Текст книги "Славяне накануне образования Киевской Руси"

Автор книги: Борис Рыбаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 31 страниц)

С.М. Кузнецова, Н.В. Линка
Научный архив С.С. Гамченко[1]1
  Научный архив С.С. Гамченко хранится в Институте археологии АН УССР (фонд № 3).


[Закрыть]

Архивный фонд С.С. Гамченко за 1886–1931 гг. включает 468 единиц хранения. Он представляет собой обширное собрание научных рукописей по археологии Украины и России; писем, посвященных вопросам организации и проведения археологических раскопок в различных областях СССР; служебных заметок и докладных записок на темы устройства и оборудования музеев Украины, организации работ Всеукраинского археологического комитета, а также незначительного числа записных книжек, черновых заметок, служебных документов и т. д.

Наибольшую ценность представляют собой научные работы, большая часть которых не издана. В них собран большой материал широких археологических разведок и раскопок, преимущественно в областях Житомирской (Волынь), Одесской и Хмельницкой (Подолия) и Черкасской (Шевченковщина).

Свою археологическую деятельность С.С. Гамченко начал в 1878 г. под руководством профессора Киевского университета В.В. Антоновича на раскопках славянского могильника X–XI вв. около Житомира. Эти же раскопки в 1886 г. он продолжает вести самостоятельно, и в 1888 г. выходит его первый печатный труд – «Житомирский могильник». Черновые рукописи этой работы в количестве 364 листов хранятся в архиве.

В 1889–1895 гг. он исследует славянские памятники X–XII вв. в Житомирском уезде, производя раскопки в бассейне р. Корчеватой и у с. Студеница (урочища Стуга, Крощенка, Соколова гора). В результате этих работ в 1897 и 1899 гг. он пишет статьи «Городища и могильники по р. Корчеватой» и «Селище и могильник в урочище Стуга (близ с. Студеница, Житомирского уезда, Волынской губернии)» (Труды IX Археологического съезда, т. I и «Чтения в историческом Обществе Нестора-летописца», кн. XIII). Рукописи этих статей в количестве 148 листов хранятся в архиве Института археологии АН УССР.

В 1896 г. С.С. Гамченко ведет раскопки тех же славянских памятников по р. Случи, между г. Мирополем и с. Ульха и в 1901 г. публикует статью «Раскопки в бассейне р. Случи» (Труды XI АС, т. I). В архиве имеется рукопись статьи размером в 179 листов.

Переброшенный по делам службы в Петербургскую губернию С.С. Гамченко в течение четырех лет, с 1905 по 1908 г., изучает археологические памятники побережья Финского залива, в районе Сестрорецка и в бассейне р. Луги у дер. Сытенки. Итоги этих работ лишь частично освещены в трех статьях, напечатанных в «Записках Русского археологического общества» в 1909 и 1913 гг. В архиве Института археологии хранятся рукописи этих статей – 518 листов.

Большая работа этого же периода «Культурные слои дюнных отложений Сестрорецкого побережья Финского залива» осталась неопубликованной (279 листов).

По возвращении на Украину С.С. Гамченко с 1909 по 1913 г. занимается археологией Подольской губернии (Балтский уезд, с. Кринички, районы Савранский, Данилово-Балтский, Могилянский). После многолетнего перерыва в 1928–1930 гг. С.С. Гамченко возобновляет работы на Подолии в Тульчинском и Старо-Константиновском районах (села Белый Камень, Печеры, Маркивка, Стена, Буды, Баглаи). Здесь он изучает главным образом памятники трипольской культуры и культуры полей погребений II–V вв. н. э. Итоги этих работ лишь частично опубликованы в сборнике «Трипiльська культура на Украiнi» в статье «Спостереження над даними дослiдiв Трипiльськоï культури 1909–1913 гг.». Им же посвящена небольшая статья о раскопках близ м. Немирова (газета «Киевлянин» от 30 августа 1909 г.) и частично работа Э.А. Сымоновича «Памятники черняховской культуры в с. Кринички» (МИА, № 82, 1960). Большинство материалов о работе на Подолии и составляет внушительный архивный фонд в количестве 1456 листов.

В 1913 г. С.С. Гамченко возобновляет свои работы на Волыни, занимаясь исследованием Здолбицкого района. В архиве хранятся его заметки о работах в количестве 65 листов.

С 1919 г. до самой смерти С.С. Гамченко занимается преимущественно археологией Волыни, изучая здесь самые разнообразные памятники от эпохи бронзы до Киевской Руси. Он часто отрывается от этой работы для выполнения археологических изысканий в других районах, но нигде, кроме Волыни, не ведет постоянных исследований.

