Текст книги "Подарок для Медведевых (СИ)"

Автор книги: Ая Кучер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Глава 8

Точнее, я пытаюсь закричать. Хриплое «по» от истеричного «помогите» срывается с губ.

А в следующую секунду Арман обхватывает моё лицо, пальцы плотно фиксируют подбородок.

Он наваливается на меня с требовательным поцелуем. Жёстко сминает мои губы, заглушая крик. Пищу в поцелуе, но мужчину это не волнует.

Я задыхаюсь. Он не спрашивает разрешения, просто берёт. Я чувствую его пальцы на своей талии.

Арман сжимает сильно, ещё немного и сломаете меня. Чтобы я точно не смогла убежать.

Поцелуй настолько напористый, что меня буквально прижимает к полке, вдавливает в неё. Я хватаюсь за куртку мужчины, пытаясь хоть как-то сохранить равновесие.

Он с силой кусает мою нижнюю губу, оставляя вибрирующую боль, от которой всё внутри переворачивается.

Это не заигрывающие поцелуи Тимура. Это нападение хищника, который собирается растерзать меня.

Его язык пробивается внутрь, не оставляя мне выбора. Я задыхаюсь, сердце бьётся как сумасшедшее.

Как удар, как демонстрация силы.

От давления по всему телу прокатываются горячие волны, вызывая смесь страха и странного жара.

Запах табака и хвои с его кожи заполняет мои лёгкие, кружит голову. Вжимаюсь в полку бёдрами, стараясь спастись.

Но Арман лишь двигается за мной. Вжимает ещё сильнее. Заставляя чувствовать каждую линию его тела.

Его ладонь скользит вниз по моей талии, обхватывает бедро, сжимает сильно. Оставляет на коже ощущения, от которых всё внутри трепещет.

Мужчина показывает, что я никуда не денусь.

Пальцы отпускают мои скулы, оставляя после себя фантомное жжение. Кровь пульсирует, сердце с ума сходит.

Мужчина скользит ладонью по моей шее. Прихватывает, чтобы я совсем не могла дёргаться.

Я мычу в протесте. Ненавижу его! Но не могу игнорировать, как его прикосновения отзываются в теле вспышками огня.

Тимур тоже целовал жёстко, но в этом была какая-то дразнящая игра. Он хотел поймать мою реакцию, вытащить что-то из меня.

С Амраном всё иначе. Его поцелуй – это вызов, утверждение. Ему плевать, что я чувствую. Мужчине важно только одно – показать, кто здесь главный.

Сравнение с поцелуем Тимура вспыхивает внезапно, заставляя меня ещё сильнее раскраснеться.

У меня был парень, а за одно утро я уже с двумя целовалось!

Осознание этого бьёт жаром по щекам. Трепет внизу живота усиливается, заставляя меня подрагивать в руках Армана.

Он сжимает мои бёдра, сдавливает. Заставляет меня охнуть и впустить горячий язык глубже.

Мужчина чуть приподнимает меня, сильнее вдавливает в своё мощное тело.

Он даже не пытается быть осторожным – его движения грубые, порывистые, но от этого почему-то только сильнее бьётся сердце.

Я лихорадочно ловлю воздух, когда Арман отстраняется. Его взгляд прожигает меня насквозь, а на губах довольная усмешка.

Внутри меня всё разрывается на части от его напора, от ощущения его власти. Губы до сих пор жжёт от этого напора.

– Я предупреждал, – его голос звучит низко, как рычание. – Ещё хочешь сбежать? В следующий раз поцелуями я не ограничусь.

Его слова – словно раскалённые гвозди, пробивающие мою голову.

Я дрожу. От его слов, от его прикосновений, от самой ситуации.

Полицейские уходят, а Амран всё ещё стоит слишком близко. Он улыбается уголками губ, глядя на моё покрасневшее лицо.

– Я… Я не пыталась убежать! – вскрикиваю. – Я хотела взять… Это!

Вскрикиваю, хватая первый попавшийся товар с полки. Трясу перед носом Армана, пока не понимаю, ЧТО я держу.

Презервативы!

Убейте меня, пожалуйста!

Арман усмехается ещё сильнее, хмыкает одобрительно. Тянется к полке.

– Желание отработать гонорар, малышка, похвально. Но промахнулась.

