Текст книги "Подарок для Медведевых (СИ)"

Автор книги: Ая Кучер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Глава 14

Рустам заполняет меня полностью. Давит членом на дрожащие стеночки. Он большой, твёрдый. Разрывает меня изнутри своим размером.

Ощущаю себя переполненной. Каждое движение отзывается сильными спазмами.

Охаю.

Тело всё ещё дрожит после оргазма, каждая клеточка реагирует острее, чем должно. Любое касание Рустама подобно взрыву.

Я кусаю губы, сдерживая новые крики. Пытаюсь заглушить себя, не выдать. Не дать мужчине понять, что я только что кончила от его ласки.

Но каждый новый толчок выжигает все попытки спрятаться.

Я чувствую его движения слишком сильно. Слишком глубоко. Бёдра дрожат, живот судорожно вздымается с каждым толчком.

Я хватаюсь за его плечи, впиваюсь ногтями в горячую кожу. Прижимаюсь губами к мужчине, заглушая постыдные звуки.

Вкус его кожи – терпкий, горячий, пропитанный его запахом.

Рустам глухо стонет, хватая меня крепче. Его ладони жадно охватывают мои бёдра, сжимают до вспышек перед глазами.

– Дрожишь, лапуль, – его голос хриплый, пропитанный собственным удовольствием. – Чувствительная такая… Сука, как же ты охрененно сжимаешь меня. Принимаешь.

Он не замолкает. Каждое слово, каждый толчок поджигает меня ещё сильнее.

Стол скрипит под нами, тяжесть его тела не даёт вырваться. Рустам двигается рвано, глубоко, нахально, не оставляя мне и шанса на передышку.

Жар разгорается с новой силой. Дышать тяжело, слишком мало кислорода.

– Ты только послушай, как сладко ты меня принимаешь.

Он шепчет мне в губы, затем снова впивается в них жёстким, голодным поцелуем. Вбирает мои стоны.

И при этом… Действительно заставляет слушать. Как врывается в меня с частыми, влажными шлепками.

Я закрываю глаза, пытаясь удержаться, но его ладони сжимаются на моей талии, заставляя двигаться навстречу.

Подстраиваться, полностью подчиняться его ритму.

– Скажи мне, лапуль… Нравится, когда я так тебя трахаю?

Я не отвечаю. Я не могу ответить. Голова запрокинута, дыхание сбивается, каждая клеточка тела охвачена жаром.

Всё внутри меня натянуто до предела, я ощущаю его каждым нервом, каждым сокращением.

– Давай, – он ухмыляется, толкается ещё сильнее. Будто целью своей жизнью выбрал уничтожить меня. – Признай, что тебе охуенно со мной. Хочу слышать тебя.

Каждое движение раскалённым лезвием проходит по телу, разрывая меня на части.

Я задыхаюсь, вжимаюсь пальцами в его спину, оставляя на коже красные полосы.

Горячий воздух наполняет комнату. В нём смешались наши запахи – терпкий, насыщенный аромат его кожи, пропитанный мускусом и желанием, и мой – сладкий, возбуждённый, тяжёлый.

Тело мужчины давит, прижимает, не оставляя мне ни единого шанса на спасение. Он не просто двигается – он берёт своё.

Каждый толчок – мощный, требовательный, пробирающий до глубины.

Губы Рустама находят мою шею, покрывают её влажными поцелуями. Он проводит языком вдоль ключицы, кусает, оставляя на коже огненные следы.

Пальцы скользят по моим рёбрам, пробегают вверх, захватывают грудь.

– Блядь, ты такая сладкая… – его голос срывается на хрип.

Он толкается глубже, пальцы одной руки сжимают мою талию, направляют, вдавливают в стол. А вторая рука спускается вниз, между моих ног.

Горячие пальцы находят точку, начинают ласкать, кругами, с нарастающим давлением.

Я резко втягиваю воздух, мои бёдра вздрагивают, инстинктивно раздвигаются шире, принимая его целиком.

