Текст книги "Подарок для Медведевых (СИ)"

Автор книги: Ая Кучер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

Глава 10

Я делаю глубокий вдох. В груди всё дрожит от напряжения, но я заставляю себя говорить ровно и быстро.

Предлагаю Рустаму такой же вариант, как и его брату. Правда, не уточняю, что три дня в моём графике заняты.

Предположительно!

Рустам лениво облокачивается на стол, не скрывая ухмылки. Тёмные глаза вспыхивают интересом, карие, почти янтарные переливы поблёскивают под светом ламп.

Мужчина не сразу реагирует. Просто смотрит. А потом…

Хохочет.

Не просто смеётся, а запрокидывает голову, оголяет шею и выдаёт такой низкий, раскатистый смех, что у меня дрожь пробегает по позвоночнику.

Рустам смакует это, дразнит меня своим весельем. Уголки его глаз морщатся, белозубая улыбка вспыхивает во всей красе.

– Ты, конечно, хороша! Сделка, блядь! – качает головой. – Нет, лапуль. Сегодня ты побудешь подо мной. А потом сама выползать не захочешь. Распробуешь.

Я вспыхиваю. Щёки пылают, сердце срывается с ритма. Господи, этот мужчина просто невыносим!

Я судорожно глотаю, лихорадочно пытаясь придумать выход. Альтернатива! Нужно что-то, чтобы потянуть время!

– А если… – я зажмуриваюсь, собираясь с духом. – А если твои условия? Ну, сколько ты хочешь? Потом, если Давид вдруг подтвердит, что я девочка по вызову.

– А хочу тебя сейчас. А когда я хочу чего-то в моменте, лапуль, на будущее мне пох. Потом разбираться буду. На такое моих братьев разводи.

Я фыркаю, сдувая волосы с лица. Одного же развела! Осталось с Арманом договориться. И придумать…

Придумать, как удержать Рустама подальше.

Лёгкий план, правда?

– Ну, как хочешь, – с напускным безразличием пожимаю плечами. – Мне же меньше работы.

Хмыкаю, возвращаясь к салату. Стараюсь нарезать огурцы, но пальцы подрагивают. И присутствие мужчины делает всё в сто раз хуже.

Потому что он прикасается. Постоянно! Словно невзначай.

Он тянется за тарелкой на верхней полке, и его грудь прижимается к моей спине.

Я замираю, чувствуя жар, исходящий от его тела, и этот жар будто пропитывает меня.

Губы сжимаются в тонкую линию, но сердце предательски ускоряется.

Рустам задерживается в этом положении, словно смакуя момент. Наваливается на меня, заставляя прочувствовать мощь его тела.

А потом наклоняется к моему уху. Горячий выдох касается кожи, и меня прошибает дрожь.

– Хороший рост, лапуль, удобный, – ухмыляется. – Прямо идеально под меня.

Удобный для чего?!

Я кроха на фоне этого крепкого мужчины. Высокий, плечистый, с идеально подогнанной под его фигуру чёрной футболкой, обрисовывающей мощную грудь.

Он ходячая реклама тестостерона, протеина и тренажёрного зала. Мог бы на этом карьеру сделать!

Я тянусь к специям, стараясь выдохнуть. Переключиться. Но Рустам не отпускает.

Он «случайно» перехватывает мою руку, накладывая свою сверху. Его ладонь большая, тёплая, сильная.

– Перчика побольше добавь, – произносит он низко, поднося свою руку ближе к моей талии. – Остренькое люблю.

Я резко подаюсь вперёд, убирая его руку с себя. Но он только усмехается. В глазах блеск – ему нравится эта игра.

Когда я нарезаю зелень, он наклоняется через моё плечо, проверяя мою работу.

Пальцы без предупреждения ложатся на мою талию, а потом медленно скользят вниз по бокам.

Я судорожно сглатываю, заставляя себя сосредоточиться на нарезке. Нож дрожит в руках, но я стараюсь сохранять невозмутимость.

Но как мне это сделать, когда каждый его шаг – это новый способ испытать мои нервы?

– Что, лапуль, опять покраснела? – он ухмыляется, обхватывая меня за плечи. – Такая чувствительная… Мне по кайфу.

