Текст книги "Славяне накануне образования Киевской Руси"

Автор книги: Борис Рыбаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 31 страниц)

Э.А. Сымонович
Городище Колочин I на Гомельщине

Городище Колочин I Речицкого района Гомельской обл. является чрезвычайно редким для областей южной Белоруссии памятником середины I тысячелетия н. э. Оно открыто белорусскими археологами в 1935 г. и обследовано в 1951 г. разведками Славянской экспедиции ИА АН СССР, руководимой П.Н. Третьяковым[190]190
  Фонды Института истории белорусской Академии наук, инв. № 1506.


[Закрыть]. Хронология памятника была установлена в процессе раскопок, которые производились с 1955 по 1960 г. в рамках указанной экспедиции, затем Южно-Русской и Средне-Днепровской экспедициями Института археологии АН СССР[191]191
  Работами руководил автор настоящей статьи. Последние два сезона в раскопках принимали участие В.П. и В.Н. Даркевичн. Раскопки производились по Открытым листам Белорусской Академии наук. Материалы раскопок переданы Гомельскому и в основном Речицкому краеведческим музеям, которые принимали финансовое участие в раскопках.


[Закрыть].

Большое значение этой находки в том, что она приоткрывает страницу древней истории южнобелорусских земель в эпоху переселения народов. Как было выяснено в последние годы, в начале железного века эти районы заселяли племена милоградской культуры, современной племенам скифов на юге[192]192
  О.Н. Мельниковская. Древнейшие городища южной Белоруссии. – КСИИМК, вып. 70, 1957, стр. 28–39.


[Закрыть]. Позже сюда пришли раннеславянские племена, оставившие зарубинецкую культуру[193]193
  П.Н. Третьяков. Чаплинское городище. – МИА, № 70, 1959, стр. 122.


[Закрыть]. Они селились нередко на тех же городищах, которые занимали милоградские племена, и смешивались с населением, ранее здесь жившим. Позже II–III вв. н. э. следов зарубинецкой культуры в южной Белоруссии не прослеживается[194]194
  Утверждении Ю.В. Кухаренко о памятниках зарубинецкой культуры IV в. н. э. и более позднего времени в областях Верхнего Поднепровья (МИА, № 70, 1959, стр. 22) до публикации памятников и анализа их материалов остаются недоказанными. Характерно, что в статье А.К. Амброза, посвященной зарубинецким фибулам, вещи позже I–II вв. н. э. не упоминаются (МИА, № 70, 1959, стр. 188–190).


[Закрыть]. Тем важнее было установить, какие культурные образования приходят на смену зарубинецким памятникам.

Жизнь на городище Колочин I началась в зарубинецкое время. Отдельные элементы милоградской культуры позволяют установить, что здесь мы имеем дело с зарубинецкими племенами того периода, когда они смешались с местным населением. В то же время, заключая по скудости культурных остатков, зарубинецкий этап существования Колочинского городища был непродолжительным. Материальная культура середины I тысячелетия н. э., характеризующая следующий период использования и укрепления городища, представлена несравненно большей массой находок[195]195
  Э.А. Сымонович. Раскопки городища Колочин I в южной Белоруссии. – КСИИМК, вып. 77, 1959, стр. 70–76.


[Закрыть]. Суждение о данном памятнике может быть достаточно исчерпывающим, поскольку городище вскрыто полностью. Вся площадь, исследованная раскопками, составляет 1793 кв. м.

Предлагаемая статья состоит из разделов: I. Работы на площадке городища; II. Разрезы валов городища; III. Работы вне пределов городища; IV. Описание находок.

Работы на площадке городища (вскрытая площадь 1332 кв. м).