Рустам чувствует это. Улавливает каждый мой импульс, каждую дрожь. Довольно улыбается.

– Охренеть, лапуль… – он наклоняется ближе, шепчет мне в губы. – Тебе так нравится, да?

Я не отвечаю. Не могу. Горло сжато. В ушах пульсирует. Мозг отказывается работать.

Его движения становятся быстрее, толчки глубже, жёстче. Я извиваюсь, пытаясь сдержать накатывающую волну, но Рустам этого не позволяет.

Его пальцы продолжают настойчиво ласкать, нажимать, дразнить. Я кусаю губу, пытаясь заглушить стон, но он только усмехается.

– Нравится, – выдыхает он довольно. – Я же обещал, что заценишь. Давай, лапуль, кончи.

– Нет, – хриплю. – Нет.

Я вскидываюсь, выгибаюсь, судорожно вцепляюсь в его спину, ногти впиваются в кожу, оставляя новые следы.

Мир рушится.

Я захлёбываюсь воздухом, моё тело содрогается в его руках, каждая клеточка трепещет под его пальцами.

Рустам сильнее сжимает меня, продолжает двигаться, не давая мне опомниться.

Он смотрит на меня сверху вниз, глазами, горящими абсолютной победой.

Я стараюсь удержаться. Замереть на грани. Не проиграть, когда мужчина считывает каждую мою реакцию.

– Давай, кончи. Покажи, как вкусно ты кричишь.

– Нет! – всхлипываю. – Нет, я не… Я не…

– Никому не расскажу, как ты сладко сжималась вокруг моего члена. Будет нашей тайной. Кончай, лапуль.

И я не могу. Просто не могу сдержаться. Мой мир взрывается миллионами звезды. Я содрогаюсь, достигая пика.

Доверяю этому мужчине.

Надеясь, что он не обманет.

Я нахожусь в эйфории. Купаюсь в ней, тону.

Я тяжело дышу, в груди всё сжато, а сердце гулко стучит в ушах. Мир вокруг будто замедляется, а тело всё ещё пульсирует после взрыва ощущений.

Я чувствую, как меня колотит – от жара, от пережитого, от всего, что только что произошло.

Сладкий туман обволакивает, создаёт свой мир новых ощущений.

Едва ощущаю, как Рустам продолжает двигаться. А после его тело напрягается. В камень превращается под моими пальцами.

Мужчина остаётся внутри ещё несколько секунд, его грудь тоже вздымается в рваном дыхании.

Он медленно отстраняется, освобождая меня, оставляя после себя пустоту, которая кажется неправильной.

Я не двигаюсь. Только слежу из-под опущенных ресниц, как мужчина стягивает презерватив. Выбрасывает его в урну.

Его движения неспешные, уверенные, без капли сомнений. Всё для него так просто. Так естественно.

А у меня в голове хаос.

Жар накрывает меня, но теперь он уже не тот – не тягучий и дурманящий, а пульсирующий от осознания.

Что я сделала?

Как же так…

Я не… Я не поступаю так. У меня был всего один мужчина! Мой парень. И не…

Близость с ним совсем не похожа на то, что произошло с Рустамом. В сравнении…

С бывшим было блёкло, пресно. А с мужчиной – взрыв красочных ощущений.

И от этого стыд становится ещё сильнее.

Я прижимаю к себе колени, стараясь спрятаться. От самой себя!

Боже, я только что позволила этому мужчине взять меня на столе!

Сердце в груди пульсирует, больно, резко. Кровь шумит в висках. Я сглатываю, но в горле всё ещё сухо.

Рустам двигается. Он отходит к окну, приоткрывая его. Запускает морозный воздух, разбавляя запах нашей страсти.

Я слышу щелчок зажигалки. Запах табака быстро заполняет пространство.

Я поворачиваюсь в его сторону. Невольно скольжу взглядом по телу мужчины.

Господи, когда он успел стянуть футболку? Это он был? Я?!

