Текст книги "Подарок для Медведевых (СИ)"

Автор книги: Ая Кучер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

Глава 36

– Вы перепутали дом!

Снег хрустит под ногами. Чтобы идти, мне приходится прилагать усилия. Под шубкой я уже вся мокрая, дыхание сбивается.

Но я просто не могу замолчать.

Они. Перепутали. Дом!

– Не мы, а он, – хмыкает Арман, указывая на брата. – Мы вообще не знали, что за движ он готовит, пока не стало слишком поздно.

– Откуда я, бляха, знал, что Волковы тупо всё скупают? – Рустам усмехается. – Дом Давида – это дом Давида, блядь. А не дом торгашей Волковых. Чья вообще вина, что они сраный код не меняют?

– Твоя! – произношу синхронно с Тимуром, начинаю смеяться. – Ну правда. Вы вломились ко мне домой и ещё вели себя, как… Ну…

Я осекаюсь, потому что сейчас обвинения не сработают. Слишком уж довольная у меня улыбка.

Но я не могу притворяться. Как бы всё ужасно не началось, сейчас я чувствую себя невероятно счастливой. Будто я в правильном месте.

С теми людьми, с чьей близостью я ощущаю спокойствие.

– Ой! – я вскрикиваю, тормозя. – Давид! Точно, боже. Я думала, что вы меня обманываете. Просто придумали себе какого-то сутенёра и то, что я с ним связана. Обманули как-то.

– Ну… – Рустам ухмыляется. – Мы-то разводили… Но вопрос остался. Какого хера в твоём телефоне был номер Давида.

– Я же об этом и говорила. Я у него хотела снять домик в горах!

Внутри у меня пульсирует что-то горячее, тяжёлое. Будто огненный шар радости пронзает лучиками.

Я разворачиваюсь, начиная идти спиной вперёд. Не свожу взгляда с мужчин. Они ухмыляются.

Такое ощущение, что с приездом сюда они стали спокойнее. И, им такого говорить нельзя, но… Мягче.

Словно успокоились, угомонились. Почувствовали себя дома, в безопасности. На их территории. И не нужно думать, не поймают ли на каком-то посту полицейские.

– Тот домик в горах, куда он вас отправил! – объясняю Рустаму. – Но у меня не получилось по деньгам, поэтому я отказалась. А ещё… Ох. Волковы-торгаши, да?

– И? – Арман прищуривается. – С ними тоже знакома, Дарина?

Мужчина растягивает моё имя. Раскатывает тягучее «р» с примесью рычания. С нотками… Ревности!

И меня это нравится. Боже, я эти эмоции втягиваю в себя разом, вместе со свежим хвойным воздухом.

Потому что хмурый, оскалившийся Арман сейчас кажется невероятно милым. Особенно в своей ревности.

Особенно в этом простом, грубоватом проявлении не безразличия.

– Вроде как, – я часто киваю, аккуратно ступая. – У них тоже одна… Ну, они встречаются все вместе с одной девушкой. С Элей. Она моя лучшая подруга! Она и договорилась, чтобы я в домике Новый год провела. Откуда же я знала, что вы их знаете?!

Боже!

Я прикладываю ладони к горящим щекам. Вся картинка начинает складываться воедино. Аж голова кругом.

Получается, я с Медведевыми знакома через одно рукопожатие. С разных сторон. Можно сказать, одна тусовка.

Словно заранее было предрешено, что мы должны встретиться. Просто это никак не случалось.

– А если бы вы меня встретили раньше? – уточняю прищурившись. – Ну, условно где-то в компании Волковых? Вы бы всё равно стали ко мне подкатывать?

– Мы не очень-то с волчарами дружим, – цокает Рустам. – Но гипотетически, если представить… Ну хуй бы что поменялось. Только до дома тебя бы предстояло ещё дотащить. А так, по отработанной схеме.

– А если бы они сказали ко мне не лезть? Они трепетно относятся к Эле, а подруга – переживает за меня. Она бы попросила их о защите для меня.

– Во-первых, – Арман ведёт челюстью. – О защите должна простить ты. У нас. Никаких других вариантов. Какая бы хуйня ни случилась – к нам.

