Текст книги "Второй шанс для Алой Пиявки (СИ)"

Автор книги: Айра Мэйрвелл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 10

Утро после битвы в переулке было нереально тихим. Солнечный свет заливал мои покои, птицы пели в саду, слуги бесшумно занимались своими делами. Мир жил своей обычной, безмятежной жизнью, и только ноющая боль в мышцах и тяжесть в голове напоминали мне, что этот мир – лишь тонкая скорлупа, под которой скрывается тьма, готовая в любой момент вырваться наружу.

Сяоту принесла мне утренний чай. Ее руки все еще слегка дрожали, а под глазами залегли темные тени. Но во взгляде, которым она на меня посмотрела, не было страха.

– Ты молодец, – тихо сказала я, когда мы остались одни. – Ты не сбежала.

– Вы бы тоже не сбежали, госпожа, – так же тихо ответила она. – Я просто следовала вашему примеру.

Я отпила чай. Он был горьким, но отрезвляющим.

– С этого дня твоя главная задача – слушать. Не только сплетни. Слушай тишину. Замечай незнакомцев на улицах, которые не похожи на обычных горожан. Запоминай лица. Любая мелочь может оказаться важной. Но никогда, ни при каких обстоятельствах не вступай ни с кем в разговоры. Поняла?

Девчушка решительно кивнула.

Весь день я ждала. Ждала сообщения от генерала. Как он свяжется со мной? Пришлет ли официального посланника, рискуя привлечь внимание? Или найдет другой способ?

Ответ пришел с обедом. Среди изысканных блюд на подносе стояла простая глиняная миска с рисом. Такие подавали солдатам в походе. Я сразу поняла. Я отпустила слуг и, убедившись, что осталась одна, начала есть. На самом дне, под слоем риса, я нащупала крошечный, туго свернутый комок вощеной бумаги.

Я развернула его. Внутри не было ни слова, лишь рисунок: один-единственный цветок камелии. Но я поняла. В столице был только один храм, известный своим садом камелий – Храм Утреннего Спокойствия. Уединенное, почитаемое место, куда аристократы приходили для медитаций. Идеальное место для тайной встречи.

На следующий день, сославшись на необходимость помолиться за здоровье отца, я отправилась в храм. Сяоту осталась в резиденции – я не могла больше подвергать ее риску. Меня сопровождали лишь двое слуг, которым я приказала ждать у ворот.

Сад камелий был тих и пустынен. Я шла по дорожке, усыпанной белым гравием, мимо кустов, покрытых алыми и белыми цветами. Он ждал меня в самой дальней беседке, скрытой за плакучей ивой. Генерал был одет не в военную форму, а в простую одежду ученого – темно-синее ханьфу без знаков различия. Но даже в этой одежде он не мог скрыть своей военной выправки. Он был похож на тигра, притворившегося домашним котом – обманчивое спокойствие, под которым чувствовалась смертельная мощь.

Мужчина не поздоровался, просто указал на каменную скамью напротив себя.

– Вы пришли одна, – констатировал он.

– Я ценю свою жизнь, генерал. И жизнь своих людей, – ответила я, садясь. – Вы хотели поговорить о карте.

Я достала сверток и развернула его на каменном столе между нами. Линии и символы, казавшиеся мне хаотичными, под его взглядом обрели смысл.

– Это… невероятно, – пробормотал он, водя пальцем по пергаменту. – Эти туннели соединяют все ключевые точки столицы. Императорский дворец, арсенал, хранилище казны, даже штаб-квартиру моего Ведомства. Если эта карта попадет не в те руки, столицу можно будет взять за считанные часы.

– «Дети Пепла» ищут не столицу, – сказала я. – Они ищут то, что находится под ней. Старый дворец. Вот, смотрите.

Я указала на центральную часть карты, где линии сходились в сложном узле.

– Это руины дворца династии Шан, которую свергли основатели нынешней империи. Согласно легендам, именно там хранилось «Сердце Империи».

– Это всего лишь мифы, – отмахнулся он. – Артефакт, дарующий вечную власть. Сказки для детей.

