Текст книги "Второй шанс для Алой Пиявки (СИ)"
Автор книги: Айра Мэйрвелл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
Глава 29
Выбраться из столицы под покровом ночи оказалось на удивление просто. Кинжал генерала был универсальным ключом, открывающим любые ворота. Стража у Северных ворот, увидев герб «Черной стражи», даже не задала вопросов, лишь молча расступилась, провожая наш маленький отряд испуганными и почтительными взглядами.
Нас было семеро. Командир Лэй, чье лицо под капюшоном было похоже на высеченную из гранита маску. Шань, Фэй и еще трое гвардейцев из тех, кто прошел со мной через ад Долины Шепчущих Столпов. И я.
Мы ехали в полном молчании, подгоняя лошадей. Время было нашим главным врагом. Каждый удар копыт по ночной дороге отсчитывал секунды до начала праздника во дворце, до момента, когда ловушка «Призрака» могла захлопнуться. Я не думала о том, что происходит в столице. Я запретила себе думать о Цзинь Вэе. Любая посторонняя мысль, любая эмоция были сейчас непозволительной роскошью. Мой разум был холоден и пуст. Я была сосредоточена только на одной цели – монастыре «Тихого Облака».
Мы достигли предгорий за несколько часов до рассвета. Монастырь показался внезапно, словно вырос из тумана. Он прилепился к склону горы, как осиное гнездо, почерневший от времени и непогоды. Большая часть зданий была в руинах, но центральный храм и несколько прилегающих к нему строений выглядели на удивление целыми. Ни одного огонька, ни одного звука. Он казался мертвым, но мы все знали, что это не так.
Мы оставили лошадей в роще у подножия горы и дальше пошли пешком, двигаясь по теням. Лэй жестами указал план действий. Фэй, наш лучший разведчик, скользнул вперед, чтобы оценить оборону. Мы заняли позиции, ожидая его возвращения.
Я лежала на холодной, влажной земле, глядя на монастырь сквозь заросли дикого терновника. Я пыталась почувствовать его своей Ци, но там, впереди, была пустота. Не мертвая, а искусственная. Словно кто-то накрыл весь монастырь звуконепроницаемым колпаком. Они использовали какие-то артефакты или заклинания, чтобы скрыть свое присутствие. Это означало, что они ждали гостей.
Фэй вернулся через полчаса, бесшумный, как призрак.
– Часовые, – прошептал он. – Шестеро. Скрыты. Двое на колокольне, с арбалетами. Четверо по периметру. Все – «Клинки Тени». Профессионалы. Внутри… ничего не видно, ничего не слышно. Но главный храм… от него исходит странное ощущение. Давящее.
Лэй кивнул.
– Значит, он там. В храме.
– Мы не можем штурмовать в лоб, – сказал Шань. – Арбалетчики на колокольне снимут нас еще на подходе.
– Мы и не будем, – ответил Лэй. Он посмотрел на меня. – Леди? Ваш выход.
Я знала, что он попросит, достала из-за пазухи дневник астронома. В нем не было планов монастыря, но в нем были записи о его строительстве. Я нашла то, что искала. Древний, заваленный водовод, который когда-то снабжал монастырь водой из горного ручья. Он начинался примерно в полукилометре отсюда и выходил… прямо в подвал под кухнями.
Пробираться к входу в водовод было самым сложным. Нам пришлось ползти по-пластунски, сливаясь с землей, обходя посты часовых. Один неверный звук, один блик от пряжки ремня – и все было бы кончено.
Сам водовод оказался узким, грязным и вонючим. Нам пришлось идти, согнувшись в три погибели, по щиколотку в ледяной воде. Классический путь героев, усмехнулась я про себя. Все великие дела почему-то всегда начинаются в канализации.
Мы вышли в подвале, как я и рассчитывала. Запах плесени и гнилых овощей ударил в нос. Мы были внутри. Враг не знал о нашем присутствии, первый этап был пройден.
