Текст книги "Славяне накануне образования Киевской Руси"

Автор книги: Борис Рыбаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 31 страниц)

Рис. 10. Находки с поселения.

1 – арбалетная фибула с подогнутой ножкой; 2 – бубенчик; 3 – пастовая бусина; 4 – лунница бронзовая; 5 – пронизь бронзовая; 6 – бусины стеклянные и пастовая; 7-12 – фрагменты амфор (рифленых); 13–20 – фрагменты керамики с волнистым и линейным орнаментом; 21–23 – пряслица биконические.

В отличие от керамики черняховского времени, когда лощеный зигзаговидный орнамент располагался по горизонтали в верхней части сосуда, на сосудах из Стецовки и других аналогичных памятников исследуемого периода лощеный орнамент в виде прямых параллельных линий располагается по вертикали, охватывая, помимо верхней части, нижнюю половину сосуда. Пролощенный орнамент по вертикали одинаково характерен в Стецовке как для сосудов лучшей выделки, так и для сосудов с шероховатой поверхностью и с более жестким тестом. Образцом для последних может служить фрагмент днища с обломком боковой стенки № 56/60 (рис. 6, 7). Цвет фрагмента темно-серый, коричневатого тона, поверхность шероховатая, несколько подглаженная, примесь незначительная, обжиг полный. Стенка орнаментирована прямыми вертикальными лощеными линиями с промежутками между ними около 1 см. Размеры фрагмента 11,5×11×1 см.

Кроме перечисленных групп гончарной керамики, в Стецовке представлена так называемая салтовская группа[359]359
  Типологические признаки керамики из Верхнего Салтова описаны А. Федоровским: «Глиняные сосуды многочисленны. Они прекрасной работы – тонки, хорошо выжжены, матового серого или блестящего черного цвета, часто украшены геометрическим орнаментом, сделанным тонким тупым орудием, в виде вертикальных полос, поясков, или треугольных клиньев, заполненных косой решеткой. Реже выпуклые канты или вдавленные желобки». (А. Федоровский. Верхнесалтовский камерный могильник 8-10 вв. – Вестник Харьковского, историко-филологического об-ва, вып. 11, Харьков, 1912, стр. 5 (отдельный оттиск)).


[Закрыть]. Ее культурно-типологическое определение не может вызвать каких-либо сомнений за исключением вопроса об ее терминологическом обозначении, – следует ли в данном случае говорить о ней как о салтовской или же как о памятниках канцирского типа[360]360
  Нариси стародавньоï iсторiï Украïнськоï PCP, Киïв, 1957, стр. 367.


[Закрыть]. Это – фрагменты гончарных сосудов, крупных размеров, темно-серого, иногда почти черного цвета, с гладколощеной поверхностью, с тестом из отмученной, без примесей, глины, с отличным (горновым) обжигом (рис. 11, 1-13). Особого внимания заслуживает фрагмент № 57/380. Рисунок орнамента на этом фрагменте достаточно сложен: поле, ограниченное с одной стороны желобком-бороздкой и по бокам двумя вертикальными валиками (кантами), заполнено лощеной ромбической сеткой («косой решеткой»); от линии бороздки идут параллельные лощеные полоски (рис. 11, 1). Фрагмент № 57/383, возможно от тот же сосуда, аналогичен описанному, с тем, однако, отличием, что выпуклые валики на его стенке имеют более острую профилировку по сравнению с предыдущим. Они постепенно сближаются, и поле в промежутке между ними соответственно суживается (рис. 11, 2). Ромбическая сетка, кроме описанных случаев, встречена на фрагменте № 57/212 (рис. 11, 3). Широкие двойные бороздки-желобки представлены на фрагменте № 57/962 (рис. 11, 9). Пролощенные линии, идущие вертикально по бочку на некотором расстоянии одна от другой, или, напротив, дочерченные почти вплотную, имеются на фрагментах № 57/393, 422, 397 (рис. 11, 4, 5, 7). На некоторых обломках бочка есть коническая шишка (рис. 11, 10, 11).

Рис. 11. Фрагменты керамики с лощеным орнаментом типа Салтова-Канцирки (1-13).

Кроме фрагментов стенок, был встречен также обломок горловины с ручкой, № 57/226 (рис. 11, 13). Верхний край горловины плоский, широкий, шейка высокая, прямая, ручка массивная, в разрезе овальной формы, прикреплена к шейке в ее средней части.