– Для нас – сказки. А для фанатиков – символ веры, ради которого они готовы убивать, – возразила я. – Мои знания говорят, что за этой легендой может стоять нечто реальное. Не магия, а технология. Возможно, древний механизм, оружие, или источник энергии. Династия Шан была известна своими познаниями в инженерии.

Цзинь Вэй поднял на меня взгляд, в нем мелькнул интерес. Я была не просто интриганкой, я была аналитиком, способным дать ему новую перспективу.

– Хорошо, допустим, вы правы, – сказал он. – Они ищут нечто в руинах и эта карта показывает им путь. Тогда что нам делать? Мы не можем просто заблокировать все входы. Их сотни.

– Мы не будем их блокировать. Мы будем наблюдать.

Я ткнула пальцем в одну из точек на карте.

– Вот. Храм Небесной Гармонии. Тот самый, где работал убитый архивариус. Судя по карте, здесь находится один из главных узлов. Отсюда туннели расходятся в трех направлениях, в том числе и к старому дворцу. Если они собираются начать масштабные поиски, они начнут отсюда. Это их логистический центр.

Он кивнул, оценивая мой выбор.

– Согласен. Я установлю там наблюдение. Мои лучшие люди будут следить за храмом днем и ночью.

– Ваши люди слишком выделяются, генерал, – возразила я. – У них стать воинов и глаза хищников. Культисты почувствуют их за милю. Для этой миссии нужен кое-кто другой.

– Вы предлагаете себя? – в его голосе прозвучала ирония.

– Я предлагаю своих людей. Нищих на паперти, уличных торговцев, мальчишек-разносчиков. Тех, на кого никто никогда не обратит внимания. Я могу это все организовать, но мне нужны деньги. И защита, если кого-то из них поймают.

Генерал смотрел на меня, и я видела, как он борется с собой. Доверить часть такой важной операции дочери канцлера, известной интриганке? Это противоречило всем его принципам. Но он также понимал, что я права.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Деньги будут. Я передам их вам тем же путем. Если вашего человека схватят… мои люди вмешаются. Но только один раз. Если вы провалитесь, второго шанса не будет.

Договор был заключен. Он начал сворачивать карту, но я остановила его.

– Я говорила, что союз должен быть двусторонним, генерал. Ваша очередь. Что еще вам известно о культе, чего не знаю я?

Он колебался. Выдать государственные секреты? Мне?

– Они изменили тактику, – произнес он нехотя. – Раньше они просто убивали чиновников, сея хаос. Теперь они похищают инженеров, историков, алхимиков. Они собирают команду специалистов. Похоже, они не просто хотят найти ваш «древний механизм», а хотят его активировать. И они торопятся.

– Почему?

– Через три месяца состоится церемония Небесного Единения. Редчайшее астрономическое явление, бывает раз в сто лет. Согласно их верованиям, это единственный день, когда «Сердце Империи» можно пробудить.

Три месяца. Всего три месяца. У нас осталось не так уж много времени.

– Это меняет все, – прошептала я. – У нас нет времени, нам нужно действовать на опережение.

– Я знаю, – он встал. – Поэтому я и пошел на сделку с вами. Мне нужна ваша помощь, у вас… нестандартные методы.

Цзинь Вэй спрятал карту за пазуху.

– Ждите моего следующего сообщения. И будьте осторожны, Леди Лиюэ. «Дети Пепла» теперь знают, что карта у нас. Они будут охотиться не только за ней, но и за тем, кто ее забрал, а клан Чжао все еще жаждет вашей крови. Вы сейчас – самая популярная мишень в столице.

Он развернулся, чтобы уйти.

– Генерал, – окликнула я его. Он остановился, не оборачиваясь. – Ваша ненависть ко мне… она не помешает нашему союзу?

Мужчина долго молчал. Беседка наполнилась тишиной, нарушаемой лишь шелестом листьев и пением цикад.

– Я ненавижу то, кем вы были, леди. «Алая Пиявка» была символом всего, что я презираю в этом мире, – сказал он тихо, не поворачивая головы. – То, кем вы стали… я пока не знаю. Но я знаю одно. Вы – эффективное оружие. А я, как солдат, ценю хорошее оружие, даже если оно мне не нравится.

