Текст книги "Подарок для Медведевых (СИ)"
Автор книги: Ая Кучер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)
Глава 24
Запоздало замечаю, что моя одежда испачкана. Головокружительная эйфория мгновенно растворяется, уступая место резкому всплеску возмущения.
– Черт!
Я спрыгиваю со стойки, осматриваю испачканный гольф и джинсы. Беловато-прозрачные пятна на ткани вызывают жгучий прилив жара к щекам.
Тимур усмехается. Той самой ухмылкой, из-за которой хочется одновременно и взбеситься, и утонуть в его руках снова.
– Что? – фыркаю, скрещивая руки на груди.
– Тебе идёт, – подначивает он.
Я вспыхиваю до корней волос. Закипаю так стремительно, что кажется, кожа вот-вот начнёт дымиться.
– Следи за таймером, – зло бросаю я, направляясь к выходу. – И достань блюдо из духовки. Теперь готовка на тебе, раз отвлекал.
Разворачиваюсь, уже делая шаг к двери, но Тимур, конечно же, не упускает возможности:
– Приоденься к ужину, птичка.
Фыркаю громко, в раздражённой попытке скрыть смущение, взбегаю по лестнице вверх.
Залетаю в свою комнату, захлопывая дверь. Прислоняюсь спиной к дереву, закрываю глаза и выдыхаю.
Тело вибрирует, откликаясь на пережитое, несмотря на попытки взять себя в руки.
Что, черт возьми, происходит со мной?
Открываю глаза, и взгляд почти автоматически цепляется за окно. Ночь накрывает лес, погружая его в темноту, сквозь которую лишь угадываются очертания деревьев.
Можно выбраться в окно. Здесь ниже, сугробов много. Просто выскочить и бежать, пока ноги не начнут подкашиваться.
Только вот…
Я вспоминаю слова диктора на радио. Где-то там, за пределами безопасных стен, ходит медведь. Может быть, даже не один.
Хищники в доме, пожалуй, куда приятнее.
Я раздражённо стягиваю с себя одежду. Понимаю, что попала в ловушку. Нахожу в чемодане салфетки, привожу себя в порядок.
Заглядывая в шкаф, ищу сменную одежду.
С этими мужчины никакого гардероба не хватит!
Я не собираюсь слушать Тимура. Нет уж. Я планирую выбрать что-то максимально закрытое и скромное. Желательно с шипами наружу.
Но, перебирая вещи на вешалках, я замираю. Моё внимание цепляется за новое платье.
Я даже не думала надевать его здесь, просто бросила в чемодан впопыхах. Я купила наряд давно, ещё когда представляла себе эту поездку в горах.
Когда планировала встретить Новый год красиво, возможно, в ресторане. В тёплой, праздничной атмосфере, среди огней, под звуки живой музыки.
Я медленно провожу пальцами по ткани.
Как быстро всё поменялось.
Теперь вместо ресторана – домик в глуши. Вместо новогоднего света – огонь в камине. И вместо компании приятных незнакомцев…
Ладно, всё такая же компания незнакомцев. И… Они даже бывают приятными. Иногда.
Я прикрываю глаза, делая глубокий вдох. Они и это платье мне испортят. Или используют в свою пользу.
Но, чёрт возьми… Это же всё-таки Новый год.
Разве я не хочу быть красивой? Разве мне не хочется, хотя бы на этот вечер, ощутить ту самую праздничную магию?
Решение приходит само. Я снимаю платье с вешалки и надеваю его на себя.
Оно идеально садится по фигуре. Красный низ струится мягкими складками, создавая пышную, воздушную юбку, которая красиво ложится на пол.
Верх – белоснежный, с длинными рукавами, кружевной. Тонкие узоры облегают кожу, плавно переходя к открытому декольте.
Я поворачиваюсь перед зеркалом, разглядывая отражение. Нравится ли мне? Очень.
Празднично. Красиво. Женственно.
И почему-то мне очень хочется побыть красивой сейчас.
Я быстро расчёсываю волосы. Оставляю их распущенными. Подкрашиваю ресницы, наношу на губы красный блеск – в тон подола.
Смотрю на себя и, сама того не ожидая, улыбаюсь. Чувствую себя собой. Более уверенной и решительной.
Глубоко вдыхаю, собирая все мысли воедино. А потом, выпрямив плечи, направляюсь вниз.
Спускаясь по лестнице, я слышу мужские голоса. Разговоры перемешиваются с приглушённым звуком посуды, лёгкими стуками тарелок и приборов.
