Текст книги "Переломный момент (ЛП)"

Автор книги: Билл Болдуин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

Внезапно Брим заметил «Крылатую комету» над левым нагрудным карманом Барбюса.

– Чиф! – воскликнул он. – Ты стал рулевым!

– Так точно, милорд, – Барбюс покраснел. – Это долгая история, но меня, ну... отправили в летную школу сразу после вашего... ну...

– Моего трибунала, – закончил за него Брим. – Теперь я к этому отношусь спокойно, чиф. Я это пережил. Но поздравляю! Я всегда считал, что тебе стоит этим заняться. Готов спорить, ты был рожден для полетов.

Барбюс покраснел еще гуще.

– Ну, милорд, – пробормотал он, – говорили, что летаю я и впрямь недурно.

– Уж в этом-то я не сомневался, – с улыбкой ответил Брим. – На чем успел пройти аттестацию?

– Кроме кучи учебных машин, я в последнее время много летал на «Уэйкфилдах» типа 327, милорд.

Брим удивленно вскинул брови.

– Это серьезные машины, чиф. Ты и вправду хорош.

– Первый в выпуске, кажется, – тихо сказал Барбюс. – Прямо как вы в свое время, милорд, если мне память не изменяет.

– Это было целую вечность назад, чиф, – ответил Брим, чувствуя, как краснеют щеки.

После этого он никак не мог подобрать слова, хотя им обоим было что обсудить. Похоже, чиф испытывал ту же неловкость. Странно, подумал Брим, как тяжело даются разговоры, когда чувства зашкаливают. Барбюс был его ближайшим соратником почти всю службу – он спасал ему жизнь столько раз, что и вспоминать страшно. Хотелось сказать так много, и всё же...

Тишину нарушил старый Бородов.

– Вилф Анзор! – взревел он, врываясь в комнату подобно косматому боевому краулеру в содескийском национальном костюме.

Его мех был каштанового цвета, и, хотя годы заметно пригнули его к земле, он всё равно оставался выше Брима. За стеклами старомодных роговых очков глаза содескийца искрились молодым задором и недюжинным интеллектом. И пусть его седеющая морда была уже не столь устрашающей, как в юности, пышные бакенбарды придавали ему вид глубокомысленный и ученый. Одет он был великолепно: добротное, до лодыжек, пальто из толстого серого фетра застегивалось на два ряда массивных латунных пуговиц. Из-под открытого воротника виднелась тяжелая жилетка из более темного фетра с высоким вышитым воротничком, стянутым изящным галстуком из золотого шнура. Его сапоги, явно предназначенные для верховой езды, были сшиты из жесткой блестящей кожи и снабжены неброскими шпорами, крепившимися у щиколоток тонкими ремешками. На голове красовалась массивная серая шапка из каракуля – гораздо шире сверху, чем у околыша, – из-за чего его голова напоминала мохнатую воронку. На левую руку была натянута искусно расшитая шестипалая перчатка из кожи офета.

– Самое время! – прокричал он, запыхавшись. – Мы заждались тебя!

В следующее мгновение Брим исчез в объятиях Бородова – сокрушительной содескийской медвежьей хватке, прижавшей его щеку к огромным латунным пуговицам пальто.

– Эй, чиф, – пропыхтел Бородов, пока Брим судорожно ловил ртом воздух, – любо-дорого снова видеть Вилфа, а? У нас говорят: «Когда скальные волки скользят по глубокому снегу, медвежата резвятся на самых высоких деревьях».

– Уж как водится, ваша светлость, – невозмутимо отозвался Барбюс.

– Анатоль Анастас, – прохрипел Брим, – ты же меня придушишь!

– Ха! Люди такие хрупкие, – зашелся в восторге старый медведь, наконец отпуская Брима, но продолжая энергично, по-человечески, трясти его руку. Внезапно он посерьезнел. – Хорошо, что ты решил вернуться на войну. Нам нужна твоя помощь.

– Не я решал, что мне пора уходить, – возразил Брим.

– Все твои друзья – все, чье мнение чего-то стоит, – знают это, Вилф Анзор, – прорычал Бородов. – Трибунал был дешевым балаганом ради спасения репутации генерала Траффорд.

