Текст книги "Славяне накануне образования Киевской Руси"

Автор книги: Борис Рыбаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 31 страниц)

Рис. 24. Керамика и вещи из поселений около с. Волошского (сборы А.В. Бодянского) (1-21).

Рис 25. Металлические находки.

1 – железная фибула, найденная над Сурской Заборой (сборы А.В. Бодянского); 2, 3 – вещи из балки Майорки.

Второе поселение у с. Волошского находилось на острове Сурском. Культурный слои его сохранился гораздо хуже: оно характеризуется такой же керамикой, как и поселение над Сурской Заборой. Тут же на острове было обнаружено трупосожжение в виде овальной ямки 0,8×0,5 м, глубиной 24 см, заполненной золой и угольками, смешанными с кальцинированными костями. Среди этих остатков находились бусы, бронзовые трубочки, трапециевидные подвески и другие вещи. В непосредственной близости были собраны обломки биконического лепного горшка, которые с большой вероятностью можно связывать с погребением[294]294
  О. Бодянський. Загальний звiт… за 1952 р., стр. 57–62.


[Закрыть].

Похоже, что аналогичные сосуды-урны были встречены А.В. Бодянским еще в одном месте: «В с. Волошском, с левой стороны балки Довжик вода вымыла пять сосудов биконической формы, один из них приобретен для Днепропетровского музея. При разведке найден еще один такой сосуд при детском погребении»[295]295
  О. Бодянський. Короткий звiт про археологiчнi дослiди в 1948 г. Рукопись. Архив ИА АН УССР, ф. 803.


[Закрыть] (рис. 26, 1, 2).

Рис. 26. Керамика.

1, 2 – из района с. Волошского (фонды Днепропетровского исторического музея); 3–7 – с поселения в устье р. Вороной (сборы А.В. Бодянского); 8, 9 – с о-ва Шулаевского.

Несколько аналогичных поселений открыты им в районе колхоза им. Крупской Васильевского сельсовета Синельниковского района Днепропетровской обл. Одно из них находится над балкой Тягинкой, на отлогом береговом склоне берега Днепра, против о-ва Кизлевого. Поселение интенсивно размывается водами Днепра. Много находок из этого пункта в 1941 г. поступило в Киевский исторический музей. На этом поселении было исследовано полуземляночное жилище. Керамика, судя по фотографиям в отчете, сделана на медленно вращающемся гончарном круге и украшена примитивным волнистым и линейным орнаментом[296]296
  О. Бодянський. Поселення пiзньозалiзного часу на балцi Тягинцi в Надпорiжжi. Рукопись. Архив ИА АН УССР, 1949/3в, ф. 900.


[Закрыть].

Второе поселение находится в 1 км вверх от устья р. Вороной, также на левом берегу Днепра. Из этого поселения происходят более архаические материалы, характеризующиеся главным образом неорнаментированными лепными сосудами биконических форм, чаще всего без венчиков, есть также обломки больших сосудов с валиками под венчиками[297]297
  О. Бодянський. Загальний звiт… за 1952 р. стр. 67–69.


[Закрыть] (рис. 26, 3–7).

Где-то невдалеке против о-ва Кизлевого обнаружено погребение – сожжение на стороне и захоронение праха в круглой ямке диаметром около 50 см и глубиной 40 см. В ямке вместе с кальцинированными костями, пеплом и угольками были найдены бусы, трапециевидные подвески, колокольчик, бронзовые трубочки-пронизки, а также бронзовый и стеклянные слитки.

Над Любимовской Заборой, на третьем поселении, также собрана аналогичная керамика и найден железный наральник[298]298
  Там же, стр. 70.


[Закрыть].

На правом берегу Днепра у с. Звонецкое Солонянското района Днепропетровской обл. на правой стороне балки Звонецкой были собраны обломки лепной керамики с биконическими стенками, без орнамента, а также была найдена широкая пластинчатая фибула с подвязной ножкой[299]299
  Там же, стр. 71.


[Закрыть].

На склонах балки Майоровой была найдена зооморфная фибула, аналогичная фибуле из урочища Молочарня, в сопровождении керамики примерно такой же, как на Тясмине[300]300
  Там же.


[Закрыть] (рис. 25, 2, 3).

На о-ве Шулаевом в 1946 г. было раскопало прямоугольное полуземляночное жилище, на полу которого обнаружена лепная керамика с шамотом в тесте.

В 1952 г. тут же были собраны обломки биконических горшков с небольшим венчиком или без него[301]301
  Там же, стр. 65–67.


