимому, этот уступ служил ступенькой при входе в жилище. В жилище № 2 материковая ступенька находилась около западной стены, напротив печи, и вдавалась внутрь жилища. Высота ступеньки около 0,50 м, ширина 0,40 м. На ступеньке, возможно, лежал деревянный настил, опиравшийся на вертикальные столбы, вбитые в пол жилища. За пределами углубленной части жилища вход, вероятно, представлял собой огороженный столбами проход шириной около 1,2 м.

В жилище 11 вход находился в северо-восточном углу, также напротив печи. Ступенька была вырезана в материковой стене жилища. Высота ее 0,45–50 м. Вход, по-видимому, тоже имел наземное ограждение, следы столбовой конструкции которого сохранились в виде небольших ям от столбов (рис. 5).

Рис. 5. Жилище 11.

Печи-каменки во всех жилищах, за исключением 11-го, находились в северо-восточном углу и никогда не примыкали к стенам. В жилище 11, имевшем не совсем обычную конструкцию, печь находилась в северо-западном углу. Печи сохранились в виде развала камней. Лишь в некоторых жилищах (2, 9, 10) удается установить форму печей. Они были подковообразными или прямоугольными в плане, устье их оказывалось всегда обращенным к центру жилища. Ширина устья 0,40-0,60 м. Топка, округлая в плане, имела диаметр около 0,06 м. Печи сложены из камней-валунов неправильной формы, без признаков связующего материала между ними. В жилище 2 среди камней печи оказалось два больших обломка жерновов (рис. 6, 1). В большинстве печей камни крупных размеров (до 0,40-0,50 м в поперечнике), но в некоторых жилищах печи сложены из небольших камней (жилища 8, 10–12). В некоторых из последних жилищ печи, по-видимому, были специально разобраны и камни унесены. Печи были сооружены непосредственно на материковом полу. Песок под топкой печей прожжен на глубину около 0,10 м. Под развалом камней с южной и западной сторон печей часто прослеживаются ряды ямок от небольших вертикальных столбов (диаметры их 0,08-0,10 м), возможно, столбы служили опорой стенок печи. Такие же небольшие ямы от столбов, расположенные без определенного порядка, прослеживаются в полу центральной части жилищ. Назначение этих столбов не ясно.

Рис. 6. Печь жилища 2 (1); печь жилища 5 (2).

Большинство жилищ заполнено сероватым, слабо окрашенным песком. Особенно чистым песком без находок были заполнены жилища 6, 7, 10–12. Более темным оказался лишь тонкий слой – сантиметров около 10 – на дне жилищ и около печей. Интенсивно окрашен также слой вдоль стен некоторых жилищ. По-видимому, все эти жилища погибли не от пожара, а были оставлены жителями. В некоторых из них печи-каменки оказались разобранными – из них унесены все крупные камни. Другие жилища – в центре поселка и в южной его части – вероятно, сгорели. Их заполнение очень углистое (жилища 1–5, 8, 9). В заполнении и около печей этих жилищ много обломков посуды. В жилище 5 сохранился целый горшочек (рис. 7, 4).

Рис. 7. Керамика с селища Корчак.

1, 3, 4 – из жилища 5; 2 – из жилища 9; остальные – из культурного слоя.

Помимо жилищ, на селище открыты многочисленные ямы. Большинство их представляет собой небольшие (диаметром до 0,50 м) округлые в плане ямы, довольно глубокие – до 0,50 м. Это остатки когда-то стоявших столбов и деревьев. Другие ямы больших размеров, но гораздо менее глубокие, корытообразные, поперечник их около 1 м, глубина не больше 0,20 м. В этих ямах иногда есть более глубокая часть меньшего диаметра. В большинстве этих ям не найдено никаких культурных остатков. Больший интерес представляют лишь ямы № 1 и 2. Яма № 1 – почти округлая в плане с диаметром 2,40 м и глубиной до 0,60 м. Вторая яма вытянута с запада на восток, ее поперечники 2,30 и 4,20 м, глубина 0,50-0,60 м. Обе ямы имеют очень углистое заполнение, содержащее много обломков сосудов, часто вторично обожженных. Эти ямы представляли собой какие-то хозяйственные сооружения типа погребов.

Жилища-полуземлянки с печами-каменками известны на раннеславянских поселениях в пределах древлянской земли – на селищах в Луке-Райковецкой и Запасике[98]98
  В.К. Гончаров. Посад i сiльскi поселення коло Райковецького городища. – АП УРСР, т. I, Киïв, 1949, стр. 31–46.