Ничего не помню. Память о произошедшем вязкая, приглушённая. Только тянущие ощущения между ног напоминают, что мне не почудилось.

Джинсы Рустама расстёгнуты, болтаются на его бёдрах. Подчёркивают рельефные мышцы.

Широкая спина мужчины покрыта лёгким блеском пота. И моими царапинами.

Свет падает на Рустама, подчёркивая каждую линию его тела – жёсткие, резкие, идеальные.

Рустам затягивается сигаретой, выдыхает дым в сторону окна. Скулы становятся резче, острее при каждой затяжке.

Я стараюсь не смотреть на него. Но взгляд всё равно возвращается к мужчине.

Опускаю голову, сжимаю пальцы в кулаки, чувствуя, как стыд прожигает меня изнутри. Горло перехватывает, мысли скачут.

Интересно, в сугробе можно утопиться?

– Чё с лицом? – выгибает бровь, рассматривая меня. – Ты, бля, будто в себя пришла и осознала, что душу дьяволу продала.

– Почти так и было, – хмурюсь сильнее.

Тянусь к одежде в желании прикрыться. Но пальцами хватаю лишь футболку мужчины. Натягиваю её на себя.

Вот такая я девочка по вызову. Плату одеждой беру.

Ткань мягкая, тёплая. Пахнет Рустамом. Но его футболка для меня – огромное платье.

– Ты будто не дважды кончила, а обломалась, – хмыкает мужчина.

– Я не кончала, – бурчу. – Тебе показалось. Не было ничего. Галлюцинации от перенапряжения.

– Я так понял, болтать начистоту не намерена?

– Нет.

– Понял. Значит, докурю и по-другому у тебя правду узнаю.

Щёки вспыхивают красными пятнами, потому что я прекрасно понимаю, о чём именно говорит мужчина.

Он смотрит прямо на меня, сузив глаза, а на губах играет едва заметная ухмылка.

– Понимаешь… – выдыхаю нервно. – Я не такая.

– Ок, – прищуривается.

– Я обычно так не делаю! Я не… Я не сплю с кем попало. С незнакомцами. И…

– Правильно. Нехер с кем попало трахаться. Со мной – в самый раз.

– Это не смешно.

– Я и не ржу. По факту говорю.

Я закатываю глаза, одёргивая футболку пониже. Сердце глухо стучит в груди, но я не нахожу слов. Потому что не знаю, как ему объяснить.

Мужчина качает головой, бросая окурок в пепельницу. Подходит ко мне ближе.

– Лапуль, – он прислоняется к столу, наклоняется ко мне. – Что за заебы? Тебе было хорошо.

– Нет, – хмыкаю, лишь бы не тешить его эго.

– Было. Тебе было охуенно. Ты кончила на моём хере. Твоё тело знает, что ему нужно. А ты своей ебаной моралью себе же в бошку ссышь. Что за ебучие принципы, когда кайф – это плохо?

– Я просто… Так неправильно.

Рустам закатывает глаза, проводит ладонью по волосам, потом смотрит прямо на меня.

Он обхватывает пальцами мой подбородок, не позволяя отвернуться. Поглаживает мою кожу подушечкой большего пальца.

– Это всё такая херня, лапуль, – усмехается. – Кто сказал, что просто нельзя получить удовольствие? Если тебе хорошо от секса, то на кой хер этого стыдиться?

– Так не принято! Нормальные девушки так не делают!

– Кем, блядь, не принято? Кто вообще сказал, что нормально, а что нет? Кто решил, что ты должна трахаться только после десятка свиданий? Только после обручального, блядь, кольца? Или вообще только с одним мужчиной всю жизнь?

Я не знаю, что сказать. Внутри всё переворачивается. Рустам смотрит в мои глаза, в упор.

– Бабульки решили, которые шалавой назовут только из-за того, что ты губы накрасила? Псевдо-святоши, которые в обморок упадут, когда узнают, что у девушек оргазм бывает? Дай угадаю. Сейчас скажешь, что всё равно стыдно?