Мужчина берёт другие упаковки. С самым большим размером.

Вот! Вот теперь точно убивайте.

Это же какой у него… Ох.

Дедушка Мороз, ты плохой подарок мне выбрал!

Арман не разрывает зрительного контакта, пока закидывает упаковки презервативов в тележку. Ещё и ещё.

У меня сердце капитулирует. Отказывается работать в таких условиях.

А сердце кровь не качает, вот воздух и не поступает мозг. Потому что я творю нечто ужасное.

Хватаю с полки смазку, бросаю с вызовом в тележку. Заставляю себя произнести:

– Для вас. Чтобы руки не стёрли.

А после, заметив угрозу в оливковых глазах мужчины, я спешу убраться подальше.

Хватаю упаковки круп, прижимая к себе, как главное оружие. Начну в него гречкой кидаться.

Но мужчина выглядит спокойным. До безобразия уверенным в себе. Будто не сомневается, что его рукам ничего не грозит.

– Двигай быстрее, – приказывает. – У нас не так много времени.

Я облегчённо киваю. Пока мне мстить не планируют. Уже плюс!

Пока я наполняю тележку продуктами, взгляд мужчину изучает меня. Я чувствую это затылком.

Особенно достаётся моей попке. Каждый раз, когда наклоняюсь за чем-то на нижней полке.

Но я не оставляю попыток сбежать. Изучаю все пути к побегу. Арману кто-то звонит, он рявкает приказы в трубку.

Это шанс! В этот раз я не действую так очевидно. Просто толкаю вперёд тележку, ускоряясь.

Когда кожу обжигает вниманием Армана – затормаживаю у полок. И снова. Увеличиваю между нами отрыв. Ещё немного и…

– Ты уже заебала, малышка.

Арман резко дёргает тележку на себя, я влетаю животом в ручку. Не больно, но неприятно.

– Что опять не так? – разыгрываю саму невинность.

– А чё по-твоему ты творишь? Куда рванула, бля?

– Я? Я кататься пытаюсь.

Отталкиваю руку мужчины, крепче сжимаю ручку. Делаю несколько быстрых шагов, облокачиваюсь на тележку.

Я поджимаю к себе ноги, проезжаясь вперёд. Колёсики скрипят. Я едва не врезаюсь в башню из шоколадных фигурок.

Арман успевает меня вовремя перехватить. Спасает от аварии. Он резко ставит меня на ноги.

– Ты… – мужчина рвано выдыхает, будто пытаясь подобрать слово.

– Ебанутая? – подсказываю со смешком.

– Да!

– Ну… Меня всегда можно обменять! Уверена, Давид легко предоставит другую девушку.

Арман сдержанный и серьёзный. Мой характер ему точно не подходит. Только выводит из себя.

Поэтому я не сомневаюсь, что он уже мечтает вернуть меня по гарантии. Ещё немного – и сам отпустит.

– Не, – цокает он. – Ты начинаешь мне нравиться, малышка.

Я бросаю быстрый взгляд на Армана. Косо, исподтишка. И кто из нас тут странный?

Обычно мужчины не в восторге от моих заскоков. А что я сделаю, если в момент паники во мне дурной режим включается?

Никто не может выдержать подобного. Уследить…

А если Арману это начинает нравиться – то он точно пришибленный!

Я сглатываю и снова перевожу взгляд на тележку. Вспоминаю мысленный список покупок, быстро пробегаюсь по нему в голове.

Уточка для запекания есть. Картошка, лук, морковь – взяла. Молоко, масло, сыр, яйца…

– Ты чё зависла? – голос Армана низкий, в нём всегда есть эта угроза, которая цепляется за кожу колючками.

– Я думаю, – отвечаю автоматом.

– Пиздишь. Ты этого явно не делаешь.

Я фыркаю в ответ. Спешу обратно к фруктам. Какой Новый год без мандаринов?

С этими амбалами и так праздник испорчен. Но хоть шкуркой в них буду бросаться, защищаясь.

Арман не мешает мне выбирать. Но и не уходит далеко. Я чувствую его присутствие на уровне инстинктов, даже если не смотрю на него.

Это ощущение как напряжённый провод под током, тянущийся к моей спине. Стоит мне сделать неосторожное движение – и поймает.

Когда все нужные продукты оказываются в тележке, Арман разворачивает её в сторону кассы. Там – огромная очередь.

