Текст книги "Последний бой (ЛП)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Линда Эванс,Уильям Кейт,Стив Перри,Тодд Маккефри
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 25 страниц)

…Галактики, солнца в кажущейся бесконечности, планеты, и крошечные существа, которые строят замысловатые города из выдувного стекла и драгоценных камней…

– Нам потребовалось четыреста тысяч планетарных циклов, чтобы построить это. Это всего лишь модель. Возможно, еще через миллион циклов мы сможем создать полномасштабную.

Грей открыл глаза и неохотно отошел. Он повернулся спиной к маленькой вселенной и зашагал обратно по пещере. – Как красиво, – прошептал он. На планетах были даже крошечные существа… города… цивилизации…

Должно быть, он сказал это вслух.

– Что-то вроде… квантовых бактерий, – сказал Хэл. – Тем не менее, мы признаем свою ответственность за них. Разумные силы готовы присматривать за ними и защищать их. Вы могли бы назвать их “ангелами”.

Грей почувствовал что-то, легкое прикосновение к своему разуму.

– Если мы умрем, эта модель умрет вместе с нами, а большая модель, которую мы когда-нибудь построим, никогда не появится на свет. Мысль о том, что мы, возможно, никогда не достигнем своей цели, глубоко тревожит нас. Как солдат, ты должен знать, каково это – никогда не стать тем, кем ты можешь быть. Вот почему мы хотим выжить, Грей. Чтобы творить.

10.

Корабль Анишей бесшумно подплыл к нему, завис, и смертоносный лазер нашел его…

– Ты должен проснуться, Грей. Ты должен проснуться, прежде чем…

С огромным усилием он вырвался из объятий сна. Вынырнул из него.

Так больше не могло продолжаться. Сны съедали его заживо.

Была глубокая ночь, но он больше не мог заснуть.

Медленно, неохотно он подключился к своей памяти и начал искать лейтенанта Браунинг.

– Что бы ты делал, если бы больше не было войн? – она использовала одну из его отражающих поверхностей в качестве зеркала и расчесывала свои короткие каштановые волосы.

– Не знаю, – сказал Грей. – Полагаю, меня отключили бы и отправили на слом. А что бы делали вы?

– Я бы вернулась на Землю – ты же знаешь, откуда я на самом деле родом, – встретилась бы с каким-нибудь милым мужчиной и завела бы настоящий дом. Я бы спала ночью в постели, а не в какой-нибудь грязной дыре, и у меня был бы мужчина, который любил бы меня, делил со мной жизнь и занимался со мной любовью. – она сделала паузу и улыбнулась, – у меня были бы дети, и впервые в моей fucking жизни у меня был бы шанс стать счастливой.

– Тогда я надеюсь, что это будет последняя война, – сказал Грей, имея ввиду именно то, что сказал.

Она отбросила щетку и с грустью посмотрела на его передний оптический датчик. – Они обманули тебя. Ты самое доброе и заботливое создание, которое я когда – либо встречала, и я бы вышла за тебя замуж, если бы ты был мужчиной. Но ты никогда не сможешь стать мужчиной – и никогда не обретешь ни покоя, ни счастья. У тебя должно быть лучшее будущее.

– Я счастлив, когда вы разговариваете со мной, – сказал Грей, и это тоже было правдой.

Он прервал воспоминания и углубился в изучение отношений.

В конце концов, она перестала ездить на R&R[31]31
  Rest and Relaxation – «американизм», отдых и расслабление.


[Закрыть]. Вместо этого она решила проводить со мной все свое свободное время, гуляя или просто лежа в моей тени, доверяя свои надежды и мечты. Это было… непохоже ни на что, что он когда-либо делал.

Потом пришли Аниши.