– Балаган или нет, – заметил Брим, – но моей карьере пришел конец.

– Это временно, – пророкотал Бородов. – Со временем всё встает на свои места. – Он подмигнул Барбюсу. – К тому же, кто сказал, что для службы обязательно нужен флотский плащ? Старые друзья на этой конференции видят огромную нужду в твоих талантах. Я ведь прав, чиф?

Барбюс кивнул и поджал губы.

– По мне, так во всём этом есть смысл, лорд Брим, – сказал он. – Не могу представить, чтобы вы оказались здесь по какой-то другой причине.

Брим стиснул зубы. «Лорд Брим» звучало даже хуже, чем «адмирал», который теперь ничего не значил.

– Тебе и впрямь удобно меня так называть? – спросил он.

– Так точно, сэр, – торжественно ответил Барбюс.

– Послушай, чиф, – произнес Брим, – я ценю твое уважение и преданность, но —мне совсем не нравится слышать «лорд Брим» от друзей. Как насчет «шкипер»? С этим сможешь жить?

– Есть, шкипер, – ответил Барбюс с широкой улыбкой.

– Спасибо, старый друг, – с облегчением сказал Брим. – Я это ценю.

– А мне всё еще можно звать тебя «Вилф Анзор»? – спросил Бородов с рокочущим медвежьим смешком.

– Попробуй как-нибудь иначе, и я начну величать тебя «Ваше Великогерцогское Высочество», – предупредил Брим.

– Хм, – пробормотал Бородов, поглаживая длинные белые усы, – а ведь в этом что-то есть, а?

Барбюс закатил глаза к потолку.

– Господа, – произнес он с вежливой улыбкой, – там, внутри, уже начали.

Бородов на мгновение замешкался, затем повернулся к Барбюсу:

– Чиф, мне нужно перекинуться парой слов с лордом Бримом наедине. Вы не против?

– Никак нет, ваша светлость, – кивнул Барбюс. Он отдал Бриму честь и зашагал через вестибюль.

Внезапно веселость исчезла из глаз Бородова.

– Пришло время, Вилф, – торжественно пророкотал он. – Война продолжается, не затихая ни на миг. Для начала новых крупных операций не хватает лишь надежных линий снабжения. – Он ткнул украшенным перстнем пальцем в грудь Брима. – Мы полагались на твое руководство проектом «Сапфир», когда ты создавал великую космическую крепость Гонтор из древнего астероида – это сделало возможной операцию «Искра». Теперь нам снова нужно такое лидерство.

– Н-но… – замялся Брим.

– Никаких «но», Вилф Анзор, – перебил его медведь, подняв косматый палец. – С флотским плащом или без него, ты всё тот же человек, который командовал огромной звездной базой на Аталанте и возглавил рейд на Отранто, уничтоживший большую часть флота Торонда, и одновременно направлял реконструкцию Гонтора. Ты понимаешь?

– Что именно я должен понимать? – потребовал ответа Брим.

– Ты прекрасно знаешь что, Вилф Анзор Брим, – сказал медведь, и его взгляд впился в самую душу собеседника. – Я могу лишь догадываться, как сильно тебя уязвил этот несправедливый трибунал. Но если отбросить понятную обиду, император Онрад позаботился о тебе как мог в тех обстоятельствах, назвав тебя лордом Бримом Грейсонским со всеми вытекающими – включая замок Грейсон на собственной планете. Согласись, быть одним из богатейших людей империи – не самая завидная участь, а?

– Разумеется, – ответил Брим, чувствуя потребность защититься, – но…

– Никаких «но», – пророкотал Бородов. – Имей в виду: пока ты здесь, ты можешь – а можешь и нет – получить новые приказы по ведению войны против врагов и твоей империи, и моей Великой Федерации Содескийских Штатов. Подозреваю, что происходящее здесь окажется совсем не тем, чего ты ожидал когда-то или чего хочешь сейчас. Но одно я гарантирую: эта встреча будет для тебя важна. Ты готов снова вернуться к жизни?

– Ну, конечно… – начал Брим, чувствуя, как лицо заливает краска, но Бородов еще не закончил.

