Текст книги "Ловушка безмолвия (ЛП)"

Автор книги: Барбара Фритти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

И ведь точно узнает! Он может быть и не купился на ее экстрасенсорные способности, но в том, что она довольно проницательна, сомневаться не приходилось. В конце концов, он ответил:

– Есть только один человек, кто ненавидит меня, и это мой отец. Но ведь смешно думать, что он потратит свое время, пытаясь подставить и обвинить меня в убийстве.

– Твой отец? Теперь ясно, почему ты не хотел говорить.

– Потому что он не причастен.

– Как думаешь, почему он тебя ненавидит?

– Я не думаю, я знаю, – твердо заявил он. – Ричард Сандерс никогда не притворялся, делая вид, что любит меня. Если уж на то пошло, то до шестнадцати лет, пока я не мог дать отпор, он выбивал из меня дерьмо. А затем он выгнал меня из дома, положив конец нашим недоотношениям.

– Это ужасно.

– Да уж, хорошо мне не было, – процедил Дилан сквозь губы. Он действительно не хотел говорить об отце. – К счастью, у меня был Джейк, иначе, я не думаю, что смог бы пережить собственное детство.

– Джейк защищал тебя?

– Насколько это было возможно. Он даже временами пытался брать на себя вину, но отец все прекрасно понимал. Он постоянно отрывался на мне.

– Ваш отец и на Джейка руку поднимал?

– Никогда не видел, чтобы он хоть раз ударил Джейка, но это не значит, что он не манипулировал им или находил способы заставить его чувствовать себя плохо. И все же именно я был главной целью нашего отца. После того, как он выгнал меня из дома, я жил с Джейком. В то время он учился в Беркли, Калифорнийском университете, и снимал квартиру с ребятами. Я спал на диване, а еще поступил в ближайшую среднюю школу и каким-то образом сумел получить аттестат. Джейк сделал все, чтобы я тоже пошел в колледж, и это он платил за мою учебу. Он работал на двух работах, брал кредиты, при этом пытался получить собственное образование. Я не знаю, как он это делал. Он всего на три года старше меня, но он больше напоминал суррогатного родителя, чем брата.

– А еще кто-то в семье не пытался вмешаться и помочь тебе уйти от отца?

– Для всех все выглядело идеальным – Ричард Сандерс точно знал куда бить, чтобы не вызывать подозрений. Кроме того, он богатый, социально-ответственный и довольно образованный мужчина. Никто ни за что не поверил бы, что он использует ремень на собственном сыне. Однажды я попытался все рассказать своей учительнице. Она вызвала отца на встречу. Он лишь сказал, что я – патологический врун. Следующее, что я запомнил. – собственное наказание. После этого случая я больше никому ничего не рассказывал.

– И понятно почему.

В ее голосе не было шока, только грусть и усталость, напомнившие ему, что Кэтрин не привыкать к насилию. Вероятно, она видела и похуже, проживая в приютах и у приемных родителей. Но он не мог не задаться вопросом, какова ее история, хотя сомневался, что она расскажет ему. Она была такой же скрытной, как и он – точнее как обычно, молча поправил он себя. Но рядом с ней он почему-то становился довольно болтливым.

– Понятия не имею, почему я все это тебе рассказываю, – бросив на нее быстрый взгляд, громко высказался Дилан. – Обычно я не делюсь подобным.

– Ты рассказал, потому что тебе это было нужно. Не беспокойся, твой секрет в безопасности.

– Это не секрет, это просто та часть моей жизни, которая прошла… по крайней мере, я считал, что прошла.

Возможно ли, что его отец в ответе за его последние проблемы? Они не виделись больше года, а их последний короткий разговор произошел только потому, что они случайно столкнулись в ресторане, и Ричард не желал казаться плохим перед своими старыми друзьями, проигнорировав собственного сына.