Южная Белоруссия обладает многими природными богатствами. Полноводный обильный рыбой Днепр, густые изобилующие дичью леса, хорошие пастбища, позволяющие заниматься скотоводством и, несмотря на влажный климат и песчанистые почвы, возможности заниматься земледелием – вот источники, обеспечивающие существование здесь человека. Левобережье Днепра южнее г. Речицы богато лесными массивами. Правый берег, более высокий, в настоящее время почти лишен лесов. Однако еще в недавние времена, по воспоминаниям старожилов, отдельные участки и в особенности склоны берега были покрыты сплошным кустарником. Здесь на правобережье расположены обширные луга и поодаль от реки на первой надпойменной террасе – пашни. На крутом берегу, примерно в 1 км от нынешней дер. Велин и в 500 м от дер. Колочин, расположено описываемое городище Колочин I (рис. 1, 2). Городище отделяет от Днепра пойма шириной не менее 1 км, если двигаться от него в северо-восточном направлении, и около 2 км, если идти на север. Пойма между городищем и руслом реки местами заболочена. Под самым городищем протекает ручей, являющийся рукавом Днепра, непересыхающий даже летом, поскольку его питают ключи. Таким образом, в самые засушливые годы население, жившее на высоком коренном берегу, не нуждалось в воде. Кроме того, по протоку можно выехать в Днепр. Незаметное с реки городище, расположенное на высоком месте, давало возможность его населению следить за днепровским водным путем, фиксируя тотчас же приближение незнакомых лодок. Сама природа сделала мысовую площадку городища труднодоступной для неприятеля. Крутой берег высотой около 15–20 м с севера, со стороны реки; глубокий обрывистый овраг шириной не менее 40 м с востока и ложбина с резко понижающимся дном с запада – таковы естественные укрепления городища. Насыпные валы и, возможно, эскарпирование склонов сделали из городища серьезную крепость. На снимке, произведенном с вертолета, отлично видна ситуация, в которой был расположен памятник (рис. 2).

Рис. 1–2. Городище Колочин.

Вверху – вид с востока, издали (х – городище); внизу – вид с северо-запада, вблизи.

Площадка городища имела форму почти правильного прямоугольника со сторонами 42 и 30 м. Ориентировано городище по длинной оси, с северо-востока на юго-запад (рис. 3). Площадка его довольно ровная, с немного приподнятыми краями. В начале работ были сняты профили городища, сделанные по современной дневной поверхности, по линии А-Б в широтном и В-Г в меридиональном направлениях. Как видно на поперечном профиле городища, максимальное превышение краев над центром площадки достигает 1 м (рис. 4, 1).

Рис. 3. Схематический план раскопанных участков на городище Колочин и в его ближайшем окружении.

1 – пашня; 2 – раскопанные участки.

Рис. 4. Профили городища Колочин.

1 – поперечный по линии АБ; 2 – продольный по линии ВГ; 3 – продольные (а – западный; б – восточный; в – участок западного профиля городища после раскопок); 4 – поперечные.

I – южный; II – северный (1 – почвенный покров; 2 – прожженный песок; 3 – зола; 4 – супесь; 5 – уголь; 6 – материк).

Нами уже было отмечено, что городище вскрыто полностью, но для контрольных целей оставлена нераскопанной небольшая площадка около 30 кв. м в юго-восточном углу его. Половина ее изуродована круглой воронкой или артиллерийским гнездом военного времени, другая же половина является контрольным участком. Поскольку работы производились в течение нескольких лет, площадь вскрывалась по частям, причем каждый новый участок начинался со следующего по порядку номера квадрата размерами 2×2 м.

Характеристику почвенных напластований, культурного слоя и его мощность помогают описать сделанные разрезы. Продольные разрезы произведены по линиям квадратов – западный от квадрата 134 до квадрата 184 и от квадрата 60 до квадрата 168; восточный от квадрата 76 до квадрата 174; поперечный северный от квадрата 180 до квадрата 208; южный от квадрата 127 до квадрата 132 (рис. 4, 3). Напластования на площадке представлены следующими отложениями: задернованный почвенный покров; под ним сероватая супесь, содержащая находки; еще ниже залегает желтоватый стерильный материковый песок, который с глубиной становится коричневатым и твердым.