В 1919–1923 гг. С.С. Гамченко продолжает начатое в юности изучение Житомира и в 1930 г. публикует статью «Житомир за перводжерелами передiсторичноï археологiï» (Записки ВУАК, т. I, Киев, 1930). В 1923–1927 гг. он расширяет поле деятельности, охватывая уже Житомирский, Коростенский и Овручский районы (села Липлянщина, Бабиничи, Ястребень, Нарынск, Гремяче, Войцехiвка, Колодяжное, Мирополь, Великая Глумча, Народичи и др.). Результаты этих работ сохранились лишь в рукописных материалах архива, насчитывающих 1314 листов («Пятилетие археологических исследований на Волыни 1919–1923 гг.» и др.). В 1927–1929 г. С.С. Гамченко сосредоточивает свои исследования преимущественно в Шепетовском районе (м. Шепетовка, села Полонное, Лопушня, Шельвова, Баранье, м. Славута) и публикует статьи «Дослiди археологiчнi 1927 р. на Шепетiвщинi» (Записки Шепетiвського Наукового при УАН товариства, м. Шепетiвка, 1929) и «Могильний некропiль бiля ст. Полонноï на Волынi» («Хронiка археологiï та мистецтва», ч. I, Киïв, 1930). Однако эти краткие сообщения далеко не охватывают всего рукописного материала в количестве 252 листов, хранящегося в архиве.

С 1926 г. С.С. Гамченко привлекается к работе ВУАКа – археологического комитета при Украинской Академии наук и в том же году ему поручают вести раскопки в древнейшей части Киева, в усадьбе № 1 по Владимирской ул. (б. усадьба Трубецкого). В течение двух лет он руководил археологическими работами в Киеве, посвящая в то же время часть раскопочного сезона дальнейшим исследованиям на Волыни. Незначительная часть киевских материалов издана в статье «Розкопи 1926 року в Киïвi садиба В.П. Трубецького» (Коротке звiдомлення ВУАКу за 1926 р., Киïв, 1927, стр. 17–38). Остальные материалы составляют архивный фонд, содержащий 331 лист рукописей и семь больших тетрадей с полевыми чертежами.

С 1928 г. С.С. Гамченко приступил к исследованиям в Черкасской области (б. Шевченковщина), где в течение двух лет копал могильник культуры полей погребений II–V вв. н. э. у с. Маслово[2]2
  Материалы Масловского могильника подготовлены к изданию сотрудниками Института археологии АН УССР В.П. Петровым и М.Л. Макаревичем.


[Закрыть]. Работы велись также в селах Галагановке и Березняки, в м. Златополе (предместье Турия) и в с. Андреевке. В последнем исследовались трипольские памятники. Эти работы нигде не опубликованы, им посвящено несколько строк в заметке «Новiшi розкопи пам’яток доби римських впливив на територии Украiни» (ХРАМ, ч. 2, Киïв, 1930, стр. 79). В архиве хранится 524 листа рукописей, планы, зарисовки и фото, посвященные материалам Черкащины.

В 1928 г. С.С. Гамченко участвовал в работах на Днепрострое. В архиве имеется 389 листов рукописей, относящихся к этим исследованиям. В том же 1928 г. исследователь провел разведку в районе Кременчуга (ст. Глобин и м. Городище), разведка описана в небольшой рукописи (12 листов).

В 1929 г. С.С. Гамченко проводил раскопки в Харьковской области, Изюмском районе (села Яремовцы и Залиманье), где были обнаружены памятники мезолита и Киевской Руси. В архиве имеется 297 листов рукописей и картотека из 457 карточек на материалы, обнаруженные во время этих работ.

В 1930 г. С.С. Гамченко в последний раз руководит раскопками у с. Баглаи Старо-Константиновского района, Каменец-Подольской (теперь Хмельницкой) области, где он исследовал поля погребений II–V вв. н. э.

Собрание писем С.С. Гамченко заключает 105 писем от научных учреждений и 348 писем от отдельных лиц за 1887–1931 гг. Большую часть писем научных учреждений составляют письма от Археологической Комиссии (33) и от ВУАКа (23), главным образом по вопросам выдачи открытых листов на право проведения раскопок.

По письмам к С.С. Гамченко от отдельных лиц можно установить 74 его корреспондента (с 1883 до 1931 г. включительно).