[Закрыть]. В коллекциях Института археологии с о-ва Шулаевского хранятся обломки больших горшков с валиком под венчиком (рис. 26, 8, 9).

На правом же берегу Днепра у с. Алексеевки Красноармейского района Запорожской обл., над Тягинской Заборой, в 1952 г., собрана значительная коллекция обломков биконических горшков и больших сосудов с валиком под венчиком. Здесь же найдена трапециевидная бронзовая подвеска и глиняная льячка.

Кроме перечисленных поселений, в отчете о разведках А.В. Бодянского за 1952 г. упоминается, что «с левой стороны реки Вильнянки (левый берег Днепра) следы антского стойбища». Разведками в 1953 г. у с. Дибровы, на берегу Днепра за левым мысом балки Лоханской, в срезе размываемого берега были видны полуземляночные жилища, на поверхности и в размывах берега была собрана лепная посуда с примесью шамота в тесте[302]302
  О. Бодянський. Звiт за археологiчнi вiдкриття…, стр. 38.


[Закрыть].

Разведками В.Н. Даниленко у с. Днепровского (б. Ямбург), против центральной его части, обнаружено поселение, на котором собрана лепная керамика «антского типа»[303]303
  В.Н. Даниленко. Раннеславянские памятники…, стр. 12–22.


[Закрыть].

Аналогичные или очень близкие к пеньковским памятники известны и во многих иных местах Поднепровья.

В фондах Института археологии АН УССР хранится – материал, доставленный краеведами из Ирклиевского района Черкасской обл. Среди него главное место занимают обломки сосудов с валиками под венчиком или с биконическими стенками, по составу теста они такие же, как и пеньковские.

В самом Ирклиеве есть несколько поселений, где найдена целая коллекция черепков, среди которых много обломков биконических сосудов и сосудов с валиками под венчиками.

Такая же керамика хранится в коллекциях института и из с. Мойсинцы Ирклиевского района.

Разведками 1956 г., проведенными в зоне Кременчугского водохранилища, на Левобережье был зафиксирован ряд поселений, располагавшихся в пойме, на останцах неразмытых террас или на сильно задернованных дюнах. Керамика этих поселений очень близка к керамике Пеньковки. Такие поселения зафиксированы в селах Крутьки (два пункта), Мойсинцы, Васютинцы, Мельники, Самовицы – все Ирклиевского района Черкасской обл.[304]304
  Д.Я. Телегин, Ю.Г. Колосов, В.Д. Дяченко. Отчет о разведках археологических памятников в Ирклиевском районе Черкасской области на Днепре в 1956 г., стр. 10–20. Рукопись. Архив ИА АН УССР, 1956/1д, ф. 2583.


[Закрыть]

Разведками 1958 г. было зафиксировано еще несколько таких же селений в Черкасской обл.: с. Радуцковка Градижского района на берегу оз. Плавистое, с. Котлов и два поселения у с. Лозивок[305]305
  Д.Я. Телегин и др. Отчет о разведке археологических памятников в зоне затопления Кременчугского водохранилища в 1958 г., стр. 20–29. Рукопись. Архив ИА АН УССР, 1953/5.


[Закрыть].

Такие же поселения, расположенные в пойменных местах, с полуземляночными жилищами и почти идентичными пеньковским керамическими комплексами, открыты и в бассейне Южного Буга.

Стали они известны по работам П.И. Хавлюка, проводившего разведочные и раскопочные работы на территории Винницкой обл. Этим исследователем были открыты поселения в селах Шуровцы, Кисляк, Губник Гайсинского района, Скибинцы, Лодыжин Тростянецкого района, Семенки и Самчинцы Брацлавского района. Материалы раскопок этих пунктов публикуются в данном сборнике.

В 1947 г. во время наших разведок по Южному Бугу было встречено два таких же поселения: одно около с. Сокольца Немировского района Винницкой обл. и второе у с. Сандраки Хмельницкого района той же области. К сожалению, на этих поселениях был собран очень незначительный материал, напоминающий материал из урочища Макаров остров. Здесь была встречена керамика, сделанная на медленно вращающемся гончарном круге, с линейным и волнистым орнаментом[306]306
  Д.Т. Берозовець. Розвiдка у верхiв’ях р. Пiвденний Бугу. – АП УРСР, т. III, Киïв, 1952, стр. 218.


[Закрыть].