Звуки доносятся из гостиной. Кажется, братья решили накрыть именно там.
Я поднимаю подол выше, аккуратно ступая по парящим ступенькам. Молюсь не упасть.
Я не планировала умирать в этом платье. Но, кажется, у мужчин другие планы.
Стоит переступить порог гостиной, как моё дыхание перехватывает.
Время замедляется, превращаясь в череду мельчайших деталей.
Тёплый свет камина отбрасывает тени на стены, потрескивают дрова. Но всё моё внимание сосредоточено на мужчинах.
Не могу оторвать от них взгляда. Тепло растекается по коже, проникая внутрь, достигая глубины.
Дрожь пробегает, отголосками отдаваясь в кончиках пальцев. Я не двигаюсь. Не могу.
Кажется, мужчины решили меня окончательно добить.
Где-то должен быть запрет. Закон, запрещающий выглядеть настолько хорошо в чёрных рубашках.
Можно их арестовать, а мне терапию?
Потому что не могу отвести взгляда от мужчин. Их рубашки распахнуты на пару верхних пуговиц.
Плотная ткань подчёркивает каждую деталь – силуэты мощных плеч, линии рельефных грудных мышц.
Моё дыхание срывается, когда я встречаю их взгляды. Тяжёлые, пронизывающие.
Их взгляды скользят по мне медленно, изучающе, впиваясь, будто ощупывают невидимыми пальцами.
Тимур улыбается первым. Он смотрит мне прямо в глаза, а затем скользит взглядом вниз. Неспешно, с едва заметным прищуром. Скользя по груди и ниже.
– Птичка, ты была создана для красного.
В его голосе проскальзывает нечто хищное. Будто он уже представил, как это платье медленно сползает с моего тела, оставляя меня под его взглядами.
Я судорожно сглатываю.
– Красное? – Арман дёргает уголком губ. – Неплохо. Будет красиво смотреться в скомканном виде.
– Согласен, – подхватывает Рустам. – Ты как новогодний подарок: хочется развернуть и посмотреть, что внутри.
Моё лицо мгновенно вспыхивает. Тёплый ком пульсирует в груди, и я не знаю, что ответить.
Их внимание слишком ощутимое. Я пытаюсь отвернуться, но это не помогает. Они всё ещё смотрят.
Я ведь сама этого хотела. Хотела быть красивой. Ощутить что-то особенное в этом вечере.
Но теперь, стоя под их взглядами, я понимаю, что не была готова. Точно не к тому, что их внимание скользит по коже, проникая внутрь, заставляя сердце колотиться быстрее.
Рустам с лёгкой усмешкой качает головой:
– Ты практически как Красная Шапочка. Только мы не волки.
Мужчины переглядываются с ухмылками, как будто это их внутренняя шутка.
Арман медленно кивает, оценивающе разглядывая меня:
– Точно не волки, – тянет он. – Мы хищники получше.
– С этим не поспоришь, – фыркаю я в ответ.
А после замираю, осознавая, что в моих словах есть нотка флирта. Нет! Я не флиртую с ними. Ни разу.
Конечно же нет.
Я отвожу глаза, но замечаю, как мужчины улыбаются, наблюдая за моей реакцией. Конечно. Они видят всё.
Я перевожу взгляд на зал и только теперь замечаю, как они подготовились.
Пледы на полу, сложенные слоями, создающие уютное пространство у камина. Тарелки с едой, бокалы, бутылка шампанского.
Домашнее, простое, но в этом есть какая-то тёплая, личная атмосфера.
– Не ожидали такого наряда, – медленно Арман, потирая пальцами бороду. Задумывается. – Если хочешь… Мы переберёмся на кухню.
Я прикусываю губу. Этот жест заботы со стороны мужичины цепляет. Особенно с его лёгкой ноткой неуверенности.
Будто он не уверен, как именно поступить. И в такие моменты Арман чарует ещё больше.
– Нет, – качаю головой. – Меня всё устраивает.
Кухня не сравнится с этим. С этой картиной, с этим моментом. Тимур не упускает возможности поддеть:
– Прям всё?
Я закатываю глаза, но чувствую, как уголки губ непроизвольно приподнимаются.
– Почти всё, – закатываю глаза.
Я подхожу ближе к пледам. Осторожно пытаюсь опуститься на пол, следя за тем, чтобы подол платья не попал в камин.
Запястье обжигает прикосновением. Рустам придерживает меня за ладонь, удерживая.
Рустам помогает мне усесться. Не упускает возможности провести пальцами по моей коже.