Я прикусываю губу, не подтверждая, но и не опровергая.

Рустам откидывает голову назад и смеётся. Громко, раскатисто, как будто я только что сказала величайшую глупость в его жизни.

– Лапуль, – он качает головой. – Это было между нами. Охуенно, горячо. С обязательным повторением. Но между нами. А остальным нехер в чужую постель заглядывать. Главное, что тебе зашло. Жизнь ебать какая короткая, чтобы над каждым желанием трястись.

Рустам поглаживает мою шею, мягко обхватывает. Будто пытается свои убеждения мне под кожу втереть.

Лёгкая дрожь спускается по позвоночнику от близости мужчины. От того, что пытается мне донести.

– Между нами, да? – хватаюсь за это, потому что слишком слаба, чтобы обдумывать сразу всё. – А остальные – нахрен?

– Именно, – усмехается довольно.

– Значит, если ты держишь своё слово… Ну, такие у тебя убеждения… То ты не расскажешь своим братьям, что здесь происходило? Сохранить это в тайне? Пожалуйста.

Глава 15

Горячая вода стекает по коже, смывая напряжение, но не мысли. Они всё ещё гудят в голове, заполняют её целиком, не давая передышки.

Я зажмуриваюсь, позволяя каплям бить по коже. Пена скользит по телу, сквозь пальцы, но я едва это чувствую. Потому что внутри меня всё ещё пульсирует осознание.

Я переспала с Рустамом.

Я машинально веду намыленной ладонью по груди, сжимаю пальцы, пытаясь стереть воспоминания.

Но вместо этого ощущаю, насколько кожа чувствительная. Насколько остро тело помнит.

Каждое его касание. Его губы. Его голос.

Я судорожно втягиваю воздух, стискиваю зубы.

Нет. Нужно выкинуть это из головы. Нужно собраться.

Но, чёрт, как?

Я склоняюсь вперёд, упираюсь лбом в холодный кафель, закрываю глаза.

Контраст горячей воды и ледяной плитки должен бы помочь мне прийти в себя. Должен был унять дрожь внутри. Но не унимает.

В груди всё равно что-то гудит, натянутое, напряжённое.

Мне понравилось.

Этот факт ещё страшнее самого поступка.

Какого хрена мне так понравилось?!

Дедушка Мороз, я просила счастья, а не сумасшествия!

Это была ошибка. Глупая, огромная ошибка. Я прикрываю лицо ладонями, в груди колотится паника.

Что теперь? Как мне с этим справиться? Как мне смотреть на него? Как спуститься вниз и вести себя так, будто ничего не произошло?

А там, внизу, ещё двое мужчин. Тимур. Арман. Они ведь не оставят меня в покое. Продолжат свою игру.

Сколько времени прошло? Полчаса? Час?

Стоит попасть в их поле зрения, как мне конец. Распустят свои руки загребущие. Начнут трогать и творить со мной непотребства!

А мне как удержаться? Как выдержать их пытку ещё целых два часа?

Не проиграть.

Ведь… Я даже не смогла бороться против Рустама. Тело взяло своё. Я получила оргазм.

Два. Два чудовищно приятных оргазма. Мне кажется, огонь в груди до сих пор тлеет.

И как мне бороться дальше?

Вода продолжает литься, заполняя собой пространство. Она обволакивает, согревает, но внутри всё равно холодно.

Я не могу представить, что будет, если мужчины узнают. Если поймут, что произошло в кабинете.

Если Рустам ещё может хохмить, относиться ко всему легко, то Тимур – хитрый. Арман – жёсткий. Их реакции пугают.

Рустам обещал, что не расскажет. Ни о произошедшем, ни о моём проигрыше.

Но могу ли я ему доверять?

Я кладу руку на грудь, ощущая, как сердце гулко стучит под рёбрами.

Господи, во что я влезла?