В тех же Сокольцах, но, по-видимому, в другом пункте, разведками В.Н. Даниленко было открыто более раннее поселение, на котором существовали полуземляночные жилища с печами-каменками. Керамика этого поселения лепная, толстостенная, с грубыми примесями. Исследователь определяет ее как «поздние эпигоны местной культуры, родственной корчеватовской»[307]307
  В.Н. Даниленко. Археологические исследования на Южном Буге в 1957–1958 гг., стр. 31. Рукопись. Архив АИ АН УССР, 1953/5.


[Закрыть].

Заканчивая краткий обзор известных сейчас уличских памятников, можно констатировать, что все они располагаются в низких местах в пойме или на первой боровой террасе. Все эти поселения отличаются незначительной густотой заселения, везде встречаются полуземляночные жилища с печами-каменками. Эта картина находится в полном соответствии с известными описаниями антских поселений, приведенных в работах Прокопия Кесарийского и Псевдо-Маврикия, отмечающих, что анты и склавины «селятся в лесах, у неудобопроходимых рек, болот и озер»[308]308
  Псевдо-Маврикий. Стратегикон, XI, 5. – ВДИ, 1941, № 1, стр. 253.


[Закрыть], «живут они в жалких хижинах на большом расстоянии друг от друга, и все они по большей части меняют места жительства»[309]309
  Прокопий Кесарийский. Готская война, III, 14, 22. – ВДИ, 1941, № 1, стр. 237.


[Закрыть]. Сказанное не следует понимать в том смысле, что сведения византийских авторов следует распространять на Поднепровье. Это, конечно, не так. Все, что писалось ими, относится только к непосредственному окружению империи, к антам и склавинам, жившим на левом берегу Дуная. Однако удивительное совпадение этих сведений с археологическими материалами должно привести к выводу, что на широких территориях расселения славян в период VI–VIII вв. условия обитания их, обычаи, типы поселений и прочее были почти совсем одинаковыми.

Если в отношении характера уличских поселении вопрос довольно ясен, то этого нельзя сказать о могильниках. Пока что могильников, связанных с поселением пеньковского типа, мы не знаем. Довольно упорные поиски их на Тясмине к положительным результатам не привели, что, конечно, не может истолковываться как их отсутствие.

Все наши сведения о погребальном обряде уличей базируются на находках А.В. Бодянского, открывшего несколько погребений этого времени в порожистой части Днепра. Судя по этим погребениям, для уличей было характерным сжигание покойников и захоронение праха в ямках или урнах. Кроме погребений с трупосожжением, А.В. Бодянским были исследованы какие-то погребения с трупоположением около с. Алексеевки, которые он связывает с «антскими» памятниками над Тягинской Заборой[310]310
  О. Бодянський. Звiт за археологiчнi вiдкриття…, стр. 57–58.


[Закрыть]. К сожалению, никаких вещей кроме глиняного пряслица, при погребенных не было, и нам кажется, что пока нет оснований связывать эти погребения с уличами.

На современном уровне знаний славянских памятников VI–VIII вв. мы с большой вероятностью можем предполагать, что могильники этого времени должны быть бескурганными, а погребения совершаться по обряду трупосожжения.

По-видимому, это общеславянское явление, засвидетельствованное многочисленными археологическими памятниками и письменными источниками для очень широкой территории расселения славянских племен.

На Левобережной Украине такого рода погребальные памятники существовали у северян, где был распространен обряд урновых захоронений[311]311
  Д.Т. Березовець. До питання про лiтописних сiверян. – Археологiя, т. VIII, Киïв, 1953, стр. 28–44.


[Закрыть]. Бескурганные могильники с урновыми или ямными трупосожжениями известны на славянских памятниках Румынии. Здесь на левом (севером) берегу Дуная в последние годы был полностью исследован могильник в Сэрата Монтеору, где было раскопано свыше 1080 погребений VI–VIII вв. Погребения сопровождались разнообразными украшениями, среди которых были пальчатые фибулы. Весь комплекс могильника хорошо подтверждает приведенную дату[312]312
  J. Nestor. La nécropole Slave d’époque ancienne de Sǎrata Monteoru. Dacia, Nouvelle série, 1, Bucureşti, 1957, p. 291, PI. I.


[Закрыть]. Могильник этого же времени с очень близкими материалами раскапывался также в Сатул-Ноу[313]313
  B. Mitrea. Cimitirul de incenerarc din com. Satu-Nou. Studii si cercetǎri, de istorie veche. II, 1. Bucureşti, 1949, p. 146–151.


[Закрыть]. В Чехословакии бескурганный могильник с трупосожжением этого же времени известен в Старом Мясте[314]314
  V. Hriby. Staro Mesto velkomoravske pohrebište «na valach». Praha, 1955, русское резюме, стр. 329.