Лэй жестами разделил отряд. Двое гвардейцев остались охранять наш путь к отступлению. Мы впятером – Лэй, Шань, Фэй, я и еще один боец, двинулись наверх. Мы вышли в помещение кухонь. Пусто, чисто, слишком чисто для заброшенного монастыря. На столах – свежие овощи, в очаге – еще теплый пепел.
Мы двигались по коридорам монастыря, как призраки. Тишина была неестественной, давящей. Мы не встретили ни одного человека. Где они все? Где гарнизон фанатиков?
– Это ловушка, – прошептал Фэй. – Я чувствую.
– Я тоже, – ответил Лэй.
Мы дошли до центрального двора и увидели главный храм, он стоял в центре двора, его высокие резные двери были плотно закрыты, а во дворе, выстроившись в идеальные ряды, стояли они. «Дети Пепла». Не меньше сотни фанатиков в серых робах. Они не были вооружены, стояли неподвижно, как статуи, и что-то бормотали себе под нос. Монотонное, гипнотическое жужжание, от которого волосы вставали дыбом. Они молились.
А перед дверями храма, на возвышении, стоял «Призрак». Он был без маски. И это было самое страшное, что я видела в своей жизни. Потому что под маской не было ни шрамов, ни уродства. Было лицо. Молодое, красивое, почти ангельское. Лицо с тонкими чертами, бледной кожей и глазами… Глаза были абсолютно белыми, без зрачков и радужки. Словно два молочных опала.
Мужчина не смотрел на нас. Он смотрел на небо, на восток, где уже начинал разгораться рассвет.
– Они проводят ритуал, – прошептала я. – Они не готовятся к бою… Что они задумали?
– Они ждут, – сказал Лэй. – Ждут сигнала из столицы. Ждут известия о смерти императора.
И тут «Призрак» опустил голову и посмотрел прямо на нас. Он не мог нас видеть, мы были скрыты в тени галереи, но он смотрел точно на то место, где мы стояли. Он улыбнулся. Ангельской, печальной улыбкой. И снова я услышала его голос в своей голове.«Вы все-таки пришли. Я ждал вас. Добро пожаловать на финал пьесы, дитя теней».
В тот же миг двери храма за его спиной распахнулись. И из темноты храма вышли «Клинки Тени». Двадцать лучших убийц континента. Они выстроились по обе стороны от своего лидера, и их зеркальные маски хищно блеснули в предрассветном свете.
А сотня фанатиков во дворе как по команде замолчала. Они медленно повернули головы в нашу сторону, и в их руках появились короткие, кривые мечи, которые они до этого прятали в складках своих одежд.
– Кажется, представление начинается, – процедил Лэй, обнажая меч.
Мы оказались в ловушке, выхода не было. Перед нами – сотня фанатиков, готовых умереть за своего лидера. За ними – двадцать элитных убийц и сам «Призрак».
– План Б, леди? – спросил Шань, вставая рядом со мной. В его голосе не было страха, лишь мрачная ирония.
– План Б – это умереть с честью, – ответил за меня Лэй. – В атаку! За императора!
И они бросились вперед. Пятеро против ста двадцати. Это было безумие. Это была славная, героическая и абсолютно бессмысленная смерть, но я не двинулась с места. Потому что я поняла, это все был спектакль. Грандиозный, кровавый спектакль, устроенный специально для меня.
Я посмотрела на «Призрака». Он не двигался, ждал. Он ждал, что я сделаю. Вступлю ли я в эту безнадежную драку или… Я выбрала третий вариант, проигнорировала бойню, разворачивающуюся во дворе, проигнорировала крики своих товарищей. Я побежала вдоль галереи, к боковому входу в храм.
«Интересно», – снова прозвучало у меня в голове.
Двое «Клинков Тени» отделились от основной группы и бросились мне наперерез. Они были быстры, как молнии, но я была быстрее. Я метнула две иглы, не целясь, просто в их сторону, заставляя их на мгновение сбиться с шага. Этого мгновения мне хватило, чтобы проскользнуть в боковую дверь.