Я делаю глубокий вдох, но это только хуже. Он пахнет чем-то терпким, мужским, и этот запах словно врезается в память.

Я подхватываю тарелки, бросаясь к барной стойке. Вдогонку мне звучит хриплый смех.

Меня никогда не соблазняли так настойчиво! Нагло!

Это не Арман, который просто зажмёт и возьмёт. И не Тимур, который делает всё легко и без лишнего напора.

Нет, Рустам… Самый пошлый из них. Самый развратный. У него нет стопов. И нет срывов.

Он просто методично продолжает ко мне прикасаться. Без повода. Идёт на поводу собственного желания.

Я чувствую каждый его взгляд, каждое прикосновение, и это сводит с ума. Он играет, наслаждается тем, как легко заставляет меня смущаться.

На кухню вваливаются Тимур и Арман. Мне от их присутствия становится немного легче.

Хотя…

Эти одичалые горцы – им свидетели не помеха. И втроём приставать будут.

Вдвоём!

С Тимуром сделка ведь!

Мужчины усаживаются за стол, пока я мою руки. Стоит направиться к свободному стулу, как Рустам шлёпает себя по бедру.

Нагло, порочно.

Смотря мне прямо в глаза.

– Присаживайся, лапуль.

Я застываю. Тепло вспыхивает по всему телу, прокатываясь от ушей до кончиков пальцев. Сердце тут же начинает колотиться сильнее.

– Там есть ещё один стул, – бормочу я, избегая его взгляда.

Стоит мне сделать шаг к нему, как Тимур лениво поднимается, хватает его за спинку и… Утаскивает в сторону.

– Нет лишнего, птичка, придётся выбирать, – сообщает он, улыбаясь.

Я нервно сглатываю. Отступаю. Слишком много взглядов, слишком мало пространства.

Они выглядят так, словно действительно не дадут мне другого варианта. И даже если я решу есть стоя…

Всё равно ведь затащат к себе.

И кого мне выбрать?

Мой взгляд бегает по помещению. От усмешки Рустама до нахмуренного Армана. А после я делаю шаг.

Ноги подгибаются, сердце в отставку хочет уйти. Но я приближаюсь к Тимуру.

Убеждаю себя, что это самый безопасный вариант!

Если хоть кто-то из этих диких зверей может быть безопасным, то, наверное, это он.

Наверное.

– Ну, птичка, давай, не стесняйся, – подбадривает он, похлопывая по своему бедру. – Ты сделала правильный выбор.

Я поджимаю губы, но возражать не могу – другого варианта нет. Вдыхаю поглубже и аккуратно устраиваюсь на коленях у Тимура, стараясь держать дистанцию.

Мужские руки тут же смыкаются на моей талии, притягивая меня ближе, а его горячее дыхание касается моего уха.

– Расслабься, я же не кусаюсь, – шепчет мне на ухо, а его горячее дыхание касается чувствительной кожи, заставляя мурашки пробежать по спине. – Хотя, если попросишь…

Я дёргаюсь, а он тихо смеётся.

Арман уже успел навалить себе еду, методично работая вилкой, в то время как Рустам, едва устроившись, выхватывает бутылку и наливает себе что-то крепкое.

– Еда – это, конечно, хорошо, – философски замечает он, крутя в руках стакан. – Но настоящий мужчина должен питаться не только этим. Правда, лапуль?

Я чувствую, как Тимур снова улыбается. Прямо спиной ощущаю его усмешку.

– Ты бы её не пугал, – лениво говорит он, проводя пальцами по моей спине. – А то ещё что-то выкинет.

– Прекрати, – хриплю, когда ладонь поглаживает моё бедро. – Тимур, ты обещал… Мы же договорились.

– Я и не пристаю, птичка. Подкатываю я по-другому. А так… Чисто фиксирую, чтобы не съехала вниз.

Я уже съехала! Вниз по горке адекватности, к полному безумию.

Я уже подумываю, не стоит ли саму себя отравить! Мне же вызовут скорую, правда?

Нет, это глупость. Кто в здравом уме будет так над собой издеваться?! Бредовая затея.