– Да я же просто моделирую ситуацию…

– Без просто. К нам, – давит словами. – Во-вторых, на запреты волчар нам посрать. Мы изначально решили, что ты будешь с нами. Остальное – преграды, а не повод отступать.

– А в-третьих, – ухмыляется Тимур. – Разве ты не знала, птичка? Волчары проигрывают медведям.

Вот везде они выкрутятся! И приятно, конечно, их мужская забота. Проблема – и к ним. А не через других просить.

Умеют они такими простыми фразами заставить почувствовать себя очень значимой и важной.

Довольная улыбка вырастает на лице, а после сменяется аханьем. Я оступаюсь и заваливаюсь в огромный сугроб.

– Ну блядь, лапуль.

Рустам начинает ржать, а Арман уже рядом. Буквально вытряхивает меня из снега, ставя на ноги. Я фыркаю, от чего с лица слетает несколько снежинок.

– В дом дуй, – приказывает Арман. – Дохера уже нагулялась. С непривычки на таком свежем воздухе может стать плохо. И замёрзла.

– Я не…

– Замёрзла. Будем тебя греть.

Я тут же захлопываю рот. Наверное, меня жутко-жутко испортили за эту ночь. Но мне от одного обещания становится тепло. И перечить я не собираюсь.

Судя по всему, мы вообще должны были встретиться несколько раз, при любом раскладе. У меня никогда не было шансов от них сбежать.

Это, наверное, судьба.

А кто я такая, чтобы с ней спорить?

Мы заходим в дом, и всё вокруг словно немного приглушается. Арман стягивает с меня мокрую шубу.

Рустам смеётся, стряхивает с моих плеч снег. Делает это ладонями, слишком медленно, будто не хочет отпускать. А потом наклоняется к уху:

– Вот это я понимаю – снежная королева. Только горячая слишком. Подтаяла, лапуль.

Я смеюсь. Ещё не отошла от этой бешеной, чудесной реальности. Тимур наблюдает за всем со стороны, прислонившись к косяку:

– Она, конечно, намокла. Но не только от снега.

– Иди за чаем, – Арман закатывает глаза, пока я краснею.

Тимур ржёт, но всё же уходит. А Арман подталкивает меня дальше, вглубь дома. В гостиную.

Она маленькая, уютная. Даже слишком. В камине трещат поленья, огонь бежит по ним, как золотые ленточки. Плед на диване. Подушки.

Это место будто создано для того, чтобы в нём зарыться и не вылезать.

Я замираю. Я дома. Здесь нет шума, нет тени опасности, нет пресса ожиданий. Только эти трое. И я.

Заваливаюсь на диван. Спина проваливается в мягкость. И тут же меня зажимают с двух сторон. Арман и Рустам.

Я просто устраиваюсь поудобнее. Рука Рустама ложится мне на колено. Арман прижимает к себе моё плечо. И это – так правильно.

– Здесь так… Красиво, – выдыхаю. Меня переполняет эмоциями, нужно их выплеснуть. – Правда. Как будто… Всё другое. Я даже себя другой чувствую. Тише. Увереннее. Словно мозги не трещат. Словно…

Я замолкаю. Говорю глупости. Но они не смеются. Только слушают. И это вдохновляет.

– Здесь глушь и холодрыга, – фыркает Тимур из-за спины.

Он возвращается с подносом. Ставит передо мной чашку. Пара поднимается вверх, чай пахнет мёдом и шалфеем.

Тимур садится в кресло. Растягивается в нём, вытягивает ноги.

– Я не согласна! – тут же возражаю.

– Конечно, ты не согласна, – лениво бросает он. – Потому что не жила тут три месяца. В этом «спокойствии» крыша едет.

– А у меня наоборот – будто мозги на место становятся. Тут можно дышать. Без города, без загазованных улиц.

– Без кофе навынос, – парирует Тимур. – Без магазинов с доставкой. Без нормальной еды. Здесь жрёшь, что дед наварганит, и радуешься, если это не медвежья жопа.

– Зато хлеб вкусный, – подмигиваю. – И воздух чище, чем в любом ресторане. Аппетит лучше. И фигура, кстати, стройнее станет, потому что тут пешком топать в любую сторону километры.