– Хорошо, – перебил его медведь. – Раз уж мы выяснили, что ты снова в числе живых, можем перейти к важным делам, а?

– Да, Анатоль Анастас, – признал Брим. – Прости. Похоже, я вел себя как плакса.

– Случись такое со мной, – ответил Бородов, – мне, пожалуй, было бы еще хуже, чем тебе. Но хватит сочувствия. Тебе, как и нам с чифом Барбюсом, предстоит вести войну против прихвостней Негрола Трианского. – Он на мгновение нахмурился, затем кивнул в сторону конференц-зала. – Там ты услышишь о многих назначениях, с которыми справился бы лучше тех, кто их получит. Но правда жизни такова, что ты свое, скорее всего, получишь только после окончания конференции. И даже тогда работа может тебя разочаровать, ибо она вряд ли вернет любимый флотский плащ на твои плечи. И уж тем более, – сурово добавил он, – она не вернет престиж, связанный с твоим прежним званием адмирала имперского флота. – Печально улыбнувшись, он положил мохнатую лапу на плечо Брима. – Но, несмотря на все очевидные недостатки, это хотя бы вернет тебя к важному делу. А если я хоть немного знаю своего старого друга Вилфа Брима, этого будет вполне достаточно.

С едва заметной улыбкой на серой морде он шевельнул усами и направился через вестибюль.

– Иди за мной, – скомандовал он.

* * * *

Когда Брим и Бородов вошли в полумрак конференц-зала, за ними пристально наблюдали несколько участников встречи. Среди них был лорд Дэниел Крэнвелл, имперский министр торговли и кровный родственник могущественного графа Тала Конфисс-Траффорда, чья бездарная дочь, генерал-майор Меган Траффорд, почти два года назад стоила Бриму военной карьеры.

Грубый и неотесанный по натуре, Крэнвелл имел репутацию человека, способного на жесткие и самостоятельные действия в правительстве императора Онрада. Женатый на единственной наследнице влиятельного рода, он начинал как мелкий чиновник, а затем использовал деньги своей последней супруги, чтобы буквально купить себе титул. Он считался только с теми, кто мог помочь его амбициям, и не терпел тех, кого не мог контролировать. В другой жизни он мог бы стать работорговцем или тюремным надзирателем – в любом случае его ждал бы успех.

К пятидесяти с небольшим годам этот человек развил в себе необузданную страсть к власти и феноменальный организаторский талант. Невысокий, крепко сбитый, с бесстрастными глазами и повадками полицейского, он импонировал тем, кому было привычнее подчиняться, чем вести за собой.

Рядом с Крэнвеллом за столом переговоров сидел Барнабас «Барни» Кейс, директор Бюро межзвездных перевозок. До недавнего времени это ведомство считалось глухим захолустьем, затерянным в раздутой бюрократической машине, в которую Крэнвелл превратил министерство торговли. Но когда возникла острая необходимость в переброске военных грузов на колоссальные расстояния, на скромное бюро Кейса внезапно легла огромная ответственность.

Богатый наследник промышленника Г. Брэндона Кейса, Барнабас был неглупым и приветливым прожигателем жизни – и только. Общительный и частенько нетрезвый, он получил свою должность в качестве платы за ряд услуг, оказанных Крэнвеллу его отцом. Тот желал, чтобы сын занимал пост, соответствующий его положению, но при этом не ввязывался в политические авантюры, способные бросить тень на семью. На этого приземистого, крепко сбитого молодого человека Крэнвелл всегда мог положиться – Кейс был у него под полным контролем.

– Кто это такие? – шепнул Кейс Крэнвеллу, пока двое опоздавших пробирались сквозь полумрак, прервав докладчика, который, казалось, только вошел в раж.

– Человек – это тот самый заноза-карескриец по фамилии Брим, – прошептал в ответ Крэнвелл. – Меня предупреждали, что он может явиться на конференцию. Медведь – влиятельный содескиец, великий герцог Анастас Бородов. Не своди с первого глаз, Барнабас. При определенных обстоятельствах он может быть опасен для наших интересов.

– Наших интересов? – переспросил Кейс. – Что ты имеешь в виду?