На разрезах наглядно прослеживается увеличение мощности культурного слоя от центра к краям городища. В центральной части городища, почти сразу непосредственно под дерновым слоем, залегает материк. Мощность напластований там над материком составляет около 0,25 м. Небезынтересно, что шурф, заложенный в 1951 г. на месте кв. 203, неподалеку от центра городища, привел тогда к заключению об отсутствии на городище культурного слоя. Только в 1955 г. при зачистке обнажения с северной стороны городища была установлена достаточная насыщенность слоя культурными остатками. Мощность слоя у краев городища увеличивается, достигая 0,7–0,8 м. В верхних пластах преобладают находки середины I тысячелетия н. э. Остатки зарубинецкого времени залегают, как правило, на глубине 0,5–0,8 м.

Отчетливо видно, что по краям площадки городища были насыпаны невысокие валы. В настоящее время их вышина от уровня материка составляла 1,0–1,5 м. Вдоль края городища прослеживается след зольной насыпи вала (рис. 5). По обе ее стороны виден след пожарища в виде углистых остатков разной степени интенсивности и прожженного пестрого песка. Заключая по неожиданным сочетаниям в насыпи вала на одинаковых глубинах керамики зарубинецкого времени и другой, относящейся к середине I тысячелетия н. э., есть все основания предполагать, что для его создания использовали, во-первых, грунт, взятый с центральной части площадки городища, где уже вырос ко времени строительства вала культурный слой зарубинецкого времени; во-вторых, судя по количеству золы в насыпи, для подсыпки его употребляли золу от очагов, горевших в середине I тысячелетия н. э.

Рис. 5. Сводный план работ на площадке городища Колочин (валы, очаги, ямы).

1 – ямы с зарубинецкой керамикой; 2 – ямы с керамикой середины I тысячелетия н. э.; 3 – большие скопления керамики; 4 – камни; 5 – гумированная супесь; 6 – зола; 7 – уголь; 8 – прожженный песок; 9 – песок; 10 – обожженная глина.

Ширина вала в основании колеблется от 4,20 до 1,00 м. Последняя цифра во всех случаях подлежит корректуре в сторону увеличения, так как на уровне зачистки углистые остатки по обе стороны вала отчасти скрывали его истинную ширину, что и нашло свое отражение на плане. С северной стороны вал кажется более узким, потому что эта сторона городища была почти незадернована, вследствие чего происходил размыв и оползание склонов. На месте квадратов 27, 28, 31 был даже виден след промоины, куда сбегала вода с площадки городища и где была уничтожена до основания насыпь вала и прилежащий к ней участок культурного слоя. В профиле вал имеет расплывчатые очертания. Такой вал без деревянных укреплений не мог представлять серьезного препятствия. По верху вала шел частокол. Прослеженные на плане углистые пятна, в разрезе оказывающиеся большими линзами, содержащими углистые остатки, являлись следами сожженных деревянных конструкций. Ближе к большим валам с напольной стороны городища дерево сохранилось лучше. Там видно, что на прилежащих к большим валам участках стоял сплошными рядами частокол из нетолстых бревен. Продолжался ли он дальше вдоль обрыва в таком же виде, сказать затруднительно, так как дерево в северной части городища почти не сохранилось. По следам столбовых ям это выяснить также невозможно, потому что столбы не всегда были впущены в материк, а проследить их в зольной насыпи вала не удавалось. Тем не менее, зафиксированные в профилях или на планах следы отдельных столбовых ям говорят о существовании или сплошного частокола, или, по крайней мере, удаленных друг от друга столбов, которые поддерживали горизонтально уложенные бревна забора. В двух местах, где располагались входы на площадку городища, насыпь вала имела разрывы (рис. 5). Главный вход помещался вблизи от северо-западного угла городища. Запасный вход – с противоположной стороны, в юго-восточном углу. Первый был по возможности удален от больших валов, поскольку у их западного фланга ложбина становилась неглубокой к уже не представляла серьезного естественного рубежа, препятствующего входу на площадку городища. Место для входа было труднодоступным, так как оно располагалось над глубокой частью ложбины. Для того чтобы войти за забор, надо было или вскарабкаться по крутому склону на виду у стражи, охранявшей городище, или же пройти по узкой тропе над обрывом от начала ложбины, повернувшись боком, не защищенным щитом, к укреплениям больших валов и забору, опоясывающему площадку городища. Ворота были неширокие, так как разрыв валов достигал всего 2,00-2,10 м (рис. 6). Если же учесть, что между ними были вмонтированы косяки деревянных дверей, то ширина входа была и того меньше.