– Вот именно! Километры! – он подаётся вперёд. – Ты понимаешь, что чтобы достать воду, приходится идти через полдворика в снегу по пояс?!

– Зато спорт! Кардио! Плюс приключения. В городе так не наиграешься.

– А тишина? Звенящая, гнетущая. Ни музыки, ни машин. Как в гробу.

– А мне нравится. Эта тишина – как пауза между мыслями. Тут слышно себя. Своё дыхание. Своё сердце.

– Ты с ума сошла, птичка, – цедит он. – Это же каторга. Жизнь на выживании.

– А мне по кайфу. Серьёзно.

Вздёргиваю подбородком, когда Тимур не находит аргумент. Вот-вот! Будет мне ещё такую красоту обижать.

Довольно улыбаюсь, тянусь к кружке. От тепла покалывает кожу, а от приятного запаха – голова кругом.

Я едва успеваю сделать глоток чая, как Тимур поднимает голову и цедит:

– Это ты сейчас такая радостная. А через пару дней взвоешь. Захочешь съебаться. Мы ж знаем.

– Не захочу! – я резко поднимаю взгляд. Грудь вздымается от ярости. – Здесь – красота, которую и словами не описать! Боже, я бы месяцами здесь жила. Серьёзно! Без магазинов, без толп, без пробок. Без всей этой суеты, от которой уже тошнит! Это же рай.

Мой голос дрожит от восторга. Я вся горю. Щёки пылают. Глаза, наверное, сверкают, как у одержимой.

Я прижимаюсь спиной к дивану, обнимаю подушку, чтобы не визжать от переполняющих эмоций. И в этот момент замечаю взгляд Тимура.

Он смотрит так… По-другому. Он ухмыляется широко. С тем самым дьявольским блеском, от которого жар расползается ниже живота.

– Ну раз птичка так просит, – медленно произносит он. – То мы согласны. Можешь остаться. С нами. Месяца на три, думаю, потянем.

– Я… Я не просила! – теряюсь. – Мы ж не это обсуждали… Я не собиралась…

– Вроде как собиралась. Минусы сама приняла, хочешь здесь быть. Так что… Кто мы такие, чтобы даме в удовольствии отказывать?

У меня перехватывает дыхание. Я в панике оглядываюсь. Арман хмыкает. Рустам кивает, будто уже подписал согласие на новую реальность.

– Это же просто фигура речи была, – бормочу. – Я не всерьёз…

– Поздно, птичка. Ты же сама захотела остаться. Вот и останешься.

Я задыхаюсь. Просто нечем дышать. Тимур ухмыляется, как будто только что предложил мне руку, сердце и пожизненное заключение в уютной клетке с панорамным видом на обрыв.

Я вижу, как его глаза прищурены, как уголки губ подрагивают от сдержанного веселья. Он, чёрт побери, наслаждается этим.

Он специально мне развёл! Втянул в спор, а после выкрутил всё в свою пользу.

Манипулятор чертов.

– Ты… – я фыркаю. – Ты сейчас… Ах ты!

– Что я? – подначивает Тимур. – Разве ты не говорила, что готова остаться? Тут красиво. Тут свежо. Тут волки не воют, а мы – почти как котики. Что не так?

– У меня работа!

Я тыкаю пальцем в Армана. Заранее чувствую, как он сейчас отрежет что-то лаконичное, не дающее повода возразить.

– И не вздумай говорить, что вы мне всё компенсируете! Я не хочу компенсацию! Мне нравится моя работа!

– Онлайн можешь? – спокойно спрашивает Арман.

– Ну… Иногда, да. Частично. У нас бывает удалёнка. Но нужно договариваться…

– Вот и договоришься. А нет – фирм по переводу дохера. Найдём подходящую. Останешься.

Я хлопаю глазами. Они сговорились. Эти трое. Нет, это даже не обсуждение – это был спектакль. Постановка.

Тимур завёл игру, Арман закрыл вопрос, не давая отказать. А Рустам… Рустам уже почти лыбу давит до ушей.

Я не знаю, что чувствую. Всё перемешалось. Смущение, недоумение, лёгкий страх…

И вместе с этим – предательское тепло, которое расползается по телу. В груди распирает. В голове шумит.