Каждый из них проживал свою жизнь. Джейк даже не пригласил отца на свадьбу. Для них семья – они двое, за исключением их бабушки, когда она была в своем уме и понимала, что у нее есть внуки, а в наши дни подобное было редкостью. И вот теперь у Джейка своя семья с Сарой и их дочерью Кейтлин. Он продолжил жить, и это был единственный верный путь. Возможно, действительно наступило идеальное время, чтобы отец мог ударить его в спину. Джейка не было и некому было вмешаться, дабы помочь Дилану, – никто другой не стал бы показывать пальцем в отца.

– Что случилось с вашей мамой? – спросила Кэтрин, врываясь в его мысли. – Ты говорил, что она ушла, когда ты был еще ребенком. Но где она сейчас?

– Понятия не имею. В последний раз я видел ее, когда мне было семь. Она оставила нам записку, где писала, что ей жаль, что ей не нравится быть матерью, и она думает, что с Ричардом нам будет лучше. Она больше не возвращалась, а в доме отца ее имя превратилось в табу. Если бы я громко называл его, то мог быть уверен, что меня накажут. Поэтому я и держал рот на замке.

– И ты никогда не пытался найти ее? – поинтересовалась девушка.

Он услышал нотки любопытства в ее голосе, и знал, что это не имеет никакого значения, что последние лет десять он пытался найти правду касательно жизни других людей, совершенно игнорируя собственную.

– Я подумывал об этом, – пробормотал он. – Но прошло много времени.

– Почему? У тебя ведь есть ресурсы, связи. Почему ты все-таки не пытался?

Множество веских причин пришло ему в голову, но он сказал ту, которая была правдой – простой, обычной, не приукрашенной истиной.

– Потому что она бросила меня. Я не нужен был ей, она даже не интересовалась мной и моей жизнью. Так почему меня должна волновать она? – По какой-то причине он не мог лгать Кэтрин, хотя его болезненные слова звучали так будто шли из уст настоящего слабака.

– Верно подмечено.

– Было бы верным, если бы не звучало, будто я какой-то бесхребетный чувак, – проговорил он, раздражаясь на самого себя.

– Ты не трус.

– Да неужели? Я боюсь найти мать, что бросила меня двадцать три года тому назад. Кажется, выглядит трусливо.

– А что Джейк говорит?

– Он принял ее уход. Думает, отец усложнял ей жизнь, поэтому она и ушла… чтобы выжить. Он помнит, как наши родители часто ссорились, а мама постоянно плакала. Он более отходчив, нежели я.

– Странно, что она не забрала вас с собой, когда бросила вашего отца. Она же понимала, за какого человека вышла замуж, учитывая, что они все время ругались.

– Поэтому я и не могу ее простить, – признался Сандерс. – Она должна была забрать нас.

– Может она не могла. Ваш отец, судя по твоим словам, довольно жесткий и могущественный человек. Что если она не могла противостоять ему?

– В этом весь он. И, если честно, возможно, именно он и разрешил ей уйти, но запретил забирать нас. Хотя я не понимаю, почему он сделал так, чтобы я и Джейк остались с ним. Ему плевать было на то, что он отец, впрочем, как и она не стремилась быть матерью. Этим двоим не следовало заводить детей. – Он замолчал. – Скорей всего, потеря семьи сильно повлияло бы на его репутацию, а ведь его положение в обществе для него значит всё. Уверен, друзьям своим он сказал, что у моей матери был психоз или нечто в этом роде. Или, с*ка, он мог заявить, что отправил ее в психиатрическую больницу. Сомневаюсь, что он когда-нибудь признался бы, что она бросила его.

– Тогда он точно не стал бы тебя подставлять, – сказала Кэтрин, покачивая головой. – Окажись его сын в тюрьме – это был бы сильный удар по репутации.

– Вот именно. Поэтому и говорю, что это не он. Просто ты спрашивала о человеке, который так сильно ненавидит меня, что готов замучить, вот его имя первым и всплыло в мозгу. Значит, это кто-то другой, скорей всего, Равино.

– Наверное, да.