Рис. 6. План участка главного входа на городище Колочин.

1 – песок; 2 – зола; 3 – обугленное дерево; 4 – камни; 5 – прожженный пестрый песок; 6 – скопления керамики.

Отсутствие ям от столбов, на которые бы могли быть навешены створки ворот, позволяет предполагать, что ворота были подъемные и укреплялись на деревянных конструкциях, шедших вдоль вала по краю городища. К сожалению, по обгоревшим остаткам дерева конструкцию ворот не представлялось возможным установить наверное. Земля на месте входа была твердой, утоптанной множеством ног (рис. 7, 1). На ней найдены обугленные остатки жердей и бревен, лежавших по направлению входа на городище. За воротами находились четыре сравнительно большие столбовые ямы в квадратах 52, 64, 177, 184, обозначавшие, видимо, углы какой-то равнобедренной трапециевидной постройки. Вполне возможно, что это следы привратного внутреннего укрепления. Одна из ям в квадрате 52 имела в заполнении характерные обломки керамики середины I тысячелетия н. э., что дает основания говорить о времени создания этого сооружения. По бокам от входа в квадратах 148 и 212 были обнаружены очаги, сложенные из камней. Ближайший ко входу очаг, в квадрате 148, имел овальную форму и был ориентирован с северо-запада на юго-восток. Размеры его 1,40×0,80 м. Он был сложен из одного слоя камней, диаметр которых не превышал 0,15 м, и был окружен скоплениями золы (рис. 7, 2). Другой, более удаленный от ворот очаг, в квадрате 212, имел округлые очертания и диаметр 0,9–1,10 м. Устройство его было аналогично вышеописанному. Вероятнее всего, эти очаги согревали стражу городища, которая дежурила у его входа.

Рис. 7. Вид участка городища Колочин и каменных очагов на нем.

Вверху – зачистка на месте главного входа на городище, с северо-востока; внизу – очаг из камней у главного входа на городище в квадрате 148, с юго-востока.

Второй вход в городище проследить было сложнее. Он расположен на месте квадратов 293–294, 298–299, т. е. там, где в древности помещались большие ямы зарубинецкого времени. По сути дела, здесь была небольшая запасная калитка шириной не более 0,70 м. Ее отчетливо выявила зачистка, произведенная на глубине 0,85 м (на четвертом штыке) от вершины вала. При зачистке вход фиксировался в виде разрыва насыпи вала (рис. 8; 9, 1). Зарубинецкие ямы удалось выявить на этом месте только зачисткой на глубине 1,00 м (после пятого штыка) (рис. 9, 2). Ввиду сложности напластований в этом месте никаких данных об устройстве входа получить не удалось. В верхних пластах на этом месте были расчищены немногочисленные остатки обугленного дерева. Почти от самой калитки начинался тын из бревен, который шел в южном направлении и, видимо, подымался на вершину большого вала. Таким образом, хотя здесь картина и оказалась более сложной, тем не менее, в достаточной степени логичной, так как по тактическим соображениям обитателям городища несомненно нужен был запасной выход. Характерно, что возле этого запасного выхода, так же как и у главных ворот, были обнаружены скопления камней, отмечавшие места очагов. Первый очаг, на валу, южнее калитки, в квадрате 302, представлял собой беспорядочный развал камней, диаметром не превышающих 0,15 м. Второй очаг, снаружи, возле калитки, за валом, в квадрате 299, имел форму подковы, открытой стороной обращенной на юго-восток. Особенно много камней было с северо-западной стороны (рис. 9, 3). Эти очаги, так же как и расположенные у главного входа, вероятнее всего, обогревали стражу, несшую охрану городища. Интересно, что в других местах, удаленных от входа на площадку городища, не отмечено таких постоянно действовавших очагов. Небольшой округлый очаг в квадрате 17 диаметром 0,45×0,55 м был расположен также неподалеку от главного входа на городище. Скопления камней в квадратах 71, 162, 171, 249, 253, 325 были связаны с ямами и сочтены за остатки очагов быть не могут.

