Текст книги "Подарок для Медведевых (СИ)"

Автор книги: Ая Кучер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Глава 16

Божечки! Медведи.

Бродят рядом. Я представляю этих огромных зверей, чёрные тени между деревьями, тяжёлые лапы, разрывающие снег.

Огромные клыки, рёв, от которого земля дрожит под ногами…

Какого чёрта?!

Дедушка Мороз, а можно адекватные подарки?!

Я ж собиралась сбежать в лес! А теперь там не только снег, холод и полный мрак, но и, блин, реальная угроза быть сожранной!

А я не вкусная!

Горькая. Кожа да кости.

Может у них специальная диета и не станут меня трогать?

– Чё встала?

Голос Тимура разрезает моё сознание, вырывает из оцепенения. Я дёргаюсь, как заяц на середине дороги.

– Медведи… – шепчу.

– Ага, – он усмехается, наклоняясь ближе. – А мы кто?

Меня передёргивает. Его слова, сказанные нарочито лениво, обжигают затылок, и я чувствую, как волосы встают дыбом.

Господи. Он прав. Здесь, в доме, эти трое – не лучше настоящих хищников.

– Ну? – Тимур снова подталкивает меня. – Давай вниз, птичка. По тебе все соскучились.

На негнущихся ногах прохожу в гостиную. И тут же встречаю взгляд Рустама.

Боже, как он смотрит…

Его губы тронуты ленивой ухмылкой, руки раскинуты на спинке дивана, а глаза – прожигают. Оценивают.

Задерживаются на моём лице, потом опускаются ниже, словно раздевают заново.

Будто смотрят не просто так – а со скрытым подтекстом, настолько явным, что у меня перехватывает дыхание.

Я вспоминаю его руки на своём теле. Его губы. Жар его кожи. Его дыхание, смешанное с моим…

Нет-нет-нет!

Щёки вспыхивают, я резко отвожу взгляд, будто это поможет.

– Ты чего такая красная, лапуль? – Рустам довольно скалится, лениво постукивая пальцами по подбородку. – Мы ж только начали веселиться, а ты уже загорелась.

Арман бросает на него косой взгляд, но ничего не говорит. А вот Тимур за моей спиной тихо смеётся.

– Да ладно, лапуль, – тянет Рустам, всё так же медленно пожирая меня взглядом. – Смотришь на меня так, будто хочешь затянуть в кладовку и надругаться. Хотя я не против. Помочь?

Я задыхаюсь.

Поворачиваюсь к нему резко, сгорая от ярости, смущения и стыда одновременно.

– Помолчи! – рявкаю недовольно.

– Рот мне только поцелуями заткнуть можно. Попробуешь?

Я вспыхиваю. Глаза расширяются, в голове взрыв.

Я хватаю первую попавшуюся подушку и со всей силы запускаю в него. Рустам ржёт и легко ловит её одной рукой.

Вот бы этого громилу к медведям! Там бы он не смог пошлить, убегая от хищников.

Хотя…

Ощущение такое, что эти мужчины даже медведей напугают. С любой угрозой справятся.

– Завязывай.

Хлёстко и грозно произносит Арман. Не до конца уверена, кому именно он это говорит. Брата тормозит. Или меня в рамки загоняет.

Но на всякий случай решаю не спорить.

– Лучше к празднику перейдём, – Арман глухо бросает, резко вырубая радио. – Малышка ведь хотела Новый год отпраздновать. Пора.

– И нам подарок перепал, – довольно тянет Рустам, крутя в руках… Мою сумку! – Сама в руки попала.

– Ты что, рылся в моих вещах?!

Я моментально рву шаг вперёд, готовая отобрать своё. Мужчина лишь ухмыляется, как будто его ни капли не смущает этот факт.

– Спокойно, лапуль. Просто проверил, не наврала ли ты про имя. Интересно было.

Я вздрагиваю. Дёргаюсь, собираясь вырвать вещи у него из рук, но не успеваю.

Тимур вскидывает руки вперёд, не касаясь меня, но закрывая в этом кольце.