Я едва ли могу проглотить даже кусочек. Эти мужчины – чертовски опасные, и у меня нет никакой гарантии, что их игры рано или поздно не выйдут за рамки.

– Кушай давай, – рычит мне на ухо Тимур. – Пока я пилюлю не подсластил.

– Что?

– Кушай или начну приставать.

– Ты же обещал. И ты… Ты же мужчина. Ты должен держать слово.

– Тогда пересажу к Рустаму.

Вот эта угроза пронимает меня куда сильнее. Поэтому я разрезаю мясо на маленькие кусочки, проталкиваю в себя один за другим.

А после втягиваюсь. Очень вкусно. Несмотря на то, что Рустам постоянно ко мне приставал, стейк он прожарил отменно.

– Ты реально самая удачная находка Давида, – шепчет Тимур. – Милая, горячая, такая чувствительная…

Я пытаюсь не слушать. Пытаюсь сосредоточиться на том, как Арман и Рустам спорят насчёт выпивки.

Но это сложно, когда Тимур шепчет свои пошлости так, что у меня жар разливается по всему телу.

Я чувствую, как три пары глаз наблюдают за мной. Мужчины вовсю показывают свой интерес.

Они красивые. До раздражения, до невозможности. Настолько, что это почти несправедливо.

Едва я успеваю до есть, как Арман поднимается.

– В зал идём.

Тимур усмехается, медленно встаёт вместе со мной. Аккуратно опускает на пол и тут же перехватывает меня за запястье, тянет за собой.

– А если я не хочу? – бурчу, тормозя на месте.

– Ты много чего не хочешь, птичка, – усмехается он. – Но потом втянешься. Начнешь следовать нашим указаниям. Будешь получать от этого кайф. К тому же – тебя без присмотра оставлять нельзя.

Стратегически выбираю себе кресло, в которое забираюсь с ногами. Сжимаю подлокотники так сильно, что белеют пальчики.

Если даже кто-то попытается меня сдвинуть, то только с креслом.

Я себя идентифицирую как часть кресла! Нельзя меня трогать.

Тимур и Рустам разваливаются на диване. Арман проходит мимо камина, попивая алкоголь. С лёгкой усмешкой поглядывают на мишуру, развешенную мной.

– О! Надо ещё украсить, – вспоминаю я. – Дом почти готов, но кое-что не доделано. Гирлянды повесить. Я не дотягиваюсь.

Арман медленно поворачивается, в глазах вспыхивает нехороший интерес.

– Надо? – переспрашивает.

– Ну, Новый год же. Вроде как праздник.

– Мы не ёбаные эльфы.

– Ты точно не эльф. У них уши острые и некрасивые.

Я не знаю, какие в моём мозгу тараканы. Но выпаливаю, а после понимаю, что это какой-то очень странный комплимент.

Арман хмыкает, отворачиваясь. Уголок его губ дёргается, словно в неловкой усмешке.

– Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! – я складываю ладошки вместе. – Вы вломились в мой дом. Облапали. Я требую моральной компенсации!

– Дохера хочешь, – ну вот, Арман возвращается к своей привычной хмурости.

– Вот вы решили, что я ваш подарочек. А где мой? Вы не катите. Ананас тоже! Хотя бы дом украсьте. А я… Я приготовлю потом праздничный ужин. И честно-пречестно туда не плюну. И даже яд не буду создавать.

Тимур усмехается, а Рустам разражается громким смехом. Арман просто закатывает глаза.

С сомнением поглядывает на валяющуюся у ёлки гирлянду. Взглядом даёт понять, что я за это ещё поплачусь.

Но это работает!

Они действительно идут мне на уступки. Рустам идёт за стремянкой в кладовку, а Тимур – в машину за верхушкой для ёлки.

Арман остаётся со мной, но ему звонят. Судя по рычанию – новости не очень хорошие. И он выходит в коридор, чтобы я не слышала.

Это мой шанс!

Меньше минуты на то, чтобы упетлять. Тимур на улице, Арман – в коридоре. Мой единственный шанс…

Окно!

И это на первом этаже, что уже практически гарантированный успех. Я бросаюсь к нему.

Дёргаю за ручку, тяну на себя, толкаю. Но окно не поддаётся! Ни на сантиметр не сдвигается.