Преобладающее количество писем падает на 1927–1931 гг.: за 1927 г. он получил 22 письма, за 1928 г. – 109, за 1929 – 85, за 1930 – 51, за 1931 г. – девять писем. В числе их письма от археологов-краеведов и директоров районных и областных музеев – Бочкова Д.А. (Черкасы) – 36 писем, Гринченко В.А. (Днепропетровск) – 18 писем, Дложевского С.С. (Одесса) – шесть писем, Зборовского И.Ч. (Тульчин) – 19 писем, Киранова Т. (Никополь) – 19 писем, Лагодовской Е.Ф. (Одесса) – 22 письма, Сибилева Н.В. (Изюм) – 54 письма, Тахтая О.К. (Полтава) – семь писем и др.

В переписке преимущественно затрагиваются организационно-экспедиционные, издательские и музейные вопросы и в первую очередь обсуждаются те раскопки, которыми руководил С.С. Гамченко в б. усадьбе Трубецкого в Киеве (1926–1927 гг.); на Житомирщине (1886–1895, 1919–1930 гг.); Коростенщине (1924–1925 гг.); Шевченковщине (1928–1929 гг.), Маслово, Турия, Андреевка; Тульчинщине (1929 г.), Печоры, Стена, Белый Камень на Подолии, где в 1909–1913, 1928–1930 гг. Гамченко исследовал памятники трипольской и черняховской культур.

В письмах речь идет также об экспедициях, в которых С.С. Гамченко принимал участие: Днепростроевская экспедиция (1928 г.), разведки в селах Глобино и Червона Слобода Кременчугского района (1928 г.), в районах Купянском, Луганском, Артемьевском, Харьковском (1929 г.), раскопки в Изюмском районе в 1929 г. вместе с Н.В. Сибилевым в селах Яремовцы и Залиманье.

Сохранились в архиве и черновики писем С.С. Гамченко к отдельным лицам (31 письмо к 12 корреспондентам за 1883–1929 гг.). Самое большее количество писем адресовано А.А. Бобринскому – семь; в них речь идет об организации археологических исследований в селах Славова, Пикарщина (в 1893 г.), Псище, Соколова Гора, Крошня (в 1895 г.), по р. Случи (в 1896 г.), а также об издании работы С.С. Гамченко о Житомирском могильнике. Пять писем адресовано А.П. Богданову, известному антропологу, к которому Гамченко обращался с просьбой определить остеологические материалы из раскопок на б. усадьбе Трубецкого в 1926–1927 гг.

Черновики 81 письма Гамченко к научным учреждениям охватывают 1886–1931 гг. и направлены преимущественно к Археологической Комиссии – 35 писем, и к ВУАКу – 19 писем. С.С. Гамченко обращается к ним с просьбой о выдаче открытых листов на проведение раскопок на Подолии (с. Стена), в Киеве (б. усадьба Трубецкого), на Тульчинщине, в Сестрорецке на Финском заливе и т. д.

Переписка дает разнообразный материал, который ярко освещает широкую и плодотворную научную работу С.С. Гамченко.

Архивный фонд С.С. Гамченко содержит еще десяток записных книжек самого разнообразного содержания, но большей части с черновыми заметками, сделанными в процессе проведения археологических работ, во время различных научных докладов, а также относящихся к вопросам личного порядка. Есть папка с вырезками из газет 1910–1913 гг., есть конспекты, научных работ и учебников; довольно значительное число рукописей (635 листов) посвящено Волынскому музею в Житомире; есть несколько небольших статей по вопросам методики проведения археологических работ (216 листов).

Таким образом, архивный фонд С.С. Гамченко представляет собой далеко еще не исчерпанное богатство археологических материалов, охватывающих огромные территории. Приходится удивляться количеству работ, проведенных одним исследователем в самых разнообразных районах – от Подолии и Волыни до Харьковской обл., от Сестрорецка до Днепропетровска. Необычайно обширен также и хронологический диапазон памятников, исследованных С.С. Гамченко. Он ведет раскопки памятников палеолита (Волынь), неолита (Волынь, Сестрорецк, Харьковская обл.), трипольской культуры (Волынь, Подолия, Черкасская обл.), эпохи бронзы (Волынь, Днепропетровская обл., Подолия), эпохи раннего железа (Волынь, Подолия), эпохи полей погребений II–V вв. н. э. (Волынь, Подолия, Черкасская обл.), Киевской Руси (Волынь, Днепропетровская обл., Киев). Неопубликованные рукописи, посвященные этим многогранным исследованиям, ждут своего издателя.

В.П. Петров
Памятники корчакского типа
(По материалам раскопок С.С. Гамченко)

Памятники корчакского типа впервые были открыты С.С. Гамченко. К этому открытию Гамченко шел постепенно. В 1880 г. он производил раскопки обширного курганного могильника в г. Житомире на р. Каменке, неподалеку от ее впадении в р. Тетерев[3]3
  С.С. Гамченко. Житомирский могильник. Археологическое исследование житомирской группы курганов. Житомир, 1888, стр. 1-124.