Гончарная керамика описываемого типа не является специфической принадлежностью инвентарного комплекса на Тясмине одной лишь Стецовки. Такая же керамика встречается в Пеньковке. Прекрасный обжиг, безукоризненная отделка и выделка, высококачественное тесто – все это свидетельствует, что сосуды, представленные перечисленными фрагментами, происходят из крупного производственного центра, располагавшего обширными товарно-рыночными связями. Керамика изготовлялась на гончарном круге и обжигалась в горновых печах. Где следует искать подобный производственный центр? Необходимо отметить, что в Стецовке за время раскопок не было встречено обычных салтовских кувшинов-кубышек с расширяющимися книзу туловом. Если это так, и в Стецовке действительно не было подобных случаев, то мы получаем ценное свидетельство того, что Стецовка была связана не столько с Салтовым и Левобережьем, сколько с каким-либо другим, местным производственным центром, скорее всего с Канциркой, расположенной ниже по Днепру, в порожистой части правобережного Днепра. Как известно, в Канцирке было сосредоточено значительное число гончарных обжигательных печей. В 1930 г. В. Гринченко раскопал здесь 10 печей; в послевоенные годы А.Т. Брайчевская дополнительно раскопала две печи. Мы не знаем, как далеко простирался район сбыта местной керамической продукции, достигала ли последняя района Тясмина или ее сбыт ограничивался исключительно прилегающими районами стенной полосы; завезена ли сюда гончарная керамика описываемой группы, встреченная в Стецовке, по Днепру снизу из Надпорожья или же из какого-либо иного центра, если таковой имелся поблизости. Во всяком случае территориальная близость и близость типологических форм, при отсутствии в Стецовке находок, тождественных с верхнесалтовскими, говорит в пользу того, что сосуды данной группы были получены в Стецовке скорее всего из Канцирки.

Помимо гончарных сосудов, перечисленных выше групп, в Стецовке представлена еще одна группа – амфорная тара, фрагменты амфор, по преимуществу красного цвета, с рифленой, желобчатой поверхностью, как, например, № 57/357, 385, 416, 463, 922, 956 (рис. 10, 7-12). К сожалению, отсутствие крупных фрагментов, в особенности горловины и днищ, лишает нас возможности выяснить, относятся ли они к типу остродонных или же круглодонных амфор и соответственно более точно датировать находки[361]361
  А.Л. Якобсон. Средневековые амфоры Северного Причерноморья (опыт хронологической классификации). – СА, XV, 1951, стр. 325–344.


[Закрыть]. Для нас в данном случае имеет значение не столько возможность уточнить датировки, сколько указать, что сочетание в керамическом комплексе амфорной тары с сосудами салтово-канцирского типа отвечает тому факту, что амфоры, изготовлявшиеся в гончарных центрах восточной Таврии, вполне отвечают амфорам из Верхнего Салтова и других левобережных пунктов[362]362
  Говоря о поселениях восточной Таврии VIII–IX вв., А.Л. Якобсон замечает: «Вряд ли можно сомневаться, что вся масса находимой при раскопках этих поселений керамики производилась на месте. По крайней мере это с полной достоверностью выясняется относительно красноглиняных амфор VIII–IX вв. так называемого салтовского, вернее, причерноморского типа, постоянно находимых почти на всех поселениях» (А.Л. Якобсон. Раннесредневековые поселения восточного Крыма. – МИА, № 85, 1958, стр. 487).


[Закрыть]. В свою очередь для средневековых поселений Северного Причерноморья в Крыму, помимо бороздчатых амфор, не менее характерны сосуды с лощеным вертикальным орнаментом, которые исследователи, как правило, относят к керамике салтово-маяцкой культуры[363]363
  По свидетельству В.В. Кропоткина, у с. Планерского (б. Коктебель) «на городище обнаружены» «обломки амфор и горшков с линейно-волнистым орнаментом, которые типичны для поселений салтово-маяцкой культуры» (В.В. Кропоткин. Из истории средневекового Крыма (Чуфут-Кале и вопрос о локализации города Фуллы). – СА, XXVIII, 1958, стр. 213).


[Закрыть]. Наглядным примером связей может служить фрагмент боковой части шаровидного горшка, найденный при раскопах в Тиритаке[364]364
  Т.Н. Книпович и Л.М. Славин. Раскопки юго-западной части Тиритаки. – МИА, № 4, 1941, стр. 55, рис. 79 (внизу).


[Закрыть]. По тулову сосуда проходит желобковидный ободок, горизонтально прочерченная углубленная бороздка; сверху от нее тулово покрывает сетчатый ромбовидный лощеный орнамент, книзу идут пролощенные вертикальные полоски[365]365
  По поводу этого фрагмента из Тиритаки А.Л. Якобсон пишет: «Отметим… фрагменты больших пифосообразных сосудов с широким горлом (в целом виде они известны в Саркеле), с красно-бурым или серым черепком: сосуды эти обычно украшены посередине высоты горизонтальным врезным пояском и тонкими полосками лощения – в сетку или вертикально» (А.Л. Якобсон. Раннесредневековые поселения восточного Крыма, стр. 474).


[Закрыть]. Этот фрагмент отвечает салтовским находкам, но мы не удивились бы, если бы встретили его на Правобережье, в Стецовке, Пеньковке на Тясмине, в Николаевке на Роси или же на Пастырском городище[366]366
  В урочище Луг I у с. Пеньковки «в подъемном материале было несколько обломков серой кружальной керамики с пролощенными линиями, очень похожей на керамику, встречающуюся на Пастырском городище и в памятниках салтово-маяцкого типа». «Изредка на этих поселениях встречаются обломки амфор с гофрированной поверхностью, а также обломки черных гончарных сосудов салтовского типа» (Д.Т. Березовец. Отчет о раскопках у с. Пеньковки в 1956 г., стр. 12. Архив ИА АН УССР).