Я влетаю в него, ощущаю его тепло, его запах, его силу слишком близко.

Замираю.

Моя грудь касается его футболки, я чувствую, как он напряжён.

– Осторожнее, лапуль, – насмешливо тянет Рустам.

Моё дыхание сбивается. Я чувствую этот проклятый жар, это ощущение западни.

– И что там в доках? – раздаётся голос Тимура.

Я вздрагиваю от близости его дыхания. Оно касается моей шеи, проникает под гольф, будто прожигает кожу изнутри.

Боже.

Я сжимаюсь, чувствуя, как тело предательски реагирует на это. Он стоит слишком близко.

Я чувствую запах его кожи, ощущаю этот электрический заряд в воздухе, этот глухой, едва сдерживаемый смех.

Рустам вытягивает руку, приподнимая мой паспорт, и лениво зачитывает:

– Дарина… – пауза, будто смакует каждую букву. – Мишина.

В комнате раздаётся короткий смешок. Тимур криво ухмыляется, Арман фыркает.

Переглядываются. Обмениваются понимающими взглядами, и через секунду все трое ржут в голос.

Я хмурюсь, вскидываю подбородок.

– Что? – раздражённо выдыхаю. – Что не так с моей фамилией?!

– Да уж, подарок судьбы, – Тимур качает головой, ухмыляясь. – В прямом смысле.

Я моргаю, всё ещё не понимая, о чём они. Раздражение копится, и в какой-то момент я дёргаюсь, вырываясь из объятий Тимура.

Удалось. Делаю пару шагов назад, складываю руки на груди, пыхтя возмущённо.

– Что не так с моей фамилией? – хмыкаю недовольно. – Ну?

– Всё отлично, – криво усмехается Арман. – Заебись фамилия. Нам подходит.

– Для чего?

– Просто, – Рустам ухмыляется во все тридцать два. – Реально охуенная. Понравилась. А знаешь, что ещё нам понравится? Если мы сейчас развлечёмся. Раз уж ты с нами застряла, можно хоть вечер весело провести.

У меня мгновенно загораются все тревожные сигналы. Я прищуриваюсь, смотрю на него исподлобья.

– Нет! – отказываюсь мгновенно.

У меня ещё осталось часа два, прежде чем закончится прошлая игра. И мне нужно продержаться.

А я не уверена, что это возможно, когда мужчины наступают с разных сторон.

– Да подожди ты, – Тимур ухмыляется, качает головой. – Давай сыграем. Правда или желание?

– Нет! – вскидываюсь резко, чувствуя, как жар бросается в лицо. – Даже не думайте! Вы точно что-нибудь извращённое придумаете!

– Обижаешь, птичка, – хрипло смеётся Тимур. – Мы что, по-твоему, совсем без фантазии?

– Именно, – я киваю, жмурясь. – Даже представлять не хочу, что у вас в голове.

– Куда уж нам до твоих пуританских идей, – скалится Арман. – Судя по всему, она только на всякую херь согласится. Вроде «испорченного телефона».

– Да!

Соглашаюсь, начиная активно кивать. Если уж мужчины хотят во что-то сыграть, то пусть это.

Самая невинная и безобидная игра. Они ведь не смогут никак её испошлить!

Правда?

– А что? – я цепляюсь за идею. – Это отличная игра! Давайте лучше в неё!

Трое мужчин переглядываются. В их взглядах мелькает нечто подозрительное.

Как будто они уже заранее знают, как перевернуть даже самую невинную игру в нечто совершенно иное.

Но лучше это, чем играть на раздевание! А ведь они не отстанут. У меня нет выхода.

Лучше минимизировать урон.

Я опускаюсь на диван, но от этого не становится легче. Напротив меня трое мужчин, и каждый смотрит так, будто ждёт чего-то.

Тяжёлые взгляды обжигают кожу, заставляют нервничать. Я будто в центре арены, под светом софитов, и зрители ждут, когда я оступлюсь.

Радует лишь одно.

Никто не комментирует случившееся в кабинете. Значит, Рустам сдержал слово. И действительно ничего не рассказал братьям.