На несколько минут они замолчали. Дилан взглянул на Кэтрин, которая, задумавшись, смотрела в окно. Мужчина задавался вопросом, о чем она сейчас думает, что вокруг уголков ее глаз появились эти крошечные морщинки. Она была вся такой мягкой – с красивой кожей, нежными губами – и никаких резких линий. Она словно состояла из чувств и эмоций. Время от времени он видел намеки на уставшую циничную сторону, но холодность и безжалостность обходили ее стороной, лишь немного грусти – прямо как сейчас. Он очень хотел забрать ее грусть, нести бремя ее прошлого, которое она, казалось, несла, как утомленный солдат, но Дилан понятия не имел, откуда взялась боль, а она не желала ему рассказывать.

Даже, несмотря на то, что он поделился своей историей жизни; свою она все еще старалась держать в себе. Когда все закончится, он обязательно узнает, что она скрывает. Сандерс собирался заставить ее поговорить с ним, и, возможно, каким-то образом, он сможет ей помочь, ведь он точно был должен ей.

Она внезапно повернула голову и поймала его взгляд. Вспышка осознания вспыхнула в ее глазах, и он почувствовал немедленный ответ – ту чертову связь между ними, о которой она постоянно говорила. Это определенно была она. Ему казалось, что Кэтрин наложила на него чары – не то, чтобы он верил в них, но она имела какую-то сумасшедшую власть над ним. Когда он не думал о том, чтобы спасти свою задницу, он не мог перестать думать о ней и о том, как сильно хочет исследовать ее рот, целовать изгиб шеи, обхватывать грудь руками и смотреть, как ее глаза темнеют от удовольствия – как они темнели в эту секунду. Либо у него все было на лице написано, либо она реально могла читать его мысли. Скорей всего, и то, и другое.

– Тебе стоит смотреть на дорогу, – подметила она.

– Ты намного интереснее, чем дорога.

– Как и ты.

Черт! Почему она это сказала? Ему срочно надо отвести от нее взгляд и сосредоточиться на вождении.

– Научись лгать, – произнес он мгновение спустя, внутренне борясь с безрассудным желанием потянуть ее за плечо, дабы узнать что-то еще о ее желаниях.

– Я знаю, как лгать, – парировала она. – Если честно, я довольно хороша в этом.

– Как такое возможно? На твоем лице отображается любая эмоция, что ты чувствуешь.

– Потому что я не пытаюсь спрятать их от тебя, но, если хочешь, я так и сделаю.

Он нахмурился из-за ее вызывающих и честных слов и понимал, что это последнее, чего он хотел. Его прошлые отношения были наполнены играми, недосказанностью и недопониманием – никто из них не говорил то, что имел в виду, никто не пользовался своими истинными чувствами, никто не пытался осчастливить другого человека. Он был довольно эгоистичен по отношению к женщинам, подумал Дилан, переживая момент самоочищения. Он оправдывал себя, говоря, раз они хорошо провели время, какие могут быть обиды. Но его текущая ситуация напомнила ему, что жизнь была короткой и наполненной неожиданными событиями, и ему не стоит тратить столько времени на людей, на которых ему наплевать. Не то чтобы он заботился о Кэтрин. Они провели вместе всего несколько дней, но было чувство, пусть и странное, что ее он знает лучше, чем людей, с которыми проводил время ни один месяц.

– Я привыкла прятать свои эмоции, – продолжила Кэтрин. – Пока я росла, я узнала, что показывать слезы или давать людям знать, что мне больно, делает меня слабой, ранимой. И мне пришлось подстраиваться, просто выбора не было. Либо пан, либо пропал. Я стала жесткой. А еще начала лгать… иногда, чтобы спасти собственную жизнь, и я была более чем готова сделать это. Но теперь я взрослая, и притворяться мне больше не нужно. Поэтому полагаю, что слегка подрастеряла этот навык.

– Похоже, у тебя было тяжелое детство.

– У нас много общего.

– Вот только у меня ощущение, что твое прошлое было намного хуже, чем мое, но ты ведь мне не расскажешь об этом, не так ли?

– Не сейчас, но я не говорю ни за что. Стоит мне бросить вызов самой вселенной и заявить, что не стану делать того или этого, судьба делает мне подножку и показывает, как сильно я ошибалась, будто могу управлять собственной судьбой, – добавила она небрежно.