Я задерживаю дыхание, ощущая тепло его кожи.
Мужчины рассаживаются рядом. Достаточно близко, чтобы их присутствие ощущалось всей кожей.
Арман берёт бутылку шампанского, ловким движением открывает её. Глухой хлопок заполняет пространство.
Мужчина наливает алкоголь в единственный высокий бокал, а затем протягивает его мне.
– Дамам – лучшее, – ухмыляется.
Я принимаю бокал, обхватывая холодное стекло пальцами, в то время как мужчины берут свои пузатые. С янтарной жидкостью виски.
Я делаю осторожный глоток. Свежий вкус раскрывается тонкими нотами фруктов и чего-то ещё… Сладкого, почти обманчиво лёгкого.
Тонкая капля стекает вниз, задерживается на нижней губе. Я едва осознаю, как медленно слизываю её.
И тут же чувствую неприкрытые взгляды. Мужчины наблюдают за мной.
Я глубоко вдыхаю, но воздух не спасает. Он обжигает изнутри, заполняя каждую клетку.
Праздник ещё не начался, но мне уже кажется, что это самый… Тяжёлый и горячий Новый год в моей жизни.
Тимур подаётся в мою сторону. Его губы расползаются в широкой, хищной ухмылке.
– Птичка, – зовёт он меня. – Готова к новой игре?
Глава 25
От упоминания игры моё сердце ускоряется. Щёки опыляет стыдом. Заранее.
Потому что я знаю, что рядом с этими мужчинами приличий не существуют.
Игра будет яркой, пошлой, будоражащей.
– Нет, – тут же мотаю головой.
Никаких игр. Никаких новых провокаций! Ничего, что мужчины могут использовать против меня.
– Совсем не хочешь, птичка? – Тимур склоняет голову набок. – Или боишься?
Я вспыхиваю. Плотно зажмуриваю глаза, будто могу этим стереть его голос, свои мысли.
Но внутри всё плывёт. Раскатывается горячей волной.
Тимура нужно запретить первым! Внести как особо опасного соблазнителя.
Его слова – ловушки. Его интонации – крючки.
И я ловлюсь. Снова. И снова.
Я боюсь. Конечно. Боюсь, что они начнут… Он начнёт приставать.
Или Рустам подхватит, засмеётся, скажет что-то такое, от чего меня бросит в жар.
Или Арман – холодно глянет, коротко бросит приказ…
И я не справлюсь.
Но…
Я кусаю губу, стараясь заглушить желание, которое взрывает моё сознание.
Я хочу. Мне хочется. Даже воздух кажется плотнее, насыщеннее, сладким.
Я сглатываю. Провожу ладонью по горлу. Дрожу.
Мне стыдно и любопытно. Грудь горит от страха и желания.
В мыслях зудят слова Тимура. Как он учил слушать себя, свои желания.
Получать желаемое.
Если… Одна маленькая игра ведь ничего плохого не сделает?
Я только утолю любопытство. И всё!
– Давай, – хрипло выдыхаю я. – Игру.
Тимур медленно улыбается. Довольно, открыто. Делает глоток виски, не сводя с меня взгляда.
– Умница, – хвалит. – Игра будет… Правда или поцелуй. Всё просто. Или отвечаешь… Или целуешь.
Я резко выпрямляюсь. Смотрю на него с возмущением:
– Вы издеваетесь? Нет! Это нечестно! Вы же специально будете молчать, чтобы... – я запинаюсь, слова застревают в горле. – Чтобы поцеловать меня!
Тимур чуть склоняет голову, как будто сожалеет. Но глаза смеются. Его всё устраивает.
Я хватаю бокал с шампанским, делаю глоток, чтобы спрятаться за вкусом.
– В такое я не играю, – твёрдо бросаю.
– Тогда вариант номер два, – тут же вмешивается Рустам. – Правда или желание. Отвечаешь – и всё окей. Или исполняешь наше желание. Взаимно, разумеется. Мы – тебе. Ты – нам. Дважды одно и то же нельзя.
– Это же… То же самое, что «Правда или действие».
– Неа. В «Действии» ты можешь спрыгнуть. Типа – сделай круг на одной ноге или скажи пароль от телефона. А здесь только желания. Истинные. Настоящие. И поверь, лапуль, наши желания будут очень интересными. А твои?
Я краснею. Щёки пылают, как от удара. Уши горят. И, чёрт, даже между ног вспыхивает пульс.
Это откровенное предупреждение. Мне стоит им воспользоваться!