Мне действительно нравится здесь. Эта глушь. Эти горы.

Эти трое, по-своему заботливых, странных, диких мужчин, каждый из которых уже слишком глубоко забрался под кожу.

Рустам сидит рядом, лениво накручивает мою прядь на палец, будто это вообще нормальное занятие в середине разговора о моём предполагаемом ПМЖ в горах

– Ты промокла, лапуль, – хмыкает он. – Надо в душ. Отогреться, а после – высушиться.

Я фыркаю, но слова не даются. Потому что Рустам уже поднялся. Он тянет меня за руку.

– Пошли, – не спрашивает. Констатирует.

Я спотыкаюсь, но иду. Рустам ведёт по коридорам, безошибочно находя ванную комнату.

Ну, в принципе, он тут и жил…

Слишком хорошо всё знает…

Рустам заводит меня внутрь, а следом появляется Тимур. Захлопывает дверь. А потом опирается о неё плечом. Улыбается.

– Я с душем как-нибудь справлюсь сама, – бормочу.

– А вдруг нет? – прищуривается Тимур. – Мы поможем.

Футболки слетают с них синхронно. Одним движением мужчины оголяются. Как по команде.

Обнажая загорелые тела, сухие мышцы, шрамы, полосы. Я задыхаюсь.

О боже. Это не просто красиво. Это неприлично. Безумно. Запредельно.

И всё равно я не могу оторваться. Мурашки бегут по шее, собираясь дрожащими стайками в животе.

– Мы тебе поможем, лапуль. Во всём. Тебе давно уже надо было выучить главное правило.

– Какое? – мой голос подрагивает.

– С нами расслабляешься и получаешь удовольствие. А с остальным разбираться будем мы.

Глава 37

Я не успеваю даже ахнуть, как мужчины снимают с меня одежду. Уверенно, слаженно.

Тимур только стягивает гольф, как тут же Рустам избавляет и от лифчика.

Они смотрят. Трогают. Их ладони… Боже. Одна – накрывает грудь. Вторая ладонь изучает живот, рёбра, изгиб талии.

Я не понимаю, как у меня хватает воздуха. Как ноги держат. Как вообще дышу, когда всё внутри горит. От шеи до пят.

Они буквально заталкивают меня в кабинку. Я даже не соображаю, как оказалась там – в этой тесной стеклянной ловушке.

Тимур включает воду. Поток падает сверху – горячий, почти обжигающий. Горячий пар поднимается, заливает комнату.

В кабинке тесно, очень. Я оказываюсь зажатой между двух мужчин. Или это они меня зажимают?

Тимур притягивает меня, укладывая ладонь на мой затылок. Прикусывает мою губу, обхватывает и тут же отпускает.

Дразнит, не целуя по-настоящему. Изводит, заставляя трепетать от его касаний. Желать большего.

Ноги подгибаются, когда сухие губы касаются моего плеча. Рустам давит ладонью на низ моего живота, удерживает. Прокладывает цепочку засосов к моей лопатке.

Каждый из мужчин по-своему целует меня. Давит, тянет к себе.

И при этом они не делят, не пытаются перехватить. Нет, они планомерно и настойчиво ловят меня в свой плен.

Синхронно доводят до безумия.

Я не могу сопротивляться. Да и не хочу. Грудь пульсирует от их касаний, живот сводит от напряжения. Между ног – влажно не от воды.

Я хриплю. Воздуха не хватает. Целует один – глубоко, напористо. Трогает другой – нагло, точно зная куда.

Контраст сносит крышу.

– А ну-ка, птичка, скажи, кто тебя заводит сильнее? – прикусывает мочку уха Тимур. – Я, когда целую? Или Рус, когда терзает твою грудь?

Я не могу говорить. Только хриплю. Сгибаюсь в их руках, стону, как сумасшедшая. Они усмехаются довольно.

Рустам перехватывает меня, разворачивает. Вода хлещет сверху, мокрые пряди липнут к щекам.

– Ко мне иди, лапуль, – хрипло рычит Рустам.

Он уже держит меня под бёдра. Дёргает вверх. Мои ноги сами обвивают его талию.