[Закрыть], в Польше – около Варшавы[315]315
  В. Бернат. Раннесредневековый могильник и Миедзиборуве у Варшавы. – Archeologické rozgledy. Ročnik, VII, Praha, 1955 Sešit 3.


[Закрыть].

Таким образом нам стали известны памятники еще одного восточнославянского племени – уличей. Исследование этих памятников еще только начинается. Почти все они, за незначительным исключением, известны по разведкам и подъемному материалу. Совершенно не изучены связанные с ними могильники. Все это не дает возможности достаточно подробно осветить многие вопросы, связанные с этим племенем.

Частично остается непроверенной связь памятников типа Пеньковки с памятниками IX–X вв. на территории между Бугом и Днестром – той территории, на которую переселились уличи, согласно летописным сообщениям.

Не касаясь многих иных вопросов, хотелось бы обратить внимание на характер материальной культуры уличей сравнительно с материальной культурой иных восточнославянских племен.

Весьма характерно, что все известные памятники летописных племен VII–IX вв. очень близки между собой и отражают совершенно одинаковый уровень социального и экономического развития.

Такая мысль не нова, но иногда она облекается в несколько странную форму[316]316
  И.И. Ляпушкин. Место роменско-боршевских памятников среди славянских древностей. – Вестник ЛГУ, № 20, 1956, стр. 46–60.


[Закрыть]. Некоторые исследователи хотят все памятники времени существования восточнославянских племен унифицировать, привести их к единой археологической культуре. Таким эталоном племенных культур избрана так называемая роменско-боршевская культура, хотя даже такое сочетание терминов в ее названии совершенно не соответствует действительному положению вещей и отражает только недостаточность наших знаний о материальной культуре северян и вятичей. Возможно, об этом не следовало бы и говорить, но это явление принимает все более и более широкий размах и, как нам кажется, сужает вопрос. Если стать на точку зрения И.И. Ляпушкина или Г.Ф. Корзухиной, утверждающих, что роменская культура на Правобережье «начинает появляться буквально на наших глазах»[317]317
  Г.Ф. Корзухина. К истории Среднего Поднепровья в середине I тысячелетия н. э. – СА, XXII, 1955, стр. 68.


[Закрыть], то, по-видимому, все попытки разыскания памятников конкретных восточнославянских племен надо заранее считать обреченными на неудачу. К чему приводит развитие таких идей, можно видеть хотя бы из того, что на верхнем Днестре, как утверждает Г.И. Смирнова, есть памятники, материалы которых «позволяют различать два этапа жизни на поселении – роменский и дороменский»[318]318
  Г.И. Смирнова. Раннеславянское поселение у с. Незвиско на Днестре. – Památky archeologiské, Ročnik LI, 1960, I, str. 230.


[Закрыть]. Оказывается, что «открытие на верхнем Днепре памятников с культурой, близкой роменско-боршевской, свидетельствует о широком распространении культуры этого типа далеко на запад»[319]319
  Там же, стр. 231.


[Закрыть]. По-видимому, тут произошло смещение понятий. Говоря о столь широком распространении роменско-боршевской культуры, некоторые авторы видят только один ее элемент – господство лепной керамики, сделанной из довольно грубого теста. Но это не является отличительным признаком археологической культуры. Наличие в той или другой культуре лепной керамики говорит только об уровне социального или экономического развития общества, которое создало данную культуру. Сама археологическая культура определяется, по-видимому, несколько иными признаками, главным образом этнографическими. К таким признакам относятся: форма и орнамент керамики, набор бытовых предметов, типы поселений, жилищ, погребальный обряд и т. д. Только сумма этих, по сути формальных, признаков может являться определяющей для той или иной археологической культуры, а не наличие в ней лепных или гончарных горшков.

Каждое из летописных племен в своих культурах имеет специфические черты, отличающие их друг от друга. В одной группе племен этих различий больше, и они более яркие, у других их меньше. Например, археологические культуры северян и вятичей очень близки между собой, что нашло отражение в наименовании «роменско-боршевская культура». Так казалось раньше. Сейчас, когда памятники северян и вятичей изучены лучше, мы эти культуры уже не смешиваем.

Оказывается, что несмотря на ряд общих этнографических признаков, между ними все же есть много существенных отличий. Например, даже при беглом взгляде на лепную славянскую керамику из Саркела сразу можно сказать, что она не северянская (роменская), а вятичская (боршевская).