Я поворачиваюсь к Арману, сидящему молча. Ловлю его взгляд.
В горле вспыхивает тревога. Но я пересиливаю себя.
– А ты? – спрашиваю хрипло. – Может, у тебя есть какая-то другая игра?
Мужчина усмехается уголком губ.
– Мне похуй на ваши игры, – отвечает. – Всё закончится одинаково. Ты на моих коленях. Остальное – шелуха.
У меня перехватывает дыхание. Я глотаю воздух, словно ударилась грудью о воду.
И я сдаюсь. Со вздохом, с внутренней капитуляцией.
С желанием перевести внимание.
– Хорошо, – выдыхаю. – Играем. В «Правду или желание».
Пауза. Пауза, в которой я слышу собственное сердцебиение.
– Но начинаю не я! – тут же добавляю и разворачиваюсь к Арману, сидящему слева. – Начнём с тебя. И дальше по часовой.
Арман щурится. Губы снова растягиваются в усмешке.
– Не дохера ли ты командуешь, девочка?
Я качаю головой. Хоть и внутри дрожу, как струна.
– Я не командую. Я выживаю среди хищников.
На долю секунды повисает тишина. А потом – взрыв.
Рустам смеётся первым. Громко, с хрипотцой, с откровенной радостью.
Тимур подхватывает вторым. Его смех – глухой, грудной, тянущий.
Арман – в конце. Его смех – короткий, почти беззвучный. Как выдох сквозь стиснутые зубы.
– Хорошо, – соглашается Арман. – Начинаю. Выбираю желание. Удиви меня, малышка. Какие у тебя тёмные желания. Что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал?
Пульс стучит. Грудь вздымается. Колени дрожат.
Самая опасная форма власти – позволить тебе выбрать. Когда ты знаешь, что выбора нет.
Атмосфера накаляется. Воздух тяжелеет, становится густым, как мёд, и тянется между нами, липнет к коже, к мыслям.
Я сглатываю. Вместе со страхом вдруг вспыхивает что-то другое. Что-то горячее. Упрямое.
Желание сыграть в ответ.
Они ведь дразнят, изводят. Почему я не могу так же?!
Арман ведь сам говорил. «Мы – адекватные». Сомнительно, конечно.
Но… Хочется верить. Хочется думать, что этот здоровяк не сделает мне больно.
Я подаюсь вперёд. Медленно. Словно пробираюсь сквозь зыбучий песок собственных эмоций.
Сердце стучит в ушах. В пальцах дрожь. Но я тянусь к Арману.
Упираюсь ладошкой возле его бедра, смотрю прямо в глаза.
Наше дыхание смешивается, и это добавляет градуса к ощущениям.
Арман хищно усмехается. В его оливковых глазах – огонь похоти.
– Я хочу…
Тяну медленно, прикусываю губу. Арман мгновенно отслеживает это движение.
– Хочу… – наклоняюсь чуть ближе, почти вплотную.
– Смелее, малышка.
– Желаю, – вновь перехватываю его взгляд. – Чтобы ты назвал меня по имени.
Я резко откидываюсь, в мгновение ока возвращаюсь на своё место. Самодовольно улыбаюсь.
– Никаких кличек, только имя.
Невинно пожимаю плечами, словно ничего другого и не подразумевала. Арман сводит челюсть. Зло смотрит на меня.
Не сомневаюсь, что после отыграется.
Но сейчас мне весело и азарт искрит под кожей. Всё остальное не имеет значения.
Только то, смогу ли я хоть пару раз одержать победу над мужчинами.
До того как они выиграют окончательно.
Арман кривится. Не то усмешка, не то раздражение. Как будто я посягаю на часть его власти.
– Как скажешь, – тянет он. Выдыхает: – Мишина.
И это звучит. Звучит так, что у меня внутри всё сжимается.
Моя фамилия у него на губах звучит грязнее, чем любая его «малышка».
Рустам улыбается широко. Переглядывается с Тимуром, тот медленно поднимает бокал, будто в тосте:
– Нам это тоже подходит. Очень… Подходит. Да, Мишина?
Я горю. Щёки пылают, грудь ходит ходуном. Это всего лишь имя. Но мужчины произносят это так, словно в нём какой-то смысл спрятан.
Внутри щёлкает. Я резко вскидываюсь. Щёки горят, но стараюсь держаться уверенно.
Я ещё не проиграла!
– Вообще-то, нет, – заявляю. – Я сказала – по имени. Значит, Дарина. Никак иначе.