[Закрыть]. По мере расширения наших сведений становится все более очевидным, что во всех приведенных случаях речь должна идти о явлениях и процессах не столько частного, сколько общего порядка, характерных для обширных территорий как Левобережья и Крыма, так и для всего Правобережья. Находки из металла в Стецовке подтверждают это наблюдение.

* * *

Находки из металла немногочисленны. За годы раскопок в Стецовке I встречены: лунница, шаровидный бубенчик с прорезью внизу, арбалетная фибула с подогнутой ножкой и подвязным замком, бронзовая пронизь, железный серп, топор-колун, ножи, обломки ножниц и пр. Описывая инвентарные комплексы «антских древностей», А.А. Спицын к составу «кладов с антскими вещами» относит такие находки: «зооморфные и антропоморфные фибулы, подвески в виде трапеций, лунницы, широкие колокольчики, браслеты с расширенными концами, гладкие прорезные бляшки из поясов»[367]367
  А.А. Спицын. Древности антов. – Сборник статей в честь А.И. Соболевского. Л., 1928, стр. 494.


[Закрыть]. Как видим, Стецовка дала ряд находок, аналогичных названным А.А. Спицыным, – подвеску в виде лунницы, найденную при раскопках в 1957 г., а также позолоченный с прорезью бубенчик (рис. 10, 2, 4). Находка зооморфной фибулы отмечена в Пеньковке (урочище Молочарня)[368]368
  Д.Т. Березовец. Славянские поселения в устье Тясмина. – КСИА АН УССР, вып. 8, Киев, 1959, стр. 39, рис. 2.


[Закрыть].

Находки бубенчиков наряду со Стецовкой засвидетельствованы на Левобережье при раскопках Новотроицкого городища на р. Псле[369]369
  И.И. Ляпушкин. Городище Новотроицкое. – МИА, № 74, 1958, стр. 31, рис. 7, 2.


[Закрыть], в Верхнем Салтове на Донце[370]370
  А.М. Покровский. Верхне-Салтовский могильник. – Тр. XII АС в Харькове, т. I, табл. XXI, 70–74, XXII, 98, 99; Н.Е. Макаренко. Отчет об археологических исследованиях в Харьковской и Воронежской губерниях в 1905 г. – МАР, вып. 19, СПб., 1906, стр. 135, 137, рис. 25.


[Закрыть], в Крыму в Тиритаке[371]371
  Ю.Ю. Марти. Разведочные раскопки вне городских стен Тиритаки. – МИА, № 4, 1941, стр. 35, рис. 48. Автор связывает, находки с Салтовым: «Инвентарь вышеперечисленных могил, как то: бронзовые перстни, серьги, бронзовые поделки в виде ключа и витого стержня с тремя отверстиями, бронзовый бубенчик и пр. представляют сходство с находками Верхне-Салтовского могильника в Харьковской обл. Это заставляет отнести данный некрополь к VII–VIII вв. н. э.» (там же, стр. 36).


[Закрыть] и т. д. И.Л. Ляпушкин в связи с находками на Новотроицком городище пишет: «Бубенчики этого типа широко распространены в южных и юго-восточных районах нашей страны, в частности среди древностей салтово-маяцкой культуры»[372]372
  И.И. Ляпушкин. Указ. соч., стр. 30.


[Закрыть]. Замечание вполне справедливое, однако при всем том в известной степени одностороннее, поскольку бубенчики характерны не только для Левобережья, но и для Правобережья, и не только для Поднепровья, но и для моравского Подунавья[373]373
  Например, в могильнике с трупосожжением у с. Нижние Дунаевцы (окр. Микулов) в Чехословакии.


[Закрыть]. В исследуемый комплекс, помимо лунницы и бубенчика, следует включить также бронзовую трубочку-пронизь из Стецовки (рис. 10, 5). Подобные трубочки-пронизи входили в состав клада, найденного в 1893 г. у с. Хацки (в 30 км севернее Пастырского городища, близ г. Смелы), датируемого VI в. н. э.[374]374
  А.А. Бобринский. Курганы и случайные находки близ м. Смелы, т. 3. СПб., 1901, стр. 147–148, табл. 14; Б.А. Рыбаков. Древние русы. – СА, XVII, 1953, стр. 73.


[Закрыть] Находка восьми бронзовых трубочек-пронизей отмечена в кладе VI–VII вв. у с. Новая Одесса Богодуховского района Харьковской обл.[375]375
  Б.А. Рыбаков. Указ. соч., стр. 67, 69, рис. 13.