Рис. 8. План участка запасного входа на городище Колочин.

1 – зольная насыпь вала; 2 – прожженный песок; 3 – углистый слой; 4 – камни; 5 – обожженная глина; 6 – обожженное дерево.

Рис. 9. Виды участков раскопа на восточной стороне площадки городища Колочин.

1 – зачистка на месте запасного входа на глубине 0,85 м, с севера; 2 – зачистка на месте запасного входа на глубине 1,00 м, с юго-запада; 3 – очаг из камней у западного входа на городище в квадрате 299, с востока; 4 – участок раскопа, квадраты 317–333 с выбранными ямами, с юго-запада.

Следующим предметом нашего рассмотрения являются ямы, обнаруженные на городище. Исследованы ямы двух типов – более крупные хозяйственного назначения и небольшие, предназначенные для столбов. Всего на площадке имелось 165 ям. Первые нередко имели в заполнении обломки керамики, хотя следует заметить, что заполнение ям было почти всегда исключительно бедным. На плане ямы, содержащие выразительные обломки керамики зарубинецкого времени и середины I тысячелетия н. э., нами обозначены разной штриховкой (см. рис. 5). В некоторых случаях один-два мелких зарубинецких черепка среди маловыразительного заполнения ямы могли попасть туда случайно при прокапывании древнего культурного слоя на городище. Если же пренебречь этой возможностью, то большинство хозяйственных ям, выкопанных в зарубинецкое время, как это видно на плане, концентрируется с восточной и западной стороны, в особенности поблизости от большого вала с напольной стороны городища. Примерно так же по краям городища располагаются и хозяйственные ямы середины I тысячелетия н. э. В центральной части площадки ям не выкапывали. Доступ к таким ямам посередине городища, как нам кажется, был бы более затруднительным в момент осады крепости, чем к ямам-кладовкам, находящимся под защитой валов и деревянных укреплений. Метательное оружие должно было в первую очередь поражать людей в центре площадки, которых не могли защитить стены. Большая удаленность ям от вала с западной стороны по сравнению с восточной подкрепляет наше предположение о более мощных укреплениях этой стороны городища. Причина тому, как уже было отмечено, в неблагоприятных естественных рубежах со стороны ложбины, на западе. Отсутствие ям с северной стороны в квадратах 26–32 и на прилежащих участках, как уже было сказано, объясняется уничтожением здесь культурного слоя в результате размыва. Хозяйственные ямы не были связаны с какими-либо постройками. Большинство ям обоих периодов – округлой или овальной формы, цилиндрические или конические, сужающиеся к плоскому дну (рис. 9, 4). Диаметр ям редко превышает 1,50 м. Вероятнее всего, это были ямы-кладовые, куда прятали запасы пищи, хотя тут же отметим, что это никоим образом не была мясная пища. На городище за все время работ было найдено всего около 20 костей животных. Определимые кости принадлежали крупному и мелкому рогатому скоту, лошади и лосю[196]196
  Определение костей животных произведено В.И. Цалкиным.


[Закрыть]. Характерно также, что в описываемых ямах не сделано вещевых находок. Только в яме зарубинецкого времени в квадрате 16 найдено глиняное пряслице, а в яме в квадрате 249 – обпиленная кость животного.

Столбовые ямы помогают в какой-то степени понять устройство укреплений городища. Особенно много их сохранилось с западной и восточной сторон древней крепости (рис. 10, 1). В большинстве столбовых ям не сделано находок, по которым можно было бы определить их время. Тем не менее, почти все ямы, которые содержали культурные остатки, оказались принадлежащими к середине I тысячелетия н. э. Это показывает заполнение ям с западной стороны городища в квадратах 211, 212, 218 (рис. 5). Кроме того, поскольку эти ямы связаны явно с окружающими площадку валами, которые, как мы уже говорили, были насыпаны в послезарубинецкое время, то большинство их следует относить к середине I тысячелетия н. э. Только одна столбовая ямка в квадрате 310 имела в заполнении зарубинецкие черепки. Уже было сказано, что столбовые ямы под насыпью вала следует рассматривать как остатки частокола или какого-либо другого забора из поперечно положенных плах, укрепленных на вертикальных столбах. Многие ямы такого рода сохранились под валами на участках, прилегающих к большому валу, где культурный слой был более мощный и менее разрушенный. Подобные ямы диаметром 0,30-0,40 м располагались на расстоянии 1–2 м одна от другой; их глубина 0,10-0,50 м, реже – 0,70-0,80 м.