Арман смотрит на меня. Прищуривается. Кривится недовольно, как будто я только что предложила ему надеть розовые тапочки.
Но мужчина молчит. И потом, нехотя, с отрывистым выдохом:
– Дарина, значит. Как скажешь.
Это звучит иначе. Жёстко. Без заигрываний. И оттого ещё сильнее прожигает.
Я откидываюсь назад, ощущая, как грудь колышется от дыхания. Сердце бьётся отрывисто. А потом…
– Моя очередь, – тянет Тимур, сидящий напротив. – Желания у тебя так себе, птичка. Проверим, как у тебя с правдой. Спрашивай. Что хочешь.
Слова в голове путаются. Мысли скачут. Я кусаю губу, пальцы вжимаются в бокал.
– Почему ты согласился на сделку? – выдыхаю. – Если ищешь способы её обойти… Зачем вообще соглашался?
Тимур улыбается. Он неторопливо делает глоток алкоголя, выдерживая паузу.
– Это ведь тоже игра, птичка, – произносит он. – Просто другая. Острее. Интереснее.
Он склоняет голову, разглядывает меня, как произведение искусства.
– Я знал, что, в конце концов, ты сама захочешь забыть о договоре. Разве не так? И согласишься на мои варианты, как его обойти.
У меня перехватывает дыхание. Я будто ныряю в холодную воду. Сердце встаёт. Губы дрожат.
А я – не могу ответить. Потому что где-то внутри, под кожей, под горящей щекой – отзывается правда.
Тихая. Жгучая.
Не хочу, но…
Когда Тимур давил и предлагал забыть на время о договоре – я не сильно сопротивлялась.
– Тем интереснее было, – Тимур хищно ухмыляется. – Найти способ. Довести тебя. Заинтриговать. Зацепить настолько, чтобы ты сама поддалась.
Я смущаюсь и злюсь одновременно. Я-то надеялась, что обвела его. Что правила игры я повернула в свою сторону.
Но он просто ждал. Сидел и ждал, когда я сама выложу всё на стол.
Тимур наклоняется вперёд, голос – тихий, почти ласковый:
– Не расстраивайся, птичка. Ты почти убедила меня, что умеешь блефовать.
Я вздрагиваю, отворачиваясь. Щёки горят. Хочется сбежать подальше от этого манипулятора.
Но подобно мотыльку – огонь начинает привлекать.
– А чё за договор? – вмешивается Рустам. – Чё за личные игры?
– На то и личные, – хмыкает Тимур. – Обойдёшься без знаний.
– Херовый из тебя брат.
– Прости, брат, но… Когда дело доходит до птички – каждый сам за себя.
Рустам кивает, соглашаясь. А я не рискую напоминать, что это сделку я предлагала и ему. Предлагала ведь?
Никто не оценил. Только Тимур. И только для того, чтобы усилить игру.
Но при этом… Я замечаю очень интересную деталь. Никто не обсуждает то, что происходило наедине.
Никаких намёков, шуточек, откровенных поддразниваний. Словно каждый сдержал слово, не рассказал о нашем сексе.
Это подкупает.
Они могут догадываться, но молчат. Не обсуждают. Не тычут носом в уязвимость. Не намекают.
И я вдруг ощущаю, как спадает напряжение в груди. Словно ремень, который всё это время стягивал сердце, ослабили.
Появляется доверие. Тонкое. Хрупкое. Как шаг по тонкому льду.
Какими бы пугающими ни были мужчины, сейчас я их не боюсь. Не так как раньше.
Вместо страха появляется что-то другое – горячее и откровенное.
Я делаю глоток шампанского, стараясь справиться с волнением.
– Ну что ты, лапуль?
Рустам подгоняет. Остался только он. Я сглатываю и смотрю на него прямо:
– Правда или желание?
– Ну а как ты думаешь, малышка? – он усмехается, щёлкает языком. – Конечно, желание.
Мужчина откидывается назад, запрокидывает голову, будто даёт мне полный доступ ко всему. И сразу, с места в карьер:
– Ну что, хочешь, чтобы я снял рубашку? Или, может, чтоб на колени тебя взял? А если в душ со мной? Хотя, можно и без душа – сразу по полной…
– Нет! – вскрикиваю. – Просто… Вот без твоего «лапуля» и…
Мужчина тут же подаётся вперёд, глаза щурятся, как у кота, загоняющего мышь в угол:
– Повторяться нельзя, лапуль. Не прокатит. Новое. Давай, удиви.