Такое же положение существует и на Правобережье. Поселения типа Пеньковки очень близки к памятникам Луки-Райковецкой. Но это не то же самое. Те и другие памятники имеют специфические черты, характеризующие этнографические различия уличей и древлян.

Такого же типы памятники, исследовавшиеся около Канева[320]320
  Раскопки Г.Г. Мезенцевой. Материалы находятся в Киевском государственном университете.


[Закрыть], имеют свои специфические черты, отличающие их от памятников уличей, древлян и северян. По-видимому, они являются полянскими. Это те памятники, которые так долго и безуспешно разыскивались археологами.

Дальнейшие работы советских археологов славистов, конечно, приведут к обнаружению археологических памятников всех летописных племен.

На всех этих памятниках хорошо прослеживается единство исторического развития всего восточного славянства. Оказывается, что вопреки утверждениям некоторых ученых процесс исторического развития как на Левобережье, так и на Правобережье шел одним путем, по крайней мере, с середины I тысячелетия. На Левобережье этот процесс отражают памятники типа Харьевки, Волынцева и материалы роменской культуры – затем Киевской Руси. Такая схема для Левобережья не вызывает особых возражений.

Несколько сложнее обстоит вопрос с Правобережьем. Если приведенную схему исторического развития Левобережья можно считать общепринятой и притом уже довольно давно, то для Правобережья такой общепризнанной схемы пока нет.

Часть исследователей стоит на той точке зрения, что в развитии правобережных племен значительную роль играла черняховская культура, будто бы существовавшая почти до времен Киевской Руси[321]321
  Такой точки зрения придерживаются М.Ю. Брайчевский, Е.В. Махно и некоторые другие исследователи.


[Закрыть]. Этой же культуре, по их мнению, и обязана своим возникновением Киевская Русь. Однако оказывается, что между памятниками культуры полей погребений черняховского типа и памятниками Киевской Руси на тех территориях, где ее не было и где она была, существовали совершенно отличные от нее, но очень близкие между собой племенные культуры. Эти славянские культуры образовывают как бы стерильную прослойку между памятниками черняховскими и памятниками Киевской Руси. Для черняховской культуры как на Левобережье, так и на Правобережье в процессах исторического развития восточных славян нет места.

Культура Киевской Руси на всей территории сложения имела свои истоки в славянских племенных культурах, ничего общего с черняховской не имеющих. Эти племенные культуры совсем не являются примитивными архаичными, как это считали долгое время. Почти все элементы высокой культуры Киевской Руси были заложены в племенных культурах VII–VIII вв.

Свидетельством этого явления могут служить ювелирные комплексы типа антских древностей, клады харьевского типа, а также уровень развития железодобывающего и железообрабатывающего ремесла, которые можно иллюстрировать хотя бы памятниками типа Григоровки[322]322
  М.И. Артамонов. Славянские железоплавильные печи на Среднем Днестре. – Сообщения Государственного Эрмитажа, вып. VII, Л., 1955.


[Закрыть] или кладом из землянки в урочище Макаров остров.

Последняя находка характеризует также очень высокий уровень земледелия того времени.

В нашу тему не входит рассмотрение судеб черняховской культуры, и мы лишь разрешим себе заметить, что она отражает общеисторический этап развития населения широких территорий, входивший в сферу влияния Римской империи, и, следовательно, не может быть культурой одноэтничной. С прекращением этого влияния, во время бурных событий эпохи великого переселения народов, черняховская культура прекратила свое существование. Славянская часть носителей этой культуры, вовлеченная в балканские войны, в значительной части ушла с насиженных мест. Оставшееся значительно поредевшее население смешалось с пришедшими в Поднепровье более северными славянскими племенами, восприняло их нормы общежития и культуру и вместе с ними принимало участие в общем историческом развитии и в создании Киевской Руси.

Рис. 27. Планы жилищ на поселении Луг I.

1 – жилище 5; 2 – жилище 6; 3 – жилище 7; 4 – жилище 8; 5 – жилище 9; 6 – жилище 10; 7 – жилище 11; 8 – жилище 12; 9 – жилище 13.

а – камни; б – ямки.

Рис. 28. Планы жилищ на поселении Луг I.

1 – жилище 16; 2 – жилище 17; 3 – постройка 18; 4 – раскоп с жилищами и постройкой 16–18; 5 – жилище 21; 6 – жилище 20.

а – камни; б – ямки.

Рис. 29. Планы жилищ на поселении Луг I.

1 – жилище 22; 2 – жилище 23; 3 – жилище 24; 4 – жилище 25; 5 – жилище 26; 6 – жилище 27.