Черт.

Нет, надо что-то придумать!

Я разворачиваюсь, бешено соображаю. И тут мой взгляд падает на камин!

Уж прости Дедушка Мороз, но ты меня подставил. Я в другую веру обращусь.

Вот, Санта-Клаус по каминам лазит. И я точно смогу вылезти.

Морщусь, когда носками ступаю на сажу. Кто-то давненько его не чистил. Но уборка меня сейчас волнует меньше всего.

Я поднимаюсь на носочки, стараюсь зацепиться пальцами за край выступа. Каменная кладка – где-то должны быть неровность.

Мои руки моментально пачкаются, а нос щекочет от сажи. Едва сдерживаюсь, чтобы не чихнуть.

Опираюсь одной ногой о стенку, пытаюсь подтянуться. Другой закидываю выше, цепляюсь за небольшой выступ.

Я напрягаю все мышцы и выгибаюсь как кошка, пытаясь забраться выше. Так, чтобы меня не было видно со стороны.

Я понимаю, что не смогу добраться до крыши. А если вдруг случится чудо – то явно с неё головой вниз получу.

Нет, план в другом. Мне нужно спрятаться. Засесть в трубе, как ниндзя!

Пусть мужчины потеряют меня. Они решат, что я сбежала. И когда не найдут нигде – пойдут искать на улицу.

А я этим воспользуюсь. Сбегу на своей машине. Как только окажусь за рулём, уже никто не сможет меня остановить.

Главное забраться повыше.

Зато теперь я знаю, что такое кракозябра.

Это я. Вжавшись всеми конечностями в стенки дымохода. Камень царапает ладони, мышцы сводит от напряжения.

Меня потряхивает из-за нагрузки, к которой я не привыкла. Капельки пота собираются на висках.

И этот запах пыли…

Но мне нужно ещё немного вверх. Чтобы наверняка. Ещё чуть-чуть…

Мои глаза округляются, панически крик забивает горло. Руки сводит судорогой, я не могу сдвинуть их ни на миллиметр.

Я понимаю…

Что я застряла!

Глава 11

Я пытаюсь пошевелиться, но без шансов. Всё тело зажато между стенками камина, плечи упёрлись в холодный камень, а ноги не могут ни дёрнуться, ни зацепиться.

Каждое движение вызывает скрежет сажи и пыли, оседающей на лицо, в нос, в рот. Я задыхаюсь от этого удушливого запаха старой гари.

В груди растёт паника. Я застряла. По-настоящему. Не просто в неудобной позе, не просто чуть-чуть зацепилась. Я, блин, в ловушке.

Сквозь бешеный ритм сердца начинаю слышать разговоры в гостиной. Мужчины обсуждают что-то своим низким, ленивым тоном.

Кажется, Арман звонит кому-то, голос его резкий, отрывистый. Рустам ржёт над чем-то, а Тимур…

Тимур что-то хмыкает, но я не разбираю слов. Потом всё обрывается.

– Чё за херня? – раздаётся голос Рустама. – Где девка?

Я застываю. Сглатываю комок паники. Подсказывать я не собираюсь.

Всё тело протестует против неподвижности. Но чем больше я двигаюсь, тем сильнее зажимаюсь в этом чёртовом дымоходе.

– Блядь, я её только что видел! – рычит Арман. – Тимур, где она?

– Ты на меня так не смотри, – лениво откликается Тимур.

– На улице не было?

– Не-а.

– А в прошлый раз, где ты её откопал? Когда упетляла и пряталась.

– Хер его знает. Она за окном болталась, когда я её нашёл.

– ЧЕГО? – Арман звучит так, будто его вот-вот порвёт на части.

– Реально. На гирлянде за окном болталась. Походу, на крыше тусила. Но вряд ли опять туда попёрлась.

Ага. Вряд ли.

Я девочка уникальная, я повторяться не люблю.

Шаги начинают раздаваться ближе. Мужчины осматривают гостиную, слышу, как отодвигаются стулья, слышу, как Тимур открывает дверь в кладовку.

– Пиздец, – Арман рычит. – Найти её. Быстро.

Стук ботинок по полу. Я перестаю дышать. Они уходят.