Я снова замираю. В груди стук, будто барабан. Вижу хищную улыбку Рустама и понимаю – если не возьму инициативу, он просто размажет меня по полу своими пошлыми фантазиями.
Поэтому резко поднимаю голову и выдыхаю:
– До конца игры ты не пошлишь. Никаких намёков. Никаких комментариев.
Пауза. Мужчина смотрит на меня с преувеличенным удивлением. Потом широко, грязно улыбается. Приподнимает бокал, салютуя.
– Серпом по яйцам, лапуль.
Я довольно откидываюсь назад, находя опору в спинке кресла. Улыбаюсь.
Чувствую пряный вкус победы. Искры радости, что у меня получается выкрутить ситуацию под себя.
Пусть не полностью.
Пусть временно.
Но я вкушаю свою победу.
Пока не понимаю, что очередь – моя.
И мужчины смотрят голодно, жадно. И мой черёд не пройдёт спокойно.
Они не позволят.
Глава 26
Шампанское приятно кружит голову. Камин трещит, обволакивает жаром. А мужчины… Они как будто уже не такие пугающие. Всё ещё опасные, да. Но…
Знакомые. Привычные.
И это ощущение слегка гасит страх.
Я медленно обвожу их взглядом. Одного за другим. Собираюсь. Но вместо тревоги – только сладкое волнение.
– Правда, – произношу медленно. Это кажется безопаснее. – Спрашивайте.
– Как неожиданно, – Арман хмыкает. – Несмелая девочка выбирает лёгкий путь. Слабовато.
Рустам наклоняется вперёд. Глаза блестят, как у проказника на пике вдохновения.
– В каких самых необычных местах ты бы хотела заняться сексом, лапуль? Расскажи нам свои самые тёмные фантазии.
Я вспыхиваю. Волна тепла поднимается от груди к щекам, растекается по коже. Делает её чувствительной, как будто меня обнажили.
Я судорожно вдыхаю, выдыхаю, снова – и не хватает воздуха. Прячу взгляд. В груди вспыхивает паника.
Я не знаю. Я не думала об этом. У меня вообще почти не было опыта…
– Я… – голос срывается. Я сглатываю. – Не знаю. Правда. Я не представляла никогда. Может… В машине. Где-нибудь ночью. На стоянке. Или в поле. Чтобы темно, пусто… И слышно только дыхание.
– Классика, – мягко хмыкает Рустам.
– Но работает, – добавляет Тимур, глядя куда-то в бокал.
– Хм, – Арман хищно ухмыляется. – Я запомню. Ещё.
– Что? Нет! Я уже ответила.
– Вопрос был во множественном числе, Дарина.
Арман раскатывает моё имя так сладко и горячо, что я уже жалею о своём желании. Ох.
Понимаю, что меня загоняют в ловушку. В груди вырастает камень, давящий, жаркий.
Залпом допиваю шампанское до конца. Рустам тут же забирает бокал, обновляет, а я – в пропасть прыгаю.
– Ещё… Наверное… Ну, в кинотеатре? – выдаю неуверенно. – Последний ряд, поцелуи… Всё такое.
– Хороший выбор, птичка, – Тимур кивает. Усмехается, но тепло. Поддерживает. – А ещё? Уверен, что у тебя были другие желания. Ммм?
– Ну…
– Какие-то глубокие фантазии. Представления. Случайные мысли, от которых ты краснела? Помнишь ведь? Твои желания…
– Нормальны, да.
Я действительно краснею. Потому что нахожу такой момент. Мимолётная фантазия, просто представление…
Дышать становится сложнее. Открыться практически невозможно.
Я переспала с этими мужчинами. С каждым! Но при этом… Пускаю их ещё глубже.
Всего за один день они пробрались мне под кожу.
– В моём университете огромная библиотека, – я заламываю пальцы. – И там просто колоссальная коллекция словарей. Я на переводчицу училась.
– Мы помним, – кивает Арман.
И от этого дышать становится легче. Серьёзно? Мне кажется, я это только раз упоминала.
И они запомнили? Не отмахнулись?
Это оказывается важным и приятным.
– Вот. А нам нужны были разные словари. И экономические, и медицинские… Я училась на синхронного переводчика. Ну и письменный, но это проще. В общем, знаний надо было много.
Я пытаюсь, объясняю. Хочется объяснить детально мужчинам, чем я занимаюсь. Братья кивают, не подгоняют. Терпеливо выслушивают меня.
И про старомодного преподавателя, который давал перевод в виде копий рукописных текстов.
Чтобы мы не могли просто загнать текст в переводчик.