[Закрыть] Лунница, бубенчик, трубочка-пронизь из Стецовки составляют общую принадлежность того же культурного комплекса, к которому относится зооморфная фибула из Пеньковки, а также все прочие находки, перечисленные А.А. Спицыным, в том числе браслеты с расширенными концами, трапециевидные подвески-пластинки, грушевидные (гиревидные) подвески и т. д. Браслеты с расширенными концами не были встречены в нижнем Потясминье при раскопках 1956–1959 гг., однако они вообще характерны для инвентарных комплексов данного периода. Упомянем о некоторых из этих находок. Например, на синхронном со Стецовкой пойменном поселении в Среднем Побужье у с. Скибинцы Тростянецкого района Винницкой обл. (остров Мытковский, жилище 2)[376]376
  П. Хавлюк. Отчет о работе по изучению раннеславянских поселений в среднем течении Ю. Буга, стр. 3, табл. 1, 10. Архив ИА АН УССР, ф. 1959/18.


[Закрыть], в Крыму в раннесредневековых могильниках в Суук-Су и Артеке[377]377
  И.Н. Репников. Некоторые могильники и области крымских готов. – ИАК, вып. 19, СПб., 1906, стр. 67, табл. XI, 9, 15, 16; ср. В.К. Пудовин. Датировка нижнего слоя могильника Суук-Су (550–650 гг.). – СА, 1961, № 1, стр. 178, прим. 14.


[Закрыть], в Чуфут-Кале (склеп 38, датируемый VII в.)[378]378
  «В склепе № 38 (раскопки 1954 г.) … при расчистке найдены… серебряный браслет с утолщенными концами, бронзовые пряжки… Серебряная монета Ираклия (610–541 гг.) с отверстием для подвешивания датирует склеп серединой VII века н. э.» (В.В. Кропоткин. Из истории средневекового Крыма. – СА, XXVIII, 1958, стр. 210 211, 214, рис. 5, 4).


[Закрыть], в кладах на р. Росаве у сел. Малый Ржавец и у Мартыновки, оба Каневского района Киевской обл.[379]379
  Б.А. Рыбаков. Указ. соч., стр. 74, рис. 16; стр. 75, 83–84, рис. 18.


[Закрыть] в кладе из г. Полтавы[380]380
  Н. Макаренко. Материалы по археологии Полтавской губ. – Труды Полтавской ученой архивной комиссии, т. V, Полтава, 1908; Б.А. Рыбаков. Указ. соч., стр. 68, 70, рис. 14.


[Закрыть], в кладе, вырытом на берегу р. Оскол близ дер. Колосково Валуйского района Воронежской обл.[381]381
  ОАК за 1895 г. СПб., 1897, стр. 55.


[Закрыть], у с. Козиевки Богодуховского района Харьковской обл.[382]382
  Б.А. Рыбаков. Указ. соч., стр. 65, 67.


[Закрыть], в Железницком кладе близ Зарайска[383]383
  «…Кованые браслеты с расширенными концами, обычные для древностей VI–VIII вв.» (Б.А. Рыбаков. Ремесло древней Руси. М., 1948, стр. 106).


[Закрыть]. В конечном счете речь идет о едином устойчивом инвентарном комплексе, охватывающем обширные пространства в южной полосе Восточной Европы. Правда, перечень вещей, определяющих состав комплекса, до сих пор еще не уточнен. Его приходится воссоздавать, соединяя единичные находки.

Вопрос о некоторых находках вообще остается открытым. В частности, это относится к находке в Стецовке арбалетной фибулы с подогнутой ножкой и подвязным замком (рис. 10, 1). Такие фибулы характерны для инвентаря Черняховского могильника и прочих памятников черняховской культуры, однако они, очевидно, бытуют в материальной культуре более позднего времени. В этой связи заслуживает особого внимания находка аналогичной фабулы при раскопках синхронного со Стецовкой поселения у с. Самчинцы Брацлавского района Винницкой обл. на Южном Буге[384]384
  П. Хавлюк. Указ. соч., стр. 13, табл. I, 12.


[Закрыть]. Фрагменты черняховских сосудов из Стецовки, по-видимому, говорят о том, что черняховские находки как пережиток продолжают удерживаться в инвентарных комплексах памятников послечерняховского времени.

Что касается изделий из железа, то в первую очередь приходится назвать серп, найденный в жилище 11 (рис. 6, 6). Серп – крупных размеров. Его длина от острого конца до ручки 18 см; поскольку острие отломано, то длина в первоначальном виде могла быть около 20 см. Длина ручки 11 см. Наибольшая крутизна клинка у ручки; высота в точке наибольшего изгиба клинка 8 см.

Шесть аналогичных серпов было найдено в раскопанном жилище на поселении в урочище Макаров остров близ с. Пеньковки[385]385
  Д.Т. Березовец. Указ. соч., стр. 42, рис. 3.


[Закрыть]. Согласно М. Берановой, серпы данной формы были широко распространены у славян VI–VII вв.[386]386
  «В VI–VII вв. славяне стали пользоваться для уборки хлебных злаков серпами с отогнутой рукояткой, имеющими типическую, у всех славян одинаковую форму» (М. Беранова. К проблематике латенских традиций, провинциально-римских влияний и германских влияний на древнеславянское земледелие. – Vznik a počatky Slovanů III. Praha, 1960, str. 173, к. 4).