– Просто будь осторожен, если тебе придется иметь с ним дело, – отрезал Крэнвелл и приложил палец к губам, пресекая дальнейшие расспросы.

Глава 3

...большие шишки

ЗДАНИЕ ШТАБА, ГАНТАКЛАР, ИМПЕРСКАЯ ПРОВИНЦИЯ КАРЕСКРИЯ, ЛИНФАРН-НАВРОН, 33 ОКТАДА 52016 ГОДА

Усаживаясь на свое место, Брим понял, что они с Бородовым ввалились в зал в самый разгар вступительного слова. Вероятно, слушали какое-то резюме, ничего судьбоносного, но докладчик, разумеется, счел своим долгом замолчать и уставиться на них, заставив всех присутствующих обернуться в затяжной, тягостной тишине. Просто за-ме-ча-тельное начало!

Длинный стол переговоров занимал почти всё пространство сумрачной залы; люди сидели вокруг него в два, а то и в три ряда. Даже в полумраке Брим узнал некоторых из них и… Борода Вута, да тут одни большие шишки! Неудивительно, что здание кишит агентами Секретной службы Онрада.

В ближнем конце стола – по всей видимости, во главе – восседал не кто иной, как гранд-адмирал Бакстер Колхаун, главнокомандующий имперским флотом. Он обернулся и нахмурился, явно недовольный тем, что его прервали. Брим стиснул зубы: даже в парадном мундире Колхаун до последнего дюйма оставался звездным волком с обветренным лицом человека, который повидал тысячи разных рассветов в тысяче разных миров. Какие бы высокие посты ни доверял ему император, он всегда прежде всего оставался боевым офицером.

Справа от Колхауна генерал Гарри Драммонд ухитрился широко подмигнуть Бриму. Это подействовало на него лучше, чем целая бутылка логийского мима! Пронзительный взгляд Драммонда и преждевременно поседевшие волосы придавали ему сходство с религиозным фанатиком, но все знали, что его единственная вера – сама империя. Истинный патриот, этот Гарри Драммонд. Брим был искренне рад видеть его здесь.

Слева от Колхауна сидел вице-адмирал Боспор Голсуорси, безуспешно пытавшийся скрыть ухмылку. Невысокий и худощавый, с изрытым оспинами лицом и кустистыми бровями, Голсуорси впервые появился в жизни Брима как старший рулевой на его первом корабле, «Свирепом». Когда-то он считался лучшим пилотом во всем Флоте, а теперь дослужился до вице-адмирала и командующего обороной – это был один из высших постов, дававший право на постоянное место в военном кабинете императора Онрада.

Среди других ключевых фигур за столом Брим узнал многих видных деятелей имперского правительства: Тазмира Адама, главу имперской Секретной службы с его невероятно профессорским видом, Кэхила Хардингера, безликого высокопоставленного чиновника, которого Иностранная служба посылала на подобные встречи, когда не планировала в них активно участвовать, и – вот и беда! – хмурое лицо лорда Дэниела Крэнвелла, министра торговли. Было ясно, что Крэнвелл – враг, но и другие недобрые взгляды соседей недвусмысленно давали понять: значительная часть присутствующих Бриму совсем не рада. Что ж, по крайней мере, подумал Брим, скучно здесь точно не будет.

– Коль скоро великий герцог и лорд Брим соизволили занять свои места, – прорычал Колхаун со своим густым карескрийским акцентом, – мы попробуем возобновить вводный доклад о текущем положении дел.

– Так точно, адмирал, – пробормотал Брим с виноватой миной. Слева от него сидела стройная, привлекательная блондинка во флотском плаще с золотыми нашивками коммандера на манжетах. На её табличке значилось: «Коммандер Энн Хант, И. Ф.». Она на мгновение повернулась к нему и тепло улыбнулась. Прямые золотистые волосы мягко ложились на плечи, обрамляя лицо. В тот миг, когда их взгляды встретились, Брим почувствовал ту особую светскую теплоту, что исходит от человека, чей острый ум видел и оценил по достоинству добрую половину известной вселенной. Он также уловил едва заметный аромат духов, запрещенных уставом. Брим почувствовал к ней мгновенную симпатию, хотя и не мог объяснить почему.