Я выключаю воду, и комната тут же наполняется тишиной, прерываемой лишь каплями, падающими с кончиков волос.

Я хватаю полотенце, быстро обматываю его вокруг себя, плотнее прижимая к груди.

Как будто одна эта тонкая ткань сможет защитить меня, если кто-то вздумает ворваться в ванную.

Как только эта мысль проносится в голове, я бросаю взгляд на дверь. Ни замки, ни дерево этих мужчин не удержат. Стоит им захотеть – и они будут здесь в секунду.

Нахожу одежду, которую успела прихватить – плотные джинсы, тёплый гольф. Застёгиваю пуговички до самого горла.

Джинсы настолько плотные, что, в случае чего, на мне их можно будет разве что срезать.

Я подхожу к двери, осторожно прикладываю ладонь к ручке. Медленно поворачиваю её, приоткрываю створку, аккуратно выглядываю в коридор.

Пусто.

Я прикусываю губу. Сердце бьётся о рёбра так громко, что кажется, его можно услышать. Но пока всё чисто. Значит, есть шанс.

Чердак. Моя последняя крепость. Надо добраться туда.

В прошлый раз меня там никто не нашёл. Это лучшее место, чтобы подождать.

Как минимум – я смогу привести мысли в порядок. Обдумать случившееся.

Шаг. Ещё один. Половицы под ногами скрипят – я тут же замираю, как заяц в поле. Жду, прислушиваюсь. Тишина.

Фух.

Если добраться до чердака не получится, то всегда есть другие варианты.

В голове их нет, но они есть!

Например…

Можно устроить пожар! Маленький, крошечный совсем. Буквально салфеточку в раковине поджечь.

Хотя с моей удачей…

Пока мужчины будут тушить догорающий дом, я тихонько уползу в лес.

Сердце барабанит в груди, как сумасшедшее, когда я добираюсь до нужной комнаты.

Тихо прикрываю дверь и оглядываюсь. Пусто.

Ох, моё спасение совсем близко!

Мысленно перекрестившись, я забираюсь на тумбу. Она покачивается под моим весом, скрипит.

Но мне нужно добраться до люка в потолке. Других вариантов нет.

Ладно же! В прошлый раз у меня всё отлично получилось. А теперь я опытная, легко на чердак запрыгну.

Медленно тянусь вверх. Поднимаюсь на носочки. Ещё немного, кончиками пальцев ощущаю края люка. Почти…

Хлопок двери.

– А ты что тут делаешь, птичка?

Я визжу от неожиданности. Тумба уходит из-под ног, земля исчезает.

Полёт свободный, только вот мягкой посадки не предвидится.

Но прежде чем я успеваю шмякнуться на пол, сильные руки ловят меня. Я падаю прямо на кровать.

И не одна.

Я дёргаюсь, но бесполезно. Вес мужчины прижимает меня к кровати, лишая возможности сбежать.

Я чувствую дыхание Тимура у себя над ухом, и начинаю дрожать.

– Попалась, – его голос низкий, хищный. – И как ты тут шалила в одиночестве?

Я сглатываю, чувствуя, как жар приливает к щекам. Чудовищная ситуация!

Хуже только, если Тимур посмотрит вверх. Заметит люк. И тогда я останусь без убежища!

Моё сердце колотится так, что кажется, его можно услышать.

– Я просто… Ну… – я захлёбываюсь словами, пытаясь придумать хоть что-то.

Его тело по-прежнему прижимает меня к кровати, удерживает своим весом, сковывает каждое моё движение.

Я ощущаю его силу, его напор, его безразличие к моим попыткам сопротивляться.

– Я жду, птичка. Чем ты тут занималась? Мне самому узнать или из тебя ответы выпытать?

Ох, я так попала.

Я начинаю извиваться, пытаясь освободиться. Это ошибка. Огромная.

Потому что в следующую секунду я чувствую, как натыкаюсь на его пах.

Господи.

Я замираю.

Тело Тимура твёрдое, горячее, слишком близкое. Слишком… Ощутимое. Во всех местах!