– Я не верю в злой рок или судьбу. Мы сами в ответе за наши жизни. Ненавижу, когда люди говорят, что они лажают по какой-то причине, потому что каждая мелочь, происходящая в их жизни, – это часть некого организованного плана. Но может причина того, что у них кончился бензин, заключается лишь в том, что они забыли заполнить бак.

– Я не думаю, что каждое маленькое событие в нашей жизни запланировано. Мы делаем тот или иной выбор, что приводит к определенным действиям и последствиям. Но я верю в высшую силу – будь то Бог, злой рок, судьба или что-то еще. Я чувствую это своим сердцем и головой. Просто я прислушиваюсь к вселенной, ты – нет, так как до сих пор живешь иллюзиями, что способен контролировать абсолютно все.

– Очевидно же, что я не контролирую эту ситуацию, – ответил он.

– Возможно, ты должен выучить урок.

– Вот только не надо снова начинать. Эти уроки меня не касаются.

– А должны. Послушай, Дилан, я знаю, ты не веришь в то, чего не видишь, но как я не должна верить, раз вижу то, через что проходят другие люди? Когда я чувствую не свои эмоции, когда заранее знаю, что произойдет?

Дилан покачал головой.

– Я не могу объяснить… многое из того, что есть в наши дни. Может, это какая-то кармическая шутка. Но я считаю, что у вселенной есть некие человеческие помощники, и именно их я собираюсь найти.

Он едва закончил говорить, как зазвонил его телефон. Он схватил его с консоли и чуть не задохнулся, увидев номер.

– Твою ж мать!

– Кто это?

– Кто-то вызванивает мне из моей же квартиры, а единственный человек, у кого есть ключи, не считая меня, это Джейк, а он на Гавайях. Надеюсь, он не прознал про бардак, в котором я оказался, и не прилетел обратно. Но почему он поехал ко мне домой?

Осознав, что узнает больше, если ответит на звонок, Дилан нажал кнопку и заговорил:

– Алло? – по ту сторону трубки долго молчали, но он слышал чьи-то быстрые, короткие вдохи. – Кто это и какого черта вы делаете в моей квартире?

– Это я, – ответила женщина.

Его сердце чуть не остановилось, стоило услышать ему знакомый голос.

– Эрика? – выдохнул он. – Что происходит? Почему ты делаешь это со мной?

– Я совершила ужасную ошибку, Дилан. Кто-то хочет убить меня.

– Вот только ты выставила все так, будто я пытался тебя убить.

– Мне пришлось. Прости. Но у меня не было выбора.

– Зачем ты это делаешь, Эрика? Это Равино? У него на тебя что-то есть?

Она не отвечала.

– Эрика, поговори со мной. Во что бы ты ни вляпалась, я помогу тебе все исправить.

– О Боже, мне пора идти, – произнесла она, перейдя на шепот. – Кажется, кто-то идет. Не думала, что он сможет найти меня здесь.

– Кто? Эрика, черт возьми, скажи мне кто.

Но было слишком поздно. Она повесила трубку. Дилан не мог поверить, что снова потерял ее.

– Эрика у тебя дома? – удивленно спросила Кэтрин.

– Да. Она сказала, что кто-то пришел, а затем прервала звонок. И она попросила прощения. Но не сообщила, почему пошла на это. Бл*ть! – Он набирал номер снова и снова, но Эрика не отвечала.

– По крайней мере, мы знаем, что она жива, – проговорила Кэтрин. – Это уже что-то.

– Лишь пока, – согласился он, мрачнея. – Она сказала, что кто-то пытался убить ее и что он снова скоро найдет ее.

Глава 7

Кэтрин стало не по себе по мере приближения к Сан-Франциско. К моменту, когда Дилан проехал через пункт оплаты у моста Бэй-Бридж незадолго до пяти часов вечера, все нервы в ее теле были на пределе. Бухта, казалось, отражала ее настроение: синие волны, мерцающие белыми шапками, и смешение сильного ветра и холодного серого тумана, скользящего по дальнему концу города.