– Поэтому я часто ходила в библиотеку. А иногда словари были только в одном экземпляре, так что приходилось сидеть прям там. И… Ну, там большая библиотека. Много стеллажей. Длинные ряды. Иногда там никого не было… И я просто пару раз думала… Что если бы я была там с парнем, в глубине… И… В общем, секс в библиотеке. Вот.
Я выдыхаю, сдуваю пряди с лица. Чувствую себя окончательно обнажённой.
Но при этом приятно то, что мужчины лишь улыбаются довольно. Не смеются, не подначивают.
Я судорожно подаюсь вперёд, оборачиваясь к Арману. Хочу быстрее перевести внимание.
– Теперь ты, – говорю старшему из мужчин.
– Мы не закончили, – лениво тянет Рустам. – Ты загадывала нам троим. А мы – только раз. Нечестно выходит.
Он улыбается. Его взгляд – хищный, с азартом и интересом. Тимур кивает, поддерживая:
– Баланс, птичка. Всё должно быть честно. Ты три – мы три.
Я замираю. Понимаю, что только что открыла дверь в следующую ловушку. И ждёт только больше порока.
– Так нечестно! – я вспыхиваю. – Мы не договаривались, что и вы мне будете задавать!
– Мелкий шрифт, птичка, – Тимур поднимает бровь. – Всё надо уточнять. Особенно с нами.
Я хмыкаю, отворачиваюсь, сжимаю губы. Недовольна. Смущена. В камине трещит огонь, жар подступает, но это не он разогревает меня – это они.
– Ну, и раз нельзя два раза подряд правду, – протягивает Тимур. – Тогда за тебя я выберу. Желание.
Я резко поворачиваюсь к нему. Но он уже смотрит. Внимательно. Прицельно.
Словно обдумывает не просто игру – а ход в шахматах, за которым точно последует мат.
– Хочу… – начинает он, прищурившись. – Чтобы ты признала: я охуеннее братьев. Во всяком случае… Целуюсь.
Я закатываю глаза. Уже открываю рот, чтобы с сарказмом отмахнуться, мол, ладно, держи своё первое место – но он поднимает руку, останавливает.
– Только это должна быть правда, птичка. А значит… Тебе стоит сначала обновить память. Проверить, как целует каждый из нас.
У меня перехватывает дыхание. Мир будто замирает. Я слышу только потрескивание пламени и собственное сердцебиение.
Понимаю, что именно загадывает мужчина.
Пульс ускоряется, волнение стягивает. Но я даже не пытаюсь спорить. Это всё равно ни к чему не приведёт.
Как прыжок в порубь.
Быстро сделаю и забудем.
Я поворачиваюсь к Арману. Замираю на секунду, справляясь с волнением. Наклоняюсь к мужчине.
Пульс барабанит в ушах, губы подрагивают. Но я тянусь, прижимаюсь к Арману в лёгком поцелуе.
Который мужчина тут же углубляет. Захватывает.
Его ладонь ложится мне на шею, притягивает. Не даёт отстраниться. Он сжимает меня, как своё. Как ту, что уже не уйдёт.
Поцелуй горячий, напористый. Без прелюдий, без ласки.
Он прикусывает, дышит в губы, врывается языком – не прощупывая, а вламываясь.
Я тону. Сбиваюсь. Хватаю воздух. Не в силах сопротивляться.
У меня подкашиваются колени, и я хватаюсь за его плечо.
Арман отрывается сам. Взгляд цепкий, губы влажные.
– Учись, – бросает. – Так целуют те, кто берёт, а не просят. Будь смелее, Дарина. Тебе можно всё.
Я едва дышу. Грудь вздымается. Я готова расплавиться уже прямо сейчас.
И всё же я разворачиваюсь. Медленного двигаюсь вперёд. К следующему.
К Тимуру.
Не понимаю, что со мной происходит. Алкоголь, этот проклятый дом, или просто желание.
Возможность делать то, что хочется. Даже если страшно.
Но я не сдаюсь.
Мужчина расслаблен, ждёт меня. Он не тянется первым. Не дёргается навстречу. Просто смотрит. Ловит взгляд.
– Давай, птичка, – тянет он мягко. – Проверь. Убедись.
Я наклоняюсь, и в этот момент он поднимает руку, лёгким движением заправляет мне за ухо прядь.
Пальцы скользят по щеке, по шее. Горячие. Лёгкие. Соблазняющие.
– Не спеши, – шепчет. – Сладкое не глотают залпом. Его смакуют.