[Закрыть]. Осенью 1895 г. он продолжил исследование этого могильника. В 1896 г. по поручению Археологической комиссии он обследовал р. Случь в ее верхнем течении. Здесь, «по берегам Случи, на участке Мирополь-Ульха (14 верст) с правой стороны и с левой Мирополь-Котюженцы (7 верст)», он обследовал городище и 464 кургана, из которых 32 раскопал[4]4
  С.С. Гамченко. Раскопки в бассейне р. Случи. – Тр. XI АС, т. I, М., 1901, стр. 357.


[Закрыть]. В результате изысканий 1886–1896 гг. удалось: 1) «выяснить погребальный тип с трупосожжением, впервые встреченный в этом районе»[5]5
  Там же, стр. 355.


[Закрыть]; 2) подтвердить, что наряду с курганными трупоположениями в земле древлян существовали также курганные погребения с трупосожжением; 3) показать, что «трупосожжение предшествовало похоронам в гробах»[6]6
  С.С. Гамченко. Раскопки в бассейне р. Случи, стр. 380.


[Закрыть].

Опираясь на эти наблюдения и выводы, С.С. Гамченко смог опровергнуть утвердившееся в археологической литературе мнение В.Б. Антоновича о древлянских курганах лишь как о курганах с трупоположением в гробах[7]7
  В.Б. Антонович. Раскопки в стране древлян. – МАР, № 11. Древности юго-западного края, СПб., 1893, стр. 3, 10, 21.


[Закрыть].

Позднее, в 1921–1923 гг., С.С. Гамченко, производя раскопки у сел Корчака, Катериновки и Перлевки на р. Тетереве и ее притоках, убедился, что расположенные здесь курганные и бескурганные могильники с урновыми трупосожжениями образуют одну общую, типологически устойчивую группу памятников, которую по первоначальному месту их обнаружения он назвал «памятниками корчакского типа». Их открытие явилось крупным вкладом в изучение правобережного Полесья. Раскопки С.С. Гамченко засвидетельствовали, что к середине I тысячелетия н. э. от верховьев р. Случи до верховьев и среднего течения р. Тетерева на территории древлянской земли были распространены памятники археологической культуры корчакского типа с особым погребальным обрядом и своеобразной лепной керамикой.

В связи с раскопками последних лет значение исследований С.С. Гамченко не только не уменьшилось, но особенно возросло и расширилось. Раскопки в средней и порожистой части Днепра, на реках Тясмине, Роси, Южном Буге и прочих внесли значительную ясность в вопрос о смене культур на рубеже V–VI вв. Без Корчака нельзя говорить о переходе от черняховского времени к послечерняховскому.

О волынском Корчаке в послевоенные годы писали многие исследователи, в том числе Е.В. Махно[8]8
  Є.В. Махно. Пам’ятки культури полiв поховань в мiжiрiччi Рось-Тетерiв. Кандидатская диссертация. Рукопись, Архив ИА АН УССР, стр. 326–329.


[Закрыть], В.Н. Даниленко[9]9
  В.Н. Даниленко. Славянские памятники I тысячелетия н. э. в бассейне Днепра. – КСИА, АН УССР, вып. 4, Киев, 1955, стр. 27–29.


[Закрыть], Ю.В. Кухаренко[10]10
  Ю.В. Кухаренко. О памятниках раннеславянского времени на Полесье УССР. – КСИА АН УССР, вып. 4, 1955, стр. 48; его же. Славянские древности V–IX веков на территории Припятского Полесья. – КСИИМК, вып. 57, 1955, стр. 33–38.


[Закрыть], И.П. Русанова[11]11
  И.П. Русанова. Археологические памятники второй половины I тысячелетия н. э. на территории древлян. – СА, 1958, № 4, стр. 33–46; ее же. Территория древлян по археологическим данным. – СА, 1960, № 1, стр. 63–69; ее же. Археологические памятники древлян. Автореферат кандидатской диссертации. М., 1960, стр. 1-14.


[Закрыть], И.С. Винокур[12]12
  С. Винокур. Ранньослов’янськi пам’ятки Схiдноi Волинi (перша половина I тысячолiття н. е.). – Науковi записки Чернiвецького державного унiверситету, т. XXXV, серiя iсторичних наук, вип. 4, 1959, стр. 167–181.