Он ушел, оставив меня одну в тишине сада. Его слова были холодны, как сталь, но в них была и доля правды. Генерал больше не видел во мне лишь глупую девчонку. Он видел во мне равного. Опасного, непредсказуемого, но равного противника, который волею судеб стал его союзником.

Я смотрела на алые цветы камелий. Они были прекрасны, но я знала, что у некоторых сортов листья ядовиты. Красота и опасность, переплетенные воедино. Совсем как наш с ним союз.

Я поднялась и пошла к выходу из храма. Впереди было три месяца, а на кону стояла не только моя жизнь, но и судьба всей империи. И моим единственным помощником был человек, который с удовольствием отправил бы меня на плаху, как только все закончится.

Глава 11

Возвращение в золотую клетку павильона Алой Магнолии после встречи с генералом было сродни погружению в ледяную воду после ожога. Контраст между смертельной опасностью внешнего мира и безмятежной роскошью моей тюрьмы был оглушающим. Слуги кланялись, не смея поднять глаз, в курильницах дымился дорогой сандал, а я смотрела на свои руки, которые всего несколько часов назад держали карту, способную перевернуть империю, и видела руки чужого человека.

Союз с Цзинь Вэем не принес мне облегчения. Напротив, он накинул на мою шею еще одну, невидимую удавку. Теперь я была связана с ним и с его Ведомством. Любая моя ошибка теперь могла стоить жизни не только мне, но и потянуть на дно самого верного пса императора. А его провал, в свою очередь, не оставил бы от меня и мокрого места.

Первая часть его обещания была исполнена на удивление быстро и элегантно. На следующий день после нашего разговора в храме, моя камеристка принесла мне новую шкатулку для украшений, якобы подарок от отца в знак признания моих «успехов в каллиграфии». Шкатулка была из простого камфарного дерева, но тяжелая. Когда я открыла ее, то вместо ожидаемых шпилек и браслетов увидела аккуратные стопки золотых и серебряных монет, а также пачку банковских билетов из крупнейшего торгового дома столицы. Денег было много. Достаточно, чтобы купить лояльность целого квартала. На самом дне лежал крошечный свиток. На нем было написано всего одно слово: «Действуйте».

Это был его стиль. Кратко, по-деловому, без сантиментов. Он дал мне ресурсы. Теперь была моя очередь.

В тот же вечер я заперлась в своем кабинете с Сяоту. На большом листе бумаги я по памяти нарисовала подробную карту района, прилегающего к Храму Небесной Гармонии. Я отметила все переулки, рынки, чайные, игорные дома и постоялые дворы.

– Вот наше поле битвы, – сказала я, указывая на карту. – Храм – это центр. «Дети Пепла» будут действовать здесь. Нам нужны глаза и уши в каждой из этих точек.

– Но как, госпожа? – в голосе Сяоту звучала растерянность. – Люди здесь… они не доверяют аристократам. Они скорее продадут нас страже за пару медных монет.

– Именно поэтому туда пойдешь не ты, моя верная служанка. И уж тем более не я. Туда пойдет сирота по имени Сяо Мао, – я достала из сундука узел с одеждой, которую приготовила заранее. – Грязная, оборванная, с голодными глазами. Девочка, которую никто не заметит.

Я развернула одежду. Это были простые штаны и куртка из грубой мешковины, стоптанные соломенные сандалии и старая шапка.

– Твоя задача – не вербовать шпионов. Твоя задача – покупать информацию. Нам не нужна их верность. Нам нужны их жадность и страх.

План был прост и рискован. Сяоту, переодевшись в нищенку, должна была внедриться в социальное дно столицы. Я дала ей несколько серебряных монет – целое состояние для жителей трущоб.

– Найди тех, кто стоит во главе этого мира. В каждом городе есть свои негласные короли: предводитель нищих, хозяйка самого дешевого борделя, скупщик краденого. Это люди, которые знают все и всех. Не предлагай им служить мне, предложи им сделку.

