Текст книги "Второй шанс для Алой Пиявки (СИ)"

Автор книги: Айра Мэйрвелл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 23

Проникновение в собственный дом под покровом ночи было самым странным и унизительным опытом в моей новой жизни. Я, наследница клана Ли, кралась по саду, как вор, ведя за собой отряд элитных убийц.

Мы вошли через потайной ход, Цзинь Вэй шел первым, я – сразу за ним, указывая путь в абсолютной темноте жестами, которые мы наспех обговорили. За нами бесшумными тенями скользили его бойцы. Они двигались с такой сверхъестественной грацией, что я поняла – для них это не первая подобная операция. Они были призраками, привыкшими ходить по чужим домам.

Мы миновали спящие кухни, где в воздухе еще витал запах печеного хлеба, прошли по пустым коридорам, чьи стены были увешаны портретами предков рода Ли. Их строгие, надменные лица, казалось, с осуждением смотрели на меня из темноты, словно я была предательницей, впустившей волков в овчарню, даже если эти волки пришли ее защищать.

Добравшись до моих покоев, генерал оставил у дверей двух гвардейцев, Шаня и Фэя.

– Никто не входит и не выходит, – приказал он им. – Если леди попытается покинуть комнату… остановите ее. Любым способом. Это было сказано для них, но предназначалось мне. Я была под домашним арестом в собственном доме.

Вслед за нами в комнату бесшумно вошел пожилой человек с медицинской сумкой. Это и был военный врач. Он работал молча и быстро. Разрезал мою одежду, осмотрел плечо, прощупал ребра.

– Вывих вправлен чисто, – констатировал он, обращаясь к генералу, словно меня в комнате и не было. – Но связки растянуты, нужно зафиксировать. Два ребра с трещинами. Не сломаны, но дышать будет больно. Ей нужен покой. Недели три, не меньше. Любое резкое движение может привести к внутреннему кровотечению.

Цзинь Вэй слушал, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемо.

– У нее нет трех недель. У нее есть несколько часов, – сказал он. – Сделайте все, что нужно, чтобы она могла стоять на ногах и ясно мыслить.

Врач вздохнул, но спорить не стал. Он туго перетянул мне грудь и плечо льняными бинтами, ограничивая движение, но поддерживая кости. Затем он дал мне выпить горький, обжигающий отвар. Боль не ушла, но она притупилась.

– Это поможет, – сказал врач, собирая свои инструменты. – Но ненадолго. Завтра боль вернется с удвоенной силой. И берегите себя, девочка. Удача – вещь непостоянная.

Когда он ушел, мы остались с генералом одни. Тишина в комнате была почти осязаемой. Он подошел к окну и посмотрел на спящий сад.

– Вы нужны мне живой, леди, – сказал он, не оборачиваясь. – Не только для этой миссии. Вы – единственный человек, который может читать их шифры. Поэтому прекратите свои самоубийственные прыжки. Это приказ.

– Я не ваш солдат, генерал, чтобы выполнять приказы, – возразила я. Мой голос был хриплым от отвара и усталости.

– Нет, – он обернулся. В его глазах в тусклом свете лампы плясали тени. – Вы не солдат. Вы нечто гораздо более ценное, и гораздо более хрупкое. Я не могу позволить себе вас потерять.

В его голосе прозвучало нечто такое, от чего мое сердце снова пропустило удар. Это не была забота генерала о важном активе. Это было что-то личное. Глубоко спрятанное, но прорвавшееся наружу.

Следующим шагом был разговор с отцом. Это было самое сложное. Мне нужно было заставить его вести себя естественно, не выдать нашего присутствия, и при этом не раскрыть ему всей правды. Я застала его в кабинете. Мужчина не спал, сидел за столом, обхватив голову руками. При виде меня он вздрогнул.

– Ты разве не уехала?

– Отъезд перенесли, – солгала я. – Возникли… непредвиденные обстоятельства. Отец, мне нужно, чтобы вы сегодня вели себя как обычно. Работайте в кабинете, как вы это делаете всегда. Не отпускайте раньше времени стражу.

– Что происходит? – он подозрительно прищурился.

– Ничего особенного. Просто меры предосторожности. После моего отъезда наши враги могут попытаться воспользоваться ситуацией. Демонстрация силы и спокойствия – лучший ответ. Покажите им, что уход вашей дочери никак не повлиял на вашу хватку.