Докладчик использовал сферическую проекцию обитаемой галактики, которая свободно вращалась в воздухе рядом с кафедрой. Изображение было «развернуто» так, чтобы сфокусироваться на зоне боевых действий. Звезды империи и её колоний были обведены имперским синим; далее шла Викеанская расселина, отделяющая домашние миры империи от Лиги Темных Звезд и её ближайшего союзника, Торонда, – оба этих государства были очерчены черным. Небольшие владения Ганнета, Ламинтира и Корбю жались к своим старшим собратьям: Эффервику, Флюванне и Азурну – все они были перемолоты безжалостными жерновами кованых сапог захватчиков Негрола Трианского. Брим помнил день падения каждой из этих наций. На дисплее они теперь были закрашены серым цветом оккупированных территорий. Часть Г.Ф.С.Г., сражающегося государства медведей, накрывала половину обзора подобно тонкой вуали, но видна была лишь малая её доля – и большая часть тоже была обведена мертвенно-серым.

По мере того, как продолжался доклад, Бриму стало ясно: главной темой конференции будет подготовка к грядущему вторжению в Торонд.

Деспотичный лидер этой страны барон Роган Ла-Карн в свое время заключил союз с Негролом Трианским, сформировав то, что теперь называлось Таррот-Рудольфийской Федерацией – по именам столиц этих двух воинственных государств.

За последний стандартный год позиции Ла-Карна в альянсе заметно пошатнулись после того, как он не сумел отразить недавнее вторжение союзников на свободные планеты Флюванны. Эта серьезная неудача спутала и долгосрочные планы Трианского: он был вынужден «временно» перебросить войска и технику Лиги с других фронтов на оккупированные флюваннские планеты, чтобы сдержать освободительные силы, подступающие к столице, городу Магор.

Теперь, пока ни Ла-Карн, ни Трианский не успели оправиться от этих ударов, имперское верховное командование надеялось воспользоваться слабостью Ла-Карна и начать первую крупную наступательную операцию в этой войне – «Маяк» – против родных звезд Торонда. Однако для успеха операции требовалось выполнение трех обязательных условий. По выражению самого Колхауна, это были критические условия.

Во-первых, необходимо было наладить поток снабжения, неуязвимый для «невидимок» (как называли их в Лиге) – узкоспециализированных ударных звездолетов, способных действовать скрытно в режиме невидимости. Это позволило бы обеспечить относительно безопасную и надежную доставку военных грузов на перевалочные базы во всех подконтрольных союзникам секторах галактики. Оттуда грузы распределялись бы не только имперским силам вторжения, но и осажденным союзникам-содескийцам.

Во-вторых, кампания по освобождению оккупированных содескийских территорий должна была стать настолько успешной и настолько истощить военные ресурсы Лиги, чтобы вторжение в Торонд встретило лишь минимальное сопротивление со стороны прихвостней Негрола. У этой стратегии был и дополнительный плюс: если Лига не поможет Торонду, она рискует потерять ключевого союзника. Если же, напротив, они направят массированную помощь для спасения шаткой империи Рогана Ла-Карна, эти ресурсы неизбежно придется забрать с содескийского фронта, что позволит медведям гораздо быстрее вернуть свои утраченные звездные владения.

В-третьих, текущая кампания на Флюванне должна была завершиться или хотя бы подойти к финалу, чтобы не распылять силы союзников перед новым наступлением. Брим ощетинился, услышав это: кампания началась уже после его трибунала, и он не имел к ней ни малейшего отношения.

Поскольку большая часть ресурсов для выполнения первого условия должна была поступить с растущей промышленной базы Карескрии, одной из первоочередных задач стало восстановление великолепной, хоть и прискорбно обветшалой гавани Гантаклара. Здесь Брима ждало первое за день разочарование: он узнал, что руководить этими работами назначат кого-то другого.

Глава 4

...неудачное назначение

ЗДАНИЕ ШТАБА, ГАНТАКЛАР, ИМПЕРСКАЯ ПРОВИНЦИЯ КАРЕСКРИЯ, ЛИНФАРН-НАВРОН, 33 ОКТАДА 52016 ГОДА

Лишь после долгого перерыва Колхаун перевел совещание на новую тему. Когда вопросы по Гантаклару были решены, пришло время обсудить важнейшую проблему: непосредственную транспортировку грузов, собранных в так называемом Узле Гантаклар, в зоны боевых действий.