Между ног – раскалённая плоть. Я чувствую, как он прижимается стояком. Я хватаю его за шею. Провожу пальцами по мокрой коже.

Он опускает меня на свой стояк. Медленно входит в меня. Я чувствую, как его член проникает внутрь сантиметр за сантиметром. Давит на стеночки, растягивая под себя.

Я выгибаюсь со сдавленным стоном. Упираюсь спиной в твёрдую грудь Тимура.

Он тут же обвивает меня руками. Его губы припадают к шее. Тимур целует мои плечи, пока Рустам толкается.

Мощные толчки, от которых мои бёдра сотрясаются. Он держит меня крепко.

Тимур вцепляется в волосы. Голова запрокидывается. Я приоткрываю рот, и Тимур тут же этим пользуется.

Язык скользит по нижней губе, входит внутрь. Он пробует меня. Смакует. Делится своим жаром.

Я таю. Стону. Дёргаюсь в такт Рустаму. Меня трахает один, целует другой.

И это… Боже. Это не ад. Это не безумие. Это рай, если рай – это когда ты полностью принадлежишь им.

Толчки идут глубоко, ритмично. А следом поцелуй, который сводит с ума.

Тимур всё ещё держит мои волосы, не даёт отстраниться. Его губы раз за разом прижимаются, закручивая пружину возбуждения сильнее.

– Блядь, ты слышишь, как она стонет? – рычит Рустам.

– Дрожит, – ухмыляется Тимур, втягивая кожу на ключице. – Охуенно.

Я вскрикиваю. Резко. Рустам вбивается глубже. Снова. Снова. И в следующий миг – уходит. Выходит из меня резко, без предупреждения.

– Ах!

Пустота практически обжигающая. Я дёргаюсь, замираю. Всё внутри сжато, горячо.

– Моя очередь, – шепчет Тимур.

Он перехватывает меня. Я даже не осознаю, как оказываюсь лицом к нему, как ноги уже обвивают его бёдра.

Он входит сразу. Точно. Не теряя времени. Глубоко. Ровно. Медленно. Плотно. Я запрокидываю голову. Сгибаюсь дугой. Это… Совсем другое.

Рустам – это как врыв. Напор. Пожар. А Тимур – яд. Он входит медленно, отравляет, пока не станет слишком поздно.

Его толчки – ровные, размеренные. Я изгибаюсь, хватаю его за плечи. Молюсь, чтобы не остановился.

Ладони Рустама скользят по моим ягодицам. Пальцы прижимаются к коже. Он проталкивает руку между нашими телами. Тимур подхватывает.

Их пальцы встречаются на моём клиторе. Один ведёт кругами, другой – трёт. Меняют ритмы, сводят с ума.

Невозможно подстроиться, поймать волну. Меня разрывает между плавными движениями Тимура и щипками Рустама.

Тимур меняет позу. Ловит меня, как марионетку, и плавно опускает вниз. Я дрожу. Ноги подкашиваются.

Ступни с трудом находят опору на мокром полу. Вода всё льёт и льёт, шумит.

Я почти согнута. Руки упираются в стенку кабины. Ладони скользят. Горячие капли сбегают по спине.

Тимур медленно входит и выходит. После – резкий толчок. И снова плавно.

Меня качает на волнах удовольствия. Захлёбываюсь в возбуждении, после ухожу.

– Прогнись, птичка, – его голос хрипит от желания.

Он надавливает ладонью на мою лопатку. Я подаюсь вперёд. И я чувствую, как он входит глубже. Ударяется о нутро.

– Вот так, – выдыхает. – Вот она, наша идеальная девочка.

Толчки ускоряются. Его бёдра хлопают по моим. Каждый толчок – хлысту по голой коже.

Бьют, вызывают жар. Всё натягивается, содрогается в ожидании нового удара.

В этот момент появляется Рустам. Он поднимает моё лицо. Пальцами поглаживает мой подбородок. Я поднимаю глаза. Он улыбается. Его глаза сверкают, как у хищника.

– Лапуль, – зовёт. – Дай-ка мне ротик. Ужасно хочу в тебя.

Он проводит большим пальцем по моей губе. Я приоткрываю рот. Влажная, покорная, дрожащая.