[Закрыть] Топор, найденный в Стецовке (1958 г.), принадлежит к типу клиновидных топоров-колунов. Его длина 17 см, ширина лезвия 4 см, диаметр втулки 3×4 см, ширина корпуса у втулки 4,5 см, размеры обушка 3×4,5 см. Хотя топор найден вне комплекса, однако его одновременность комплексу не вызывает сомнений. Тожественный топор-колун встречен в жилище на урочище Макаров остров[387]387
  Д.Т. Березовец. Указ. соч., стр. 42, 43, табл. II, 1.


[Закрыть]. Во время раскопок 1946 г. были найдены обломки двух ножей, лезвия железных ножниц (жилище 8) и железные стержни.

Непосредственное участие в 1959 г. в раскопках поселения в урочище Луг II ниже по Тясмину у с. Пеньковки позволило расширить и существенно углубить круг наших наблюдений. Оба поселения, Стецовка I и Луг II, принадлежат к одной общей локально-типологической группе в основном синхронных памятников. Оба поселения расположены в одинаковых геоморфологических условиях. Стецовка I, как и Луг I и Луг II, как поселения в урочище Макаров остров и у Молочарни близ с. Пеньковки, равно как и поселения на Южном Буге, раскопанные в последние годы П.И. Хавлюком у сел. Скибинцы, Самчинцы и других, представляют собой селища на пойменных островках. Островное положение образует отличительную особенность упомянутых поселений третьей четверти I тысячелетия н. э.

Сказанное о топографии селищ относится в равной мере и к домостроительству, к устройству жилищ и печей. Жилища, раскопанные нами в 1959 г. на поселении Луг II (№ 1–3), не отличались сколько-нибудь значительно от жилищ в Стецовке I. И тут и там жилища были небольших размеров, имели прямоугольную форму, были несколько впущены в землю. Печи в жилищах – каменки. Правда, они отличаются одни от других тем, что каменки в Стецовке сложены из камней меньших размеров, чем на поселении Луг II, что объясняется, возможно, близостью залегания карьера в последнем случае.

Керамические комплексы Стецовского поселения и поселения в урочище Луг II хотя и не совпадают, однако по составу весьма близки. В обоих пунктах представлена лепная или же сделанная на медленно вращающемся гончарном круге керамика, амфорная тара, гончарная керамика салтовского типа, типа пастырского, черняховского типа (в небольшом количестве).

Для лепных сосудов на поселении Луг II характерны такие сосуды, как, например, горшок № 59/1381. У него выступающий орнаментированный венчик, средневысокая вогнутая шейка, высокое покатое плечо, наибольший диаметр в верхней плечевой части тулова, удлиненный бочок, сужающийся к днищу; цвет коричневый, поверхность бугристая, подглаженная, в примеси толченый песок-кварц. Горшок № 59/1388 принадлежит к этой же типологической группе, но у него значительно больше диаметр в плечевой части тулова; к тому же он несколько ниже предыдущего. Сосуд № 59/1569, найденный у печи-каменки в жилище № 3, в отличие от предыдущих имеет узкое, высокое тулово с незначительно выгнутым бочком.

В керамическом комплексе Стецовки I имеются сосуды с биконическим туловом. Такие же сосуды встречены на поселении Луг II, как, например, горшок № 59/1327, найденный при расчистке зольной ямы, расположенной возле жилища 1. Наружный край венчика орнаментируется одинаково у сосудов как из Стецовки, так и урочища Луг II (например, № 59/1590).

Что касается гончарных сосудов, то амфорная тара, фрагменты амфор с желобчатой, рифленой поверхностью встречены в обоих пунктах (сравни фрагменты урочища Луг II № 59/1425 и 59/1605). Относительно сосудов с пролощенным вертикальным орнаментом необходимо указать на полное тожество фрагмента нижней части сосуда с днищем из Стецовки № 56/60 с аналогичным фрагментом № 1424 из наших раскопок в урочище Луг II. В обоих случаях стенка сосуда покрыта лощеным линейным орнаментом по вертикали.

Черняховская группа в Стецовке I достаточно выразительно представлена фрагментом днища от горшка с шероховатой поверхностью № 58/223, фрагментом днища на кольцевой ножке от большой серой миски с гладколощеной поверхностью № 58/166, бочком малой биконической мисочки № 58/184, верхней частью миски-вазы с широким горизонтальным краем венчика № 58/716 и обломком днища от такой же крупной миски-вазы № 58/718. Наличие черняховской керамики в инвентаре поселения Луг II засвидетельствовано находкой днища на кольцевой ножке № 59/1518 у жилища № 3.

До сих пор речь шла о связях, элементах тождества, между тем имеются также и различия между Стецовкой I и поселением Луг II. Так, например, для Луга II характерны сосуды грубой выделки, очевидно, сделанные на медленном вращающемся гончарном круге, с рыхлым, иногда крошащимся или слоистым тестом, украшенные орнаментом в виде гребенчатой волны (сравни Луг II № 59/1386 и № 59/1448)[388]388
  Фрагменты из поселений в урочищах Луг I и Макаров остров см.: Д.Т. Березовец. Указ. соч., стр. 40, табл. I, 9-11, 15, 17.


