Текст книги "Подарок для Медведевых (СИ)"

Автор книги: Ая Кучер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

Глава 18

Меня колотит от недовольства. Внутри – огромный костёр, который не находит выхода.

Зародился из-за приставаний мужчин, а вырывается негодованием.

Но мне нужно выплеснуть эти эмоции. Иначе они разорвут меня, испепелят. Нервы трещат.

И я срываюсь на крик.

– Какого черта вы делаете?!

Я оглядываю мужчин. Трепет возбуждения превращается в дрожь злости. Меня колотит.

– Вы все… Прекратите это! Мне плевать, кем вы меня считаете! Это не может так дальше продолжаться.

Арман лениво откидывается на спинку дивана, изучает меня прищуренными глазами. Рустам с Тимуром переглядываются, синхронно улыбаются.

И это злит лишь сильнее.

– Прекратите меня трогать! Приставать! Издеваться!

– Ты слишком громкая, – голос Армана ровный, но в нём проскальзывает угроза. – Скрути звук.

– А ты слишком наглый! Вы все. Вы думаете, что просто можете так обращаться? Хватать и угрожать! Я вам не игрушка.

– Не игрушка, – соглашается Рустам, усмехаясь. – Подарок скорее. Мы уже базарили об этом, лапуль. Харе прикидываться, что тебе наше внимание не нравится.

Я вспыхиваю. Господи, этот мужчина просто создан для того, чтобы бесить меня!

– Я не понимаю, как для вас это может быть нормально! – шиплю, медленно отступая к выходу. – Нормально толкать из рук в руки? Желать переспать со мной, но при этом спокойно наблюдать, как кто-то другой целует?

– Вопрос очерёдности, – хмыкает Тимур. – Пока всем перепадёт, нас устраивает. Как там? Занимайтесь любовью, не войной. Вот и нам нехрен воевать за тебя, когда мы все можем получить удовольствие.

– Лучше бы вы консультацию у психолога получили. И юриста!

– Ты нарываешься, птичка, – в его голосе звучит нотка предупреждения. – Не стоит нас злить.

– Вас? А меня? Если я уже в бешенстве? Меня это не устраивает! Всё не устраивает!

Я откровенно психую. Не могу остановиться. Словно язык живёт своей жизнью. Изворачивается.

И тормоза сгорают в этом огне.

– Вы больные извращенцы, и я лучше…

– Заканчивай.

Одного слова от Армана достаточно, чтобы мои голосовые связки пережало.

Его голос – сталь. Ледяная, бездушная, режущая.

Я замираю.

Резкое, обжигающее осознание накрывает меня. Злость, раздражение, возмущение – всё это рушится в одну секунду, уступая место тревоге.

Я смотрю на мужчину. На то, как напряглась его челюсть. Как едва заметно двигаются мышцы на скулах. Как темнеют его глаза.

Он медленно поднимается. Каждое движение – отточенное, несущее угрозу.

Я ощущаю, как внутри всё холодеет.

Потому что этот мужчина не угрожает словами.

Он угрожает своей тишиной.

Я отшатываюсь, сердце бешено колотится, в висках стучит. Арман смотрит на меня в упор.

Черт. Мне конец.

Я дёргаюсь назад, едва не запинаясь о собственные ноги. Воздух срывается с губ коротким, нервным выдохом.

Арман делает шаг вперёд. Медленный. Выверенный. Я ощущаю это движение не только глазами – всем телом.

Оно ощущается в воздухе, проникает в каждую клеточку. Мурашки пробегают по спине.

Я не дышу.

– Повторишь? – его голос низкий, ровный, но именно это пугает больше всего.

– Ч-что? – заикаюсь я, но внутри уже понимаю, о чём он.

– Повтори, что ты только что сказала. Смелости хватит?

Я сглатываю. Глупо. Я уже разозлила его. Но отступать? Ни за что. Потому что при встрече с хищником нельзя отступать.

Говорят, дикие животные боятся человеческого взгляда. Первыми отводят глаза.