До этого дня она никогда не бывала в Сан-Франциско, поэтому не знала, почему ее охватило чувство, что она вернулась домой. Она видела фотографии Алькатраса, островной тюрьмы в середине залива, а также изображения города с его небоскребами в центре, крутыми холмами и знаменитыми канатными дорогами. Но это не объясняло той уверенности, что она видела эти достопримечательности раньше и что уже не раз проезжала через этот мост, направляясь в город.

С каждой милей ее душевная суматоха становилась все более хаотичной. Она схватилась за подлокотник, чувствуя отчаянную потребность успокоиться, но не могла найти свою опорную точку. Резко возникло головокружение, и в ее голове вспыхнули образы. Ее тело становилось то горячим, то холодным. Испытывая дрожь, она обняла себя за талию, пытаясь избавиться от ощущения, что ей грозит страшная опасность, но все равно не могла остановить терзающий ее ужас.

– Ты вся трясешься. Что не так? – спросил Дилан.

Его голос был едва ли различим от звука струящейся воды в ее голове.

– Кэтрин, – повысил он голос. – Что за хрень с тобой творится?

– Происходит что-то плохое. – Она испытала то же чувство, что и в лесу, – чувство, что за ней гонятся, что ей нужно бежать быстрее, иначе не сможет уйти от погони.

– Попытайся сосредоточиться на чем-то другом, – практически приказал ей Дилан.

– Я… я не могу, – ответила девушка, не попадая зуб на зуб.

– Расскажи мне о своих уроках по искусству. Ты все еще преподаешь?

Она знала, что он пытается сменить тему, но упоминание об искусстве вызывало у нее только яркие цвета. Она снова увидела черное и красное, затем голубую полоску, золотую вспышку и вдруг словно что-то ударило ее в грудь. Потянулась к шее, пытаясь понять, почему она чувствовала цепь на своей коже, когда там ничего не было.

– Кэтрин, ответь мне, – попросил Дилан. – Поговори со мной. Я не могу на мосту остановить машину, только потому, что ты ведешь себя ненормально. Расскажи мне о своих занятиях.

– Они пока прекратились, но в следующем месяце, когда начнется летняя сессия, их снова возобновят, – с трудом ответила девушка. – О Боже, не могу выносить это. – Атакованная непонятными эмоциями, она закрыла глаза.

– Не борись с этим. Дай им волю. Рассказывай, что происходит.

– Нет. – Она покачала головой, будто отчаянно пыталась защитить себя от натиска переживаний.

– Что ты видишь? – потребовал Дилан.

– Трава. Деревья. Здание.

Нечто похожее на купол появилось перед ее глазами. Пронзительно закричала стая птиц и после пролетела над прудом, словно что-то злое приближалось.

– Какое здание?

– Арки. Нечто похожее на королевский дворец.

Она увидела перед собой колонну. Пыталась протиснуться за ней. Ее сердце колотилось в груди. Шаги стали ближе.

– Что еще?

Она не могла говорить. Скажет хоть слово, он найдет ее. Она должна молчать и стоять очень, очень неподвижно. На землю легла тень. Она слышала его дыхание.

– Кэтрин, выбирайся оттуда.

Внезапно к ней пробился голос Дилана, а когда его рука опустилась на ее ногу, девушка открыла глаза. Она поняла, что они уже не на мосту. Дилан свернул на первом выезде и остановил машину в переулке. Он развернулся и обеспокоенно воззрился на нее.

– Что с тобой происходит? – поинтересовался мужчина.

Она тупо уставилась на него, его слова размылись в ее голове. Постепенно она начала улавливать окружение, проезжающие по улице машины, людей на пешеходном переходе, гудение машин на близлежащем мосту. Она больше не была в темном парке, прячась за колонной; она была здесь – в машине с Диланом.

– Кэтрин, – нетерпеливо прозвучал мужской голос. – Говори.

– Думаю, я снова связалась с Эрикой, – медленно начала она. – Она здесь в городе, и кто-то преследует ее.

– Скажи то, чего я не знаю, – попросил Дилан, раздражаясь.

– Он очень близок к тому, чтобы найти ее.

– Кэтрин, будь поточнее, пожалуйста. Что именно ты видела?