Я била по его самому уязвимому месту – по его гордыне. Он не мог показать слабость.

– Ты права, – он выпрямился, его лицо снова стало жестким и властным. – Пусть только попробуют. Я буду здесь, на своем месте.

Я добилась своего. Отец стал идеальной приманкой, даже не подозревая об этом.

Оставшиеся часы до полуночи тянулись, как вечность. Я была заперта в своих покоях. Я слышала, как дом живет своей обычной жизнью: смена караула, шаги слуг, далекий бой часов на главной башне. Но под этой обманчивой рутиной я чувствовала, как нарастает напряжение. Я знала, что там, внизу, в холодных и темных винных погребах, десять лучших воинов империи затаились в ожидании врага.

Я не могла сидеть на месте, ходила по комнате, пытаясь размять затекшие мышцы. Боль в ребрах отдавалась при каждом шаге. Я достала одну из игл, подаренных генералом, она была холодной и идеально гладкой. Я вертела ее в пальцах, и это простое действие немного успокаивало. Это была моя связь с теми, кто сейчас готовился к бою.

А внизу, в это самое время, разворачивалась другая, безмолвная драма. Цзинь Вэй лично расставлял своих людей. Винный погреб резиденции был огромным, с множеством ниш и боковых проходов – идеальное место для засады. Двое гвардейцев затаились на деревянных балках под самым потолком, превратившись в хищных птиц, ожидающих добычу. Трое спрятались за огромными винными бочками, оставив лишь крошечные щели для обзора. Сам генерал, вместе с Лэем и еще тремя бойцами, занял позицию в самом дальнем, самом темном углу, у самого входа в туннель, перекрывая врагу путь к отступлению.

Они ждали в абсолютной темноте. Их глаза, привыкшие к мраку, различали малейшие оттенки серого. Их слух улавливал каждый звук: писк пробежавшей мыши, звук капающей с потолка воды, далекий гул города. Они были единым организмом, дышащим в унисон.

Я в своих покоях тоже ждала, подошла к окну и посмотрела на луну. Была почти полночь. Время на исходе. И тут я услышала тихий, едва различимый звук. Тонкий, мелодичный свист, похожий на крик ночной птицы, но это была не птица. Это был сигнал, сигнал от одного из наблюдателей генерала, который, очевидно, был размещен на крыше. Сигнал означал: «Они здесь».

Я замерла, мое сердце заколотилось. Началось.

Внизу, в погребе, Цзинь Вэй тоже услышал этот сигнал. Он не пошевелился, лишь поднял руку, и этот жест, невидимый в темноте, был понят каждым его бойцом. «Внимание. Цель вошла в зону».

Прошла минута, две, пять… И потом они появились.

Не было ни скрипа, ни шагов. Просто в дальнем углу погреба, там, где каменная кладка казалась монолитной, одна из плит бесшумно отошла в сторону, открывая черный провал. Из него, один за другим, выскользнули тени. Они двигались с грацией и скоростью змей. Их было двенадцать. Все в черном, с зеркальными масками, скрывающими лица. «Клинки Тени».

Они не зажигали огней, ведь ориентировались в темноте так же уверенно, как люди Цзинь Вэя. Они перестроились в боевой порядок – ромб, прикрывая все сектора, и двинулись к выходу из погреба. Они не знали, что каждый их шаг – это шаг вглубь ловушки.

Цзинь Вэй ждал. Он ждал, пока последний из них войдет в погреб, ждал, пока плита за ними так же бесшумно встанет на место, отрезая им путь к отступлению. Генерал ждал, пока они окажутся в самом центре «зоны поражения».

Один из наемников, шедший впереди, наступил на определенный камень на полу, который гвардейцы заранее пометили пылью. Это был сигнал.

Цзинь Вэй сделал едва уловимое движение головой, и в тот же миг тишина с балок под потолком упали две тяжелые сети, пропитанные маслом. Они накрыли половину отряда наемников, сбивая их с ног и спутывая. Одновременно из-за бочек с вином полетели глиняные горшки. Они разбились о каменный пол, и погреб наполнился едким, удушливым дымом. Это была специальная смесь, вызывающая кашель и слезы, дезориентирующая противника.