В висках стучит пульс, кровь приливает к щекам.

Я задыхаюсь, мгновенно вжимаюсь в матрас, пытаясь уйти как можно глубже, слиться с постелью, провалиться сквозь землю.

Лишь бы избавиться от осознания, что только что произошло.

Тимур довольно мурлычет. Опускает голову чуть ниже, его дыхание касается моей шеи.

– Ничего себе, птичка, – его голос низкий, хриплый. – Ты у нас такая нетерпеливая, да? Сначала прячешься, а потом сама ко мне лезешь?

– Сгинь, – выдыхаю в ответ, ощущая, как жар поднимается выше.

Он смеётся. Громко, нагло, как будто вся эта ситуация – лучшая комедия в его жизни.

Но я не сдаюсь.

Я напрягаюсь, делаю резкий рывок и кое-как переворачиваюсь на спину.

Теперь я лицом к лицу с Тимуром. По-прежнему в кольце его рук, но хоть теперь вижу его.

Мужчина упирается в матрас, удерживая вес на вытянутых руках. От нагрузки рельеф его тела становится ещё более очерченным.

Дед Мороз, ты на какой фабрике таких мужчин делаешь? Пойду сожгу. Чтобы ещё кто-то не привалил.

Я сжимаю губы, пытаясь успокоить бешеное дыхание. Тимур нависает надо мной, внимательно рассматривает.

Лицо мужчины очень близко – резкие скулы, сильная челюсть, губы тронуты ленивой ухмылкой.

Его серые глаза темнеют, ставая глубже, насыщеннее, как небо перед грозой.

Чёрт. Почему он такой… Такой бесячий!

Я глотаю ком в горле, пытаясь взять себя в руки.

– Ну? – его бровь дёргается вверх. – Будешь мне рассказывать, что ты тут делала?

Я дёргаю уголком губ, торопливо собирая в голове правдоподобную версию.

Тимур смотрит на меня, явно развлекаясь, наблюдая, как я лихорадочно придумываю.

– Ну, – я прикусываю губу. – Я… Просто…

Яркая идея взрывается в голове, я цепляюсь за неё. Дурная. Глупая. Но какая разница?

Он и так не лучшего мнения о моих умственных способностях.

Я делаю вдох и выпаливаю:

– Решила полетать. Ну… А что ты просто так называешь меня «птичкой».

Тишина.

Абсолютная.

Тимур не шевелится. Просто смотрит на меня.

Я вижу, как его выражение лица меняется за секунду – сначала лёгкое удивление, затем полное осознание.

А потом ахер.

Настоящий.

Качественный такой.

Он открывает рот, закрывает. Медленно моргает.

Глаза Тимура расширяются, он смотрит на меня, будто я официально потеряла рассудок.

– Чего, бля?… – наконец, выдаёт он.

Я прикусываю губу. А потом резко осознаю, что только что сказала.

Божечки.

Я его сломала!

– Ты… Чё? – он хлопает ресницами, абсолютно ошеломлённый. – Полетать?

Я сглатываю, виновато прячу взгляд.

Я правда не хотела ломать мужчину!

Если я скажу его братьям, что Тимур уже заикой был – мне поверять?

Честно-честно, таким и нашла.

Тимур молчит. Хмурится, качает головой. Он явно старается сохранить свой рассудок.

Не знаю, чего жду. Но точно не того, что мужчина резко запрокинет голову назад.

Он ржёт так громко, что у меня внутри всё скручивает от стыда.

– Полетать! – он повторяет мои слова, будто не верит, что они реально прозвучали. – Бляяять… Птичка, ты точно не совсем в порядке.

Эх. Хорошо же было в камине. И чего я вылезла?

Я чувствую, как торс мужчины сотрясается от смеха, и вместе с этим меня тоже потряхивает.

Его торс прижимается ко мне, создавая гнетущее, но одновременно странно завораживающее ощущение.