[Закрыть] и др. К сожалению, по отношению к памятникам корчакского типа создалось на сегодня такое же положение, какое издавна установилось по отношению к Черняховскому могильнику. Данный памятник приобретает значение эпонима. На него ссылаются, им аргументируют, его возводят на ступень образца, определяющего тип и содержание культуры, но материалы раскопок остаются неопубликованными. Сведения о них приблизительны. Памятник малоизвестен.

Отчетные данные о тетеревских раскопках 1921–1923 гг. сведены в обширной работе С.С. Гамченко «Пятилетие археологических исследований на Волыни (1919–1923 гг.)» (Житомир, 1925, стр. 1-211)[13]13
  Рукопись этой работы вместе с черновыми набросками к ней хранится в Научном архиве Института археологии АН УССР (ф. 3, оп. 1, д. 24).


[Закрыть]. В настоящей публикации мы приводим лишь те части рукописи, которые посвящены раскопкам памятников корчакского типа на р. Тетереве и ее притоках, реках Перлевке, Лесной Каменке, Бобровке, Коще, у сел Корчака, Катериновки, Перлевки, в урочище «Селисько» у с. Барашевки, в урочище Цыганские Лески, у сел Дениши, «Стрелец», у Буда Шеецкая. Описания отдельных погребений и иллюстрации к ним даются по первоисточнику с незначительными поправками редакционного порядка. Сводная характеристика каждого из погребений предлагается в переработанном виде. Прямые заимствования из авторского текста заключены в кавычки и оговариваются ссылками.

* * *

Курганный могильник с трупосожжениями у с. Корчака Житомирского района Житомирской обл. был исследован С.С. Гамченко в 1921 г. Курганы этой группы расположены к западу от деревни на возвышенном берегу р. Тетерева (рис. 1 и 2). С юга эта группа примыкала к реке, с запада ее ограничивала дорога в с. Катериновку, с севера и востока протянулись усадьбы и поля крестьян с. Корчака. Почтовый тракт г. Житомир – с. Дениши перерезал курганную группу в направлении с востока на запад.

Рис. 1. План района, обследованного С.С. Гамченко в бассейне р. Тетерева.

Рис. 2. План курганного могильника у с. Корчака.

За несколько десятилетий до раскопок лес окружал дер. Корчак со всех сторон, и курганы, покрытые лесом, еще не подвергались распашке. В результате вырубки, распашки и случайных раскопок часть курганов оказалась уничтоженной. К началу раскопок в 1921 г. в составе Корчакской курганной группы насчитывалось 27 насыпей, «из коих десять расположены по Тетеревской стороне тракта, прочие же по скату возвышенности на другой стороне этого тракта»[14]14
  С.С. Гамченко. Пятилетие…, стр. 52.


[Закрыть]. По описанию С.С. Гамченко, курганы Корчакского могильника «круглого плана. Вокруг каждого кургана был слабо выраженный широкий кольцевой ровик. Все они одиночные. Совмещений не было. Равным образом не было и соприкасающихся. По нынешней внешности курганы этой группы подразделены на три типа: большие, средние и меньшие. Размеры: окружность основания 40 м – большие, 30 м – средние и 20 м – меньшие; высота – 0,7–0,9 м (большие), 0,5–0,6 м (средние) и 0,3–0,4 м (меньшие). По профилю курганы корчакской группы представляют собой больший или меньший отрезок шара. Большие курганы напоминают основания, конически усеченные, с округленной вершинкой. Средние – еще более осевшие, с почти плоской вершинкой. Меньшие – блинчатые, с плоской вершинкой»[15]15
  Там же, стр. 53.


[Закрыть]. Из 27 уцелевших курганов было раскопано восемь (рис. 3).

Рис. 3. Планы курганов, раскопанных С.С. Гамченко.

1–4 – Корчак; 5 – Буда Шеецкая; 6 – Цыганские Лески.

Курган 1, по плану № 18. «Раскопан на восточной окраине группы, на левом скате к оврагу бывшего ручья, которым и обрезана западная часть насыпи. По размерам один из средних. Размеры: окружность основания 32 м, размеры насыпи С-Ю 13,4 м и З-В 10,4 м, высота 0,14 м, ширина ровика около 9 м и глубина его около 0,13 м. На глубине древнего горизонта (ниже современного на 0,32 м) в центральной части насыпи обнаружен кусок гнейсо-гранита высотою 0,29 м, лежавший своей гладкой стороной на глубине 1,02 м. На уровне низа камня и по сторонам его усмотрены черенки небольшой урны (рис. 4, 3), изготовленной от руки из местной желтой глины в смеси с крупным кварцем. Структура хрупкая. Обжиг слабый. Шейка стоячая, выпуклость бока малая, донышко плоское. Цвет коричнево-красный. Работа грубая. Орнамента нет. С юго-западной стороны камня и под ним на глубине 0,9 м прослежен зольник, а на глубине 1,03 м пережженные кальцинированные человеческие кости и костяной пепел, составлявшие сфероид размером 1,12×0,74×0,4 м. Среди кальцинированных костей найдены осколки отдельных кремневых орудий – скребка и ножа. Дальнейшая раскопка дала нетронутые слои»[16]16
  С.С. Гамченко. Пятилетие…, стр. 54–55.