– Везде трава, вода, – она сильнее призадумалась. – Здание с огромным куполом, высокие колонны.

Он нахмурился.

– В городе несколько подобных мест. Одно из них – Дворец изящных искусств; другое – Консерватория цветов в парке «Золотые ворота». Было бы неплохо знать, где именно.

– Я никогда здесь раньше не была и ни разу не видела эти здания.

– Может, по картинке. В этих местах часто бывают туристы.

– Я видела местность в голове, а не на фотографии.

– Так какое из них?

Вздохнув, она открыла сумочку и вытащила блокнот и ручку. Без лишних мыслей она начала рисовать. Она не знала, что выйдет из ее головы – будет ли это так же неразборчиво, как большинство ее картин, или же рисунок подскажет им, где Эрика.

Через несколько секунд появилось грубое изображение: здание с высокими колоннами, куполом, внутренним двориком, травянистым участком вокруг пруда, какие-то брызги водопада и стая птиц. Она особенно затенила одну большую черную птицу, сокола или ворона, возможно, но, бесспорно, хищника, и где-то за колоннами спрятана сама добыча – тень женщины.

Дрожащей рукой она передала набросок Дилану.

Он недолго присматривался к нему, после чего произнес:

– Кажется, это Дворец изящных искусств. – Он завел машину. – В любом случае надо проверить. Это не далеко от моста «Золотые ворота» и что особенно важно – от моей квартиры. Если ты действительно как-то связываешься с Эрикой, тогда понятно, почему она именно там.

– Ты начинаешь мне верить, – проговорила она, несколько пораженная идеей.

– Не уверен, что уже дошел до этой стадии, но дворец – отличное место для старта поисков, чем всё остальные.

* * *

Дилан ехал по городу так быстро, как только мог, и все равно медлил, ведь улицы были переполнены уходящими с работы людьми. Он проскочил центр города и помчался по набережной Эмбаркадеро, что тянулась вдоль различных пирсов и причалов для лодок, граничащие с заливом.

Время от времени он смотрел в сторону Кэтрин. Теперь она казалась тише, когда спокойными глазами изучала местность. Он должен был признать, что ему стало легче. Она до чертиков напугала его, когда начала дрожать и потеть, будто находилась в каком-то трансе. Его циничная сторона хотела взбрыкнуть, заявляя, что девушка просто играла, придумывая все это, но если бы это было так, тогда она охренительно хорошая актриса. И ввиду их недавнего разговора о лжи он сомневался, что она его обманывает. Так что, если она не притворялась, то, возможно, у нее была какая-то странная телепатическая связь с Эрикой. Как бы то ни было… он был не в состоянии судить, анализировать или отталкивать ее.

Не то чтобы он хотел оттолкнуть ее. На самом деле, на секунду он почувствовал, что хочет соблазнить и подтолкнуть ее в свои объятия. И все же каким-то непонятным образом он боролся с искушением прикоснуться к ней, и это было хорошо. Кэтрин будто оголенный провод: если он подойдет слишком близко, его ударит. И, несмотря на это, он не мог не задаться вопросом, каково это находиться внутри всей этой страсти, суматохи и энергии. Почувствует ли он то же, что и она? Будет ли видеть то, что она видела? Он никогда не воспринимал секс как нечто мистическое, но у него было чувство, что с Кэтрин это будет, словно все происходит не в этом мире.

Прочистив горло, он включил радио, так как ему необходимо было что-то, дабы нарушить тишину и быстро нарастающее внутри него напряжение. Он искал новостную станцию, радуясь таким обычным темам, как закрытие улиц для воскресного рынка под открытым небом, а также последние новости о погоде и трафике. Оказавшись дома, он почувствовал себя сильнее, увереннее, почти нормально. Сан-Франциско был его городом. Теперь он играл на своем поле.

– Красивый город, – пробормотала Кэтрин. – Мне нравятся эти холмы и залив.

– Что меня совсем не удивляет. Ты живешь возле пляжа. Наверное, у тебя связь с водой.

– Так и есть, особенно с океаном. Он просто рядом, день за днем. Есть что-то успокаивающее в постоянстве. Ты здесь вырос, да?