Может, если они начнут искать по периметру дома, у меня будет шанс выбраться самой?

Я сжимаю зубы, напрягаю руки, пытаюсь оттолкнуться от стенок камина.

Меня бросает в жар. Пальцы немеют, воздух в лёгких заканчивается быстрее, чем мне бы хотелось.

Мне кажется, я вся пропитана сажей. Она забивает горло, медленно спускается в лёгкие.

Паника поднимается со дна желудка, пронзает всё тело. Если я позову мужчин – это конец.

Я могу только представить выражение лиц этих троих, когда они увидят меня. Торчащую в дымоходе.

Я открываю рот, чтобы позвать их, но язык будто прилипает к нёбу. Сказать что-то? Или попытаться ещё раз выкарабкаться?

А если я попробую выбраться, но только усугублю ситуацию?

Я зажмуриваюсь, судорожно выдыхаю.

Тело покрывается липким потом. Влажные ладони предательски скользят по сажной кладке.

А потом… Потом обо мне напишут в газетах.

Девушка угодила в камин и свернула себе шею.

И мама будет причитать над моей могилкой, что если бы я вышла замуж, то ничего бы не случилось.

Я зажмуриваюсь, сжимаюсь, пытаясь поджать ноги выше. Ещё чуть-чуть. Надо просто удержаться…

В носу щекочет ещё сильнее.

– Апчхи! Ой…

В комнате наступает мёртвая тишина. Никаких разговоров, никакого шума. Просто… Гробовая тишина, от которой у меня внутри всё переворачивается.

– Пиздец, – ошарашенно выдыхает Арман. – Она в камине?

– Серьёзно? – Тимур фыркает со смешком. – Птичка всё летать пытается. Птичка, ты ебанутая.

Я не выдерживаю. Из груди вырывается хриплый вздох, когда последнее усилие удержаться терпит крах. Я чувствую, как начинаю скользить вниз.

– Помогите мне!

Пищу, потому что уже не время для геройства. Я сейчас шмякнусь вниз, и уже ничего не поможет.

Я слышу, как Тимур хмыкает, а потом его силуэт появляется подо мной. Он заглядывает в камин и…

Наши взгляды встречаются.

Серые глаза мужчины вспыхивают от нахлынувшего веселья, и уголки его губ тут же поднимаются.

– Помоги, – прошу хрипло. – Я… Я застряла.

– Ебать. Ты… Ты нечто. И что же с тобой делать? – насмешливо вздыхает Тимур.

– Вытащи меня! Пожалуйста.

– Не могу. Мне же нельзя к тебе приставать. Трогать нельзя. Рустама позвать? Он с радостью тебе поможет. Хотя, если ты застряла… Может, по-другому ситуацией воспользуется.

Я краснею. Понимаю, на что именно намекает мужчина. Резко мотаю головой, чуть не врезаясь виском в кирпич.

Никакого Рустама.

– Армана? – предлагает Тимур с хитрой усмешкой. Поворачивается в сторону братьев, а после ко мне. – Брат уже прикидывает, как тебя наказывать. Сразу начнёт. Готова выхватить?

Я снова мотаю головой, уже панически, с бешено бьющимся сердцем. Я не хочу ни одного, ни другого!

– И что теперь делать? – тянет Тимур с притворным сожалением. – Как я могу помочь без прикосновений?

В его голосе столько насмешки, что у меня по коже пробегает жар. Он играет, наслаждается ситуацией, а я тут реально застряла!

– Тимур… – мой голос срывается, звучит тихо, почти умоляюще.

Он довольно улыбается, наблюдая за мной с нескрываемым весельем.

– Ну, птичка, – пожимает плечами мужчина. – Придётся договариваться. Или тебя там оставить?

А я понимаю, что у меня просто нет выбора.

Я сжимаюсь, прикусываю губу, пока Тимур медленно забирается в камин. Его плечи тут же упираются в каменную кладку.

Он настолько огромный, что даже не пролезает. Пока я тут в раскорячку умудрилась разместиться.

Мышцы едва не трещат от напора. Запястье начинает ныть, а колено покалывать. У меня нет выбора.