[Закрыть].

Рис. 4. Глиняные сосуды.

1, 2 – сосуды из зарубинецкого могильника у с. Корчеватого; 3 – урна из кургана 1 у с. Корчака.

Общая характеристика. Курганное урновое трупосожжение ниже уровня древнего горизонта, без кострища. Человеческие кальцинированные кости, пепел, угли, вместе с осколками кремневых орудий, побывавших в огне, ссыпаны в урну. Урна поставлена в ямку глубиною около 30 см и накрыта камнем весом до 20 фунтов. Ямка засыпана и сверху урны насыпан курган.

Курган 2, по плану № 1 (рис. 3, 1). «Расположен на юго-западной окраине группы, на гребне возвышенности тетеревского побережья, около крутого яра. Это самый крупный курган из сохранившихся. Кольцевой ровик расплывчатых очертаний и прерван двумя перешейками (с севера и юга). Промеры: окружность основания 51,2 м, размеры насыпи С-Ю – 23,49 м, З-В – 19,17 м, высота 0,67 м, ширина ровика около 10 м, глубина ровика – 0,35 м, ширина перешейков С 3,8 м и Ю 4,7 м. С западной стороны на глубине 0,13-0,17 м встречены 2–3 черепка типа урны кургана № 1 и еще 4 черепка той же урны на глубине 0,49 м. На уровне 0,18-0,48 м в центральной части насыпи наблюдались кальцинированные человеческие кости и костяной пепел, составлявшие скопление размерами 1,04×0,94 м. За 0,14 м до уровня древнего горизонта (ниже современного на 0,12 м) оказалось темно-оранжевое пятно, имевшее размеры 1,03×0,85 м, оказавшееся остатками кострища, мощностью 0,13-0,16 м, в котором наблюдались: костяной пепел, древесная зола и мелкие дубовые угли, а также осколочки кальцинированных человеческих костей. Среди костяного пепла открыты осколки кремневых ножика, скребка и пилки».

Общая характеристика. Урновое курганное трупосожжение, с кострищем на уровне древнего горизонта. Остатки сожжения ссыпаны в урну, стоявшую предположительно в верхней части курганной насыпи. На поверхности кургана «собрано до раскопок 12 черепков, совершенно сходных с черепками в насыпи»[17]17
  С.С. Гамченко. Пятилетие…, стр. 55–56.


[Закрыть].

Курган 3, по плану № 2 (рис. 3, 2). «Расположен на северо-востоке притетеревской возвышенности. По размерам из числа больших курганов группы. Вокруг насыпи кольцевой ровик неопределенных очертаний, сильно заплывший с востока, куда направлено и сползание насыпи. Промеры: окружность основания 39,83 м, размеры насыпи С-Ю 13,21 м и З-В 17,22 м, высота 0,58 м, ширина ровика 7–8 м и глубина его 0,42-0,59 м. Поверхность насыпи и ровика предварительно осмотрены, найдено несколько мелких черепков урны. В центральной части найдено глиняное пряслице (обычное двуконическое с округленными ребрами). В южном секторе у вершинки найдены черепки урны (типы урны из кургана № 1). На глубине 0,31-0,30 м, преимущественно в восточном секторе, встречались спорадически черепки той же урны и осколки костей быка и кабана. Эти последние тяготели больше к центру насыпи и в направлении сползания. На глубине 0,66 м, тоже в восточном секторе, а также и северо-восточном встречались черепки урны и в южном секторе – мелкие осколки кальцинированных человеческих костей».

Общая характеристика. Урновое курганное трупосожжение, без кострища. Сожжение выполнено на стороне. Остатки ссыпаны в урну, прикрытую, по всей видимости, другим сосудом. Урновый сосуд поставлен в центре кургана на высоте двух третей насыпи. В инвентаре погребения, кроме урны и покрывавшего ее сосуда, глиняное биконическое пряслице, а также кости животных, быка и кабана. Кости животных лежали на уровне днища урны[18]18
  С.С. Гамченко. Пятилетие…, стр. 56–58.