Этот вопрос вызывал глубокую озабоченность уже давно. Согласно указу, имперский флот располагал лишь горсткой собственных торговых судов – в основном узкоспециализированными транспортами для перевозки уникальных грузов. Все остальные материалы перевозились на борту коммерческих звездолетов. Такая политика была выгодна как для экономики империи, так и для годового бюджета флота.

В мирное время система работала исправно – пока перевозки крупных объектов и массовые поставки можно было планировать заранее. Однако в военное время этот порядок быстро превратился в обузу. Брим помнил, что командование эскортных сил считалось в имперском флоте тихой заводью, карьерной трясиной, которой заправляла группа старых капитанов, использовавших обычные звездолеты в качестве конвоиров. Многие из них готовились к отставке сразу по окончании войны и потому находились под сильным влиянием судовладельцев, способных обеспечить им теплое местечко на гражданке. Для проведения по-настоящему масштабных операций всей командной структуре требовалась полная встряска, не говоря уже об острой нужде в новых технологиях.

Более того, колоссальное, вероятно, беспрецедентное в истории, количество рейсов из карескрийских портов вроде Гантаклара к тыловым базам и непосредственно к фронтам требовало жесткой координации и контроля. Учитывая прогнозируемое число кораблей, находящихся в пути одновременно, само по себе управление движением становилось колоссальной проблемой. Но еще более критичным был вопрос формирования конвоев для обеспечения эффективной защиты. Даже самый близорукий делегат не мог поверить, что Негрол Трианский или его прихвостень Роган Ла-Карн будут сидеть сложа руки и позволят торговым флотам беспрепятственно достичь цели. Для того и существовали «невидимки».

Когда в повестке дня возник вопрос управления перевозками, Брим подумал: уж не ради ли этого его вызвали на конференцию? Он явно был одним из немногих присутствующих, кто обладал достаточным практическим опытом службы на кораблях, чтобы взяться за такую задачу, пусть даже в последнее время он больше летал на истребителях, чем на обычных звездолетах. Но хотел ли он такой работы? Безусловно, он был звездным волком, и это единственное ремесло, которое он знал. Но он понимал толк в боевых кораблях, а не в лоханках торговцев! По иронии судьбы, у него было сильное предчувствие, что его желания и надежды на этой конференции никого не заинтересуют.

Как только адмирал Колхаун озвучил название новой должности – директор транспортных операций, или ДТОУ, – генерал Драммонд взглянул на Брима, подмигнул и немедленно выдвинул его кандидатуру. Адмирал Голсуорси поддержал предложение, едва опередив нескольких других делегатов, поспешивших присоединиться к назначению. Колхаун уже начал процедуру голосования, когда лорд Крэнвелл с шумом отодвинул стул и вскочил на ноги с гневным криком.

– Постойте! Как вы смеете назначать какого-то рулевого истребителей управлять полноценными звездолетами – и особенно Брима? Все здесь знают историю этого никчемного выскочки, чьи ошибки, равно как и неспособность следовать приказам, привели к позорному провалу операции «Эппеид» в 52014 году! Этот военный крах едва не погубил карьеру дочери графа Конфисс-Траффорда, генерала Меган Траффорд!

Очевидно, Крэнвелл подготовился к такому повороту. В считанные мгновения его поддержали другие приспешники, а когда в спор ввязались делегаты, стоявшие за Брима, Колхауну пришлось пустить в ход всю мощь своего голоса и авторитета, чтобы навести в зале порядок.

– Крэнвелл! – прогрохотал адмирал в наступившей шоковой тишине. – Ваша выходка была ни к чему, да и умом она не блещет, закст побери! – Он нахмурился. – Я созвал эту конференцию, чтобы выиграть войну, а не пережевывать старые неудачи генерала Траффорд у гравитационных доков Эмифирни-Бакс. – Он обвел присутствующих яростным взглядом. – Никто за этим столом не сравнится с Бримом в опыте судовождения или умении улаживать тонкие вопросы между людьми. И каждый из вас, закст побери, это знает.