А потом, прежде чем наемники успели опомниться, из темноты, со всех сторон, ударила «Черная стража». В дыму, в темноте, в узком пространстве, где не было места для маневра, гвардейцы, знавшие каждый сантиметр этого подвала, были хозяевами. Они били короткими, широкими клинками, целясь в незащищенные места – шею, подмышки, пах.

Я не видела этого, но я слышала. Даже сквозь толстые каменные полы до меня донеслись приглушенные звуки короткой, жестокой схватки. Звон стали, глухие удары, короткие, сдавленные вскрики, которые тут же обрывались. Все закончилось так же быстро, как и началось. Не прошло и минуты, а потом снова наступила тишина. Но это была уже другая тишина, тяжелая, имевшая запах крови и смерти.

Я стояла у окна, сжимая в руке стальную иглу так сильно, что она впивалась в кожу. Я не знала, кто победил, не знала, жив ли он. Дверь в мою комнату открылась. На пороге стоял Шань.

– Все кончено, леди, – произнес он. – Генерал ждет вас, внизу.

Глава 24

В винном погребе воздух был густым, тяжелым, пропитанным запахами, от которых свело желудок: едкий дым смешивался с металлическим, соленым запахом свежей крови и терпким ароматом пролитого вина из бочек, пробитых ударами. Несколько магических фонарей, которые принесли гвардейцы, выхватывали из темноты жуткие сцены.

Тела наемников лежали там, где их настигла смерть – скорчившиеся под сетями, распластанные у опрокинутых стеллажей. Зеркальные маски, которые должны были делать их безликими орудиями убийства, теперь отражали пляшущий свет фонарей, создавая иллюзию, будто из-под них смотрят десятки мертвых, удивленных глаз. «Черная стража» действовала с той же холодной эффективностью, что и в подземельях. Двое гвардейцев стояли на страже у входа в туннель, двое осматривали тела, собирая оружие и любые опознавательные знаки. Никто не проронил ни слова. Для них это была просто работа.

Генерал Цзинь Вэй стоял в центре этого хаоса, неподвижный, как скала посреди шторма. Его броня была забрызгана кровью, но не его собственной. Он смотрел на тело одного из наемников, лежащее у его ног. Когда я подошла ближе, я увидела, что этот наемник отличался от других. Его маска была снята, а на груди не было смертельной раны.

– Он был их командиром, – сказал Цзинь Вэй, не поворачиваясь ко мне. Его голос был глухим, лишенным эмоций. – Он принял яд в тот момент, когда понял, что они попали в засаду. У них строгий кодекс, никто не должен попасть в плен живым.

Я посмотрела на мертвое лицо. Оно было молодым, с тонкими, аристократическими чертами. Он мог бы быть одним из тех щеголей, что толпились при дворе.

– Они оставили нам что-нибудь? – спросила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

– Ничего, – ответил генерал. – Ни записок, ни карт. Только оружие и это.

Он присел на корточки и разжал пальцы мертвеца. На ладони лежал маленький, почерневший от яда дротик.

– Он пытался выстрелить в меня перед смертью, но не успел.

Цзинь Вэй встал и повернулся ко мне. Свет фонаря выхватил его лицо, и я впервые увидела на нем не просто усталость, а нечто похожее на… сомнение.

– Ваш план сработал идеально, леди. Слишком идеально. Мы не потеряли ни одного человека, а они потеряли всех. Но мы не получили ничего, кроме двенадцати трупов. Мы отрубили гидре одну голову, но мы так и не знаем, где находится ее тело.

– Мы знаем, что они здесь, в столице, – возразила я. – Мы знаем, что их цель – мой отец. Это уже немало.

– Этого недостаточно, – он покачал головой. – Они сменят тактику, ведь теперь они знают, что мы знаем об их планах. Они залягут на дно, а потом нанесут удар там, где мы не ждем.

В этот момент к нам подошел командир Лэй.

– Генерал, мы нашли кое-что. Не на телах, в туннеле.

Мы последовали за ним к открытому проходу. Один из гвардейцев держал фонарь, освещая темный зев. В нескольких метрах от входа, на каменной стене, была нацарапана надпись. Свежая, сделанная, очевидно, острием кинжала. Это был тот же набор символов, что я видела в дневнике астронома. Шифр.