[Закрыть].

Курган 4, по плану № 6. «Расположен в юго-западной части группы у самого тракта, который своей обочиной способствовал растаскиванию прилегающей отлогости насыпи. По размерам один из средних. Промеры: окружность основания 27,69 м, размеры насыпи С-Ю 12,78 м и З-В 14,81 м, высота 0,46 м, ширина ровика 6,39-8,53 м и глубина его 0,18 м. На глубине 0,25 м найдены в северо-восточном секторе пять черепков урны (типа урны из кургана № 1), несколько мелких кусочков кальцинированных человеческих костей и осколков головки глиняного обожженного божка; в северо-западном секторе – несколько осколков кальцинированных человеческих костей и полтора десятка черепков урны и в прочих секторах, юго-западном и юго-восточном, по одному черепку урны. На том же уровне при зачистке проявилось пятно костяного пепла размером 1,78×1,07-1,42×0,01-0,03 м, в южной части которого открыты: осколки кремневых орудий (ножика, скребка, пилы и неопределенного назначения как бы микролита)».

Общая характеристика. Урновое курганное трупосожжение, без кострища. Сожжение выполнено на стороне. Остатки сожжения сложены в урну (высота 0,25 м, диаметр венчика 0,12 м, диаметр бочка 0,14 м, диаметр днища 0,12 м), которая установлена на высоте двух третей насыпи (0,72 м), при общей высоте кургана около 1,08 м. Урна покрыта другим сосудом, меньших размеров. В инвентаре: два сосуда, осколки кремневых орудий. «Головка божка до повторных наблюдений остается под вопросом»[19]19
  Там же, стр. 58–59.


[Закрыть].

Курган 5, по плану № 4. «Расположен на гребне притетеревской возвышенности, недалеко от кургана № 2. Сильно распахан и потому расплывшийся. По размерам один из средних. Вокруг кургана ровик, заплывший с северо-востока, куда заметно общее сползание насыпи. Промеры: окружность основания 22,4 м, размеры насыпи: С-Ю 11,78 м и З-В 12,42 м, высота 0,36 м, ширина ровика 9,33 м и глубина его 0,13-0,22 м. На глубине 0,32-0,35 м найдены в северо-западном секторе – черепки урны (сходны с таковой из кургана № 1) и в южной половине насыпи – шесть черепков той же урны. На том же уровне в центре открыто скопление костяного пепла (размеры: 2,11×1,86×0,02-0,03 м), среди которого попадались мельчайшие осколки кальцинированных человеческих костей. Слои почти до уровня древнего горизонта (ниже современного на 0,17-0,19 м) носят следы обжига и содержат мелкие угольки».

Общая характеристика. Урновое курганное трупосожжение, с кострищем на уровне древнего горизонта. Сожжение выполнено на месте. Остатки сожжения вместе с осколками кремневых орудий собраны в урну, накрытую плоской глиняной покрышкой (сковородой). Урна поставлена если не на древнем горизонте, то на легкой к нему присыпке (не более 0,07 м) после засыпки кострища легким слоем желтого песка[20]20
  С.С. Гамченко. Пятилетие…, стр. 59–60.


[Закрыть].

Курган 6, по плану № 17. «Расположен на северной окраине группы на слабом скате верха возвышенности в усадьбе К.М. Соботовича. По размерам из меньших, будучи уничтожен распашкой почти наполовину. Кольцевой ровик расплывчатых очертаний прерван с юго-западной стороны узкой дорожкой и с видимым сползанием насыпи в этом же направлении. Промеры: округлость основания 19,18 м, размеры насыпи: С-Ю 7,12 м и З-В 6,68 м, высота 0,34 м, ширина ровика 3,5–3,9 м и глубина его 0,22-0,27 м. На глубине 0,07-0,13 м наблюдались следы костяного пепла, среди которых встречались мельчайшие осколки кальцинированных человеческих костей и пяти черепков урны (урна типа сосуда из кургана № 1). В юго-западном секторе, на том же уровне, оказался осколок кремневого ножа и отбойника».

Общая характеристика. Урновое курганное трупосожжение, без кострища. Сожжение выполнено на стороне. Остатки сожжения вместе с осколками кремневых орудий, побывавших в огне, ссыпаны в сосуд. Урна накрыта другим сосудом и установлена в центре, по-видимому, в верхней части курганной насыпи. Затем курган досыпан. Общая высота насыпи до распашки около 1 м[21]21
  С.С. Гамченко. Пятилетие…, стр. 60–61.


[Закрыть].