Мой инструктаж длился несколько часов. Я учила ее, как говорить, как двигаться, как смотреть. Сутулиться, шаркать ногами, говорить быстро и сбивчиво. Я объясняла ей основы экономики этого мира: за какую информацию сколько платить, как отличать правду от вымысла, как создавать иллюзию, что за ней стоит не знатная госпожа, а мелкая банда, желающая знать о делах конкурентов.

– Твоя легенда – ты работаешь на скупщика краденого из Восточного порта. Он хочет знать, не появятся ли в районе храма чужаки, которые могут помешать его бизнесу. Это они поймут, ведь это язык, на котором они говорят.

Сяоту слушала, впитывая каждое слово. Страх в ее глазах сменялся азартом. Она была умной девочкой, и эта возможность давала ей шанс проявить себя, отомстить миру, который был так жесток к ней.

Первая вылазка состоялась через два дня. Сяоту исчезла на рассвете и вернулась поздно ночью, грязная, уставшая, но с горящими глазами. Она пахла кислым вином и нищетой, но для меня этот запах был слаще любых благовоний.

Она нашла «Одноглазого Лао», короля нищих, который контролировал всю паперть у храма. Он был старым, хитрым и жестоким человеком, потерявшим глаз в бандитской разборке.

– Сначала он хотел просто забрать у меня деньги и выгнать, – шепотом рассказывала Сяоту. – Но я сказала ему то, что вы велели. Я сказала, что мой «хозяин» знает, что городской патруль собирается устроить облаву на нищих в этом районе через три дня. И что если он будет с нами работать, мы будем его предупреждать.

Это был блеф, конечно. Но блеф, основанный на анализе. Я знала, что стража периодически устраивает «чистки» перед большими праздниками, а до Праздника Фонарей оставалось меньше недели.

Старый лис клюнул. Предупреждение о патруле стоило для него дороже горсти серебра. Он согласился. Его люди, сотни глаз, которые все видели и все слышали, но которых никто не замечал, теперь работали на меня. За еду и безопасность.

Следующей была «Тетушка Фэн», хозяйка чайной, которая на самом деле была прикрытием для игорного дома и места встреч мелких контрабандистов. Здесь Сяоту использовала другую тактику. Она не угрожала, а предложила Тетушке Фэн новый, редкий сорт чая с юга, который я специально для этого купила через подставных лиц. Чай, который мог привлечь в ее заведение богатых клиентов. В обмен на чай – информация о всех новых лицах, которые появляются в ее чайной и задают странные вопросы.

Так, шаг за шагом, в течение двух недель мы плели нашу сеть. Мальчишки-беспризорники, которые могли пролезть в любую щель, начали сообщать нам о всех подозрительных грузах, которые привозят в храм по ночам. Прачки, стиравшие одежду монахов, рассказывали о странных пятнах земли и глины на их рясах. Продавец лепешек на углу запоминал лица всех, кто задерживался у стен храма дольше обычного.

Информация стекалась ко мне тонкими ручейками. Большая часть была бесполезным мусором. Но я терпеливо, как золотоискатель, просеивала эту породу в поисках крупиц истины. Я завела специальную книгу, где записывала все донесения, сопоставляла их, искала закономерности. Мой кабинет превратился в штаб-квартиру тайной разведывательной службы.

Генералу я ничего не сообщала. Было еще слишком рано. Мне нужен был не просто слух, а неопровержимый факт.

Прорыв случился на третью неделю. Один из мальчишек «Одноглазого Лао» сообщил, что видел, как несколько «монахов» поздно ночью выносили из храма корзины. Но не с мусором, а с землей. И вносили внутрь длинные доски и мешки с чем-то, похожим на крепеж. Одновременно от Тетушки Фэн пришла весть, что в ее чайной появился новый посетитель – тихий человек, который ни с кем не говорил, но скупал в огромных количествах масло для ламп и фитили. А прачки донесли, что у «монахов» на руках мозоли, не от молитв, а от тяжелой физической работы.