Я оказалась внутри храма. Здесь было темно и пахло ладаном и пылью. В центре, на огромном алтаре, лежал Артефакт. «Ключ Запуска». Он был похож на «Печать Сдерживания», но кристалл был не молочно-белым, а угольно-черным, и он, казалось, впитывал в себя свет.
Я знала, что у меня есть лишь несколько секунд, подбежала к алтарю и, не колеблясь, положила на него ладони. Я влила в черный кристалл всю свою Ци, всю свою ярость, весь свой страх, все свое отчаяние.
Но я сделала не то, чего он ожидал. Я не пыталась его уничтожить, не пыталась его активировать. Я начала его переписывать.
Я использовала свои знания о шифрах, о схемах циркуляции энергии. Я не ломала его структуру, а вносила в нее хаос. Я меняла символы местами, разворачивала потоки энергии в обратную сторону, создавала логические парадоксы в его кристаллической решетке. Я превращала идеальный, смертоносный механизм в бесполезный кусок камня.
Храм наполнился низким, вибрирующим гулом. Черный кристалл начал светиться изнутри багровым светом, а по его поверхности побежали трещины.
В этот момент в храм вошел «Призрак». Он двигался неспешно, его белые глаза спокойно наблюдали за тем, что я делаю.
– Впечатляет, ты не просто оружие. Ты – творец. Ты создаешь хаос из порядка. Ты действительно похожа на меня.
Он подошел и встал по другую сторону алтаря. Он не пытался мне помешать.
– Ты думаешь, это что-то изменит? – спросил он. – Ты уничтожила один ключ, но у меня есть схема. Я создам новый.
– На это уйдут годы, – выдохнула я, чувствуя, как силы покидают меня. Артефакт сопротивлялся, высасывая мою энергию.
– У меня есть годы, – улыбнулся он своей ангельской улыбкой. – У меня есть вечность.
Кристалл на алтаре задрожал еще сильнее. Я знала, что он вот-вот взорвется.
– А у твоих друзей вечности нет! – крикнула я, отдернула руки от алтаря и метнула в «Призрака» последние три иглы. Весь свой оставшийся резерв.
Он не увернулся, просто поднял руку. И иглы застыли в сантиметре от его ладони, пойманные невидимым силовым полем.
– Грубо, но эффективно, против обычных людей.
Он легким движением пальцев стряхнул мои иглы, и они со звоном упали на пол, а потом он исчез. Просто растворился в воздухе.
В тот же миг кристалл на алтаре взорвался. Меня отбросило взрывной волной, я ударилась о колонну, и мир погрузился во тьму. Последнее, что я услышала, был не грохот взрыва, а его голос у меня в голове. Голос, полный не злобы, а странного, почти отеческого восхищения. «До скорой встречи, дитя теней. Наша игра только началась».
Глава 30
Возвращение в сознание было медленным, мучительным, похожим на всплытие из глубокой, темной воды на поверхность. Первым вернулся слух, уловивший странный, протяжный звон, затем – обоняние. Воздух был густым от запаха горящего дерева, раскаленного камня и озона, и, наконец, – боль. Она вернулась не вспышкой, а всепоглощающей волной, затопившей каждую клеточку тела.
Я с трудом открыла глаза. Надо мной было небо. Не потолок храма, а открытое, бледно-серое предрассветное небо, на котором, как кляксы, расплывались клубы черного дыма. Я лежала на спине, на чем-то твердом и остром. Я повернула голову, и мир качнулся.
Храма больше не было.
На его месте дымились почерневшие руины. Взрыв уничтожил не только алтарь, но и все здание, обрушив крышу и разметав колонны, как спички. Я лежала на краю этой воронки, чудом выброшенная взрывной волной, а не погребенная под обломками.
Я попыталась сесть, и острая боль пронзила грудь, заставив меня закричать.