[Закрыть]. В Стецовке фрагменты этого рода керамики не встречены – наглядное свидетельство того, что, несмотря на общую территориально-типологическую общность известных нам памятников Нижнего Потясминья, они далеко не тождественны в целом. Каждый из них имеет свои особенности, представляет в пределах данного единства тот или иной культурно-типологический вариант.

Нам пока неизвестны памятники, непосредственно приходящие на смену памятникам черняховской культуры. Мы еще не можем сказать ничего определенного о том, как происходила смена культур, какие именно памятники получают распространение на первоначальном этапе развития в послечерняховское время. Однако мы едва ли ошибемся, если будем рассматривать Стецовку и другие памятники Нижнего Потясминья как памятники, представляющие собой вторую, а отнюдь не первую фазу развития в период, отделяющий черняховское время от времени Киевской Руси.

Н.В. Линка, А.М. Шовкопляс
Раннеславянское поселение на р. Тясмине

Значительные экспедиционные исследования памятников второй половины I тыс. н. э. осуществлены в урочище Макаров остров около с. Пеньковки (рис. 1). Урочище представляло собой небольшое возвышение, площадью около 19 га, окруженное со всех сторон болотом, осушенным мелиоративными работами 30-х годов. В 1956 г. Д.Т. Березовцом на Макаровом острове были обнаружены остатки полуземляночного жилища с печью-каменкой. Внутри жилища находился своеобразный «клад» железных изделий, состоящий из шести серпов, наральника, двух топоров, трех наконечников копий, двух долот и дужек от ведер[389]389
  Д.Т. Березовец. Славянские поселения в устье Тясмина. – КСИА АН УССР, вып. 8, Киев, 1959, стр. 37–45; см. также статью Д.Т. Березовца в настоящем томе, где опубликовано жилище № 1.


[Закрыть].

Рис. 1. План поселения на Макаровом острове близ с. Пеньковки, раскопанного траншейным методом.

В 1957 г. в отдельных местах на распахиваемой поверхности острова были найдены обломки керамики, кости животных, а также небольшие скопления пережженных камней, происходящих, как оказалось позже, из разрушенных печей-каменок, находившихся в жилищах этого поселения.

На широкой площади в северной и восточной частях острова был заложен ряд разведочных траншей (общей площадью 1632 кв. м). Разведочные траншеи углублялись на 40–50 см от современной поверхности. В тех местах, где находились остатки древних жилищ, уже на глубине 20–30 см от уровня современной дневной поверхности довольно четко обнаруживались контуры углублений, заполненных культурным слоем, состоящим из обломков глиняной посуды, костей животных и древесного угля. В ряде случаев в траншеи попадали скопления обожженных камней от печей. На местах обнаружения следов углублений или скоплений камней закладывались раскопы. Здесь были раскрыты углубленные части древних жилищ. Всего таких жилищ на Макаровом острове раскопано десять, из них в 1957 г. – девять (№ 2-10).

Они находились на самых возвышенных местах острова. Вероятно, это объясняется тем, что пониженные места его поверхности во время существования на нем древнего поселения периодически затоплялись. Жилища располагались группами. Так, например, в центре северо-восточной части острова находилось три жилища на расстоянии 10–15 м одно от другого. Все они были ориентированы по странам света, иногда с незначительными отклонениями к западу (жилища 3, 9). Все они были обнаружены на глубине 0,25-0,50 м от современной дневной поверхности и углублены до 0,80-1,15 м от той же поверхности. Приводим описание исследованных в 1957 г. жилищ.

Жилище 2 было расположено в северо-восточном углу острова. Его остатки представляли собой небольшое углубление квадратной формы 3,15×3,10 м. Контуры жилища были обнаружены на глубине 0,25 м от современной поверхности (после снятия почвенного слоя). Высота стенок углубленной части жилища достигала 40–50 см. Пол жилища был обнаружен на глубине 0,75-0,80 м от современной дневной поверхности. В северо-восточном углу жилища находилась печь-каменка квадратной в плане формы, размером 1,10×1,10 м. Стенки печи были сложены без всякого связывающего материала из небольших кусков гранита величиной в среднем 12×10×5 см. С внутренней стороны эти камни были сильно обожжены. Свод печи состоял из более крупных плиточных камней размером в среднем 20×20×3 см. Снизу они сильно обожжены. Под печи, засыпанный толстым слоем золы, был устроен непосредственно на поверхности пола жилища, на слое дресвы, слегка возвышающейся над полом. Устье печи, суженное до 0,5 м, вероятно, закрывалось большим камнем, находившимся рядом с печкой на полу жилища.