Мужчины, конечно, не животные. Но те ещё хищники. И правила, как в диком мире.

Нельзя давать слабину. Не сейчас, когда я только начала говорить.

– Ты… – я вскидываю голову, собирая остатки своего безрассудного мужества. – Отвратительный! Вы всё! И… Всё. В принципе – всё.

Добавляю тише, не так уверенно. Потому что Арман приближается.

И…

Я делаю то, что у меня получается хорошо. Срываюсь с места. Пытаюсь убраться прочь.

Говорят, зарядка полезна для здоровья. Вот, набегаюсь, оздоровлюсь.

Если мне шею раньше времени не свернут.

Я слышу тяжёлые шаги за спиной. Даже в комнате скрыться не успеваю. Арман перехватывает меня в коридоре.

Хватает за талию, рывком разворачивают. Вжимает в стену. Я лопатками бьюсь о холодный бетон, вскрикиваю от испуга.

Его глаза вспыхивают. В них больше нет холода. Только нечто гораздо опаснее. Там ярость бурлит.

Я дёргаюсь, но мужчина прижимает меня сильнее. Давит своим весом, заставляя прочувствовать все неровности стены.

Я чувствую, как внутри всё сжимается. Что-то подсказывает мне, что я перешла черту. И назад дороги нет.

Арман хватает меня за подбородок. Сильная, железная хватка. Сдавливает, заставляя замолчать.

– Угомонись, – рявкает зло.

– Не могу, – выдыхаю со свистом. – Не могу. Потому что это неправильно. Вы же не останавливаетесь. Вы трогаете как не надо. Целуете. Вы делаете всё, что хотите. А я этого не хочу.

– Да? Предлагаю сделку. Если ты от поцелуев не потекла, то я отступлю. Вообще не трону больше. Проверяем?

Ладонь мужчины ложится на моё бедро. Пальцы задевают пуговицу джинсов, играют с ней.

От этого всё скручивает тугим канатом. Сдавливает, перекрывая кислород. И думать не получается.

– Нет, – цежу. – Потому что я не хочу, чтобы ты касался меня.

– Ещё не поняла? Я буду делать с тобой всё, что захочу. Твои крики меня особо не трогают. Будешь подо мной орать, а содержание – похер.

Я чувствую себя загнанной в угол, и это бесит ещё сильнее. И его слова доводят до белого каления.

И меня просто срывает.

Я не понимаю, как это происходит. Просто в одно мгновение моя ладонь взлетает. Трогает щеку Армана резкой пощёчиной.

И наступает тишина.

Глухая, оглушающая.

В ушах звенит, дыхание срывается. Я хватаю воздух губами, сердце бешено скачет в груди. Не двигаюсь.

Холодный ужас пробегает по позвоночнику.

Арман не смотрит на меня. Но я вижу, как его грудь медленно вздымается и опускается. Как пальцы сжимаются в кулак.

А потом… Он ловит мой взгляд взгляд.

И мне становится по-настоящему страшно.

Я вижу в его глазах не просто злость. Это чистая, разрушительная ярость. Готовность рвать.

Холодная, жестокая, пропитывающая воздух вокруг.

Я делаю резкий вдох, но он звучит так громко в этой гнетущей тишине.

– Ты только что совершила самую большую ошибку.

Голос звучит так тихо, так опасно, что у меня по коже пробегает ледяной ужас.

Мне конец.

Пространство вокруг будто сжимается от слов Армана. Воздуха не хватает. Всё затихает. В этом мгновении – только я и Арман.

И его ярость.

Она заполняет весь коридор, проникает под кожу. Я прижимаюсь к стене так, что кажется, сейчас скроюсь в ней.

Холод бетона пробирает сквозь гольф, заставляя вздрогнуть, но это ничто по сравнению с тем, как по спине бегут ледяные мурашки.

Зря. Зря я это сделала.

Он убьёт меня.

Вот прямо сейчас.

Оп и нет меня.