– Тихо, леди. Лежите. Не двигайтесь.
Рядом со мной, как из-под земли, возникла фигура. Это был Шань. Его лицо было покрыто копотью, на щеке – глубокий порез, а левая рука безвольно висела вдоль тела, перевязанная грязной тряпкой.
– Что… что случилось? – прохрипела я. – Бой…
– Бой окончен, – сказал он, и в его голосе не было ни капли триумфа.
Он помог мне приподняться, подложив под спину свой плащ. Теперь я видела весь двор. Это было поле бойни. Тела фанатиков в серых робах были разбросаны повсюду. Некоторые были убиты мечами, другие – сожжены до неузнаваемости. Но среди них, как черные, сломанные камни, лежали и тела гвардейцев. Я видела двоих… троих…
– Мы проиграли? – прошептала я.
– Мы выжили, – поправил меня Шань. – Когда взорвался храм, они… Их лидер исчез, их святыня взорвалась. Они потеряли волю к борьбе. Мы смогли прорваться и отступить.
Из-за руин, прихрамывая, вышел командир Лэй. Его лицо было черным от сажи и ярости. Он подошел и посмотрел на меня сверху вниз.
– Вы живы. Генерал будет доволен. Я, признаться, сомневался.
– Где Фэй? – спросила я, боясь услышать ответ.
– Мы потеряли Фэя, – сказал он глухо. – Его убил один из «Клинков», прежде чем мы смогли отступить.
Фэй. Юркий, веселый мальчишка-сирота, который умел читать следы и подражать пению птиц. Его больше не было. Боль от этой новости была острее, чем боль в сломанных ребрах. Я вспомнила его лицо, его смех, и к горлу подступил горький комок. Это я привела их сюда. Их смерть была на моей совести.
– Мы заберем их тела, – добавил Шань, увидев выражение моего лица. – Мы не оставим своих.
Я поняла, что эта миссия, которая для меня была отчаянной авантюрой, для них была просто работой. Работой, на которой они каждый день теряли друзей. И они не винили меня. Они просто делали то, что должны.
– «Призрак»… он ушел?
– Да, – кивнул Лэй. – Он и его «Клинки» исчезли в тот же миг, как прогремел взрыв. Они не стали нас преследовать. Кажется, их цель была не в том, чтобы нас уничтожить.
– А в чем тогда? – спросила я.
Лэй посмотрел на дымящиеся руины храма.
– Я не знаю. Я перестал понимать эту войну. Она не похожа ни на одну из тех, что я вел раньше.
Он был прав. Это была не война за территорию или ресурсы. Это была война идей, война символов. И я была в самом ее центре, не понимая до конца правил. Я вспомнила последние слова «Призрака». «Наша игра только началась». Он не проиграл. Взрыв артефакта был частью его плана. Но какой? Зачем ему нужно было уничтожать собственный ключ?
Я осторожно ощупала карман, где лежал светящийся диск-компас. Он был цел, но он больше не светился. Он снова стал просто куском холодного черного обсидиана. Связь с артефактом была разорвана.
– Нам нужно уходить, – сказал Лэй. – Скоро рассветет. Местные жители из деревень у подножия могли слышать взрыв. Скоро здесь будут лишние глаза.
Путь назад, к тому месту, где мы оставили лошадей, был похож на отступление разбитой армии. Я, опираясь на Шаня, ковыляла, стараясь не стонать от боли. Мы несли тела наших павших товарищей. Тихая, скорбная процессия, идущая из сердца тьмы навстречу неуверенному рассвету.
Когда мы добрались до рощи, лошади встретили нас тревожным ржанием. Мы погрузили тела на коней и тронулись в путь. Мы ехали медленно, больше не скрываясь. В этом уже не было смысла.