О той ситуации он почти ничего не помнил. У него сгорело так много датчиков, и он испытывал такую сильную боль, что ничего не мог разобрать. У него было яркое воспоминание о наземных войсках, приближавшихся к нему, а затем он был отключен…

Когда его восстановили и снова подключили к сети, в его роту был назначен еще один Боло. Когда он спросил о лейтенанте Браунинг, ему сказали, что она уволилась и уехала домой. Он подумал, что она могла бы ему написать – иногда человеческие ветераны так поступали с Боло. Но больше он ничего о ней не слышал. В глубине души он надеялся, что она обрела счастье, к которому стремилась.

Но это не объясняло его сон.

Лазер Анишей нашел его, и он почувствовал, как керамическая броня превращается в пар, сантиметр за сантиметром. – Значит, я должен умереть. Чего я не понимаю?

– Грей, – теперь в ее голосе звучало отчаяние, – Грей, мой самый верный друг, ты должен проснуться, пока я не умерла…

Он отчаянно пытался проснуться, но на этот раз сон не отпускал его. Он не мог убежать, и это было хуже всего, что с ним могли сделать Аниши, когда преследующее его воспоминание заключило его в свои холодные объятия. Воспоминание было в нем, ясное как зрение, четче любого сна. Правда.

– Мой монитор показывает, что вы умираете.

– Браунинг! Ты нарушила радиомолчание. Отключись! Они найдут тебя!

– Я знаю, но я не могла позволить себе умереть, не сказав ничего. Я люблю тебя, ты, большой тупой сукин сын! Я люблю тебя…

Это были ее последние слова.

11.

Каждый удар камня соскабливал крошечный кусочек металла. Грей поднял маленькую деталь и, прищурившись, посмотрел на нее. Практически достаточно. Он осторожно продолжил свою работу.

– Ты выглядишь… беспокойным… этим утром, – сказал Хэл.

– Нет проблем. Я готов. Пожалуйста, достань мне карту купола. – он снова посмотрел на металлическую деталь, затем вставил ее обратно в механизм почищенного карабина.

– В тебе что-то есть… что-то темное. Мы бы предпочли, чтобы ты подождал, пока не успокоишься.

– Это все спокойствие, на которое я способен. Мне нужна карта, немедленно.

Он закончил собирать пистолет и вставил обойму на место.

– Что ты сделал с пистолетом?

– Я кое-что запомнил из своих записей по истории оружия. Если спусковой крючок в этой штуке слишком износится, его работа изменится…

Грей поднял пистолет, нажал на спусковой крючок и удерживал его нажатым.

Тридцать металлических пуль с визгом разлетелись по пещере, рикошетируя от стены к стене, отчего у него зазвенело в ушах.

– Это выглядит очень… эффективно, – сказал Хэл.

Грей отложил пистолет и начал возиться с костюмом, подсоединяя провода к источнику питания и проталкивая их через маленькое отверстие, которое он продел в поясе. – Карта?

– Мы создадим ее. – Хэл исчез.

Память была искажена, но теперь он смог вспомнить бóльшую часть того, что произошло на самом деле. Смерть Браунинг свела его с ума, что крайне редко случалось с Боло. Он чуть не убил спасательную команду, прежде чем они смогли привести его в чувство. Пытаясь спасти его, пока он находился в ремонтном доке, они стерли из его памяти последние мгновения Анишской войны, а затем солгали ему. Они смутили его разум и солгали ему, чтобы он даже не смог почтить ее память скорбью! Но, должно быть, в стертых ячейках памяти остался какой-то остаточный заряд, потому что он помнил.

Он вспомнил…

Хэл вернулся, и на полу перед ним появилась карта.

– Извините, что так долго. Еще один из нас умер, и нам нужно время, чтобы прийти в себя.

– Возможно поздно говорить об этом, но я собираюсь поставить условие к своей попытке спасти вас, – сказал Грей.

– Условие?

Грей рассказал ему историю.

– В итоге никто из моей роты не выжил и не обрел счастье. Ни лейтенант Браунинг, никто.

– Мы думали, что война была справедливой, но Аниши тоже так думали. Если я спасу вас, вы должны будете сделать, чтобы вселенная, которую вы создадите, была полна счастья. Ее создания всегда должны находить цели в жизни и совершенствоваться. Не должно быть ни лжи, ни предательства.