[Закрыть], в Петрикове[99]99
  Раскопки В.К. Каваленя. Материал хранится в Институте истории АН БССР.


[Закрыть], а также за ее пределами, например, на поселениях у сел Выгоничи и Полужье[100]100
  И.И. Ляпушкин. Славянские памятники второй половины I тысячелетия н. э. верхнего течения р. Десны. – КСИИМК, вып. 74, 1959, стр. 81–86.


[Закрыть] на р. Десне, на ряде поселении Южного Буга в пределах Винницкой области[101]101
  П.И. Хавлюк. Раннеславянские поселения в средней части Южного Побужья. – СА, 1961, № 3, стр. 187–201.


[Закрыть], на поселении Незвиско на Днестре[102]102
  Г.И. Смирнова. Раннеславянские поселения у с. Незвиско на Днестре. – Památky archeologicke, ročnik LI, 1960, čislo 1, str. 221–239.


[Закрыть].

На селище Корчак найден только керамический материал – обломки горшков, сковород, глиняные пряслица и «хлебцы». Металлических вещей не встречено совсем, даже ножей. Керамики, как уже отмечалось, больше в жилищах восточной и южной части селища, в тех жилищах, которые погибли в огне. В жилищах на северном и северо-западном краях поселка встречены лишь очень мелкие и невыразительные обломки сосудов.

Вся керамика на селище лепная. Основная масса сосудов представлена однообразными горшками, характерными для житомирского типа (рис. 7–8). Это горшки с коротким почти вертикальным венчиком, округлыми плечиками и конусовидным туловом. Пропорции сосудов обычны для житомирского типа. Как правило, диаметр дна сосудов в два раза меньше диаметра плечей и составляет две трети диаметра горла. Высота сосудов равна наибольшему диаметру или превышает его. Сосуды обычно небольших размеров – среди сохранившихся обломков диаметры горла в среднем 0,15-0,20 м и лишь иногда доходят до 0,30 м.

Тесто сосудов плотное, с примесью песка, мелкой дресвы или шамота. Изредка наблюдается примесь слюды. Поверхность сосудов шероховатая, но не бугристая, и скорее сглаженная. Цвет сосудов коричневый или серовато-желтый. Орнамент не встречен ни разу.

Помимо горшков, на селище были распространены глиняные сковороды. Они имели толстое дно и сравнительно тонкий и невысокий бортик, вертикальный или слегка отогнутый наружу. Диаметры сковород около 0,14-0,16 м (рис. 7, 8).

Кроме посуды, на селище Корчак найдены так называемые глиняные «хлебцы». Это округлые линзовидные предметы, сделанные из плотной глины и хорошо обожженные. Диаметры «хлебцев» около 0,10 м. Назначение их загадочно, но, по-видимому, близко роли глиняных «конусов», встречаемых в роменских жилищах[103]103
  И.И. Ляпушкин. Городище Новотроицкое, стр. 195–198.


[Закрыть], т. е. они могли входить в конструкцию сводов печей (рис. 7, 5).

Довольно частой находкой являются также глиняные биконические пряслица. Диаметры их 3–4 см, отверстия небольшие – 0,5–0,7 см (рис. 7, 6).

Подавляющее большинство сосудов с селища Корчак находит себе полные аналогии среди сосудов, происходящих из курганов и бескурганных трупосожжений, открытых на Житомирщине С.С. Гамченко[104]104
  Ю.В. Кухаренко. Указ. соч., стр. 35, рис. 10.


[Закрыть]. Подобные сосуды известны из нижнего горизонта городища Хотомель на р. Горыни, селища Петриков на р. Припяти, из ранних жилищ селища Незвиско Станиславской обл.[105]105
  Г.И. Смирнова. Указ. соч., стр. 232, рис. 13.


[Закрыть] Большое сходство сосуды из Корчака обнаруживают также с керамикой пражского типа, распространенной в западнославянских землях.

Среди однообразных сосудов в Корчаке в жилищах № 4 и 8 встречены единичные обломки сосудов иных типов. Это также лепные горшки баночной формы, но имеющие невысокий округлый валик под венчиком. Валик оттянут из стенки сосуда и орнаментирован насечкой. И второй тип сосудов – биконические горшки с ребром по середине высоты. В тесте этих сосудов есть примесь слюды (рис. 8).