Я сложила эти три факта вместе, и мне все стало ясно. Они не просто искали вход, а уже нашли его. И сейчас они укрепляли своды старых туннелей, готовя их к проходу большой группы людей. Они копали, копали прямо под носом у всей столицы.

Это было то, что нужно. Конкретная, проверяемая информация. Теперь нужно было передать ее генералу.

Я взяла цветок белой камелии из вазы в своей комнате, высушила один из его лепестков и вложила его в простую книгу со стихами. Книгу я передала через Сяоту одному из уличных книготорговцев, с приказом выставить ее на своем лотке. Белый лепесток означал «Срочная информация. Жду встречи». Красный означал бы «Опасность. Сеть под угрозой».

На следующий день пришел ответ. С утренней почтой мне доставили приглашение от министра обрядов посетить поэтический вечер в его резиденции. В углу приглашения тушью была нарисована крошечная, едва заметная ива. Точно такая же, как та, что росла в саду камелий. Место встречи было назначено.

Поэтический вечер был невыносимо скучным. Бездарные поэты читали напыщенные оды, восхваляющие мудрость императора и красоту придворных дам. Я сидела с вежливой улыбкой, изредка аплодируя, и чувствовала на себе десятки взглядов. Особенно тяжелым был взгляд леди Чжао, которая сидела в другом конце зала. В ее глазах плескалась неприкрытая ненависть.

В середине вечера, сославшись на головную боль, я вышла в сад. Цзинь Вэй был там, ждал меня в тени бамбуковой рощи.

– Говорите, – приказал он без предисловий.

Я быстро и четко изложила ему все, что удалось узнать. О земле в корзинах, о досках, о масле для ламп. Он слушал, не перебивая, его лицо было непроницаемым.

– Вы уверены в своих источниках? – спросил он, когда я закончила.

– Я уверена в фактах, генерал. Интерпретировать их – ваша работа.

Мужчина кивнул.

– Хорошая работа, леди. Очень хорошая. Это подтверждает наши собственные догадки. Теперь мы знаем, где нанести удар.

– Что вы собираетесь делать? – спросила я. – Штурмовать храм?

– Нет, – он покачал головой. – Это было бы слишком шумно, и спугнет крыс, и они разбегутся по другим норам. Мы не будем их штурмовать, а спустимся к ним сами.

Я вопросительно посмотрела на него.

– У нас есть своя карта, – пояснил он. – Теперь, когда мы знаем их предполагаемое местоположение, мы можем войти в туннели с другой стороны. Из подвалов Ведомства Безопасности. Мы перехватим их под землей, в их собственном логове.

План был дерзким и опасным. Бой в узких, темных туннелях.

– Когда?

– Этой ночью. Я беру с собой только «Черную стражу». Моих лучших людей.

– Я иду с вами.

Цзинь Вэй резко повернулся ко мне. В его глазах вспыхнуло удивление, смешанное с гневом.

– Не говорите глупостей. Это не поэтический вечер. Это бойня. Вы там погибнете в первые же пять минут.

– В этих туннелях темно и тесно, генерал, – возразила я, глядя ему прямо в глаза. – Там негде размахнуться мечом. Зато там очень удобно использовать то, что вы назвали «грубой, но эффективной техникой». Мои иглы в темноте смертоноснее ваших мечей. К тому же, я – единственный человек, кроме вас, кто знает об этой операции. Если с вами что-то случится, кто-то должен будет выбраться наверх и доложить обстановку.

Я видела, как он борется с собой. С одной стороны, логика и воинская дисциплина кричали ему, что брать с собой на спецоперацию аристократку – это безумие. С другой – он помнил, что я сделала в переулке. Он знал, что я не так безобидна, как кажусь.

– Вы пожалеете об этом, – наконец сказал он сквозь зубы.

– Я уже жалею о многом, генерал. Одним сожалением больше, одним меньше.

– Хорошо, – процедил он. – Через два часа после полуночи. У старого колодца за Западными воротами. Будьте одна. И если вы будете мне мешать… я оставлю вас там. Вне зависимости от исхода.