а – камни; б – ямки.

Рис. 30. Планы жилищ на поселении Луг I и Макаров остров.

1 – жилище 29; 2 – жилище 30; 3 – раскоп с жилищами 29 и 30; 4 – жилище 31; 5 – жилище 1.

1–4 – жилища и урочище Луг I; 5 – жилище в урочище Макаров остров.

а – камни; б – ямки; в – ямы от столбов; г – прожженный под.

Рис. 31. Планы и разрезы жилищ на поселении Луг II.

1 – жилище 4; 2 – жилище 5; 3 – жилище 6; 4 – жилище 7; 5 – постройка 9; 6 – жилище 10; 7 – жилище 11, 12, 13.

а – камни; б – ямки; в – прожженный песок.

В.П. Петров
Стецовка, поселение третьей четверти I тысячелетия н. э.
(По материалам раскопок 1956–1958 гг. в Потясминье)

Классификация археологических культур Среднего Поднепровья, восходящая к В.В. Хвойке, удерживает свое значение до сих пор без существенных изменений: Пруссы – Зарубинцы – Черняхов – период после Черняхова – Киевская Русь. Как опыт чисто археологической периодизации, эта классификация опирается на данные полевых исследований, и в этом ее достоинство[323]323
  В.В. Хвойка. Поля погребений в Среднем Поднепровье. – ЗРАО, нов. сер., т. XII, СПб., 1901, стр. 189.


[Закрыть].

Раскопки истекшего полустолетия подтвердили изложенную схему за исключением вопроса о послечерняховском этапе. В.В. Хвойка не назвал памятников, определяющих время между Черняховым и Киевской Русью, и с тех пор этот большой и важный вопрос советской археологической науки остается открытым. Отсутствие достаточных данных о памятниках третьей четверти I тысячелетия н. э. побуждало изменить датировку черняховских памятников. Если В.В. Хвойка датировал их II–V вв. н. э., то сторонники иной концепции переносили верхнюю границу черняховской культуры с V в. на VI–VII и даже VIII в. Тем самым период, расчленявший Черняхов и Киевскую Русь, выпадал из классификационной схемы и материальная культура Киевской Руси объявлялась вырастающей на основе культуры черняховского времени.

Сделанный вывод предварял итоги полевых исследований, строился независимо от материалов раскопок, хотя в археологии существует вообще только один надежный путь – от памятника к культуре, путь, которым шел В.В. Хвойка при построении разработанной им системы археологической периодизации.

Раскопки последних лет внесли ясность в запутанный и темный вопрос о памятниках третьей четверти I тысячелетия н. э. Более или менее выразительно наметилась линия членения между черняховским и послечерняховским временем, уточнились датировки, определились общие типологические черты, свойственные памятникам VI–VIII вв., обнаруженным в последние годы на Тясмине, Роси, Южном Буге, в порожистой части Днепра и пр.

В результате полевых работ, проводившихся в 1956–1959 г. в связи со строительством Кременчугской ГЭС, на нижнем Тясмине в зоне затопления от г. Новогеоргиевска до г. Чигирина были открыты многочисленные археологические памятники. Памятники интересующего нас времени раскапывались в двух пунктах: у с. Стецовки Чигиринского района Черкасской обл. и ниже по течению Тясмина у с. Пеньковки Новогеоргиевского района Кировоградской обл.

Раскопки у Стецовки, в 12 км к юго-востоку от г. Чигирина, продолжались в течение трех лет, в 1956–1958 гг. В 1956 г. в раскопках принимали участие Е.Ф. Покровская и Г.Т. Ковпаненко[324]324
  Е.Ф. Покровская, Г.Т. Ковпаненко. Раскопки около сел Калантаева и Стецовки на Тясмине в 1956 году. – КСИА АН УССР, вып. 8, Киев, 1959, стр. 30–36.


[Закрыть], в 1957 г. – В.П. Петров, в 1958 г. – В.П. Петров и Н.М. Кравченко.

Обследование местности у с. Стецовки позволило установить наличие здесь двух поселений. Одно из них, поселение третьей четверти I тысячелетия, было обнаружено к северу от села на останце в пойме Тясмина; другое, поселение черняховского времени, было обнаружено в противоположной стороне Стецовки, к югу от села, у колхозной птицефермы, в 3 км от первого. Пойменное поселение обозначается в дальнейшем как «Стецовка I», черняховское поселение у птицефермы на южной окраине села как «Стецовка II».