– Я ничего подобного не знаю! – гневно выкрикнул Крэнвелл, пока другие союзники графа Траффорда разразились свистом и насмешками. Бриму показалось странным, что Барни Кейс в потасовку не лез.

– Мне плевать, что вы там себе думаете! – взревел в ответ Колхаун, раз за разом обрушивая судейский молоток на стол. – Пока вы не подкрепите свои обвинения в некомпетентности фактами, я буду считать их тем, чем они являются – вздорными слухами. – Тут он поправился: – Зловредными слухами, так будет точнее.

Несмотря на очевидную ярость Колхауна, перепалка продолжалась почти половину метацикла, пока Крэнвелл и его клика не начали выдыхаться.

В конечном счете, влияние Конфисс-Траффорда было настолько велико, что даже Колхаун не смог одержать чистую победу. Брим мечтал лишь о том, чтобы пол под ним разверзся и поглотил его. Лицо горело от оскорблений, которыми его осыпали. Барбюс закрыл глаза рукой, а Бородов стиснул зубы, издав утробный медвежий рык. Наконец Брим медленно поднялся и вскинул руки.

– Довольно! – перекрывая шум, крикнул он. – Закст побери, довольно!

В наступившей тишине Брим вцепился в спинку стула и медленно повернулся к Колхауну.

– Адмирал, – произнес он твердым, злым голосом, – я глубоко признателен за доверие, которое вы оказали мне сегодня. Но стало совершенно ясно: политические противники, ополчившиеся против меня, сведут на нет любые шансы на успех этого дела. Поэтому я снимаю свою кандидатуру с рассмотрения.

– Вы не можете так поступить, закст побери! – снова вскипел Колхаун. – Я приказываю вам остаться.

– При всем моем глубочайшем уважении, адмирал Колхаун, – тихо ответил Брим, – вы не можете мне ничего приказывать. Я – лицо гражданское.

С этими словами он вышел из зала с высоко поднятой головой.

* * * *

Вечером Брим встал в конец длинной очереди на такси у гостевого корпуса, приготовившись к долгому ожиданию. Неожиданно стоящий перед ним человек обернулся и протянул руку.

– Барни Кейс, – представился он. От его дыхания разило мимом.

– Вилф Брим, – ответил Брим, инстинктивно пожимая руку.

– Вы тот самый карескриец, что пришел утром с медведем, верно?

– Да, это я, – подтвердил Брим, пытаясь вспомнить своего собеседника на конференции. – А вы сидели рядом с лордом Крэнвеллом, не так ли?

– Ага, было дело, – Кейс ухмыльнулся. – Старик сегодня явно взял вас на мушку.

– Похоже на то, – ровно ответил Брим.

– Ну так вот, – Кейс хмыкнул. – Хотел сказать, что вблизи вы не кажетесь и вполовину таким паршивым, каким он вас малюет.

Брим невольно улыбнулся.

– Приятно слышать, – сказал он. – Я запомню это до нашей следующей встречи.

– Надеюсь на это, адмирал, – произнес Кейс, изобразив пародию на воинское приветствие. К тротуару подкатило такси, и дверца распахнулась. Не говоря больше ни слова, Кейс неуклюже завалился на заднее сиденье.

Прежде чем дверь Кейса скользнула в пазы, Брим услышал, как тот заказывает такси до одной из новых гравитационных площадок, что тянулись вдоль берега. «Наверняка там пришвартован корабль Крэнвелла», – догадался он и усмехнулся: они вполне могли бы поехать вместе, ведь он и сам направлялся к соседним докам на частный банкет, устроенный на борту штабного транспорта Колхауна.

Вскоре у обочины затормозил следующий скиммер – для Брима. О человеке по фамилии Кейс он больше не вспоминал.