Генерал развернулся и исчез в темноте. Я вернулась на скучный вечер, мое сердце колотилось от смеси страха и дикого, иррационального восторга. Этой ночью я впервые в этой жизни спущусь во тьму, чтобы сражаться. И я почему-то чувствовала, что именно там, во тьме, под землей, я наконец окажусь на своем месте.

Глава 12

Возвращение с поэтического вечера было похоже на пробуждение ото сна внутри другого сна. Я двигалась сквозь залитые лунным светом залы резиденции, отвечала на вопросы слуг, позволила Сяоту помочь мне снять официальное платье, и все это время мой разум был далеко. Он был в темных, сырых туннелях под городом, где меня ждала совершенно иная реальность.

– Госпожа, вы бледны, – с тревогой сказала Сяоту, распуская мои волосы. – Принести вам успокаивающего отвара? Я посмотрела на ее отражение в зеркале. На ее обеспокоенное, верное лицо, и впервые за все время почувствовала укол вины. Я втягивала ее в свои проблемы, подвергала смертельной опасности. Но я также знала, что оставить ее в стороне было бы еще большим предательством.

– Нет, Сяоту, – сказала я. – Принеси мне мужскую одежду, ту, что мы приготовили. И сверток со стальными иглами. А потом… потом слушай меня очень внимательно.

Я изложила ей свой план. План на случай, если я не вернусь. В нем было все: где лежат деньги, кому передать компрометирующие свитки на клан Чжао, как, используя тайный ход, сбежать из столицы и затеряться в южных провинциях. Сяоту слушала молча, ее губы были сжаты в тонкую линию. Девчушка не плакала и не отговаривала меня. Когда я закончила, она просто низко поклонилась.

– Я буду ждать вас до рассвета, госпожа. А потом я сделаю все, как вы приказали.

Переодевание было трансформацией. С каждым слоем шелка, спадающим на пол, я избавлялась от Леди Лиюэ. Когда я затянула на себе пояс простых черных штанов и куртки, я почувствовала, как меняется моя осанка и моя походка. Это была одежда для дела, не для позерства. Я спрятала кинжал за пояс, а три самые тонкие и острые иглы – в специальный кожаный наруч, который я сама сшила, закрепив его на левом предплечье под рукавом. Они холодили кожу, напоминая о себе.

Выскользнуть из резиденции оказалось на удивление легко. Ночная стража была сонной и ленивой, привыкшей к тому, что все угрозы исходят извне, а не изнутри. Я двигалась, как призрак, используя знания о слепых зонах, которые я почерпнула из планов поместья. Ночной воздух столицы был прохладным и влажным. Он пах остывающим камнем, ночными цветами и далеким дымом.

Старый колодец за Западными воротами был заброшен и находился в роще платанов, скрывавшей его от посторонних глаз. Когда я подошла, они уже были там. Десять черных теней, застывших в абсолютной неподвижности. «Черная стража». Элита из элит. Личная гвардия генерала Цзинь Вэя. Даже в тусклом свете луны я видела отблески на их темной, без единого украшения броне. Их лица были скрыты масками, оставлявшими открытыми только глаза. И эти глаза, все десять пар, были устремлены на меня. В них не было любопытства. В них было холодное, профессиональное презрение. Они смотрели на меня как на обузу, как на каприз командира, который им придется терпеть.

Сам генерал стоял чуть в стороне. Он тоже был в боевом облачении – легкая кожаная броня поверх темной одежды. Его лицо было открыто, но казалось еще более непроницаемой маской, чем у его солдат. Цзинь Вэй окинул меня быстрым, оценивающим взглядом, задержавшись на том, как я двигаюсь и как держу руки. Он не искал во мне женщину-аристократку, а искал солдата. И, кажется, то, что он увидел, его не удовлетворило.

– Вы опоздали, – произнес он вместо приветствия. – На тридцать секунд.

– Простите, генерал, – ответила я. – В следующий раз я привяжу к ногам крылья.

Один из гвардейцев за его спиной едва заметно качнул головой. Дерзить командиру было немыслимо. Но Цзинь Вэй проигнорировал мою колкость.