Но от этого не легче. Напряжение витает в воздухе, давит на плечи.

Я сжимаю пальцы в кулаки, пытаясь успокоиться, но внутри всё горит.

Черт. Они точно что-то задумали.

– Ну что, птичка, начнём?

Лениво тянет Тимур, перекидывая одну руку через спинку дивана. Его взгляд скользит по мне, изучающий, прищуренный.

Я фыркаю, но знаю, что они специально провоцируют. Их игра. Их правила.

А я всего лишь очередная пешка, которую они с удовольствием растопчут, если позволю.

– Конечно, не страшно, – бурчу, откидываясь назад. – Это же всего лишь игра. Обычная. Детская.

Рустам ухмыляется, склонив голову набок. В его взгляде что-то хищное, оценивающее. Мне от этого не по себе.

– Детская, говоришь? – тянет он, медленно облизывая губы. – Посмотрим.

Они переглядываются. Мне это не нравится. Мужчины слишком слажены, словно без слов понимают, что задумал каждый.

– Ладно, правила знаешь, да? – уточняет Тимур.

Я киваю.

– Отлично. Тогда начинаем, – он подаётся вперёд, приближаясь ко мне. – И давай так, если кто-то запнётся, тормознёт или задумается дольше пяти секунд – выполняет желание.

Я открываю рот, чтобы возмутиться, но Рустам тут же вскидывает брови.

– Чего ты так напряглась, лапуль? Боишься, что твой мозг не справится с повторением фраз?

– Не боюсь, – цежу сквозь зубы, но внутри уже свербит тревога. Эти трое точно что-то задумали.

– Тогда и спорить незачем, – заключает Арман, устраиваясь удобнее. – Давай, начнём.

Я сглатываю. Надеюсь, что моя идея была не такой уж дурацкой, как теперь кажется.

Потому что мужчины смотрят на меня с явным азартом. И я не уверена, что смогу выиграть в их игру.

Я вздыхаю, поджимая губы. Главное – держать себя в руках. Не давать им поводов снова пристать. И уж тем более не вестись на провокации!

Рустам начинает. Он наклоняется к Тимуру, шепчет ему на ухо что-то, отчего тот хмыкает, но молча передаёт дальше.

Моё дыхание сбивается, когда Тимур медленно наклоняется ко мне.

Лёгкий жар его тела ощущается даже на расстоянии, а когда его губы касаются моего уха, я чувствую, как мурашки пробегают по коже.

– Ты знаешь, что можно возбуждать одним только дыханием? – его голос низкий, ленивый, с хищной насмешкой.

Господи.

Я сжимаюсь, пытаясь удержаться на месте, но чувствую, как жар начинает разливаться по телу. Горячо. Слишком жарко.

– Передавай, птичка, – он наклоняется ещё ближе, едва касаясь кончиком носа моей щеки.

Я захлёбываюсь воздухом, собираюсь с духом и поворачиваюсь к Арману.

Проклятье, почему так сложно? Почему его запах так действует? Почему его дыхание на моей коже вызывает такой отклик?

Я наклоняюсь к Арману, но прежде чем успеваю прошептать, мужчина резко разворачивает голову.

Господи, его губы…

Я отдёргиваюсь, едва не задевая его, но он только ухмыляется, лениво оглядывая меня взглядом.

– Давай, малышка, не тормози.

Голос Армана низкий, глубокий, будто вибрации от его груди проникают прямо в мою кожу.

Я задыхаюсь, собираюсь с духом и торопливо шепчу:

– Ты знаешь, что можно возбуждать одним только дыханием?

Арман усмехается. Его взгляд скользит вниз, и мне кажется, будто он уже голыми руками ощупывает меня. Сердце срывается с ритма, а дыхание становится сбивчивым.

Я торопливо отвожу глаза, но чувствую, как тепло между ног становится невыносимым.

Рустам хмыкает, трёт подбородок, будто обдумывая следующий ход.

– Ладно, второй раунд. Только теперь правила немного усложним.

Я замираю.