Мы ехали весь день, не останавливаясь. Боль, усталость, горе – все это смешалось в один серый, безэмоциональный ком. Я смотрела на проплывающие мимо пейзажи, но не видела их. Перед моими глазами стояло ангельское лицо «Призрака» и его молочно-белые глаза. Я снова и снова прокручивала в голове наш короткий разговор в храме. Он назвал меня «творцом». Он сказал, что я похожа на него. Это пугало меня больше, чем его угрозы. Он не видел во мне врага. Он видел во мне… родственную душу.
К вечеру мы добрались до небольшого охотничьего домика, одного из тайных убежищ «Черной стражи». Здесь нас уже ждали. Несколько гвардейцев, очевидно, высланных генералом нам навстречу. А еще – военный врач. Пока он снова обрабатывал мои раны, вливая в меня какой-то отвар, от которого мир поплыл и боль отступила, в комнату вошел Лэй.
– Я отправил донесение генералу. Обо всем. О потерях, о вас, о взрыве, – сказал он. – Он будет знать, что вы живы.
– А что в столице? – спросила я, мой язык едва ворочался. – Праздник…
– Мы не знаем, но если бы случилось худшее, мы бы уже услышали. Тишина – это хороший знак.
Я провалилась в сон. Тяжелый, без сновидений, похожий на маленькую смерть. Я проспала почти сутки. Когда я проснулась, я была в чистой постели, мои раны были перевязаны, а рядом на стуле сидела Сяоту.
Увидев, что я открыла глаза, она вскрикнула и бросилась ко мне.
– Госпожа! Вы живы!
Ее слезы капали мне на руки, и эти слезы были самым реальным, самым настоящим, что случилось со мной за последние несколько дней.
– Я здесь, – прошептала я, гладя ее по голове. – Я вернулась.
Она рассказала мне все. Праздник прошел. Покушения не было. Моя истерика и последовавший за ней арест «посла» стали главной темой для обсуждения, полностью затмив слухи о «Детях Пепла». Генерал Цзинь Вэй превратил трагедию в фарс, а фарс – в дымовую завесу. Пока все обсуждали мой позор, его люди тихо и методично проводили «чистку» во дворце, арестовывая десятки подозрительных личностей под предлогом нарушения придворного этикета. «Призрак» проиграл битву за столицу.
– Генерал… он был здесь? – спросила я.
– Да, госпожа. Он прилетел вчера вечером, как только получил донесение. Он отдал распоряжения насчет… павших. И насчет вас. Он привез меня сюда, и сказал… он сказал, чтобы я позаботилась о вас. И что он вернется, как только закончит дела во дворце.
Я осталась одна в тихой комнате. Я победила, выжила. Мои друзья погибли, но империя была спасена. Я уничтожила артефакт, но «Призрак» все еще был на свободе и вел свою игру. Это была победа, которая на вкус была точь-в-точь как поражение.
Я посмотрела на свои руки. Они были в царапинах и синяках. Руки воина. Но в душе я чувствовала себя разбитой. Я вспомнила прикосновение пальцев генерала к моей щеке. Я вспомнила его шепот: «Возвращайтесь». Я вернулась. Но я вернулась совсем другой. И я не знала, сможет ли он, сможет ли этот мир, принять ту, кем я стала в огне и пепле заброшенного монастыря. Война за империю была далека от завершения. Но теперь я понимала, что самая главная битва ждет меня впереди. Битва за собственную душу.
Глава 31
Время в охотничьем домике текло иначе, чем в остальном мире. Оно было густым, тягучим, наполненным запахом сосновой смолы, лечебных трав и тишины. Я спала. Спала так много и так глубоко, что, казалось, пыталась восполнить весь тот сон, что украла у меня эта война. Но даже во сне я не находила покоя. Я снова и снова возвращалась в Долину, видела, как падает Фэй, слышала предсмертные крики культистов и чувствовала на себе немигающий взгляд молочно-белых глаз «Призрака». Я просыпалась от собственного сдавленного крика, и Сяоту, которая почти не отходила от моей постели, подавала мне чашку с успокаивающим отваром, и ее молчаливое, преданное присутствие было единственным, что удерживало меня от падения в пропасть безумия.