И не просто очередь, а долбаный муравейник. Люди суетятся, спорят, кто за кем, ворчат на ценники. Кассиры работают быстро, но поток людей нескончаемый.

Я кусаю губу. Это шанс.

Я аж в город добралась! И не смогу сбежать? Это совсем неудачливой надо быть.

Я такая, но… Я не унываю!

Если удачно поставить тележку поперёк прохода, создать небольшую пробку, можно попытаться незаметно отступить в сторону и затеряться в толпе.

Или же просто притвориться, что что-то забыла в другом отделе, и уйти. Главное – продержаться дальше, чем на пару шагов, потому что, если он схватит меня снова…

– Даже не думай, – низкий голос Армана проникает под кожу, заставляя вздрогнуть.

Я не успеваю моргнуть, как он оказывается за моей спиной. Глухая стена. Тепло его тела накрывает меня, как тяжёлое одеяло, а затем…

Его грудь плотно прижимается к моей спине, руки лениво, но намеренно обхватывают мою талию.

Я застываю. Сердце гулко стучит в ушах. Я чувствую тепло его тела даже через слои одежды, его дыхание – медленное, выверенное – касается моей шеи.

Господи, он огромный.

Я судорожно глотаю воздух. Это не просто угроза – это демонстрация власти. Прямая, наглая, как пощёчина.

Он медленно наклоняется ближе, так, что его дыхание скользит по моей шее. И даже если в магазине тепло, мне становится холодно.

– Я ничего…

– Я, блядь, не тупой, – рявкает. – И я знаю этот взгляд.

– Какой?

– Когда изучаешь пространство. Ищешь пути отхода. Прикидываешь варианты. Я так же делаю.

Перед глазами до сих пор вспыхивает жёсткость его рук, когда он поймал меня у полок. Как сжал, вдавливая в полку, как поцеловал, поставив на место.

Конечно.

Арман заметил тех полицейских намного раньше меня. Был готов, ожидал подвоха.

Он на несколько шагов впереди меня.

– Если хочешь, чтобы я тебя засосал, можно просто попросить, малышка.

– Обойдусь.

Бурчу, крепче сжимая пальцами руку тележки. Стараюсь устоять. Потому что давление Армана слишком сильное.

Он не убирает рук. Стоит за моей спиной, расслабленный, уверенный в себе. Будто так и должно быть. Моя кожа горит под его пальцами, сердце стучит слишком быстро.

– Тебе не кажется, что так… Слишком? – выдавливаю.

– Мне похер.

Вот и поговорили.

Нервы натягиваются, дыхание сбивается. Женщина рядом на секунду задерживает взгляд, но тут же отворачивается.

Я нервно облизываю губы. Мне хочется оттолкнуть его. Оторваться, стряхнуть это прикосновение, стереть его с кожи. Но я знаю, что это плохая идея.

Кассирша громко называет сумму покупателей перед нами. Я использую этот момент, чтобы резко сделать шаг вперёд. Освобождаюсь.

Арман хмыкает позади, но не останавливает. Даёт возможность выложить товар на ленту.

Я стараюсь дышать ровно. Собираюсь. Начинаю выкладывать продукты, но… Что-то не так.

Я моргаю, останавливаюсь. Сначала думаю, что мне кажется. Но нет.

Я помню, что я брала. Помню, какие продукты клала обратно. Помню, на чём решила сэкономить.

Но всё это – оно здесь. В тележке. Шоколадка, которую я хотела, но не взяла. Те самые хлопья, на которые посмотрела, но решила не тратить лишнее. Ананас.

Моё дыхание сбивается.

Я судорожно вглядываюсь в тележку. Проверяю ещё раз, будто это какая-то ошибка. Но нет. Всё, что я думала взять, но не осмелилась – здесь.

Я не брала это.

Он взял.

Я медленно скашиваю взгляд на Армана. Он стоит за мной, руки скрещены, лицо безучастное. Будто ему плевать на всё происходящее.

И он просто… Кинул это в тележку за меня.

Я вздыхаю, возвращаю взгляд к кассирше. Отмахиваюсь от странного тёплого чувства, вспыхнувшего внутри.

Я не должна об этом думать. Не должна.

Я торопливо складываю уже пробитые покупки в пакеты. Сердце колотится, руки чуть дрожат, но не от страха – от странного, липкого чувства, которое я не могу до конца понять.