– Усложним? – переспрашиваю осторожно.

– Ага, – мужчина кивает, лениво ухмыляясь. – Теперь передаём шёпотом, но… Касаясь.

Я захлёбываюсь воздухом, мои глаза расширяются, а сердце колотится в груди.

– Ч-что?!

– Всё честно, птичка. Ты же не хочешь испортить игру? – Тимур поднимает бровь, выжидающе глядя на меня.

Твою мать.

Я сглатываю, когда Тимур снова наклоняется к моему уху. Но теперь он касается моих волос, его пальцы чуть вжимаются в затылок.

– Мне хочется посмотреть, как ты стонешь, – его голос низкий, прерывистый, его дыхание обжигает мочку моего уха.

Моё сердце останавливается.

Я судорожно втягиваю воздух, сжимаюсь, не веря в то, что он только что сказал.

– Передавай, – шепчет он, касаясь губами моей щеки.

Я дрожу.

Я чувствую, как всё тело накрывает жаром, как внутри всё сжимается. Это слишком. Это чертовски слишком!

Я поворачиваюсь к Арману, но прежде чем успеваю заговорить, мужчина сжимает мою талию и резко подтягивает ближе.

Я сглатываю, борясь с собой, и шепчу:

– Мне… Мне хочется посмотреть, как ты стонешь…

Арман хмыкает, его пальцы скользят по моему боку, чуть сжимая кожу.

– Организую, – усмехается он.

Мужчина бросает взгляд на Тимура, усмехается только шире. Опасность вибрирует в воздухе.

Тело горит под взглядами троих мужчин, их пристальное внимание давит, словно физически ощутимый груз.

Я сглатываю, проводя кончиком языка по пересохшим губам, и делаю глубокий вдох. Но легче не становится.

Особенно когда Арман наклоняется ближе, хватая мой подбородок.

Заставляет утопать в его оливковых глазах.

Его ладонь опускается на моё бедро. Не сжимает, но лениво скользит выше. Намёк. Дразнящее ожидание.

Сердце падает в пятки. Я прижимаюсь к дивану сильнее, будто надеясь раствориться в нём.

– Давай, малышка, – его голос низкий, мурлыкающий. – Повторяй.

Он наклоняется ближе, его губы касаются моего уха, и я чувствую жар его дыхания.

– Я хочу, чтобы меня поцеловали, – шепчет он, медленно, чётко проговаривая слова, и в этот момент его пальцы чуть касаются моей шеи.

Ох.

Мурашки взрываются по телу, в груди становится тесно. Я сжимаю пальцы, пытаясь сохранить самообладание.

– Давай, – Арман произносит приказным тоном. – Громко, чтобы все слышали.

Я задыхаюсь. Губы предательски дрожат. Но я всё же выдыхаю:

– Я хочу, чтобы меня… Поцеловали.

Глаза мужчин вспыхивают. Атмосфера меняется. Становится осязаемо густой, наполненной чем-то, отчего внутри всё сжимается.

– Вот так, – Рустам довольно цокает языком. – Теперь игра начинает мне нравиться.

Я вспыхиваю, дёргаюсь, но Тимур блокирует мой путь к отступлению. Его ладонь скользит по спинке дивана, пальцы не касаются кожи, но я ощущаю их присутствие.

Как будто они вот-вот заденут, оставят след.

– Птичка, – зовёт меня Тимур. – Ты же помнишь условия? Не трогаю, пока не попросишь. А это очень похоже на просьбу.

Пульс отзывается в ушах, в животе зарождается напряжение. Жаркий, вязкий огонь.

До того как я успеваю отреагировать, Тимур притягивает меня к себе. И целует.

Глава 17

Ладонь Тимура ложится мне на затылок, пальцы чуть сжимаются, цепляют волосы, зарываются в них, играют.

Лёгкое напряжение в его хватке. Не сильное, но достаточно настойчивое, чтобы я поняла – назад пути нет.

Ох, это уже давно не детская игра. Каким образом они умудрились всё извратить?