Обнаружение этих двух поселений в одной местности у с. Стецовки и то обстоятельство, что оба они находились в непосредственной близости одно от другого, позволило уточнить постановку вопроса о пространственном и топографическом соотношении памятников черняховского и послечерняховского времени и в какой-то мере осветить до сих пор еще крайне неясный общий вопрос о развитии и сдвигах, происходивших в области Среднего Поднепровья на рубеже первой и второй половин I тысячелетия н. э.

Выяснилось – и это важно подчеркнуть, – что переход от одного периода к другому не вносит изменений в пространственное распространение памятников черняховского и послечерняховского времени. На карте, приложенной к статье М.А. Тихановой «О локальных вариантах черняховской культуры» в области Нижнего Потясминья, на стыке лесостепной и стенной зон, черняховские памятники не обозначены[325]325
  М.А. Тиханова. О локальных вариантах черняховской культуры. – СА, 1957, № 4, стр. 171.


[Закрыть]. Памятники черняховской культуры, писала М.А. Тиханова в 1957 г., «полностью отсутствуют» «на берегах самого Днепра не только между рр. Ирпенем и Стугной, но и далее к югу, появляясь непосредственно у берега реки лишь значительно южнее – на Порожистом Днепре»[326]326
  Там же.


[Закрыть]. В настоящее время в результате работ, производившихся за последние годы в связи со строительством Кременчугской ГЭС, мы можем говорить о черняховских памятниках между Росью и Тясмином (у сел Лески и Ломоватое Черкасского района, у с. Адамовки Чигиринского района и др.)[327]327
  В.Н. Даниленко. Археологические исследования 1956 года в Чигиринском районе. – КСИА АН УССР, вып. 8, 1959, стр. 21; А.Т. Брайчевская, М.Ю. Брайчевский. Раскопки в с. Леськах близ Черкасс. – КСИА АН УССР, вып. 8, 1959, стр. 46–54; Э.А. Сымонович. Раннечерняховское поселение у с. Ломоватого на Днепре. – КСИА АН УССР, вып. 8, 1959, стр. 55–59.


[Закрыть].

На основании данных о раскопках названных памятников, с одной стороны, и памятников у с. Пекари, близ Канева, в устье р. Роси, у сел. Стецовки и Пеньковки на Нижнем Тясмине, с другой, мы получаем возможность утверждать, что данному району свойственны одинаково памятники как черняховской культуры, так и последующего этапа. Новые обитатели края осваивают в основном те же места и местности Поросья-Потясминья, где до этого жили «черняховцы».

Нам не известно точно, когда прекратило свое существование черняховское поселение, Стецовка II (у колхозной птицефермы) и когда именно возникло новое поселение, Стецовка I (в тясминской пойме), насколько длителен был хронологический промежуток, отделяющий эти два этапа. Точно так же нам неясен вопрос об этническом и племенном составе местного населения в черняховское и послечерняховское время. Здесь возможны те или другие более или менее правдоподобные предположения.

При всем том многое уже сейчас становится для нас очевидным, и, прежде всего, изменения в топографии селищ, в геоморфологической структуре и ландшафтных условиях их расположения, резко отличных на одном и другом этапе, в характере домостроительства, в типе материальной культуры и пр.

Особенно выразительны сдвиги в топографии селищ. Хотя Стецовка I и Стецовка II находятся неподалеку друг от друга, однако каждое из этих селищ расположено в совершенно иных топографических условиях.

Топография черняховских поселений изучена вполне достаточно. Как и другие поселения черняховской культуры, селище на южной окраине с. Стецовки расположилось в широкой низинной ложбине на склоне одной из гор, окружающих долину, у истоков небольшого ручья. Ручей, пересекающий равнину, течет далее по дну яра, который прорезает массив высокого плато, протянувшегося вдоль правого берега Тясмина.

Совершенно иное приходится сказать о топографии пойменного селища. В отличие от предыдущего, оно вынесено за пределы берегового плато. Новые обитатели края селятся на ранее необжитых местах. Они отдают предпочтение заболоченной пойме реки. Вместо открытой долины у небольшого ручья они выбирают для своего селища малодоступный останец, затерянный в дебрях мелкого чернолесья среди пойменных болот и топей. Заросшие камышом озерца и болота, опоясывая со всех сторон останец, отделяют его как от правого коренного берега, так и от реки, отстоящей от островка на расстоянии около полукилометра к северо-западу.