Военный врач был волшебником. Каждый день он менял мои повязки, втирал в синяки пахучие мази и заставлял делать простые дыхательные упражнения, чтобы восстановить поврежденные легкие. Боль уходила, оставляя после себя лишь тупую, ноющую память о падении. Физические раны затягивались с поразительной скоростью, чему, как объяснил врач, способствовала моя собственная Ци, инстинктивно направлявшая энергию на исцеление. Но шрамы на душе не поддавались его лекарскому искусству.
Я знала, что Фэй был воином, что он знал, на что идет. Но это знание не приносило утешения. Я была его командиром в той последней, безумной атаке, повела его в ловушку. Я выжила, а он и другие гвардейцы – нет. Эта мысль была ядом, который медленно отравлял мою кровь, смешиваясь с горечью победы и холодной яростью, которую я испытывала к «Призраку». Он играл не только нашими жизнями. Он играл нашими душами.
На третий день моего вынужденного затворничества генерал вернулся.
Я сидела в кресле у окна, закутавшись в теплый плед, и смотрела, как солнце садится за верхушки деревьев. Я не услышала, как он прилетел, просто почувствовала, как изменился воздух в комнате. Я обернулась, он стоял в дверях.
Цзинь Вэй был не в броне, а в простом темном дорожном костюме. Без меча, без своей ледяной маски генерала. Он выглядел смертельно уставшим. Тени под его глазами стали глубже, а на губах застыла жесткая, горькая складка. Он несколько секунд просто стоял и смотрел на меня на меня, и в его взгляде было столько всего – облегчение, боль, тревога, что я невольно отвела глаза.
Сяоту, бесшумно возникшая рядом, поклонилась и вышла, плотно прикрыв за собой дверь. Мы остались одни, в тишине, наполненной треском поленьев в камине и нашим собственным сбивчивым дыханием.
– Выглядите лучше, – сказал он, нарушая тишину. Голос его был хриплым.
– Чувствую себя так же, – солгала я. – Как в столице? Как император?
– Император в безопасности. Дворец под полным контролем, – он подошел и сел в кресло напротив. – Ваше… представление имело оглушительный успех. Весь двор обсуждает только вас. Вы одновременно и героиня, и сумасшедшая. Идеальное прикрытие для того, чтобы провести «чистку». Мы арестовали больше тридцати человек. Несколько из них оказались мелкими сошками из сети «Детей Пепла». Остальные – просто шпионы враждующих кланов. Мы одним ударом решили сразу несколько проблем.
Он говорил о победе, но в его голосе не было радости.
– А что… что с нашими? – спросила я, и голос предательски дрогнул.
Он опустил голову.
– Их похоронили со всеми почестями. В закрытом мемориале «Черной стражи». Их имена будут высечены на стене героев. Император лично присутствовал на церемонии. Фэй… он был сиротой. У него не было семьи, кроме нас. Он всегда говорил, что хочет умереть в бою, защищая то, во что верит.
Он говорил это, чтобы утешить меня, но я видела, как сжались его кулаки. Потеря каждого солдата была для него личной раной.
– Это моя вина, – сказала я тихо. – Я повела их туда. Я не рассчитала…
– Это война, – прервал он меня, поднимая голову. Его взгляд был твердым. – В войне солдаты погибают. И виноват в этом не тот, кто ведет их в бой, а тот, кто эту войну развязал. Ваша вина лишь в том, что вы слишком много на себя берете. Включая чужую ответственность.
Он наклонился вперед, его локти легли на колени.
– А теперь расскажите мне. Все. С самого начала. Что произошло в монастыре после того, как вы разделились?
И я рассказала. Рассказала про ритуал, про ангельское лицо «Призрака» и его мертвые белые глаза. Я рассказала о ловушке, о его голосе в моей голове, о том дьявольском выборе, который он мне предложил. Я рассказала, как уничтожила артефакт, и о его последнем, пугающем пророчестве. «Наша игра только началась».