Как будто внутри всё выворачивает, оставляя после себя жар и волнение.

Арман спокойно расплачивается за покупки, не считая суммы, несмотря на кассиршу, будто для него это вообще не имеет значения.

Двигается уверенно, размеренно, в его движениях нет ни капли суеты. Будто ему абсолютно всё равно – хоть миллион потратить, хоть рубль.

Я не выдерживаю, когда мы оказываемся на улице. Холодный воздух не остужает, а наоборот – раздувает костёр ещё сильнее.

– Ты купил, – прикусываю губу. – То, что я выбирала. Я поставила обратно, а ты – купил.

– И? – его голос ровный, спокойный, но в глазах вспыхивает что-то насмешливое.

Арман будто развлекается, наблюдая за моей реакцией. Я думаю, как правильно спросить, но он сам отвечает:

– Ты на них глазела, нет? – бросает спокойно. – Значит, захотела. Значит, я взял.

Вот так просто. Без обсуждений. Без вопросов.

Я перевариваю его слова, но внутри что-то странно замирает, а потом подпрыгивает.

Меня никто так не баловал. Никогда. Даже родители всегда заставляли думать о разумных тратах. А тут…

Просто взял. Просто купил. Просто…

Транжира!

И вовсе это не цепляет.

Он всё ещё бандит, который считает меня девочкой по вызову!

Эти покупки – моя моральная компенсация, да!

Мы забираем машину из мойки, и первое, что я делаю – это глубоко вдыхаю.

Свежий запах. Чистый. Такой… Ненормально чистый. Машина никогда не была такой.

Мне кажется, что даже из салона не пахнут так хорошо. Не знаю, что делали работники, но…

Надеюсь, Арман оставил им щедрые чаевые. Потому что это потрясающе!

Я провожу рукой по рулю, провожу пальцами по пластиковой панели, даже наклоняюсь к кожаному сидению, чтобы вдохнуть запах ещё раз.

Боже, как же хорошо. Я в восторге!

Одёргиваю себя. Ещё немного и я даже немного начну радоваться своему похищению.

Ровно до того момента, пока не вспомню про презервативы. И их размер. И количество!

Ой.

– Слушай… – я наклоняюсь, провожу пальцами по сидению. – Она такая… Чистая. Прям до скрипа. Как новая! Я… Спасибо тебе за это!

– Я обещал подарок. Наслаждайся.

– Ну… Ты мог бы сделать что-то другое.

– Например? – он усмехается, заводя машину.

– Например, не угрожать мне каждые пять минут.

Он поворачивает голову, и его взгляд тут же делает меня маленькой. Я прижимаюсь к двери, пока он лениво прищуривается.

– Тогда не нарывайся, малышка, – голос низкий, почти мурчащий. – И мне не придётся.

Мурашки пробегают по коже. Я сжимаюсь, пытаясь не показывать, как быстро бьётся сердце.

– Или делай. Обожаю ролевухи. Ты ещё об этом узнаешь.

Каков шанс, что он о настольных играх говорит?!

Глава 9

Мы только переступаем порог дома, из гостиной доносится мужской ржач. И уже через секунду в дверном проёме появляются они.

Рустам и Тимур. Широкоплечие, с наглыми ухмылками и сверкающими азартом глазами.

– По поводу чего веселье? – хмыкает Арман. – Вопросы решили?

– Решили, – усмехается Рустам. – Или скорее поделили.

От его заигрывающего взгляда мне становится не по себе. Что они там решили? Тимур обещал подождать!

А вот его братья – нет.

И с Арманом я не успела ничего обсудить. Черт!

Дед Мороз, подари мне больше времени. А то с этими головорезами я ничего не успеваю!

Вот! Я только рот открываю, но сказать ничего не получается. Потому что Рустам оказывается рядом.

Одной рукой мужчина забирает у меня пакеты, а другой – ловко цепляет меня за запястье. Тянет за собой.

– Эй! – дёргаюсь, пытаясь вырваться.

– Неа, лапуль. Моя очередь с тобой поиграть.

В животе неприятно покалывает от волнения. Не столько от страха, сколько от осознания, что от этого мужчины так просто не сбежать.