Пальцы мужчину дёргаются, сжимаются в кулак. Взгляд темнеет ещё больше – но это уже невозможно, потому что он и так чёрный, как бездна.

Господи.

Перед глазами всё плывёт от страха. Я только вижу, как поднимается его рука. И тело реагирует быстрее, чем разум.

Я зажимаюсь в комок, зажмуриваюсь, закрываю лицо ладонями, готовясь к боли.

Сразу – ничего не происходит. И ожидание хуже всего.

Потому что оно разрывает сознание. Выворачивает нервы наизнанку.

Ломает меня прежде, чем что-то произойдёт.

Но ничего не происходит. Тишина. Я слышу только дыхание.

– Что. За. Хуйня?!

Арман рявкает зло. Хлёстко. Я вздрагиваю. Медленно раздвигаю пальцы, создавая узкую щель между ними, подглядывая.

Скулы мужчины заострены от напряжения, челюсть крепко сжата. Вены на шее натянуты, пульс бешено бьётся под кожей.

Арман медленно моргает, разжимает кулак. Его пальцы на мгновение дёргаются, но он сжимает их снова, словно пытаясь справиться с яростью.

Я смотрю на него, затаив дыхание. Мужчине нужно всего одно движение, чтобы сделать что-то страшное. Болезненное.

Но он не делает. Он лишь стоит. Смотрит.

А после его пальцы обхватывают мои запястья. Не больно, но крепко. Я рефлекторно дёргаюсь, вырываясь, но мужчина не отпускает.

Он убирает мои ладони от лица. Я прикусываю губу, не зная, что ожидать. Что теперь?

Арман ловит мой взгляд. А после скалится:

– Блядь, это что за херь ещё? Я тебя хоть раз ударил?!

Я открываю рот, но слов нет. Арман продолжает, его голос становится ещё ниже, а дыхание тяжелее:

– Хоть раз?! Когда ты меня бесила? Когда пыталась сдать ментам? Когда подсирала, убегала, выёбывалась?! Ну? Было?

Я могу лишь помотать головой. Тело становится тяжёлым, мышцы отказываются двигаться.

В солнечном сплетении жжёт и вибрирует от страха. Нервно сглатываю, пытаясь понять, что происходит.

Арман выглядит ещё более злым. Взбешённым. Но… Из-за моей реакции? Что я испугалась?

Он себя в зеркало видел? Или подарить ему на праздник?

Этот громила необъятный любого напугает! И не нужно пережить удар, чтобы его опасаться.

– Ни разу, блядь! – зло рявкает он. – Так какого хера такая реакция?

– Ну… В этот раз ударила я тебя, – бормочу я, не зная, что ещё сказать.

Арман хмыкает, наклоняясь ближе. Его дыхание горячее, а пальцы сильнее сжимают мои запястья.

– Блядь, – цедит медленно, словно подбирая слова. – Ну отшлёпаю за это. Никогда баб не трогал. И тебя тем более не собирался.

Я дрожу. Грудь судорожно вздымается, дыхание сбивается, а в висках гремит пульс.

По телу растекается горячий страх, но в нём же – глухая ярость, беспомощность, отчаяние.

И радует то, что меня не размажут по стеночке. И при этом бесит такая реакция мужчины.

Словно я его оскорбила!

– Насилие – это не только удары, Арман! – мой голос дрожит, но я не замолкаю. – Насилие – это когда тебя давят! Когда тебя принуждают! Когда не дают права выбора!

Я задыхаюсь, но не замолкаю. Не могу. Особенно сейчас, когда мужчина молчит, слушает.

Если мне суждено последнее слово, то я планирую его использовать!

– Я имею право сказать «нет»! – вскидываю подбородок. – Даже если я шлюха! Вот других обслужила, а тебя не захотела. И я имею на это право! Даже если только что переспала с тобой! Даже если провоцировала, играла в ваши игры, отвечала! Я всё равно имею право на «нет»! Я не вещь, Арман. Не кусок мяса, который можно жрать, пока он свежий. Я не трофей и не игрушка. Я человек! И у меня есть это грёбаное право!