– Да, – он кивнул. – Я прожил здесь большую часть жизни, не считая пару лет, что я провел вместе с Джейком по ту сторону залива, и трех лет в Сакраменто, где меня в первый раз выгнали из школы. Какое-то время я был не уверен, что вернусь сюда. Просто я считал Сан-Франциско городом своего отца, но я решил, что не позволю его присутствию в этом городе лишить меня возможности получить хорошую работу.

– А там что такое? – спросила Кэтрин, указывая на ближайший пирс с множеством ресторанчиков и магазинов, как и уличных артистов и различных экспонатов.

– Это Пирс 39, туристическое место, – кафе, бутики, карусели. Недалеко от пирса отходит паром, что возит людей до Алькатраса и обратно. Справа от тебя Рыбацкая пристань, одна из известнейших достопримечательностей в городе. Если бы у нас было время, мы могли бы остановиться и поесть крабов. Здесь можно добыть чуть ли не лучшие морепродукты в мире.

– Заманчивое предложение. Может после того, как мы найдем Эрику, отпразднуем здесь.

– Мне нравится, что ты говоришь когда, а не если.

– Пытаюсь быть оптимисткой.

– Но это не так?

– Почувствую себя лучше, когда мы доберемся до нужного здания.

– Это недалеко. – Он остановился на красный цвет. – Знаешь, когда я был ребенком, я часто тут катался на велосипеде. Ненавидел оставаться дома, поэтому и задерживался на улице, насколько это было возможно, особенно по выходным, когда отец мог оказаться поблизости. Я даже научился жонглировать и ходить на ходулях, чтобы подзаработать немного денег.

Ее глаза расширились.

– Ты снимал свою корону и подрабатывал?

– Когда мне было четырнадцать, – усмехаясь, ответил он. – Эй, я был хорош в этом деле. Туристы меня обожали, особенно девчонки. А я заработал деньжат.

– Даже не сомневаюсь. И куда ты дел деньги?

– Хранил на черный день, ждал, когда отец вышвырнет меня из дома. Я знал, что это случится. Все было очевидно. Если честно, это было настоящим облегчением. В тот день, когда я покинул родные стены, я почувствовал, как вся тяжесть ушла из меня. Я, наконец, ощутил себя свободным.

– Ваш отец больше не женился?

– Нет, хотя на протяжении многих лет в его жизни были женщины. Но при этом он редко приводил их домой. Точно не знаю, может он боялся, что мы его подведем или просто пытался держать их подальше от нас. Оглядываясь назад, я думаю, было и то, и то. Он просто не хотел, чтобы кто-нибудь узнал, какой он дома, совершенно отличный от того, которого все знают на работе и светских вечеринках – человека с большой буквы. В прошлом году он начал встречаться с новой женщиной Рэйчел Монтгомери. Я знаю, лишь потому, что видел их пару раз на страницах газет в светской хронике. А когда несколько месяцев назад проезжал мимо дома, наша экономка, миссис Роджерс, сказала мне, что Рэйчел переехала в дом, так что, возможно, теперь она для него та самая единственная.

– И это тебя беспокоит?

– Мне абсолютно плевать. Хотя и надеюсь, что рядом с ней он ведет себя прилично. – Дилан замолчал, едва в поле зрения появился Дворец изящных искусств. – Выглядит знакомо? – спросил он, жестом показывая на конец улицы.

Кэтрин вздрогнула и выпрямилась на сидении.

– Кажется, это оно.

– Чувствуешь Эрику? – поинтересовался Дилан, совершенно не зная, как правильно построить вопрос.

– Нет, но я никогда не знаю заранее. Все происходит, когда я меньше всего ожидаю. И если честно, редко в дневное время. – Она сделала глубокий вдох. – Я очень боюсь, когда мой разум начинает плыть. Я не уверена в том, что увижу, и буду ли способна справиться с этими образами.

– У тебя все получится. Ты сильная. И если ты действительно связана с Эрикой, то сможешь спасти ее жизнь.

– Сделаю все возможное, Дилан. Но не обещаю.