Мне нужно возразить, но дыхание сбивается. Сердце гулко стучит, отзываясь вибрацией в каждой клеточке тела.

Тимур поддаётся вперёд, медленно, неторопливо, будто растягивая момент, заставляя меня застыть в ожидании.

Он знает, что делает. Чувствует мою реакцию. И дразнит этим.

Тимур чуть прижимается ближе, тепло его тела накрывает с головой. Наши взгляды сталкиваются. Я шумно сглатываю, вызывая на губах мужчины довольную усмешку.

Должна отвернуться, но не могу. Серые глаза, подобно шторму, затягивают всё глубже.

Он подаётся вперёд. Прижимается к моим губам, заставляя сразу же захлебнуться от отсутствия воздуха.

Губы касаются моих с едва ощутимой улыбкой. Он не торопится. Не жадничает, не набрасывается.

Просто тянет, доводит до точки, когда я сама потеряю терпение.

Губы скользят по моим мягко, игриво, обманчиво нежно, но в глубине кроется что-то другое.

Огонь. Жажда. Привычка забирать своё.

Чёрт.

Губы Тимура раскрываются чуть шире, язык осторожно касается моих, словно исследуя. Играя.

Его рука на затылке становится твёрже, пальцы прочнее сжимают мои волосы. Тимур слегка тянет голову назад, заставляя приоткрыть губы шире.

И тогда он целует иначе. Глубже. Смелее.

Жар его дыхания окутывает меня с головой, язык проникает внутрь, сметая последние остатки рассудка.

Мои пальцы сжимаются на его футболке, я не осознаю, когда вообще прикоснулась к мужчине.

Мурашки взрываются по коже, тепло растекается по позвоночнику. Внизу живота вспыхивает что-то необъяснимое.

Я захлёбываюсь в ощущениях, проваливаюсь в этот поцелуй, не понимая, как меня так резко накрыло.

Боже, я должна оттолкнуть его. Остановиться.

Мужчина усмехается прямо в мои губы. Замечает мою реакцию. Чувствует. Наслаждается.

Именно этого он и хотел.

Его ладонь плавно скользит вниз, проходит по моей шее, подушечкой пальца задевает чувствительную кожу внизу подбородка.

Оставляет горячий след. Дразнит.

И в тот момент, когда я уже не могу дышать, когда жар во мне становится непереносимым, Тимур отстраняется.

Неспешно. Уверенно. Будто у него нет ни капли сомнений.

Он облизывает губы, как будто пробует мой вкус.

– Ну что, птичка, – голос хриплый, ленивый, тягучий. – Понравилась игра?

Я тяжело дышу. Грудь вздымается резко, будто после долгого бега, а сердце стучит так громко, что заглушает всё вокруг.

Чёртов дом. Чёртовы стены. Чёртова атмосфера!

Я уверена – тут проклятие. Просто иначе невозможно объяснить, почему я вот так реагирую. Почему во мне всё дрожит, горит, а в ушах стоит звон.

Где-то точно мою куклу Вуду утопили в афродизиаке. Других объяснений просто нет!

Взгляды мужчин прожигают меня. Горячие, настойчивые. Я чувствую их слишком отчётливо. Слишком… Всё в них сплошное слишком.

Я машинально провожу языком по губам, в голове крутится одна мысль: что только что произошло?!

– Чего замерла, лапуль? – усмехается Рустам. – Давай, не тормози. Нам ещё веселиться. Или хочешь продолжения?

– Нет, – срывается с губ быстрее, чем успеваю подумать.

– Нет?

– Я больше не играю! – выкрикиваю твёрдо. – Всё!

– Ну нет, – качает головой Арман. В его голосе появляется тот самый тон. Глухой. Низкий. Не терпящий возражений. – Последний раунд.

Я вскидываюсь, глаза вспыхивают гневом.

– С чего это?!

– Потому что мы так решили, – отвечает он спокойно.

Его взгляд цепляется за меня, холодный, твёрдый, как сталь. Оценочный.

– Иначе… – Арман лениво скрещивает руки на груди. – Раздеваешься.

Мир рушится.