Пол жилища состоял из неровного слоя дресвы и понижался к центру жилища. Вход в жилище находился с южной стороны, где уровень пола несколько повышался в виде ступеньки. Во всех четырех углах жилища обнаружены овальной формы ямки от столбов, поддерживавших кровлю. Вдоль южной стенки жилища находилось продолговатое корытообразное углубление размером 1,30×0,50 м с двумя овальными ямками. Вероятно, в них стояли два столба, на которых помещалась доска-скамейка. В углублении жилища было обнаружено небольшое число фрагментов грубой лепной посуды, венчики с защипами по краю (рис. 2, 10, 11), несколько обломков костей животных и угольки.

Рис. 2. Вещи из жилищ.

1–9 – жилище 6; 10, 11 – жилище 2.

Жилище 3 (рис. 3, 1) отрыто на глубине 0,45 м от уровня современной дневной поверхности. Форма его близка к квадратной. Размеры жилища 3,60×3,30 м. Стенки сохранились на высоту 0,60 м от пола, который прослежен на глубине 1,00-1,10 м от современной дневной поверхности.

Рис. 3. Фотографии жилищ.

1 – жилище 3; 2 – жилище 6; 3 – жилище 7.

В северо-западном углу жилища находился развал печи-каменки размером 1,40×1,30 м, сооруженной преимущественно из крупных камней (размером до 50×25×20 см), имеющих сильный обжиг с внутренней стороны. Печь стояла на небольшом материковом возвышении (6–8 см), которое было плотно выложено небольшими камнями неправильной формы. На этой вымостке стояли крупные камни в виде буквы «П». Под печи был покрыл толстым слоем сажи (до 7–8 см). В заполнении жилища сделано небольшое число находок, в том числе обнаружено два костяных лощила, два ребра крупных животных, использовавшихся как хозяйственные орудия, костяная проколка, глиняное шаровидное пряслице (рис. 4, 7), железный стержень с острым концом (рис. 4, 11), обломки толстостенных лепных сосудов, обломок амфоры, 46 мелких бус из светло-серой пасты (рис. 4, 8) и кости животных. Около печи найдено костяное изделие в виде мотыги (рис. 4, 6), а в развале печи – массивная лепная миска (рис. 4, 10).

Рис. 4. Вещи из жилищ.

1–5 – глиняная посуда и пряслице из жилища 4; 6-12 – керамика, бусины из пасты, глиняное пряслице, железный стержень, костяное орудие из жилища 3.

Жилище 4 (рис. 5, 1). Его пол находился на глубине 1 м от уровня современной дневной поверхности. Размеры углубленной части жилища 3,30×3,40 м. В южной стенке прослежен своеобразный «вход» шириной около 90 см, отходящий от стенки на расстояние около 0,5 м. В северо-западном и северо-восточном углах жилища были прослежены ямки от столбов. В юго-восточном углу находилась печь-каменка. Она имела в плане вид буквы «П» и была сложена из крупных гранитных камней, между которыми были мелкие камни. С внутренней стороны камни сильно обожжены. Печь находилась на специальном возвышении материка, на 10–15 см выше уровня пола. Под печи был вымощен мелкими камнями. При разборке печи в ее развале, занимавшем площадь около 1,5 кв. м, обнаружены фрагменты грубой лепной керамики, в частности венчик с защипами по краю, донья и обломок сковородки и костяная проколка.

Рис. 5. Планы и разрезы жилищ.

1 – жилище 4; 2 – жилище 10; 3 – жилище 5.

а – камни; б – ямки.

Жилище 5 (рис. 5, 3) несколько меньше других по размерам – 3,10×2,90 м. Его углубленная часть, прямоугольная в плане с закругленными углами, обнаружена на глубине 0,40 м от современной поверхности. Стенки жилища прослеживались на высоту 0,5–0,6 м от пола, который был расчищен на глубине 0,90-1,00 м от современной дневной поверхности. В углах жилища и в средних частях его стенок находились ямки от столбов, поддерживавших кровлю. Пол жилища – ровный. В заполнении жилища обнаружено небольшое число вещественных находок – преимущественно обломков глиняной лепной посуды, два обломка сосудов салтовского типа, в том числе горла серолощеного сосуда, а также кости животных. В северо-западном углу жилища находился развал печи-каменки размером 1,3×2 м. Печь в форме буквы «П» была расположена на небольшом материковом возвышении (10–15 см). Под ее был выложен мелкими камнями, а стенки и свод – из крупных гранитных камней, сильно обожженных с внутренней стороны.

Пространство между крупными камнями заполняли мелкие камни. На полу печи сохранился значительный слой сажи.

На полу жилища собрано небольшое число обломков глиняных сосудов, в том числе дно с частью стенки, а также обломок гончарного сосуда салтовского типа с линейным орнаментом.

Жилище 6 (рис. 3, 2) имело размер 3,50×3,40 м. Его углубленная часть обнаружена на уровне 35 см от современной дневной поверхности, стенки сохранились на высоту 55–60 см от пола. Пол жилища, слегка покатый к центру, был расположен частично на дресве, частично на светло-желтой глине. От уровня дневной поверхности он был углублен на 0,90-1 м. В северо-восточном и юго-восточном углах и у восточной стенки находились ямки от столбов, поддерживавших кровлю жилища.