Рис. 10. Городище Колочин.

I – план участка раскопа, прилежащего к большому валу 1: 1 – обожженная глина; 2 – прожженный песок; 3 – зольная насыпь вала; 4 – углистый слой; 5 – обожженное дерево; 6 – камни.

II – профиль южной стенки раскопа, квадраты 263, 222, 215, 226: 1 – почвенный покров; 2 – намытый желтый песок; 3 – серая супесь; 4 – углистый слой; 5 – прожженный песок; 6 – углистый слой с остатками обгорелого дерева; 7 – зольная насыпь вала; 8 – зольная линза с остатками обгорелого дерева; 9 – предматериковый серый песок; 10 – материк.

Необъяснимой остается сконцентрированная в квадратах 306, 307, с восточной стороны городища, группа столбовых ям числом около 20, прослеженных под валом (рис. 8). В большинстве своем они имели диаметр 0,10-0,15 м и небольшую глубину – 0,06-0,12 м. Их окружали ямы более крупные – обычных размеров. Может быть, зарытые так часто столбы служили фундаментом какого-то сооружения, устроенного на вершине вала.

Кроме этого рода ям, имелись столбовые ямы, выкопанные за пределами насыпи вала, с внутренней его стороны. По форме и размерам они не отличались от большинства подобных ям, зафиксированных на городище. Они разбросаны на большем расстоянии одна от другой, чем ямы, прослеженные под насыпью вала. Сочетания этих ям не образуют каких-нибудь правильных замкнутых фигур, что не позволяет связывать их с какими-то строениями типа домов или кладовых.

Таких ям особенно много проследили с западной стороны, там, где, по нашему заключению, были мощные и высокие оборонительные сооружения. Столбовые ямки здесь иногда даже выходили за пределы интенсивного слоя пожарища с внутренней стороны вала, как, например, в квадратах 4, 17, 18, 219, 226, 257, 264 (рис. 5). Ямы были размещены примерно в пределах одной полосы, идущей параллельно краю городища. В таких ямах мы усматриваем следы опорных столбов, на которых были уложены мостки, позволявшие выглядывать и стрелять из-за высоких деревянных укреплений, шедших вдоль вала.

С восточной стороны, где крутой обрыв не требовал высоких деревянных оборонительных сооружений, подобных столбовых ям за пределами насыпи вала было немного, хотя, видимо, со стороны большого вала с напольной стороны они имелись и, поворачивая на север, отчасти заходили в глубь площадки городища. Об этом говорят, как нам кажется, ямки в квадратах 288–298, 305–306. Остатки обгорелого дерева над ними подтверждают, что и здесь столбы поддерживали своего рода «заборолы», устроенные за валами городища, где высота валов и установленных на них деревянных оборонительных конструкций этого требовала.