Тёплое, плотное, неумолимое. Я пытаюсь игнорировать жар, растекающийся по телу, но он становится невыносимым.

– Тимур! – возмущаюсь, извиваясь под ним. – Перестань ржать! Ты меня придавил!

– Не виноват, птичка, – выдыхает он, всё ещё ухмыляясь. – Ты мои мозги тоже давишь нещадано.

Я пыхчу, пытаясь выбраться. Пытаюсь вытолкнуть его руками, но это как пытаться сдвинуть бетонную плиту – нереально.

Его мышцы поддаются чуть-чуть, но это лишь игра. Он не даёт мне ни малейшего шанса.

Я задыхаюсь. Сердце выпрыгивает в горло, когда осознаю, насколько близко он ко мне.

Его лицо нависает, дыхание касается моей щеки, тёплое, ленивое, с оттенком чего-то… Опасного.

Я делаю ещё одну попытку выползти. Подтягиваюсь вверх, надеясь хоть немного выскользнуть из-под него. И в следующий миг…

Тимур сгибает руки.

Я чувствую, как его лицо оказывается прямо перед моей грудью. Я не успеваю сообразить, как горячее дыхание касается чувствительной кожи через ткань гольфа.

Мурашки пронзают позвоночник, судорожно сжимаю пальцы в кулаки.

– Ох… – вырывается у меня невольный, смятенный выдох.

Его глаза вспыхивают насмешкой, но в глубине зрачков проскальзывает что-то другое. Более тёмное. Более голодное.

Желание.

– Куда же ты так торопишься? Уже придумала новый гениальный план?

Я хочу что-то сказать, но язык отказывается слушаться. Потому что его дыхание жжёт кожу.

Тимур усмехается, лениво ведёт пальцами вдоль моего бедра. Не касается.

Но ожидание этого выкручивает нервы.

– Пусти! – прошу я хрипло.

– Ну что, птичка, – его голос мурлыкающий, с ленивыми нотками хищного интереса. – Будем честными, ты сама под меня залезла. Я тут вообще ни при чём.

Я задыхаюсь, пыхтя от возмущения, и снова пытаюсь выскользнуть из ловушки.

Его давление слабеет всего на долю секунды, но этого хватает, чтобы я рывком выползла вперёд, вывалившись из-под него.

Тимур тут же поднимается, явно не торопясь, но его движения настолько резкие и точные, что я даже не успеваю сделать шаг назад.

– Налеталась? – он изгибает бровь. Я медленно киваю. – Тогда топай вниз.

– Не хочу, – бурчу я, мрачно глядя на него.

– Какая ты потрясающая. Ещё веришь, что у тебя есть выбор. Вперёд.

Произносит твёрдо, со стальными нотками. И я не рискую спорить.

Следую за мужчиной, с тоской бросаю взгляд на чердак.

Жди меня, родной, я к тебе обязательно вернусь.

Когда мы начинаем спускаться, из гостиной доносятся голоса.

– Да не косяк это! – голос Рустама раздражённый. – Ну, ошибся слегка. С кем не бывает?

– «Слегка», – Арман рявкает. – Из-за твоего «слегка» мы застряли.

– Ерунда. Всё под контролем. Туда-сюда и порешали.

И тут раздаётся ещё один звук. Мужской прерывистый голос. Странное шипение.

Это… Радио?!

Звук пробирается хриплыми, словно голос издалека, срываясь и прерываясь.

«…Граждане… Осторожны… В лесу…»

Треск, пауза, затем снова:

«…Опасные… Сбежавшие…»

Сердце в груди сжимается, пальцы сжимаются в кулаки. Что происходит?!

Радио шипит, а голос диктора снова прорывается сквозь помехи:

«…Медведь…»

Я чувствую, как кровь стынет в жилах. Медведи?! Он говорит о медведях?!

Они бродят рядом? Сбежали?

Просто прекрасно. Теперь меня могут сожрать не только эти трое, но и реальные хищники.

И что мне делать?