В заполнении жилища обнаружены отдельные вещественные находки – обломки лепной глиняной посуды, кости животных и угольки. В северо-западном углу на расстоянии 20 см от стенки находилась печь-каменка. Она представляла собой прямоугольник размером 1,3×1,0 м, сложенный из пяти крупных камней в виде буквы «П», расположенных на вымостке из мелких камней с устьем в северо-восточной части. Мелкими камнями были заполнены промежутки между крупными камнями. В северо-западном углу печи лежал очень сильно обожженный большой камень, очевидно упавший со свода. Под печи находился на уровне пола жилища и был перекрыт слоем сажи. В развале над печью обнаружены обломки грубой лепной посуды, некоторые с волнистым орнаментом, обломки стенок амфор, а также часть большой сковородки с гладким бортиком и углубленными полосами на дне, расположенными в виде креста (рис. 2, 1–9).

Жилище 7 (рис. 3, 3). Его углубленная часть в виде неправильного четырехугольника размером 2,5×2,3 м была обнаружена на глубине 0,45 м от уровня дневной поверхности. Стенки жилища прямые, сохранились на высоту 0,35-0,45 м от пола, обнаруженного на глубине 0,80-0,90 м от современной дневной поверхности. Пол неровный, немного покатый к центру. В средней части северной и восточной стенок сохранились ямки от столбов, поддерживавших кровлю жилища. В заполнении углубления обнаружены отдельные фрагменты лепной посуды и два обломка раковины «унио». В юго-западной части жилища находилась хорошо сохранившаяся печь-каменка из гранитных камней. Свод ее был сделан из таких же камней. С внутренней стороны камни сильно обожжены. Размеры печи 1,10×0,95 м, высота со сводом – 0,65 м. Под печи – земляной, находился на уровне пола жилища. Внутри печи обнаружено несколько обломков лепной глиняной посуды, обломок раковины «унио» и отдельные кости животных.

Жилище 8. Углубленная часть жилища обнаружена на 0,5 м ниже современной поверхности. Она прямоугольная в плане, размер ее 3,6×3,35 м. Стенки углубления прямые, сохранились на высоту 0,6–0,7 м от пола, раскрытого на глубине 1,10-1,20 м от современной поверхности. В центре северной стенки сохранились ямки от столбов, поддерживавших кровлю жилища. На полу возле печки найдены обломки лепной керамики и шаровидное глиняное пряслице.

В юго-западном углу жилища хорошо сохранилась печь-каменка, сложенная из крупных гранитных камней. Печь имела в плане форму буквы «П» и размеры 1,25×0,9 м. Камни с внутренней стороны сильно обожжены. В заполнении жилища встречались отдельные обломки глиняной лепной посуды.

Жилище 9. Углубленная часть обнаружилась на 0,6 м ниже современной поверхности. Высота стенок 0,4–0,5 м от уровня пола, обнаруженного на глубине 1,00-1,10 м. В северо-восточном углу жилища находился большой развал сильно разрушенной печи-каменки. Она была сложена из очень больших камней, поставленных на вымостку из хорошо подогнанных мелких камней, являвшуюся подом печи. Он несколько возвышался над полом жилища. В заполнении жилища были отдельные обломки лепной глиняной посуды.

Жилище 10 (рис. 5, 2). Углубленная часть жилища была обнаружена на 0,5 м ниже современной поверхности. Высота ее прямых стенок от 0,35 до 0,55 м от пола жилища, открытого на глубине 0,85-1,00 м. Размер почти квадратного в плане жилища 3,10×3 м. В северо-восточном его углу находилась ямка от столба, поддерживавшего кровлю жилища. Развал печи-каменки в форме буквы «П», размером 1,30×1,20 м, находился в северо-западном углу жилища. Печь была сложена из крупных камней, сильно обожженных с внутренней стороны. Находок в заполнении жилища сделано очень мало – всего несколько обломков лепной глиняной посуды.

К жилищу примыкали две небольшие округлые (диаметром около 1,30 и глубиной 0,50-0,60 м) хозяйственные ямы.

Культурный слой на поселении вокруг жилищ был очень бедным и на раскопанной площади представлен небольшим количеством вещественных находок, преимущественно обломками глиняных лепных сосудов, аналогичных встреченным в заполнении жилищ, не составлявших каких-либо определенных комплексов или скоплений. На всей раскопанной площади, кроме находок, относящихся к раннеславянскому времени, встречены только обломки глиняных сосудов бронзового века, в одном случае от крупного сосуда.

Глиняная посуда раннеславянского времени – лепная толстостенная, толщина стенок достигает 1 см, а у доньев до 2 см. Обнаружено несколько днищ сосудов, вторично использованных в виде плоских мисок (рис. 4, 10). В тесте сосудов имеется примесь слюды и крупнозернистого песка. Среди посуды можно выделить несколько групп. Встречаются сосуды баночной формы с прямым или едва отогнутым наружу краем и вертикальными стенками (рис. 2, 6). Иногда по краю этих сосудов сделаны неглубокие защипы (рис. 4, 2).