От оборонительных деревянных сооружений уцелело очень немного. Только обломки сильно обугленных плах и бревен сохранил песок до наших дней. Двигаясь по краям городища с севера на юг, мы встречали все более и более остатков обгоревшего дерева (рис. 11). Были обнаружены вертикально поставленные и горизонтально лежащие бревна. Одна линия бревен частокола с западной стороны прослежена в квадратах 215, 259, 255. Другая, продолжающаяся далее, чем первая, в квадратах 263, 260, 226, 218. Третий ряд столбов забора выявлен с восточной стороны городища в квадрате 303. Там же, в квадратах 300 и 302, были расчищены парные столбы, зарытые поблизости один от другого. Двум линиям частокола в юго-западном углу соответствовало два вала, накладывающихся отчасти один на другой, одинаково золистого состава (рис. 10, 2). Они обозначены на разрезе, фиксирующем южную стенку раскопа, в квадратах 263, 222, 215, 266. В этом месте двойной панцирь деревянных укреплений усиливал оборону городища. Ближайший к краю частокол, по-видимому, спускался с вершины внешнего большого вала 2 и заходил на легче уязвимую западную сторону городища. Этот частокол состоял из расколотых пополам бревен диаметром около 0,15 м, прямой стороной обращенных наружу и установленных впритык. Второй частокол – внутренний – шел параллельно вышеописанному. Он был сделан главным образом из круглых бревен примерно такого же диаметра, как и первый. Наряду с круглыми бревнами здесь изредка попадались расколотые пополам. Вероятнее всего, этот забор продолжался в южную сторону и соединялся с частоколом, укреплявшим вершину основного большого вала 1. Мостки «заборол» примыкали со стороны площадки городища именно к этому ряду частокола, который шел, видимо, вдоль края всей площадки городища, в то время как первый ряд частокола обрывался и каким-то образом смыкался с внутренним частоколом, не опоясывая всего городища.

Рис. 11.

Такого же типа укрепления были, видимо, и с юго-восточной стороны, но там из-за труднодоступных обрывистых склонов не было нужды в далеко заходящих на площадку городища двух линиях частоколов. По-видимому, конец частокола из круглых бревен, который удалось проследить в квадрате 303, был связан с укреплениями большого внешнего вала 2.

Горизонтально лежавшие бревна и плахи на многих участках образовывали перпендикулярные фигуры, причем за регулярные клети, какие бывали установлены на валах в эпоху Киевской Руси, их считать нет оснований. Местоположение этих развалов по обе стороны вала также требует объяснений. Трудно представить, например, чтобы во время пожара забор заваливался в разные стороны на близлежащих участках. Высказанное выше заключение о существовании мостков за тыном («заборол») помогает объяснить такое залегание обгорелого дерева. На длинные горизонтально положенные бревна был сделан накат из коротких бревен, образующих приподнятые над землей мостки за укреплениями городища. Особенно наглядно это устройство прослеживалось по остаткам дерева в юго-восточном углу городища. В других случаях, как, например, в квадрате 256, с западной стороны, длинные бревна могли быть остатками креплений завалившегося тына.

Также и перпендикулярно лежавшие бревна с внешней стороны вала подтверждают, как нам кажется, предположение о том, что частоколы больших валов, спускающиеся на площадку городища, переходили в забор другого рода, где чередовались вертикальные столбы с горизонтально положенными бревнами и плахами. На остатках деревянных конструкций как на площади городища, так и на валу, были вырублены полукруглые поперечные выемки, что в какой-то мере может указывать на способ соединения бревен. В то же время ни одного достоверного случая скрепления перпендикулярно лежавших бревен «в обло» или «в лапу» не отмечено. Насколько можно судить по обгорелым остаткам, диаметр бревен забора редко превышал 0,15-0,20 м. Породы дерева, применяемые в строительстве укреплений, которые удалось определить – дуб и сосна[197]197
  По определениям Г.Н. Лисицыной.


[Закрыть].

Разрезы валов городища (вскрытая площадь 76 кв. м).

Особое значение для обороны городища имели два вала с напольной стороны, где не было естественных препятствий и рубежей. Наибольший вал (вал 1), примыкающий к площадке городища, достигал вышины 3,50 м в средней части от уровня современной поверхности дна рва. Другой вал, расположенный южнее первого и параллельный ему (вал 2), был менее высок – 1,10 м, также от современной дневной поверхности относящегося к нему рва (рис. 12, 1). Большой вал местами изрыт окопами времени недавней войны, которые образуют ямки у его основания, в глубине рва. Для разрезов была выбрана менее поврежденная полоса с западной стороны. Линия разреза проложена по азимуту 120° для того, чтобы возможно перпендикулярнее пересечь оба вала. У самого края резать оба вала было бы очень трудно, так как здесь их пришлось бы снимать до основания на большой площади. Дело в том, что с западной стороны, где начинаются оба вала, располагалась неглубокая ложбина и находился основной вход на площадку городища, и эту сторону в древности постарались особенно хорошо укрепить. Валы имели изогнутую форму и края их заходили один на другой. На месте поворота большого вала в сторону площадки сплетались две оборонительные системы городища. Укрепления вала, опоясывавшего площадку, заходили за систему деревянных конструкций вала 1, образуя тем самым удвоенной прочности препятствие для неприятеля. Таким образом, внешний вал 2 закруглялся и фланкировал боковую часть большого вала, который в свою очередь прикрывал укрепления вала, опоясывавшего площадку городища. Часть этой конструкции прослеживалась в профиле южной стенки юго-западного угла раскопа в квадратах 263, 222, 215, 266. Там видны два возвышения примыкающих друг к другу валов.