Я вскидываюсь, впиваюсь в него взглядом, в груди вспыхивает пламя возмущения.

Ни за что!

Я только оделась! Мне только удалось снова почувствовать себя в безопасности, скрыться под слоями ткани, защитить себя.

А они…

Да я устала уже. Разденься, оденься, переоденься… У меня не настолько богатый гардероб, чтобы бегать каждые пять минут.

И вообще – пусть сами раздеваются.

Ой! Нет. Я не это имела в виду.

Дедушка Мороз, не вздумай это желание записывать!

Я сжимаю зубы, пальцы стискиваются в кулаки. Вариантов нет. Они не отступят. Не остановятся.

Я со злостью выдыхаю:

– Хорошо! Последний!

Мужчины переглядываются, Рустам довольно ухмыляется.

– Вот и отлично, лапуль, – его голос становится ниже, тише. – Теперь наклонись.

Я сжимаюсь, но не двигаюсь. Я не хочу. Чувствую, как всё тело протестует, но знаю, что если не сделаю – придётся снимать одежду.

Глубокий вдох. Я сжимаю губы в тонкую линию, наклоняюсь ближе.

Его пальцы касаются моего запястья, почти невесомо, но этого хватает, чтобы по телу прошла дрожь.

– Повтори это Арману, – Рустам шепчет низко, грудным голосом. – Скажи, что хочешь почувствовать мужские пальцы между своих ног.

Я замираю.

Голова медленно поднимается, глаза расширяются. В груди всё взрывается от ярости.

– Ты… – начинаю сипло.

Но Рустам уже откидывается назад, ухмыляется.

– Давай, лапуль. Мы ждём. Помнишь, что за долгую паузу тоже полагается наказание?

Ненавижу!

Как я должна это сказать?

Я уже горю в адском пламени, стоит подумать. Уши в трубочку скручиваются. Кошмар!

Злость пульсирует в крови, разгораясь внутри, как раскалённый уголь. Горячий, тягучий, он заполняет всё пространство, стирая сомнения.

Я смотрю на Армана. Он усмехается в ожидании. Чувствует, что я уже в его руках.

И что потом? Подобно Тимуру, исполнит «моё» желание?

Ну уж нет!

Я медленно наклоняюсь ближе. Взгляд мужчины впивается в моё лицо, пристально, оценивающе.

Его губы снова близко. Одно неверное движение, и мы соприкоснёмся. Но я держу эти несколько миллиметров как самое важное, что у меня есть.

Влажный, горячий воздух между нами искрит напряжением, обжигает кожу.

И тогда я шепчу, едва не задевая его губы:

– Иди к черту.

Я усмехаюсь, резко отстраняясь. Моё сердце глухо стучит о рёбра, кровь кипит от триумфа.

Победа. Маленькая, но моя.

Пусть все идут к черту. Я не буду играть по их правилам.

Вскидываю подбородок, ощущая лёгкость во всём теле. Словно я горного воздуха глотнула, и голова кругом.

А в следующую секунду я вскрикиваю.

Арман двигается резко. Меня тянет вперёд, и в мгновение ока я оказываюсь у него на коленях.

Его руки – горячие, стальные – сжимают меня крепко. Вжимает в себя, заставляя ощутить всю разницу в силе.

Он жёстко удерживает мою шею, пальцы обхватывают её плотно, властно. Заставляя поднять на него взгляд.

– Поговори так со мной ещё раз, и я заставлю тебя пожалеть.

Его голос низкий, вибрирующий, проникает под кожу, прямиком в нутро, обжигая изнутри.

Горячие пальцы ощутимо скользят по шее, не давая забыть о хватке ни на секунду.

Моё сердце с ума сходит. Уверена, Арман может легко сосчитать мой пульс через касание.

Волнение острыми шипами вонзается в кожу. Под ложечкой сосёт от тёмного взгляда мужчины. Там огонь пылает.

– Уяснила?

Притягивает моё лицо ближе, убирая любое пространство. Холод страха кусает щёки.

Я открываю рот, но ответить не успеваю.