– Тимур! – хнычу, чувствуя, как сползаю ниже, а мышцы уже не выдерживают напряжения. – Можешь касаться. Давай, я разрешаю.

– Разрешаешь? – протягивает он с интересом.

– Да! Да, ты можешь меня трогать. Только когда я сама это разрешаю.

От пульсации паники я едва соображаю. Но стараюсь внести такие правки в наш уговор, чтобы потом не расхлёбывать.

Мужчина поднимает руки вверх. Горячими пальцами обхватывает мои лодыжки, аккуратно и медленно стягивая вниз.

– Руками перебирай.

Приказывает, и я слушаюсь. Вот сейчас – точно слушаюсь! Тимур единственный, кто отделяет меня от сломанной шеи.

Дрожащими ступнями упираюсь ему в плечи. Едва не всхлипываю, почувствовав под собой опору.

Тимур аккуратно присаживается. Вместе со мной. Я кое-как вижу его лицо, но всё равно могу рассмотреть сплошную сосредоточенность.

Мужчина делает всё взвешено, продуманно. Каждый его жест – не случайный.

Словно уже такие шизанутые встречались ему на пути.

Тимур ловко перехватывает меня за талию, а в следующую секунду я уже чувствую его тепло.

Он без усилий вытягивает меня из камина, а затем прижимает к себе, не давая упасть.

Я вся в саже, волосы в беспорядке, лицо горит, но Тимур просто держит меня, позволяя прийти в себя.

Его ладони горячие, крепкие, и от этой близости внутри всё переворачивается.

– Фух, птичка, – он усмехается. – Ты хоть предупреждай, когда собираешься такие кульбиты выкидывать. А то я привык, что ты с балконов летаешь, а камин – это что-то новенькое.

Я задыхаюсь от злости и облегчения, но всё ещё не могу заставить себя отстраниться. Наши взгляды встречаются, его губы изогнуты в ухмылке.

– Ну, а теперь… – он сжимает мою талию, лениво скользя руками вверх. – Мы с тобой немного испачкались, да? Может, стоит это исправить? Душ, например? Вместе?

Я шлёпаю его по плечу, но он только смеётся, не спешит отпускать.

И у меня ощущение, что я только что обменяла одну проблему на другую.

Тимур медленно отстраняется. Меня знобить начинает от отсутствия его тепла.

Прислоняюсь к каминной полке, перевожу дыхание. Тело продолжает содрогаться, не могу успокоиться.

Я судорожно отряхиваюсь, сажа осыпается с меня мелкими хлопьями. Руки дрожат, внутри всё перекручено.

Я продолжаю чихать. Кручу головой, чувствуя, как нос свербит от едкой пыли. Сглатываю, облизываю губы, поднимаю взгляд.

Они стоят.

Все трое.

Как три судьи, готовые вынести приговор.

Арман сложил руки на груди, глаза узкие, опасные. Тимур с привычной полуулыбкой, но его взгляд пронзительный, оценивающий. Рустам…

Рустам растягивает губы в медленной ухмылке. Карие глаза сверкают весельем, а в них ещё что-то тёмное, голодное. Он прикусывает нижнюю губу, скользит взглядом по мне сверху вниз.

Я сглатываю.

Может, мне обратно в камин?

Там было не так страшно!

Я почти обустроилась…

Арман рычит, по его лицу пробегает раздражение. Он явно не в настроении.

– Ну и? – голос Армана низкий, режущий, как лезвие. – Как, блядь, тебя наказывать за побег?

– Я… – я осекаюсь, кусая губу. – Я не пыталась сбежать!

– О, конечно, – усмехается Рустам. – Просто решила перед сексом разомнуться?

Я замираю, облизываю пересохшие губы. Моя нервная система уже на пределе. Я чувствую, как страх змеёй обвивается вокруг позвоночника.

– Я… Я думала, можно ли там повесить гирлянду! – выпаливаю первое, что приходит в голову.

– Ебанутая, – яростно цедит Арман. Сжимает пальцы в кулак, венка бьётся на его виске.

– Не, – хмыкает Рустам. – Не ебанутая. Охуенная.

– С этой охуенной птичкой, – Тимур ухмыляется. – Нужно что-то делать. Наказать. И у меня есть пара идей. Раздевайся.