Я вскидываю голову, чувствую, как по телу разливается дрожь. Но держусь. Смотрю ему в лицо.

Арман молчит. В его взгляде мелькает что-то хищное, опасное. Не только злость. Это пугает даже сильнее.

Но спустя несколько секунд он качает головой. Ухмыляется. Глухо смеётся.

– Блядь, – вздыхает мужчина. – Вот же ты, сука, завернула. Так навалила, что аж самому хуёво стало.

Я сжимаю губы, дышу прерывисто, но не отвожу взгляда.

– Ты мне это рассказываешь? – цедит. – Мне? Ты всерьёз предъявляешь, что я собрался тебя трахать после отказа? Вот тебе новость, малышка. Я мог завалить тебя при первой встрече. Поймал, занёс в дом и трахнул. И всё. Вопрос закрыт.

Я напрягаюсь. Меня передёргивает от его слов, но он продолжает, не давая мне вставить даже слово.

– Но, сука, я этого не сделал. До сих пор нетронутой ходишь, нет? Ну? – я медленно киваю. – Не трахнул. Времени и поводов было много. Да, мы приставали. Да, мы играли. Да, мы доводили. Но и отдачу чувствовали. Ты отвечала. Ты реагировала. Я не насильник, малышка. И ты, блядь, меня таким выставлять не будешь.

Тяжёлая тишина между нами. Воздух становится раскалённым, невозможным.

Я сжимаю губы, дышу часто. Внутри буря эмоций, которая никак не утихнет.

– Ты только что сам сказал, что тебе плевать, – вспоминаю его слова. – Тебе плевать, что я буду орать под тобой.

Арман замирает. Брови слегка дёргаются вверх, но выражение лица остаётся каменным.

Он закатывает глаза. Демонстративно. Громко. С явным раздражением.

– Блядь, – выдыхает он, глядя на меня так, словно я безнадёжно тупая. – Ну ляпнул в запале. Ты тоже не самое милое трындела.

Он мотает головой, его челюсть ходит ходуном. Чувствую, как напряжение пульсирует в воздухе, но медленно утихает.

– Я, блядь, себе в башке клялся шею тебе свернуть, когда ты в камине застряла, – усмехается. – И чё? Целая. Живая.

Я вздрагиваю, когда его пальцы касаются моего горла. Едва ощутимое прикосновение, но внутри всё переворачивается.

Кожа подушечек горячая, скользит медленно, поглаживая. Арман проводит по пульсирующей венке.

Провожу языком по пересохшим губам, сердце бешено колотится.

– Знаешь, чё я думаю?

Арман наклоняется ближе, его губы почти касаются моей щеки. Его дыхание касается кожи, обжигает её, словно пламя.

Я не двигаюсь. Не могу. Потому что он слишком близко. Потому что его взгляд ловит меня, держит, сковывает.

– Что твоя истерика не из-за того, что мы лезли.

Он шепчет это медленно, размеренно, растягивая каждое слово. Всё тело напрягается от его близости, вибрирует.

Арман задевает губами мочку уха, заставляя внутри всё скрутиться в узел. Его слова служат смертельным выстрелом для моей нервной системы:

– А из-за того, что тебе это понравилось.

Глава 19

Арман тащит меня в кабинет, захлопывает дверь, и я вздрагиваю от резкого звука.

Пространство кажется слишком тесным, слишком горячим, а ещё этот запах – смесь дыма, алкоголя и чего-то терпкого, мускусного.

Тело покрывается мурашками. Ведь здесь, в этом кабинете, мы с Рустамом… Ох, нет, я не буду об этом думать!

Но всё равно быстрым взглядом изучаю помещение. Проверяю, не выдаст ли ничего моё грехопадение.

Но всё чисто, окно приоткрыто. Я ёжусь от сквозняка, но при этом радуюсь. Значит, всё хорошо.

Всё втайне.

Если это может вообще быть тайной. Слова Армана до сих пор вибрируют в голове.

«Тебе это понравилось».