– Здесь нет «следующего раза», леди. Здесь есть только приказ. Вы следуете за мной и не издаете ни звука. Вы не задаете вопросов и делаете только то, что я говорю. Если я говорю «бежать» – вы бежите. Если я говорю «умереть» – вы умираете. Это ясно?

– Да, генерал.

Он кивнул своему заместителю, здоровенному воину, на маске которого была выгравирована крошечная царапина – видимо, знак различия. Тот вместе с двумя другими гвардейцами подошел к колодцу и начал сдвигать тяжелую каменную крышку. Раздался скрежет, и в нос ударил густой, затхлый запах сырой земли, плесени и чего-то еще.

Под крышкой обнаружилась узкая винтовая лестница, уходящая в непроглядную черноту.

– За мной, – бросил генерал и, закрепив на поясе небольшой фонарь с тусклым магическим светом, начал спускаться.

Я пошла второй. За моей спиной, соблюдая дистанцию, шли его гвардейцы. Спуск казался бесконечным. Ступени были скользкими, со стен сочилась вода, а воздух становился все холоднее и плотнее. Я чувствовала, как на плечи давит толща земли, домов, целого города. Клаустрофобия ледяными пальцами сжимала горло. Я заставила себя сосредоточиться на дыхании, на ритме шагов. Я не могла показать слабость, не здесь, не перед ними.

Лестница закончилась небольшой площадкой, от которой в разные стороны расходились три узких туннеля. Стены были выложены грубым камнем, но кое-где виднелись остатки древней кладки династии Шан – гладкие, идеально подогнанные блоки. Генерал сверился с картой, которую теперь держал в руках.

– Нам сюда, – он указал на центральный проход. – Держитесь плотной группой, здесь возможны обвалы.

Мы двинулись вперед. Единственным источником света были два фонаря – у генерала впереди и у замыкающего гвардейца сзади. Мы шли в почти полной тишине, нарушаемой лишь тихим хрустом гравия под ногами и звуком капающей воды. Я старалась двигаться как можно тише, копируя бесшумную походку гвардейцев. Я чувствовала их дыхание за своей спиной, они все еще были напряжены и ждали, что я споткнусь, запаникую, стану помехой.

Туннель то сужался так, что приходилось идти боком, то расширялся в небольшие пещеры, где со сводов свисали корни растений. Воздух был тяжелым. Я никогда не была под землей. Я не думала, что тьма может быть такой… абсолютной. Она была не просто отсутствием света, она была субстанцией. Живой, давящей, враждебной.

Внезапно Цзинь Вэй поднял руку, и весь отряд замер. Я затаила дыхание. Он прислушивался.

– Впереди, – прошептал он. – Метрах в ста. Голоса и… стук.

Мы погасили фонари, тьма стала полной, я не видела даже собственной руки. Генерал взял меня за плечо.

– Сейчас мы пойдем без света. Положите руку на плечо впереди идущего. Не отставайте, и чтобы ни звука.

Началась самая сложная часть пути. Мы двигались на ощупь, цепочкой, в абсолютной темноте. Я положила руку на плечо генерала. Через его кожаную броню я чувствовала напряжение его мышц. Он двигался уверенно, как будто родился в этой тьме. Мое собственное сердце колотилось где-то в горле, каждый шаг был риском, каждый камень под ногой мог покатиться и выдать нас.

Постепенно я начала различать звуки, о которых говорил генерал. Глухой, ритмичный стук кирки о камень. Приглушенные голоса. И слабое оранжевое мерцание, пробивающееся из-за поворота туннеля впереди.

Мы остановились у самого поворота. Генерал жестами, которые его люди, очевидно, понимали даже в темноте, отдал приказы. Четверо гвардейцев бесшумно скользнули вперед, растворяясь во мраке. Еще четверо приготовили короткие арбалеты.

Цзинь Вэй повернулся ко мне.

– Впереди зал, судя по звукам, их около пятнадцати. Двое часовых у входа, мои люди разберутся с ними. Когда мы войдем, начнется бой. Ваша цель, – он посмотрел мне прямо в глаза, – не лезть в драку. Ваша цель – свечи.

– Свечи?