Язык касается его кожи. И он тут же вжимается. Медленно. Размеренно. В мой рот.

– Вот умница, – шепчет. – Глубже, лапуль. Сука, как же в тебе охуенно. Лучшая. Специально для меня создана.

Он толкается вперёд. Его член заполняет мой рот. Я захлёбываюсь в ощущениях. Между ног – толчки. В горле – он.

Двое. Они сливаются в одну силу. В один жар.

Тимур ускоряется. Его движения – хлёсткие, но выверенные. Он будто пишет музыку моим телом. Ритм на грани безумия.

Играет, заставляя стонать. Звучат без остановки.

– Как же ты сжимаешь меня, – выдыхает Тимур. – Пульсируешь вокруг моего члена. Это пиздец. Я подохнуть готов от того, насколько в тебе охуенно.

Рустам сдерживает моё лицо, иногда выходит почти полностью, потом резко возвращается. Держит за волосы. Ловит взгляд.

– Блядь, лапуль, – шипит. – Посмотри на меня. Давай.

Я смотрю. Вода заливает лицо. Глаза щиплет. Тело дёргается от каждого толчка.

Я больше не ощущаю времени. Не чувствую границ. Есть только жар. Они. Толчки. Губы. Руки. Зубы.

Я вся в касаниях. Они тянут, вжимают, гладят, кусают, разрывают на части. И каждое движение – будто вспышка. Яркая. Ослепляющая.

Толчки Тимура становятся быстрее, мощнее. Пальцы Рустама сжимают соски.

Грудь вздымается, живот пульсирует. Внутри всё горит, но хочется ещё. Больше. Глубже.

Рустам возобновляет давление на клитор. Я задыхаюсь. Вскрикиваю. Не могу держаться.

Меня выгибает. Ноги дрожат. Судороги проходят по телу, сжимая сладостным спазмом каждую клеточку. Перед глазами темнеет.

Оргазм пульсирует во мне, отдавая новыми волнами жара. Я падаю. Разбиваюсь. Окончательно растворяюсь в этом моменте.

Прихожу в себя медленно. Словно из тягучей патоки выныриваю. Не сразу понимаю, где я. Всё плывёт.

Звук воды – как белый шум. Гулкий, обволакивающий. Сердце стучит так громко, что заглушает всё остальное.

Ощущения странные. Заострённые до судороги. И одновременно смазанные, будто я ощущаю всё сквозь туман.

Я шевелюсь – и тут же стону. Ноги подгибаются, и только Рустам не даёт мне упасть. Он ловит, прижимает к себе.

– Тише, лапуль, – шепчет, дыша в висок. – Мы рядом. Держим.

Я прижимаюсь к нему, выдыхаю. Горло дёргается, и шёпотом вырывается:

– Вы… Вы меня сломали. Я стоять не могу.

Он тихо хохочет. Грудь под моей щекой вздрагивает.

– Именно этого и добивались, – усмехается Тимур. – Но теперь – мы всё сами. Не переживай, птичка. Мы позаботимся о тебе.

Я едва киваю. И не сопротивляюсь, когда Рустам всё ещё держит меня, а Тимур берёт в руки гель. Нажимает. Щёлчок.

Кабинку заполняет запах травы и мяты. Пена ложится на ладони Тимура, а потом – на моё плечо. Я вздрагиваю.

– О… – стон вырывается неожиданно.

Все ощущения как под микроскопом. Кожа пульсирует. Его пальцы высекают искры о мои острые плечи.

– Такая горячая, – шепчет Тимур. – До сих пор вся дрожишь. Как будто не кончила, а только разогрелась.

– Надо же, – усмехается Рустам, целуя меня в висок. – Трахнули как следует, а она от одного касания снова вся мокрая.

Меня разворачивают. Осторожно. Я еле держусь. Меня выносят из кабины.

Тимур укутывает меня в полотенце. Шершавое к чувствительной коже, но приятное.

Рустам подхватывает меня на руки. Я обвиваю его за шею. Прижимаюсь.

Мне кажется, что я сошла с ума.

Но…

Рустам говорил, что секс это удовольствие. И остальных касаться не должно.

В этот момент – я на пике блаженства. И мне плевать, что могут сказать остальные.