Он чертовски уверенный в себе, доминирующий, напористый. И самое худшее…

Ему нравится меня дразнить. Выводить. Ставить в неудобное положение.

– Дай-ка угадаю, ты ведь соскучилась по нашему общению, да?

– Ни капли!

Меня жаром обдаёт, когда вспоминаю наше «общение». Как он ворвался в спальню, лапал, рассматривал…

Я беспомощно оборачиваюсь назад. Но Арман уже о чём-то беседует с Тимуром, и никто не спешит меня спасать.

Ага. Эти спасатели – сами и погубят.

– Рус, – вслед летит смешок Тимура. – Только не поломай девочку!

– Ну, так я нежно, – ухмыляется Рустам, скользя ладонью по моему запястью, прежде чем крепче перехватить. – С чувством, с толком, с расстановкой.

Явно не на приличное намекает!

Радует лишь то, что Рустам не спешит меня зажимать. Словно действительно привёл лишь для того, чтобы разобрать пакеты.

Я расставляю крупы на верхние полки. Несколько упаковок. Кажется, я немного переборщила.

А Арман меня не остановил.

Поднимаюсь на носочки, пытаясь достать до самой верхней полки. Покачиваюсь, а после – замираю.

Рустам прижимается ко мне. Нагло сдавливает мою талию, помогая удержать равновесие.

Хотя от его близости хочется только падать.

Особенно когда мужчина прижимается губами к моей шее. Прихватывает, заставляя керосин в крови вспыхнуть.

– Что ты делаешь?! – вскрикиваю я, отпрянув. Щёки пылают, сердце бешено стучит.

– Просто проверяю, насколько ты чувствительная, – довольно ухмыляется Рустам. – Ответ: очень.

Я чувствую, что если он продолжит, то моя голова просто задымится от стыда. Я быстро хватаю пачку муки и кидаю её ему в грудь.

– Работай руками, а не языком! – бросаю, делая вид, что не замечаю его усмешки.

– Не переживай, лапуль, – его карие глаза вспыхивают от желания. – Сегодня языком работать будешь только ты.

Дед Мороз, ну за что?!

Я была хорошей девочкой! А ты мне послал очень плохих мальчиков.

Я закрываю лицо руками, пытаясь собраться, пока Рустам всё так же нагло стоит рядом, наблюдая за моей реакцией.

Это будет долгая ночь.

– Ты звонил Давиду? – уточняю я нервно. – Он бы сказал…

– Он вне зоны, – хмыкает мужчина. – Он со своей куколкой отдыхает, видимо. Не стоит мешать семье развлекаться. Так что придётся потерпеть.

У меня всё внутри сжимается. Рустам ухмыляется, и в этой улыбке слишком много чего-то нехорошего.

– Потерпеть? – повторяю, пытаясь не показать волну паники.

– Ага.

Он обходит меня, проводя ладонью по моему бедру.

– Не переживай, лапуль. Я к тебе аккуратно. Хотя…

Его пальцы обхватывают мою талию, он наклоняется к самому уху, шепчет с хрипотцой:

– Если ты хочешь, чтобы я был грубым, только скажи. Я не против.

– Извращенец! – вскрикиваю я.

– Неа, лапуль. Я честный. Хочу тебя выебать и говорю об этом прямо. Встать может только от одного воспоминания. Как ты в постели крутилась.

Я резко отстраняюсь, чувствуя, как кожа вспыхивает от его слов. Он говорит эти непотребства так спокойно, словно всё нормально!

А я прикидываю, можно ли эту плитку сломать и подкоп устроить.

Резко разворачиваюсь, прячу покрасневшие щёки за волосами. С двойным усилием начинаю разбирать пакеты.

А после замедляюсь. Специально! Каждую мандаринку выкладываю так, будто от этого зависит моя жизнь.

Нужно что-то придумать!

– Знаешь, что мне в тебе нравится, – усмехается, закидывая последний пакет в холодильник. Пока я медлила, Рустам всё быстро разобрал. – Ты делаешь вид, что не замечаешь, когда тебя хотят.

Я сглатываю, пытаясь отвернуться, но он не даёт. Его пальцы скользят по моей щеке, а потом по подбородку, медленно, дразняще.

– А тебя хотят, лапуль. Очень хотят.

– Ты! Хватит меня так называть! У меня имя есть.

– Уверен, оно охуенное. Но ты так и не представилась.