– Можете это прочесть? – спросил Цзинь Вэй.

Я подошла ближе. Символы были знакомы, но их комбинация была иной, это не было технической схемой. Это было послание. Я медленно, запинаясь, начала переводить. – «Тень… падет… на… дом… канцлера… Но… кровь… прольется… во дворце. Когда… Дракон… откроет… пасть».

– «Когда Дракон откроет пасть», – повторил генерал. – Что это значит?

– Праздник Пасти Дракона, – осенило меня. – Через два дня. Один из главных придворных праздников. Вся знать собирается в Тронном зале на пир. Включая императора.

Теперь все встало на свои места. Эта атака была отвлекающим маневром. Не главным ударом. Они пожертвовали двенадцатью элитными бойцами, чтобы мы поверили, что их цель – мой отец. Чтобы мы сконцентрировали все силы на защите резиденции канцлера, а настоящий удар они собирались нанести по самому сердцу империи. По императору. Во время праздника, когда бдительность стражи будет притуплена вином и весельем.

– «Призрак»… Он гений, – прошептала я, чувствуя, как холодный пот стекает по моей спине. – Он пожертвовал людьми, чтобы уничтожить императора.

– И мы попались в его ловушку, – закончил Цзинь Вэй. Его кулаки сжались так, что побелели костяшки. Я никогда не видела его таким. Не холодным и отстраненным, а по-настоящему яростным. Он был зол не на врага, а на себя, из-за того что не смог раскрыть его коварный план.

– У нас есть два дня, – сказала я, пытаясь внести в свой голос хоть каплю спокойствия. – Это больше, чем ничего. Мы знаем их план, и можем подготовиться.

– Подготовиться? – он горько усмехнулся. – Они уже внутри. Внутри дворца. У них наверняка есть свои люди среди слуг, среди стражи, может, даже среди аристократов. Они могут пронести оружие, яд. Как мы их найдем всего-лишь за два дня? Отменить праздник? Это вызовет панику и покажет им, что мы знаем об их планах. Они просто отложат удар и нанесут его позже.

Он был прав. Мы были в цугцванге – ситуации, когда любой наш ход лишь ухудшал наше положение.

Я смотрела на его лицо, на котором отражалась вся тяжесть ответственности за жизнь императора, за судьбу империи. И в этот момент я поняла, что должна что-то сделать.

– Генерал, – сказала я тихо. – Вы научили меня, как быть воином. Позвольте теперь мне научить вас. Мы не будем отменять праздник. Мы превратим его в нашу собственную ловушку.

Цзинь Вэй поднял на меня глаза, в них мелькнул интерес.

– Продолжайте.

– Мы не знаем, кто их люди. Но они знают, кто их цель – император. Значит, нам нужно контролировать не весь дворец, а лишь одно место – Тронный зал. И одного человека.

– Вы предлагаете использовать императора как приманку? – в его голосе прозвучало недоверие и возмущение. – Это немыслимо!

– Немыслимо – позволить ему умереть из-за нашей нерешительности, – парировала я. – Послушайте. Праздник пройдет как обычно, но будут внесены небольшие, почти незаметные изменения. Изменится рассадка гостей. Ближе к трону будут сидеть только самые доверенные люди. Ваши люди. Переодетые в придворных. Изменится меню. Все блюда для императорского стола будут готовиться не на общей кухне, а в отдельных покоях, под надзором вашего человека. Изменится порядок развлечений. Вместо обычных музыкантов выступит труппа «слепых» акробатов из далекой провинции. Которые на самом деле будут вашими лучшими бойцами.

Я говорила быстро, мой мозг работал с лихорадочной скоростью, планируя новый план.

– Мы создадим «стерильную зону» вокруг императора. Они смогут смотреть, но не смогут подобраться. Ни с ножом, ни с ядом.

– А что, если они используют арбалет? С дальнего расстояния?

– А для этого есть я.

Цзинь Вэй удивленно посмотрел на меня.

– Я буду сидеть за столом, недалеко от трона. Моя задача – не сражаться, а смотреть. Наблюдать за каждым гостем, за каждым слугой. Искать аномалии в поведении. Искать того, кто нервничает, кто смотрит не туда. И если кто-то попытается сделать хоть одно резкое движение в сторону императора… – я коснулась своего наруча, где под одеждой были спрятаны мои иглы, – я его остановлю. Раньше, чем кто-либо успеет понять, что произошло.