Курган 7, по плану № 23 (рис. 3, 3). «Расположен на гребне притетеревской возвышенности, на юго-западной окраине группы, к юго-востоку от кургана № 2. Вокруг курганной насыпи слабо выраженный, расплывчатый кольцевой ровик. По размерам из больших курганов группы, а именно: окружность основания около 40 м, размеры насыпи около 20 м, высота около 1 м, ширина ровика предположительно 13 м и глубина его около 0,12 м. Раскопки производились по штыкам с зачисткою. Сначала снята западная половина насыпи, а потом восточная. В конечном результате весь курган снесен по размерам площади основания. На уровне горизонта земли усмотрены верхи стоячих каменных плит, как бы обставлявшие подгоризонтную могилу прямоугольного плана, западно-восточной ориентировки. Каменные плиты (местного гнейсо-гранита) имели размеры: длина от 0,25 до 0,5–0,75 м при ширине 0,5 м. Камни красноватого цвета. Всех камней (плит) было около 3–4 десятков. Размеры места, обставленного плитками: по линии З-В около 1,75-2 м и по линии С-Ю около 1–1,25 м. Верх камней-плит приходился на уровне горизонта земли и казалось, что камнями (плитками) была обставлена прямоугольная могила. В некоторых местах (короткие стороны) камни были положены в два ряда. Камни, определявшие очертания погребальной камеры, составляли непрерывную линию. Сверху камера не была заделана камнями. На дне ямы также не было камней. Глубина погребальной ямы была предположительно до 0,5 м. При расчистке внутренности погребальной ямы усмотрено, что она заполнена желтым песком, окрашенным перегноем. Среди земли, заполнившей погребальную камеру, найдены: угли, кальцинированные человеческие кости, костяной пепел и черепки сосудов. Черенки, видимо, принадлежали двум сосудам (типа урны из кургана № 1), из коих один был несколько крупнее. Размеры их: высота 0,14-0,22 м и 0,22-0,26 м, диаметр венчика 0,08-0,17 м, диаметр уширенной части верхнего бока 0,15-0,19 м и диаметр дна около 0,07-0,09 м. Изготовлены урны из местной желтой глины. Ни орнамента, ни окраски на урнах не было. На внутренней поверхности черепков заметен был серо-пепельный налет, до 2 мм. Вместе с черепками было много костяного пепла черно-серого цвета, с примесью угольков в большом количестве. Все это усматривалось в западной части погребальной камеры, как бы по направлению уклона земли. Был ли кроме обломков сосудов какой-либо инвентарь, не наблюдено вследствие спешности работы».

Общая характеристика. Урновое курганное трупосожжение в прямоугольной яме, обставленной плитами и камнями. Сожжение выполнено на стороне. Погребальная яма ориентирована длинными сторонами по линии З-В, вырыта, видимо, ниже древнего горизонта, до глубины желтого песка. Длинные стороны ямы выложены камнями, очевидно, в два ряда. На дно установлены два сосуда, один из них урновый, другой добавочный. Дно ямы, очевидно, было перекрыто настилом из деревянных плах; такими же плахами, вероятно, был прикрыт и верх ямы. «Эти плахи и дали гумусный перегной, найденный в погребальной камере. Последнее перекрытие более правдоподобно, чем первое (донное). Когда накат верхних плах сгнил, земля насыпи обрушилась, раздавила сосуды и разметала их фрагменты и содержимое. Сдвиг черепков и костяного пепла в сторону западной части камеры можно приписать действию влаги по уклону слоя земли»[22]22
  С.С. Гамченко. Пятилетие…, стр. 60–61.


[Закрыть].

Курган 8, по плану № 24 (рис. 3, 4). «Расположен на северной стороне группы, западнее кургана № 6. Курган находился на плоском верхе возвышенности, среди других, довольно густо расположенных один около другого курганов группы. Междукурганные расстояния сохранившихся курганов 11–16 м. По наблюдениям Д.М. Соботовича, курганы данного участка были меньших размеров и гуще расположены. По размерам – один из малых курганов. Вокруг него едва приметный, расплывчатых очертаний ровик. Размеры: окружность основания около 20 м, размеры насыпи около 12 м, высота 0,5 м. Раскопка производилась центральным колодезем, почти по размерам площади основания. В центральной части на горизонте земли найдены два сосуда. Из них один, типа урны из кургана № 1, стоял наполненный остатками трупосожжения (пережженные человеческие кости, костяной пепел и угольки неопределенной древесной породы). Другой сосуд, меньший, того же типа, находился восточнее первого, рядом с ним (почти вплотную), но дном вверх. Внутренность опрокинутого сосуда была черная (сильно пропитанная гумусом)».