– О… Я Дарина.

– Дарина.

Мужчина медленно произносит моё имя. Словно каждую буковку смакует. Даже это у него получается с оттенком пошлости.

– Хорошо, лапуля Дарина, пошли.

Я судорожно соображаю, как вывернуться, но его рука уже обвивает мою талию, притягивая ближе. Он скользит пальцами по моей спине, опускаясь ниже.

– К-куда? – уточняю испуганно.

– Как куда? – смотрит на меня как на недалёкую. – В спальню, естественно.

Рустам тянет меня за собой, и я всем телом противлюсь этому движению.

Его ладонь уверенно сжимает моё запястье, а я нервно сглатываю, оглядываясь в поисках хоть какой-то лазейки.

Сердце колотится в груди так быстро, что мне кажется, ещё немного – и оно выскочит наружу.

Я пытаюсь придумать план спасения. Надо что-то остроумное, хитрое, гениальное…

Но мой мозг так отчаянно барахтается в панике, что максимум, что приходит в голову – рухнуть на пол и притвориться мишурой.

Пока я прикидываю все возможные сценарии, мы выходим из кухни и влетаем прямо в Армана.

Ой.

Выражение лица у него такое, будто он раздумывает – выслушать нас или просто развернуться и уйти, оставив меня на растерзание брату.

Ну и чего мне ждать? Казни или милости?

– Обед уже, – наконец произносит он. – Нужно сообразить чё-то пожрать. Иначе подохнем до Нового года.

– Не прибедняйся, – усмехается Рустам. – И дольше без хавчика обходились. Или ты за плиту собрался?

Арман скашивает взгляд на меня, и спустя мгновение его брат делает так же. Я недовольно поджимаю губы.

Эй!

Мне уже назначили профессию эскортницы. Поваром я уж точно не нанималась.

Но мой желудок жалобно сжимается, напоминая, что я сама бы с радостью поела. И…

Я, конечно, гуманитарий, но считать умею. И прикидывать риски тоже. Остаться с Рустамом или крутиться на кухне?

Даже не знаю.

– Я приготовлю! – вскрикиваю, пока они не передумали.

– Ты умеешь готовить? – подозрительно уточняет Рустам.

– Нет, – честно отвечаю я, чувствуя, как уголки его губ тянутся вверх.

– Тогда что ты приготовишь, лапуль?

– А у меня хорошо с импровизацией!

– Хуёво у тебя с ней.

Цедит Арман. Но после делает жест рукой, который можно трактовать, как согласие.

Я выворачиваюсь из хватки Рустама и уношусь обратно на кухню. Ведь во время готовки у меня будет нож!

И никто не полезет в это время.

Я и так обзавелась славой ебанутой. Это даже хорошо. Может, если буду держать мужчин в страхе, они перестанут склонять меня к сексу?

Только моя свобода не длится вечность. И даже не минутку. Рустам возвращается на кухню следом за мной.

Его карие глаза сверкают азартом, пока он лениво приваливается к столу. Широкие плечи расслаблены, взгляд наглый, губы изогнуты в самодовольной ухмылке.

– Чё у нас по меню, лапуль? – тянет Рустам, скрестив руки на груди. – Я следить пришёл.

– За готовкой?

– В свою еду ты плюнула. Нельзя так рисковать.

Мужчина откровенно смеётся надо мной, заставляя покраснеть. Ну, ляпнула я случайно!

Если они все мои странности припоминать начнут, то я сгорю со стыда очень быстро.

– А ещё помочь могу, – удивляет Рустам. – Могу пожарить чё-то. А могу и отжарить.

– Давай без последнего, – я бросаю на него испепеляющий взгляд.

– Да я, вообще-то, про мясо. Чё ты сразу такая пошлая?

Я? Я?!

Конечно, в этой компании я самая большая извращенка.

Верю в секс после чувств и не хочу делить постель с этими верзилами. Позор мне.

– Ладно, давай работать, – вздыхаю, заглядываю в холодильник. – Надо решить, что на обед и на вечер.

– На вечер главное бухло, а остальное – приложится, – философски замечает Рустам. – Но ради тебя, лапуль, я помогу. Салаты? Горячее? Или ты хочешь удивить нас?

– Обойдётесь. Я готовлю просто и быстро. А Арман говорил, что вы неприхотливы.