Мужчина молчал, обдумывая мой план. Это была очередная безумная авантюра, но в ее безумии была своя, извращенная логика.

– Это может сработать, – наконец сказал он. – Но это невероятно опасно. Для вас.

– Я уже давно живу в состоянии опасности, генерал, – я позволила себе слабую улыбку. – И уже начинаю к этому привыкать.

Он неохотно кивнул.

– Хорошо, мы сделаем по-вашему. Я поговорю с императором, уверен, он одобрит. Император доверяет вам.

«Император доверяет вам». Эти слова прозвучали странно. Император видел меня один раз в жизни.

– Почему? – спросила я.

– Потому что я рассказал ему, что вы сделали в Долине, о вашем выборе. Он сказал, что человек, готовый пожертвовать своей жизнью ради спасения других, заслуживает большего доверия, чем сотня министров, приносящих клятвы верности.

Я не знала, что на это ответить. Я просто стояла посреди этого кровавого погреба, и впервые за долгое время чувствовала не страх и не ярость, а что-то теплое, похожее на… гордость.

– Нам нужно уходить, – сказал он, возвращая меня в реальность. – У нас много работы.

Он отдал приказ своим людям зачистить следы. Мы вышли из погреба и вернулись в мои покои. Я чувствовала на себе его взгляд.

– Вам нужен отдых, – сказал он, когда мы остались одни. – Битва, которую вам предстоит выдержать через два дня, будет не физической, а ментальной. Она истощит вас до предела.

– Я отдохну, когда все закончится, – ответила я.

Цзинь Вэй подошел ко мне, совсем близко.

– Я не смогу быть рядом с вами во время пира, – сказал он. – Я буду командовать охраной по периметру. Вы будете там одна.

– Я не буду одна, – возразила я. – Со мной будут ваши люди.

– Они – солдаты. Они будут следить за угрозами, а вам придется следить за душами. Это сложнее.

Он протянул руку и, на мгновение поколебавшись, коснулся моего плеча. Его прикосновение было легким, почти невесомым, но я почувствовала, как по всему телу пробежала дрожь.

– Берегите себя, Лиюэ, – прошептал он, впервые назвав меня по имени без официального титула.

И в этот момент, глядя в его темные, серьезные глаза, я поняла, что цена победы в этой войне может оказаться гораздо выше, чем я предполагала. Потому что я начала бояться не только за свою жизнь. Я начала бояться за его.

Глава 25

Следующие два дня были самым странным и напряженным периодом в моей жизни. Для всего мира, для всей столицы, это было время радостного предвкушения. Праздник Пасти Дракона был одним из самых любимых в народе. Улицы украшали красными фонарями, в храмах воскуряли благовония, а во дворце царила праздничная суета. Придворные дамы обсуждали новые наряды, министры – порядок тостов, а повара на императорской кухне трудились денно и нощно, создавая кулинарные шедевры.

Но под этой блестящей, позолоченной поверхностью, во дворце, текла совсем другая жизнь. Жизнь, наполненная тихими приказами, бесшумным движением теней и холодным блеском стали. Я была частью этой тайной жизни, ее нервным центром.

Я не покидала своих покоев. Официально, я все еще «восстанавливала духовные силы» после своего путешествия и готовилась к долгому затворничеству в монастыре. На самом деле, я превратила свою комнату в штаб-квартиру и тренировочный лагерь. Военный врач, верный человек генерала, навещал меня каждый день, принося не только лечебные мази, но и донесения, зашифрованные в рецептах. Я узнавала, что «труппа слепых акробатов» успешно прибыла в столицу и разместилась в казармах «Черной стражи». Что «особые специи» для императорского стола доставлены и находятся под охраной. Что рассадка гостей изменена под предлогом «улучшения гармонии фэн-шуй в зале», что вызвало волну недовольства среди аристократов, но было непререкаемо, так как исходило от имени вдовствующей императрицы.

Цзинь Вэй менял внутреннюю структуру дворцовой жизни, оставаясь при этом невидимым.