Я мотаю головой, словно смогу избавиться от навязчивого баритона в моей голове. Нет. Нет-нет-нет.

Мне не понравилось. Это просто… Эмоции. Адреналин. Нервное напряжение. О, пылью в камине надышалась! Но не…

Не может мне нравиться внимание сразу трёх мужчин. Или может?

Рустам говорил, что всё нормально, что мы таковым считаем. Что можно…

Я падаю на диван, стараясь избавиться от этих роящихся мыслей. Которые всё больше, сильнее.

Будто мне разрешили что-то ужасное, а я и не против…

Я даже не успеваю в себя прийти, как в мою ладонь тычется прохладный бокал.

Янтарная жидкость внутри чуть колышется. Я смотрю на него, а потом поднимаю взгляд выше – на Армана.

Мужчина усаживается рядом, опираясь локтем о подлокотник. Он наблюдает.

Как хищник, который терпеливо ждёт, когда жертва осознаёт, что ей некуда бежать.

Что она и не хочет бежать…

Так, это что за мысли? Прочь, кыш, нельзя.

– Пей, – звучит приказом. – Расслабишься.

Пальцы напрягаются вокруг бокала. Не уверена, что алкоголь это хорошая идея. Я и так глупости творю.

Кожа на лице горит, внутри всё стянуто в тугой, болезненный узел. Пытаюсь сосредоточиться.

Но сложно, когда Арман сидит рядом. Смотрит. Не отрывает взгляда.

– Что? – не выдерживаю, фыркаю, но голос звучит хрипло.

Арман наклоняет голову, уголок его губ дёргается вверх.

– Жду, когда ты трястись перестанешь.

Я сжимаюсь.

А потом чувствую его ладонь на своём бедре.

Весь воздух вырывается из лёгких. Оп, и вся стабильность летит к чертям. А жар просыпается, легко пульсирует под кожей.

Я не двигаюсь. Не могу. Тепло мужской ладони пробирается сквозь джинсовую ткань, прокалывает кожу.

Мужчина лениво проводит пальцами чуть выше, лёгкое движение, почти ничего. Но этого хватает, чтобы что-то в груди сжалось, а пульс запрыгнул в горло.

Дрожь усиливается.

Я стискиваю губы, чтобы сдержать предательский вздох. Его ладонь огромная. Просто… Нельзя людям такую иметь!

Горячая, крупная. Сразу всё бедро жаром обдаёт.

– Что такое? – Арман усмехается.

– Ничего. Ты… У тебя просто ладонь огромная!

Выдаю, будто это объяснит мой трепет. Укладываю свою ладошку рядом с мужчиной, демонстрирую.

Даже то, что у меня пальцы длинные после восьми лет в музыкалке, не даёт выиграть.

Господи, какая я крошечная на фоне таких громил.

– Огромная?

Арман хмыкает, но хмурится. Задумывается на несколько секунд, становясь мрачнее с каждым мгновением.

Поднимает на меня взгляд… Будто даже немного растерянный. Как когда я делала комплимент шапке.

Не знает, как реагировать.

А после… Я не успеваю даже понять, что происходит, как оказываюсь на его коленях.

– Ай! – вскрикиваю. – Ты что творишь?!

Мужчина даже не моргает, просто закидывает руку на мою талию, удерживая. Я хватаюсь за его плечи, упираюсь коленями в диван. Стараюсь удержать равновесие.

– Сидеть будешь так, – сообщает Арман спокойно. – Делать – что захочешь. Трогай, замирай, похуй. Ты сама решай, как это для тебя будет работать.

Я открываю рот, чтобы возразить, но его ладонь сильнее сжимает талию, предупреждающе, и слова застывают на языке.

Чёрт. Я всё ещё растерянно смотрю на него, а он хмурится.

– Бля, вот нахер я в это полез? – Арман качает головой, словно реально недоволен. – Тимур бы объяснил это нормально, Рустам вообще бы сделал так, чтобы не пришлось объяснять.

– Ч-что?