Рис. 12. Разрезы валов 1, 2 городища Колочин.

I – контуры валов по линии разреза; II – разрез вала 1 (западная стенка раскопа): 1 – почвенный покров; 2 – серая переотложенная супесь; 3 – напластования, связанные с IV периодом строительства и разрушения вала; 4 – напластования, связанные с III периодом строительства и разрушения вала; 5 – погребенная почва с находками зарубинецкого времени; 6 – слой, выброшенный при рытье рва; 7 – прожженный песок; 8 – песок; 9 – углистый слой; 10 – зола; 11 – слоистый песок; 12 – обугленное дерево; 13 – материк – плотный коричневатый песок; III – план на глубине 0,5 м от вершины вала 2; IV – разрез вала 2: 1 – почвенный покров; 2 – слоистый желтый песок – основа насыпи вала 2; 3 – зольная подсыпка насыпи вала; 4 – золисто-супесчанистое заполнение рвов; 5 – супесь; 6 – углистый слой – след пожара; 7 – песок, прожженный, в результате пожара; 8 – светло-желтая песчаная подсыпка вала 2(после пожара); 9 – материк.

Вал 1. Большие валы, защищавшие городище с юга, были пересечены траншеей шириной в 2 м и длиной в 32 м. На вершине вала 1 траншея имела расширение с юго-восточной стороны размерами 2×6 м.

Первые обломки дерева зафиксированы на глубине 0,45 м от вершины вала, от которой производилась нивелировка всех объектов (рис. 13, 1). От сооружений уцелели нетолстые куски дерева, в среднем диаметром 0,10 м, длиной редко превышающие 0,5 м. Большинство их лежало параллельно друг другу и перпендикулярно линии вала. Лежали они довольно часто, так что есть все основания усматривать в них остатки тына, завалившегося вниз по склону вала, в южную сторону. На северо-восточном склоне несколько таких же тонких бревен лежало вдоль вала (рис. 14, 1). Возле них, в квадрате 353, находилось скопление небольших камней, диаметр которых редко превышал 0,10 м. Скопление камней связано со слоем, где найдены остатки дерева. Оно имело овальную форму и размеры 1,10×0,55 м. Находки угольков среди камней говорят, что это был очаг. Еще севернее, ближе к подножию вала, обнаружены хорошо сохранившиеся остатки деревянных конструкций. Сооружение состояло из довольно толстых бревен диаметром 0,15-0,20 м, которые, видимо, образовывали площадку. Их скрепляли редко расположенные, лежавшие перпендикулярно линии вала бревна. На одном из продольно к валу лежавших бревен в квадрате 352 сохранилась вырубленная полукруглая выемка-паз, куда, видимо, входило поперечное бревно, поддерживавшее накат. Вся эта конструкция одной стороной упиралась в склон вала, другую, северную сторону, поддерживал вертикальный забор из толстых бревен в квадрате 349. Вершины этих бревен прослежены значительно выше уровня древесных остатков, образовывавших площадку, которая осела в результате пожара. Вершины вертикально зарытых бревен показывают, что площадка была устроена примерно несколько ниже уровня, на котором стоял на вершине вала завалившийся частокол. Однако концы их сгорели, и, чтобы судить об уровне расположения площадки, мы не имеем данных. Скорее всего, за частоколом, с северо-восточной его стороны, шла горизонтальная площадка, образованная насыпью вала, переходящая в деревянную площадку, сделанную из наката бревен. Под углистыми остатками шла песчаная насыпь вала.