Арман сжимает пальцы крепче, и в следующий миг его губы врезаются в мои.

Поцелуй – не нежность, не ласка. Он – взрыв.

Грубый, хищный, властный. Арман не целует – он завладевает. Ломает, подчиняет. Наказывает.

Мужчина не даёт мне времени привыкнуть. Он просто берёт силой, с полной уверенностью, что имеет на это право.

Если Тимур пробовал и играл, то его старший брат – врывается, получая всё сразу.

Мой мозг взрывается от мысли, сколько поцелуев у меня было за этот вечер. Разные мужчины. Разные поцелуи.

И на каждый я реагировала.

Ненавижу Армана! Боюсь его. И всё равно реагирую.

Тело горит, а в голове – абсолютная пустота.

Пожалуйста, спасите мою куколку Вуду, а? Моё сердце не выдержит такой нагрузки.

Язык мужчины проникает в мой рот, сметает все попытки сопротивления. Я задыхаюсь.

Я ногтями впиваюсь в его плечи, почти оставляю следы на коже. Но Армана это не останавливает. Он словно даже не замечает.

Лишь с силой прикусывает мою губу, заставляя всхлипнуть. От того, как укол боли разливается огнём по венам.

Мужчина сильнее прижимает меня к себе, заставляя прочувствовать каждую секунду этой безжалостной, грубой близости.

Напористый поцелуй заставляет голову кружиться. Жар пронзает тело, пробирается под кожу.

Я судорожно хватаюсь за его футболку. Сминаю ткань пальцами, стараясь удержаться.

Невольно прижимаюсь к Арману сильнее, ощущая его твёрдые мышцы. Горячую кожу.

Господи, его горячка мне передаётся. Кожа просто пылает, реагирует на любое касание. Даже воздух словно раздражает, усиливает ощущения.

Арман глухо рычит мне в губы, когда я пытаюсь вырваться. Хватка на шее усиливается.

Я срываюсь на стон, а мужчина лишь ухмыляется, чувствуя, как я дрожу. Отчаянно пытаюсь словить хоть немного кислорода.

Но это яд. Везде, вокруг яд.

Какой-то особый вид нейротоксина, который превращает все мои эмоции в возбуждение. Заставляет реагировать на мужчин.

На всех.

Я всхлипываю от осознания, что происходит. От этой болезненной пульсации, которая усиливается с каждым движением Армана.

Его ладонь резко спускается на моё бедро. Пальцы сжимают его так, что я чувствую жар кожи даже через ткань.

Я задыхаюсь, каждый мускул тела пульсирует от ощущения его хватки. Это слишком. Это чертовски слишком.

Боже…

Почему его жёсткая, почти животная энергетика разрывает меня? Оплетает своей тёмной аурой, заставляя желать большего.

Нет!

Нет-нет-нет.

Нельзя так.

Арман наконец-то отстраняется, но не отпускает меня. Его пальцы всё ещё на шее, дыхание обжигает губы.

Я смотрю на него в оцепенении. Мужчина наклоняется ко мне.

– Хочешь снова сказать мне «иди к черту»? – уточняет хрипло.

Я сглатываю, пытаясь прийти в себя. Но мой рот всё ещё приоткрыт от его жёсткого вторжения, дыхание сбито, а тело предательски дрожит.

Я медленно качаю головой. Мозги, растаявшие в жижу, пытаются создать хоть одну извилину.

Арман ухмыляется.

– Умница, малышка.

Я вскакиваю на ноги. Или пытаюсь? Потому что меня точно качает, коленки подгибаются.

Сидеть на Армане было куда надёжнее. И опаснее!

Мужчины своими поцелуями словно накидывают на меня нити. Управляют. И я не могу справиться с этими кукловодами.

Я тяжело дышу, в груди всё сжато, пульс срывается, в висках отдаётся гул. Но при этом злость возвращается.

Она разливается по венам, вспыхивает в крови. Зудит, заставляя меня сосредоточиться на важном.

На желании высказать этим горцам всё, что я о них думаю!

Лишь надеюсь, что я это переживу.