Я моргаю, пытаясь вникнуть в смысл его слов. Что значит «не пришлось объяснять»? Господи, да с этими мужчинами у меня каждые пять минут кризис.

Мне потом денег на валерьянку и психолога дадут?

– Это не моя херня, ясно? Я в психологическую чушь не лезу. Но ты зациклилась, блядь, на херне какой-то, а не на том, как тебе самой кайфово, – Арман пристально смотрит в мои глаза, а мне от этого взгляда хочется провалиться сквозь пол. – Ну бля, ну ладонь огромная. И чё?

– Ты обиделся? Но ты же крупный. Хорошо крупный! – морщусь от того, что комплименты у меня ужасные. – Ну, то есть красивый. Ничего так. Архг.

Стону, упираюсь лбом в плечо мужчины. Вот как мне нормально объяснит?

Я точно в этот раз не хотела обижать Армана. Но уж по-другому у меня не получается описать, какой он…

Большой.

– В общем, это не в упрёк, – вздыхаю. – Просто факт.

– Ничего так и хорошо крупный, – стебёт Арман. – Запомню. Охуенная похвала, малышка.

– Не издевайся.

– И не думал. Ты же не боишься какого-нибудь хлюпика из подъезда, правильно? Знаешь его, привыкла к таким. А к нам – нет. Вот и привыкай.

Я не успеваю даже моргнуть, когда Арман ловит мою ладонь, перехватывает пальцы и уверенно укладывает их себе на торс.

Ох. Чёрт.

Горячо. Плотно. Каменно.

Я ощущаю рельеф его тела даже сквозь ткань футболки. Грудные мышцы твёрдые, словно гранит, в такт дыханию медленно поднимаются и опускаются.

– Давай, – хрипло тянет Арман, склонив голову набок. – Учись. Привыкай. Осознавай, что не страшно нихера. Просто тело. Моё. Твоё. Любое. И научишься с нами контактировать, не боясь. Так что, малышка… Вперёд, потрогай меня.

Я вспыхиваю.

Кровь бросается в лицо, обжигает щёки, в груди словно раскаты грома. Нет. Нет, я точно не буду это делать!

– Я не… – мой голос дрожит, поджимаю губы. – Я не буду тебя там трогать!

Арман запрокидывает голову и громко, хрипло смеётся. От звука его смеха меня передёргивает.

Он звучит так, будто действительно развлекается, будто моя реакция его забавляет до чёртиков.

– Ты, блядь, лучшая, – он выдыхает, трёт подбородок, всё ещё ухмыляясь. – Кто вообще тебе про член говорил? Я про тело базарил. Но можешь и хуй пожмякать. Сказал же – решать тебе.

– Ну вот тогда я решаю, что ничего трогать не буду. Пусти.

– Нет, – жёстко, твёрдо. – Сказал, что сидишь сверху. Не хочешь лапать – сиди так.

Я фыркаю, дёргаюсь. Лишь в этот момент вспоминаю, что в руке у меня стакан. Потому что янтарная жидкость немного расплёскивается.

Несколько капелек попадают на пальцы, стекают по запястью. Я тут же собираю губами.

Виски обжигает губы, а взгляд мужчины – лицо. Ох, наверное не стоило при нём.

Краснея, я отставляю стакан подальше. Вздыхаю недовольно. Но Арман кажется непоколебимым.

Не собирается отступать.

– Будешь дальше по-тупому бояться и дёргаться? – вскидывает бровь. – Или со страхом работать начнёшь?

– По-тупому? У меня есть причины вас бояться! Вы меня схватили! Заперли в этом доме! Приставали! Дразнили! Давили! Я никогда не знаю, что у вас в голове! Вы делаете что хотите! Потому что вы втроём против одной меня!

Я выплёвываю всё залпом, голос дрожит, как и пальцы. Арман лишь медленно кивает, будто что-то для себя подтверждает.