– А я и не прошу обещаний, Кэтрин.

– Не просишь. Потому что только так можешь избежать разочарования.

Ее слова попали в цель. Она была права…снова.

Он остановился на парковке возле газона рядом с куполом. В этом районе было очень мало людей, только семейная пара с мальчиком, что забавлялся с игрушечной удочкой, то замахиваясь ею в озеро, протянувшееся вдоль одной стороны ротонды, то притягивая удочку обратно. Дворец изящных искусств с его греческой и римской архитектурой был построен в девятнадцатом веке для Панамо-Тихоокеанской международной выставки, но теперь в нем размещался Эксплораториум – интерактивный научный музей. Красивая территория, пологий газон, безмятежная лагуна, старая ротонда с куполом и высокими колоннами также часто использовались для проведения брачных церемоний. Даже сам Дилан пару раз в прошлом году бывал здесь на свадьбах. А теперь он едва мог поверить, что вернулся сюда в поисках женщины, подставившей его в деле об убийстве.

Кэтрин застегнула молнию на свитере, стоило им выйти из машины. Густой туман проникал дальше вглубь парка и скользил по крыше здания, загораживая последние лучи полуденного солнца.

– Это то самое место, что я видела в своей голове, – пробормотала девушка, оглядевшись.

Он положил руку ей на спину, пока осматривал периметр.

– Идем проверим.

Они быстро прошли к ротонде. Оказавшись под куполом, Кэтрин остановилась, дабы присмотреться к колоннам. После минутного колебания она подошла к одной из них, положив руку на прохладный камень. Сделала еще один шаг и затем скользнула телом в узкое пространство между колонной и зданием. Спустя секунду она выглянула, и ее дыхание стало коротким и быстрым.

– Эрика была здесь, спрятавшись именно за этой колонной.

– Тут же кругом люди. Кто пытался убить ее здесь? – задумался Дилан. – Чересчур многолюдно.

Кэтрин вдруг подарила ему долгий взгляд.

– Что-то упало. Я помню, как на моей шее затягивалась цепь, и… – ее голос дрогнул, едва она опустила глаза вниз.

Секунду спустя Дилан увидел то, что увидела девушка: лежащий на земле крошечный золотой крестик, что укрылся в темноте. Он его сразу узнал, и его сердце замерло.

– Это принадлежит Эрике. Она была здесь. – Он не смог сдержать изумления в собственном голосе. До этого момента он не понимал, насколько сильны его сомнения в отношении Кэтрин. Но Эрика была здесь, и Кэтрин как-то увидела это в своей голове. Ему нужно было неоспоримое доказательство ее телепатии, и вот теперь оно у него было, так как он не мог придумать иной версии того, каким образом Кэтрин могла бы поместить Эрику именно в это место. Он снова посмотрел на девушку и увидел пылающий на ее щеках огонь и сверкающий блеск в ее глазах. – Где Эрика сейчас?

– Я не знаю, – покачала она головой.

– Может, это поможет, – протянув руку, показал ей украшение.

Кэтрин даже не шевельнулась, чтобы забрать у него крестик. Возникло ощущение, что это было последнее, что девушка хотела бы сделать.

– Я не могу.

– Но это прямая связь к Эрике.

– И этого я боюсь.

– Тогда положи ладонь на мою руку. – Он сжал крестик в кулак и ждал. – Доверься мне, Кэтрин.

– А ты мне веришь? – посмотрела на него прямо.

– Я пытаюсь, – ответил он. – Но и ты тоже должна попытаться.

Она поколебалась еще секунду, а затем осторожно положила руку поверх его. Дилан почувствовал, как его пронзило электричество. Их взгляды встретились, столкнулись и вцепились. Он не мог отвести взгляд, но и она тоже. Этот момент стал нечто больше, чем просто крестик, чем сама Эрика. Речь шла о том, могут ли они рассчитывать друг на друга. И это шокировало его, когда он понял, что хочет положиться на нее. Он очень давно ни к кому ничего подобного не испытывал. У Дилана резко появилось искушение выдернуть руку, но он начал это, а значит и должен был закончить.