Он слушал, не перебивая, его лицо становилось все мрачнее.
– Он не просто лидер культа, – сказал он, когда я закончила. – Он маг. И очень сильный. Способность к ментальной коммуникации, телекинез… это высший уровень владения Ци. Я никогда не сталкивался ни с чем подобным. И его стратегия… она безупречна. Он пожертвовал ключом, который искал годами, просто чтобы проверить вас. Узнать пределы ваших возможностей.
– Но зачем? – спросила я. – Зачем ему так нужна я?
– Потому что вы – единственное, чего он не смог предсказать, – ответил Цзинь Вэй. – Вы – аномалия в его идеальном плане. Он не может вас просчитать, и это сводит его с ума. Он не пытался вас убить в монастыре, а пытался вас понять. И он будет пытаться снова.
Он встал и подошел к камину, глядя на огонь.
– Теперь у нас есть «Печать Сдерживания», но без «Ключа Запуска» и «Схемы Сборки» это просто красивый кристалл. Мы обезопасили артефакт, но не устранили угрозу. «Призрак» сказал, что создаст новый ключ. И я ему верю.
– Что мы будем делать? – спросила я.
– Ждать, – он повернулся ко мне. – И готовиться. Он затаится. Но он оставил нам след. Тот самый теневой мир, с которым вы заключили сделку. «Старик». Если «Призрак» начнет искать компоненты для нового ключа, редкие минералы, древние тексты, он не сможет сделать это, не потревожив сеть «Старика». Теперь король воров – наш главный и самый ненадежный союзник.
Он снова сел в кресло. Напряжение понемногу отпускало его, сменяясь глубокой, смертельной усталостью.
– А вы… – он посмотрел на меня, и в его взгляде была нежность, которую он больше не пытался скрыть. – Вы будете восстанавливаться. Здесь. Столько, сколько потребуется. Двор считает вас сумасшедшей, готовящейся к уходу в монастырь. Это идеальная легенда. Никто не будет вас искать.
– Я не могу просто сидеть здесь! – возразила я. – Я должна…
– Вы должны исцелиться, – твердо сказал он. – Ваши раны не только на теле. Я вижу это в ваших глазах. Эта война почти сломала вас, и если вы сломаетесь, мы все проиграем. Вы нужны мне, Лиюэ. – Он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово. – Вы нужны мне сильной.
Он протянул руку и накрыл мою, лежавшую на подлокотнике кресла. Его ладонь была горячей и чуть шершавой от мозолей. Она полностью накрывала мою. Это простое прикосновение было красноречивее любых слов. Оно говорило о защите, о заботе, о партнерстве, которое переросло в нечто большее.
– Мы выиграли им немного времени, – сказал он тихо. – Целой империи. Ценой жизней наших друзей, и ценой частицы вашей души. Я не позволю, чтобы эта жертва была напрасной. Отдыхайте. Восстанавливайтесь. А я пока… построю стену. Вокруг вас. Вокруг столицы. Вокруг всего, что нам дорого. И когда «Призрак» решит снова выползти из своей норы, мы будем готовы.
Мы сидели в тишине, согретые теплом камина. Его рука все еще накрывала мою. Я смотрела на наши руки – его, большую и сильную, руку воина, и мою, тонкую, в шрамах, руку ученого, ставшего убийцей. Мы были из разных миров. Мы были лед и пламя, порядок и хаос. Но здесь, в этой тихой комнате, после бури, мы были просто двумя людьми, нашедшими друг в друге опору.
Я знала, что он прав. Война еще не окончена. Впереди нас ждали новые битвы, новые потери, новые невозможные выборы. Но в этот момент, чувствуя тепло его руки, я впервые за долгое время позволила себе поверить, что мы можем победить. Не потому, что мы были сильнее или умнее, а потому, что мы были вместе. И этого, возможно, будет достаточно.