Мои же тренировки были ментальными. Я не могла рисковать физическими упражнениями из-за ребер. Вместо этого я часами сидела в медитации, но цель ее была не в достижении покоя. Я училась расширять свое восприятие. Я закрывала глаза и пыталась «услышать» дом. Не ушами, а своей Ци. Я училась различать шаги слуг за дверью, чувствовать вибрацию от проехавшей по двору повозки, улавливать эмоциональный фон людей, проходящих по коридору. Шепот долины, который чуть не свел меня с ума, оказался суровой, но эффективной тренировкой. Он научил меня фильтровать ментальный шум, выделяя из него аномалии.

Накануне праздника, поздно вечером, Цзинь Вэй пришел сам. Без предупреждения. Он появился в моей комнате так же тихо, как и всегда, одетый в простую темную одежду. Два гвардейца, охранявшие мою дверь, даже не шелохнулись.

– Последние приготовления, – сказал он вместо приветствия, разворачивая на моем столе план Тронного зала. Он выглядел уставшим. Под его глазами залегли тени, а на подбородке появилась легкая щетина, которую он, видимо, не успел сбрить. Эта крошечная деталь делала его не просто генералом, а живым, уязвимым человеком, и от этого мое сердце сжалось еще сильнее.

– Все ваши «акробаты» на месте, – указал он на несколько точек, отмеченных на плане. – Они будут частью представления, но их главная задача – контролировать верхние ярусы и галереи. Мои лучшие стрелки. Ваши «музыканты» разместятся здесь, у самого трона. Их инструменты – не только лютни, но и замаскированные арбалеты. Официанты, которые будут обслуживать императорский стол – все мои люди.

Он говорил быстро, четко, но я слышала в его голосе напряжение.

– А вы, – он поднял на меня глаза, – будете сидеть здесь. За третьим столиком от трона, справа. У вас будет идеальный обзор на императора и на послов из западных земель. Именно оттуда, по нашим данным, «Призрак» вербует своих «Клинков Тени». Если угроза придет, то, скорее всего, от них.

Я кивнула, запоминая каждую деталь.

– Я буду готова.

– Я знаю, – произнес он. И в этом простом «я знаю» было больше доверия, чем во всех приказах и инструкциях.

Он уже собирался уходить, но я его остановила.

– Генерал… Цзинь Вэй. Мужчина обернулся. Я впервые назвала его по имени, и это прозвучало странно в тишине комнаты. – Что, если мой план провалится? Что, если я не замечу? Ошибусь?

Я не ожидала от себя этого вопроса, не ожидала, что позволю своему страху вырваться наружу.

Генерал подошел ко мне, очень близко. Он не коснулся меня, но я чувствовала тепло, исходящее от его тела.

– Вы не ошибетесь, – сказал он тихо, но с такой уверенностью, что у меня по спине пробежали мурашки. – Я видел, как вы работаете. Ваш разум – это оружие, не менее опасное, чем мой меч. Доверьтесь ему, и доверьтесь мне. Я буду рядом. Мои люди будут повсюду. Вы не одна.

Цзинь Вэй смотрел мне в глаза, и в этот момент я поняла, что граница между нами окончательно рухнула. Мы больше не были просто союзниками по необходимости. Мы были двумя воинами, стоящими спиной к спине перед лицом смертельной угрозы. И в его взгляде я прочла то же, что творилось в моей собственной душе: страх потерять меня.

В день праздника Тронный зал утопал в шелках, золоте и аромате орхидей. Сотни аристократов в своих лучших нарядах заполнили огромное пространство, их смех и разговоры сливались в гул. Музыка лилась рекой, слуги разносили изысканные яства. Но для меня этот зал был не местом праздника, а полем боя.

Я сидела за своим столиком, одетая в роскошное платье цвета ночного неба, которое специально заказала для этого случая. Простое, без лишних украшений, оно позволяло мне двигаться свободно и не привлекало излишнего внимания. Мои волосы были собраны в высокую прическу, но несколько нефритовых шпилек в ней были не просто украшением. Это были утяжеленные, идеально сбалансированные метательные снаряды. Мои стальные иглы были на своем месте, в наруче, скрытом под широким рукавом.

Я не ела и не пила, просто наблюдала. Мой разум был холодным и ясным, как горный хрусталь. Я превратилась в живой радар, сканирующий пространство. Отмечала каждого гостя, каждое движение слуги, каждый взгляд, брошенный в сторону трона, где сидел молодой император, внешне спокойный и величественный.