Глава 5

...разные виды похмелья

ОЗЕРО КЕЛТОН, ГАНТАКЛАР, ИМПЕРСКАЯ ПРОВИНЦИЯ КАРЕСКРИЯ, ЛИНФАРН-НАВРОН, 34 ОКТАДА 52016 ГОДА

Следующим утром, задолго до рассвета, бессонница выгнала Брима из номера в гостевом корпусе, куда Бородов доставил его после долгого, пропитанного мимом банкета на борту яхты Колхауна. За вечер он узнал, что делегаты в итоге утвердили на должность директора транспортных операций коммандера Энн Хант – ту самую интересную блондинку, что сидела рядом с ним. Казалось, оппозиции было совершенно наплевать, кто займет этот пост, лишь бы это не был Вилф Брим.

Мучаясь от монументального похмелья, он бесцельно брел по щиколотку в снегу среди старых ремонтных доков на берегу озера, пытаясь осознать, как он дошел до жизни такой. Если бы он только знал, что его ждет на этой встрече!..

В сердцах он запустил камень по замерзшей глади Келтона. Всё вышло совсем не так, как он надеялся. Несмотря на теплый прием на борту яхты Колхауна, вчерашняя скандальная перепалка в здании штаба изрядно охладила его желание возвращаться на войну, по крайней мере, в официальном статусе. Стиснув зубы, он пожал плечами. Делать нечего: он сам отказался от должности. Теперь у него остался лишь один путь: найти какой-то иной, пусть даже незаконный, способ примкнуть к общему делу и постараться принести максимум пользы. К сожалению, он не имел ни малейшего представления о том, как это можно сделать.

Он плелся мимо занесенных снегом остовов ржавого, давно брошенного оборудования, пока звезда Наврон тщетно пыталась пробиться сквозь плотный слой облаков, затянувших горизонт. Сквозь эти тучи он пролетал столько раз, что уже почти не помнил, каково это – спускаться из самого космоса по правилам визуального полета. Закстово место этот Линфарн-Наврон – по крайней мере, он был таким для юного рулевого Вилфа Брима. Для нынешнего же, постаревшего и недавно осужденного трибуналом гражданского Вилфа Брима, он становился... ну, если выражаться предельно мягко, местом весьма обескураживающим.

Он остановился, рассеянно подобрал какой-то обломок металла и снова пустил его «блинчиком» по льду. Здесь, на холодном, продуваемом ветрами берегу озера Келтон, ему всё еще было трудно вспоминать детали совещания без приступов ярости.

– Доброе утро, Вилф Анзор, – пророкотал сзади густой голос.

Вздрогнув, Брим резко обернулся и увидел старого Бородова, протягивающего ему чашку дымящегося кф'кесса.

– Это поможет унять холод в утробе, Вилф Анзор, – сказал медведь. – К тому же здесь добрая порция содесского средства от похмелья.

Брим с благодарностью взял чашку и сделал глоток. Горячая густая жидкость обожгла язык и приятным теплом разлилась в животе.

– Доброе утро, Анатоль Анастас, – ответил он, невольно расплывшись в улыбке, несмотря на все попытки сохранить мрачный вид.

Вынув из кармана своего огромного пальто термос и вторую чашку, Бородов налил кф'кесс себе, отхлебнул, а затем шагнул вперед и коснулся своей чашкой чашки Брима.

– Вид у тебя не самый счастливый, безволосый друг, – заметил он.

– Ты меня слишком хорошо знаешь, – согласился Брим. – Зачем я проделал весь этот путь? Я так и не вернулся на войну.

– Истинная правда, – помрачнев, ответил Бородов. – И что ты намерен делать?

Брим усмехнулся.

– Думаю, вернусь в строй самостоятельно, – сказал он. – Альтернатив я пока не вижу, а сидеть в тылу, пока пушки не смолкнут, я, закст побери, не собираюсь. Мне еще есть что предложить империи. – Он протянул чашку, прося добавки.

– Я так и думал, что ты это скажешь, Вилф Анзор, – прокомментировал медведь, аккуратно наполняя чашку Брима и допивая остатки из термоса в свою. – Именно поэтому Онрад лично хотел, чтобы ты прошел через вчерашнее унижение.

– Онрад – что? – переспросил Брим.

– Император Онрад считал, что тебе необходимо пережить вчерашнее, чтобы в полной мере осознать: твои самые могущественные друзья – включая самого Онрада – политически бессильны вернуть тебя на войну. По крайней мере, официально.