– У них там наверняка будет алтарь или рабочий стол с документами. На нем будут гореть свечи или лампы. Как только начнется бой, кто-то из них бросится к ним, чтобы погасить и сбежать в темноте, или чтобы сжечь бумаги. Вы не должны этого допустить. Используйте свои… умения. Погасите любой источник света, к которому они сунутся. Понятно?

Я кивнула. План был гениальным в своей простоте. Он не бросал меня в самое пекло, а давал мне конкретную, важную задачу, где мои уникальные навыки были бы максимально полезны.

Мы ждали. Прошла минута, показавшаяся вечностью. Затем из-за поворота донеслись два тихих, коротких звука, похожих на кашель. Похоже это был сигнал.

– Сейчас, – прошептал генерал. И они скользнули вперед, как черные пантеры. Я пошла следом за генералом.

Мы ворвались в зал. Это была огромная пещера, явно искусственного происхождения. В центре стоял грубо сколоченный стол, заваленный свитками и странными алхимическими приборами. Вокруг него суетилось около десятка людей в темных робах. Еще несколько человек с кирками работали у дальней стены, где виднелся свежий пролом. Вся пещера была освещена десятком масляных ламп, расставленных по периметру.

Наше появление было для них полной неожиданностью.

– Стража! – закричал один из них, но было уже поздно.

«Черная стража» была как стая волков, ворвавшаяся в овчарню. В узком пространстве длинные мечи культистов были бесполезны против коротких, широких клинков и отточенных движений гвардейцев. Звон стали, короткие вскрики, глухие стуки падающих тел.

Я сделала то, что приказал генерал, остановилась у входа, игнорируя сражение. Мой взгляд был прикован к столу. Как и предсказывал Цзинь Вэй, один из культистов в робе, похожий на ученого, бросился сгребать свитки со стола. Другой рукой он потянулся к большой лампе, стоявшей в центре, очевидно, чтобы опрокинуть ее и устроить пожар.

Время для меня замедлилось. Я видела только его руку, тянущуюся к лампе. Я не думала, а действовала. Я вскинула левую руку, высвобождая Ци. Три стальные иглы легли мне в ладонь.

Три едва слышных свиста, вспышка боли на лице культиста. Он закричал, зажимая лицо руками, из которых посыпались свитки. Одна игла вошла ему в щеку, другая – в лоб, третья – в кисть, которой он тянулся к лампе. Он повалился на пол, корчась от боли.

Но тут я увидела, как один из культистов, сражавшийся с заместителем генерала, проиграл бой, но умирая, он из последних сил метнул в спину Цзинь Вэю кинжал. Генерал был занят другим противником и не видел этого.

Расстояние было слишком большим. Мои иглы могли не долететь. Я сделала единственное, что могла, вложила всю свою оставшуюся Ци в кинжал, который все еще сжимала в руке. Я представила, как энергия Металла окутывает его, делая его продолжением моей воли и метнула его.

Кинжал летел, вращаясь, и я знала, что промахнусь, но в последний момент моя Ци, все еще связанная с ним, дала ему легкий, почти незаметный толчок в сторону.

Раздался звон. Мой кинжал ударил в летящий кинжал культиста, отбив его в сторону и он со скрежетом отскочил в стену.

Генерал обернулся на звук. Он увидел кинжал на полу, увидел меня, стоящую с вытянутой рукой, и увидел культиста, корчащегося у стола.

Бой закончился. Вся пещера была завалена телами. Вся операция заняла не больше минуты. Гвардейцы быстро и деловито проверяли тела, добивая раненых. Цзинь Вэй подошел к столу и начал собирать уцелевшие свитки.

Затем он подошел ко мне, остановился, глядя на меня так, как будто видел в первый раз. Он ничего не сказал, просто поднял руку и коснулся моего плеча. Легкое, почти невесомое прикосновение.

– Вы не ранены? – спросил он. Голос его был ровным, но в нем не было привычного холода. Я отрицательно покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Адреналин отступал, оставляя после себя тошноту и дрожь во всем теле.

Цзинь Вэй кивнул и убрал руку.