– Да. Нам, в целом, похуй. В детдоме жрали то, что находили. В тюрьме – что выдавали. Так что мы непривередливые.

Я моргаю, переваривая его слова. В детдоме? Я ничего об этом не слышала…

Рустам замечает мой взгляд и цокает языком:

– Только не начинай жалеть, лапуль. Мне нравится, когда ты краснеешь, а не когда смотришь на меня с жалостью.

– Я не… Мне просто интересно, – признаюсь, доставая упаковки со стейками. – Любишь жарить – займись этим. А я салатом. Так вы… Вы росли в детдоме? Поэтому все сводные?

– Мы не росли в детдоме. Чилили там, кто сколько. И по разным раскиданы были. Потом усыновили. Стали братьями. Всё просто.

– О.

Я хлопаю ресницами, не зная, что на это ответить. Хорошо, что нашлась семья, которая взяла их к себе.

И не одного мальчика, а сразу троих!

Но судя по всему, детство у мужчин всё равно было не простым.

Я не скажу, что я из богатой семьи. Мама растила меня одна, денег всегда было впритык.

Но я всё равно помню её вкуснейшие лепёшки из муки и воды, а ещё печеньки с кунжутом. Вкусно очень было.

И сразу теплом накрывает от воспоминаний, радостной улыбкой. Этим домашним уютом.

– Давай сворачивать эту тему, – с нажимом произносит мужчина. – Лучше проедемся по вечеру. Мы ж типа Новый год встречаем. Значит, что-то праздничное. Запечённое мясо с картошкой? Или эти ваши, бабские, рулетики и канапе?

– О, так ты у нас гурман? – усмехаюсь, принимаясь нарезать овощи.

– Типа. Я предлагаю. Мне так-то ровно, что будет. Выбирай сама. Что ты обычно готовишь?

– Ничего. Я же замуж не собираюсь.

– А?

Я пожимаю плечами, не вдаваясь в детали своей жизни. Не рассказывать же ему про маму.

Моя мама считает, что готовка – залог любви. И никто замуж не возьмёт, если я не сумею приготовить ужин из десяти блюд. А не помытая тарелка для моей мамы – самый страшный венец безбрачия.

Мама тянула меня одна. И своим долгом выбрала выдать меня замуж. За какого-то хорошего мальчика, который был бы рядом. В принципе и всё. Я бы готовила, он бы полочки вкручивал.

На этом мамины аргументы заканчивались.

А, был ещё один.

«Дарина, тебе надо замуж! Ещё год – и будешь уже старой!»

Не особо вдохновляет, правда?

Но… Конечно, я хочу замуж. За человека, которого полюблю. Чтобы обнимашки по утрам. И не брезговать пить из одной кружки.

И чтобы ворчал, что я без шапки. И помогал устоять во время гололёда. И чтобы я ему чай готовила. И целовала в небритую щеку. И…

– Рустам!

Вскрикиваю, когда мужчина ко мне прижимается. Его ладонь скользит по моей талии, медленно, но уверенно спускаясь ниже. Я замираю, чувствуя, как сердце пропускает удар.

Мужчина наклоняется вплотную и касается губами моего плеча. Лёгкое прикосновение, но меня от него бросает в дрожь.

– У тебя кожа мягкая, лапуль, – довольно тянет мужчина. – Интересно, везде такая?

– О, Господи! – я стону от смущения. – Иди мясом займись. Мне… Мне надо порезать лук.

– Если заплачешь – я утешу.

– Я заплачу не от лука, а от твоих комментариев! И вообще… У меня нож в руках.

Демонстративно постукиваю лезвием о досточку. Намекаю, что моё терпение не железное. И я нервная.

И с чудинкой.

Но Рустама это не останавливает. Он прижимается лишь сильнее, укладывает ладони на мой подрагивающий живот.

Заполняет собой всё пространство. Душит древесным парфюмом. Убивает своей близостью.

– Рискнёшь, лапуль? – царапает щетиной мою шею. Я покрываюсь мурашками. – Потому что я тебя уж точно проткну.

– Ты… А… А давай сделку! Я хочу тебе кое-что предложить! Ты точно согласишься.

Если уж я Тимура уговорила не трогать меня, то с Рустамом договориться будет легче.

Он явно захочет три ночи вместо одной.

Правда ведь?