Останец у с. Стецовки, где производились раскопки, представляет собою дюнную гряду, узкой полосой протянувшуюся в пойме реки с запада на восток. Описание местности очень удачно сделано Е.Ф. Покровской: «Часть высокого берега поймы, на котором расположено с. Стецовка, полудугой охватывает широкую частично осушенную пойму р. Тясмина. В средней части поймы напротив села пойму пересекает длинная песчаная гряда, протяженностью с В на З свыше одного километра и шириною до 200 м. Западная пологая часть гряды ограничена р. Чутой, впадающей в Тясмин, а восточная, более всхолмленная, – пологим склоном к болоту. Поверхность песчаной гряды неровная. В ее средней части заметны три дюнные всхолмления»[328]328
  Е.Ф. Покровская. Г.Т. Ковпаненко. Отчет о работе Стецовско-Калантаевского отряда Первобытно-скифской экспедиции 1956 г., стр. 1. Рукопись. Архив ИА АН УССР, ф. эксп. № 2711, стр. 1.


[Закрыть]. Всхолмление на восточном краю останца наиболее высокое. Оно образует мыс, круто приподнятый над пойменной низменностью. К западу небольшая ложбинка отделяет мыс от центрального всхолмления в средней полосе останца. Западная часть останца плосковатая, доходит, как сказано, до р. Чутой (рис. 1).

Рис. 1. Общий план расположения жилищ, раскопанных на поселении (за исключением жилищ 3 и 4).

Ко времени раскопок местность была обезлесена, но еще за несколько десятилетий до этого вся правобережная пойма Тясмина густо заросла мелким лиственным лесом, и лесная топь с чередованием болот и чернолесья делала местность труднопроходимой и малодоступной.

По ту сторону реки, на боровых террасах левого берега Тясмина, на всем пространстве между Тясмином и Днепром, еще недавно рос глухой бор, протянувшийся от г. Новогеоргиевска до г. Чигирина и от Чигирина до Черкасс. К началу раскопок от этого огромного лесного массива лишь кое-где уцелели отдельные участки сильно разреженного сосняка.

Таковы ландшафтные, геоморфологические условия, в которых расположилось окруженное болотистыми топями, скрытое в зарослях чернолесья селище, отрезанное от реки и берегового плато. Приходится думать, что обитатели селища больше всего стремились сберечь свое уединенное положение, сделать неприметным место своего обитания.

Потясминье – лесостепь, или, точнее, южная граница лесостепи на ее стыке со степью. Однако на данном этапе население выбрало для себя природную обстановку, отвечающую скорее Полесью, чем степи или же лесостепи.

* * *

Раскопки в Стецовке дали весьма много для понимания эпохи, смены культур в середине I тысячелетия н. э. при переходе от одного исторического периода к другому. Изменения в топографии селищ, о которых шла речь выше, не были единстве иными. С ними связаны изменения в типе и технике домостроительства.

Жилища на черняховском поселении у с. Стецовки, как и на многих известных нам поселениях этой культуры, наземные. Подобные жилища раскапывались нами в 1958 г. у с. Радуцковки Градижского района Полтавской обл., на левом берегу Днепра, в 1956 г. у с. Николаевки Корсунь-Шевченковского района Черкасской обл., на Роси и т. д. Они однотипны. Это – наземные сооружения на деревянном каркасе. Они плетены из лозы и обмазаны глиной, смешанной с соломой. Куски обмазки стен сохраняют отчетливые отпечатки нешироких расколотых плах, прутьев лозы и круглых жердей.

Совершенно иное устройство свойственно жилищам пойменного поселения. На поселении Стецовка I находки обмазки стен отсутствуют, – и это в высшей степени характерно. Наряду с прочими обстоятельствами и причинами в данном случае могли сказаться в какой-то мере природно-ландшафтные условия. Среди болот на пойменном островке, скрытом в лесных зарослях, следует полагать, отпала возможность сооружать жилища того типа, которые строились на сухих пологих склонах плато, в открытых долинах, доступных ветрам и солнцу. Обмазанные глиной жилища на деревянном каркасе уступили место жилищам без обмазки, наземные – постройкам, более или менее углубленным в землю.

Жилища на пойменном останце, раскопанные в 1956–1958 гг., имели прямоугольную, почти квадратную форму, были опущены в землю на глубину 0,2–0,7 м, отличались незначительными размерами (3–4×4-4,5 м) и были, очевидно, предназначены для одной малой, «узкой» семьи.

Всего в 1956 г. было раскопано 10 жилищ. Помещаемые ниже описания этих жилищ приводятся на основании статьи, отчета, дневников и чертежей Е.Ф. Покровской и Г.Т. Ковпаненко. Отчет, дневники и чертежи хранятся в Научном архиве Института археологии АН УССР.