Я дрожу. Пальцы ног сжимаются от напряжения, живот подрагивает.
Я даже не могу напомнить, что ему нельзя касаться. Сейчас этого не хочется.
Наши губы соприкасаются медленно. Сначала только лёгкое касание.
Тимур пробует, как будто читает меня губами. Его язык касается моего – чуть, дразняще.
Мужчина отстраняется на миг, потом возвращается. Как будто хочет, чтобы я захотела больше.
А я хочу.
Я вздрагиваю. Внутри всё пульсирует. Горит. Не вспышкой, как с Арманом, а тянущим, вязким жаром, который ползёт под кожу и застревает там.
Я прикасаюсь к груди Тимура – чувствую ровное дыхание. Он не теряет контроль. Только играет. Целует всё глубже.
Когда он отрывается, я почти слышу, как внутри меня что-то просит: «Ещё».
Он отпускает мою щёку. Воздух вокруг кажется холоднее. Но я не даю себе замереть. Потому что, кажется, ещё минута – и я не выдержу.
Внизу живота пульсация. Я сжимаю бёдра, чувствуя, как там всё стягивает. Становится влажным.
Я поворачиваюсь к Рустаму. Он улыбается. Уже ждёт.
– Идёшь ко мне, лапуль?
Его голос с хрипотцой, с огоньком. В нём всё: и предвкушение, и игра, и обещание неприятностей.
Я не отвечаю. Не могу. Потому что внутри уже пульсирует. И страшно, и дико, и… Хочется. Нет пути назад.
Я приближаюсь. Рустам раздвигает ноги, даёт мне подобраться ближе.
– Действуй, лапуль. Или хочешь, чтобы я сам тебя взял?
Его губы искривляются в хищной усмешке. Я склоняюсь. Близко.
И в этот момент его ладонь резко опускается на мою задницу. Шлёпок. Громкий.
Я вскидываюсь, но Рустам уже подхватывает моё лицо другой рукой, тянет на себя.
Губы встречаются – и всё сносит. Он целует, как будто рвёт. Как будто голодный.
Мужчина вторгается, касается языком, шепчет прямо в рот:
– Сладкая такая…
Его зубы прикусывают мою нижнюю губу. Я вскрикиваю.
Пальцы скользят по моему телу. Его хватка наглая, уверенная.
Я теряюсь. Утопаю в этих ощущениях. Мужчина отрывается только тогда, когда я начинаю дрожать.
Рустам ухмыляется. Облизывает губу, как будто пробует вкус.
– Ну что, лапуль… У нас тут самая жаркая игра, да?
Я не отвечаю. Не могу. Воздух как пар. Голова пустая. Меня потряхивает от возбуждения.
Я отшатываюсь. Отползаю на своё место. Сжимаю ноги так плотно, словно это сдержит яркие и острые ощущения.
Электрический ток словно пробегает по каждой клетке. Щёки горят, сердце колотится где-то в горле.
– Пора отвечать, – Тимур ухмыляется.
– Я не… – делаю глубокий вдох. Стараюсь вернуть себе преимущество. – А врать же я не могу?
– Ауч. Птичка, ты жестока.
– Ты целуешься лучше всех… В своём стиле.
Я вздёргиваю подбородок, оставляя Тимура без победы. Хотя, мне кажется, что выигрывают тут только мужчины.
Но…
Не скажу, что я сильно огорчена.
– Моя очередь, – низко произносит Арман. – И пойдём на второй круг игры.
– Хорошо, тогда я выбираю…
– Желание, – произносит он с нажимом. – Выбери желание, Дарина. А моё желание – иди ко мне. Сейчас.
Я замираю. На месте. Как зверёк, к которому приблизился хищник.
Я могу отказаться. Могу. Это игра, и сейчас мой выбор. Я могу сказать «нет».
Но внутри…
Это пульсация. Это жар, тянущийся от живота вверх. Их взгляды. Их поцелуи, которые до сих пор ощущаются на губах, на коже, в дыхании.
И… Желание.
Я медленно двигаюсь. Поддаюсь. Я перебираюсь к Арману.
Он обхватывает меня, затягивая к себе на колени. Я упираюсь спиной в его грудную клетку.
Обнимает меня за талию, скользит губами по шее. Собирает мурашки.
Арман давит ладонью на мой живот. Я вижу лица других мужчин, их реакцию.
Их хищные усмешки.
Ох.
Я попалась. Эта игра окончательно сломает меня.
Потому что…
Сыграй с дьяволами – и проиграй.