– А теперь давай без истерики, – он цедит это спокойно, но в голосе есть сталь. – К ментам бежать – не боялась. В печку лезть – тоже. Оскорблениями покрывать – ещё и с энтузиазмом. Ты боишься нас внезапно. Не когда реально стоило бы. А когда уже поздно. Чисто потому, что громилы и сильные. Так?

Я открываю рот, чтобы возразить, но не нахожу аргументов. Словно их вымыло из головы.

Сердце тяжело бьётся, дыхание сбивается. Я ощущаю себя загнанной. Не потому, что он угрожает. А потому что чётко видит меня насквозь.

Медленно киваю. Глупо спорить, когда Арман прав.

Страх к мужчинам накатывает внезапно. Когда я понимаю, что вот сейчас мне капец.

А глупости творить я без мыслей люблю. Зачем заранее бояться?

– Вот и разобрались, – Арман довольно скалится. – А теперь учись с этим страхом работать. Ты не против нихуя, не против самой идеи. Ты не знаешь, как с этим обойтись. Как вести себя. Так что пора научиться. Ты к телу привыкай. Мы же не чахлики. Обычные мужики. Просто крупные. Страх твой – чисто из-за масштаба.

Он чуть склоняет голову набок, лениво растягивает слова, и я чувствую, как внутри всё напрягается от его голоса.

Я сжимаюсь. Что-то внутри протестует, но другая часть, более глубокая, запутавшаяся, тянется к пониманию.

Я сдавленно втягиваю воздух, нервно облизываю губы. Арман не торопит. Не двигается. Просто ждёт.

Я медленно, неуверенно поднимаю ладонь. Провожу кончиками пальцев по его запястью. Ощущаю тепло. Шероховатую кожу. Биение пульса.

– Вот, – одобрительно хмыкает Арман. – Видишь? Ничего не случилось. А теперь дальше.

Я моргаю. Смотрю на него снизу вверх. Что-то щёлкает внутри, но я не могу это уловить. Но подчиняюсь.

Провожу кончиками пальцев по его груди, едва касаясь ткани, ощущая каждую неровность под ней.

Сердце срывается с ритма. Мне хочется отдёрнуть руку, но Арман не даёт. Его пальцы сжимаются на моём запястье.

Легко, но достаточно, чтобы я понимала – остановка невозможна. Я чувствую, как его кожа пульсирует под моей ладонью.

– Продолжай, – его голос звучит низко. – Хотя… Погоди.

Арман резко хватается за край своей футболки, рывком стягивает её через голову одним движением.

Мой мозг моментально зависает.

Горячая кожа, рельефные мышцы, темная дорожка волос, ведущая ниже…

Ох.

Я застываю, ощущая, как меня накрывает плотная волна жара. Краснею мгновенно. Ладони вспотели. Виски пульсируют.

– Так обучение быстрее пойдёт. Вперёд.

Он делает движение плечами, напрягая мышцы. Я замечаю, как перекатываются жилы, как под загорелой кожей проступает каждая линия рельефа.

Чёрт.

Я не дышу. Боюсь сделать лишний вдох. Но Арман подхватывает мою ладонь и без слов укладывает её на свою грудь.

Моя рука горит. Как будто я дотронулась до раскалённого металла.

Я осторожно провожу пальцами по его груди, по линии ключиц. Почти невесомо, будто если дотронусь сильнее, то обожгусь. А ведь так и есть – обожгусь. Я это знаю.

Мои пальцы изучают рельеф его пресса. Двигаются дальше. Вдоль живота, выше, обратно к груди. Я чувствую его дыхание – он вдыхает глубже, дольше.

Это слишком.

Всё внутри меня сжимается. Дыхание срывается, руки дрожат. Я ощущаю себя так, будто балансирую на краю. Шаг – и всё. Нет пути назад.

Арман хмыкает, медленно наклоняется. Я чувствую его дыхание возле виска, это слишком близко. Слишком жарко.

– И что? Уже не страшно? – его шёпот скользит по коже, оставляя мурашки. – Смелее. В других местах трогай.

Арман снова перехватывает мою ладонь. И тянет… Ниже!