Прошел час, два. Напряжение нарастало. Мои мышцы затекли от неподвижности, глаза начали болеть. Я видела, как «акробаты» под потолком, делая вид, что готовятся к выступлению, меняют позиции, как «музыканты» держат пальцы на струнах, готовые в любой момент сорвать их и выхватить оружие.

И тут я почувствовала аномалию. Это был один из послов западных земель. Полный, добродушного вида мужчина, который весь вечер громко смеялся и травил анекдоты. Но его смех был слишком громким, а его жесты – слишком широкими. И он почти не прикасался к вину, хотя постоянно подливал соседям. Он нервничал.

Я сфокусировала все свое внимание на нем. Мужчина что-то сказал своему соседу и, извинившись, встал. Он пошел не к выходу, а в сторону оркестра, якобы чтобы попросить музыкантов сыграть что-то особенное. Моя ментальная сила задрожала. Это было неправильно, нелогично.

Он подошел к арфистке. Это была миловидная девушка, сидевшая чуть поодаль от основной группы, наклонился к ней, что-то шепча на ухо и улыбаясь. И в этот момент я увидела, как его рука, та, что была скрыта от большинства гостей, скользнула к ее арфе. И изнутри, из полого корпуса инструмента, он вытащил крошечную, не больше пальца, трубочку. Духовое ружье, а в другой руке у него уже был зажат крошечный, оперенный дротик.

Все произошло за долю секунды. Никто ничего не заметил. Все смотрели на сцену, где как раз начиналось выступление акробатов. У меня не было времени, чтобы закричать. Не было времени на сигнал. Расстояние было слишком велико для моих игл, я могла промахнуться и попасть в кого-то из гостей.

Оставался только один, безумный, немыслимый вариант. Я вскочила на ноги, опрокинув столик. Раздался звон разбитой посуды. Все взгляды в этой части зала обратились ко мне.

– Отец! – Закричала я, глядя в противоположную от посла сторону, где сидел мой ошеломленный родитель. – Как вы смеете?! Как вы смеете так унижать меня перед всем двором?!

Я разыграла истерику, ту самую, которую все так ждали от «Алой Пиявки». Я изобразила ярость, обиду, безумие. Швырнула на пол свой веер, и топнула ногой. Мой крик, мое представление, стало той самой дымовой шашкой, которая была мне нужна. Всеобщее внимание, включая внимание императора и его личной охраны, было приковано ко мне.

А посол… он замер. Мужчина был профессионалом, его учили действовать незаметно, а я только что привлекла внимание всех собравшихся в этом зале. Он не мог стрелять, выстрел в такой момент мгновенно выдал бы его. Он на долю секунды растерялся, его рука с дротиком дрогнула.

Этой доли секунды мне хватило. Пока все смотрели на меня, я, скрытая за опрокинутым столом, метнула одну-единственную нефритовую шпильку из своих волос. Я целилась не в него, а в арфу.

Тяжелая, утяжеленная шпилька ударила точно по натянутым струнам. Раздался громкий, дребезжащий, абсолютно негармоничный звук. БАМ! Этот звук стал сигналом, для наших людей.

Двое «музыкантов», сидевших ближе всех, отбросили свои лютни, в их руках оказались арбалеты. Два коротких, почти беззвучных щелчка, два тонких болта вошли послу точно в шею и в сердце. Он рухнул на пол, так и не успев понять, что произошло.

Одновременно с этим двое «акробатов» спрыгнули с галереи прямо на арфистку, скручивая ее прежде, чем она успела издать хоть звук.

В зале наступила гробовая тишина, а потом разразился хаос. Женщины завизжали, мужчины вскочили, обнажая парадные мечи. Но «Черная стража» уже действовала. Они окружили императора живым щитом, в то время как другие, уже не скрываясь, блокировали все выходы.

Я стояла посреди этого бедлама, тяжело дыша. Моя роль была сыграна. Я подняла глаза и встретилась взглядом с Цзинь Вэем. Он стоял у подножия трона, рядом с императором, с обнаженным мечом в руке. Его лицо было бледным, но на нем не было ни страха, ни удивления. Он смотрел на меня, и в его взгляде было все. Шок от моего безумного поступка, восхищение моей дерзостью, и безграничное, ошеломляющее облегчение.