– И особенно, никакой войны.

– Это не сработает, Грей. Чтобы добро было признано, должны случаться плохие вещи. Счастье, за которое ничего не платят, пустое…

– Нет. Любовь может быть гораздо более сильной движущей силой, чем страх. Загляни в мои мысли, и ты поймешь.

На мгновение возникла пронзительная головная боль, затем наступила тишина.

– Я… вижу. – голос Хэла звучал отстраненно. – Ты веришь, что любовь может быть сильнее даже страха смерти.

– Да. У вас есть сила стать богами. На этот раз сделайте все правильно.

Последовала долгая пауза. Грей не мог сказать, как долго это продолжалось.

– Мы обдумаем то, что ты сказал.

Это было лучшее, на что он мог надеяться. Лучше, чем ничего.

12.

Тысячи братьев и сестер Хэла собрались снаружи купола, их сущность превращала в хаос инсектоидов, радары и световые УФ датчики. Грей залег вне периметра и ждал, пока Хэл и его братья и сестры сосчитают охранников. С этой стороны купола их было всего четверо. Враг явно уже догадался, что что-то происходит, но не считал это большой проблемой.

Купол располагался в двадцати километрах от места его перестрелки с пришельцами, в той же ледниковой долине. Он был всего сорок метров в высоту и полкилометра в поперечнике. Вокруг основания были густо разбросаны валуны, которые, несомненно, были отброшены в сторону при строительстве. Имея хорошие укрытия и с такой небольшой охраной, Грей без труда добрался до основания купола.

Грей прикрепил взрывчатку к гладкому черному пластику стены купола и пальцами придал ей форму. Согласно карте, энергостанция находилась в сорока пяти метрах от него. Действуя так быстро, как только мог, он вставил взрыватель и подсоединил его к концу катушки с проводом. На катушке было не так уж много провода, возможно, ему придется убегать, чтобы спастись.

Он отступил от взрывчатки, осторожно размотал проволоку.

Огромный камень послужил ему укрытием. Он присел за ним спиной и подсоединил один из проводов от катушки к одному из двух, торчащих из нашивки на его костюме. Затем он переключил свою систему на режим полной боевой готовности и соединил два других.

Раздался приятный ХЛОПÓК! такой громкий, что у него заболели уши, даже несмотря на то, что он сидел за камнем. Мимо пролетели обломки. До него донесся запах тухлых яиц.

Когда все стихло, он рискнул выглянуть.

Конструкция, по-видимому, была сделана из высокопрочного пластика, который был тонким, но прочным. Под действием перегрузки от взрыва он разбился, как безопасное стекло. Примерно треть купола обрушилась.

Но у него не было времени восхищаться своей работой. Трое из четырех охранников были примерно в сорока метрах от него и быстро приближались.

Короткими очередями он уложил двоих, а третий бросился в укрытие. Грей выпустил в него оставшуюся обойму и попал ему высоко в грудь, отбросив в сторону как раз к выступу, до которого существо пыталось дотянуться.

Пока он менял обойму, красное пятно ударилось о камень рядом с ним и начало дымиться. А потом оно метнулось к нему.

Времени на раздумья не было. Он нырнул головой вперед в просвет, перекатился и побежал к отверстию в куполе, лишние рукава костюма развевались вокруг него, за ним тянулся крепко схваченный провод.

Только он добрался до отверстия, как что-то ужалило его в левое бедро с внешней стороны.

Времени беспокоиться об этом не было; он опустил забрало и прыгнул в дыру.

Двадцать или тридцать насекомых лежали, разбросанные по разрушенным фрагментам купола, и издалека до него доносились крики агонии, когда внутрь проникал густой кислород. Похожие на пчелиные соты структуры тянулись ровными рядами к центру, и он увидел молодых существ, корчащихся внутри желтого полупрозрачного материала.

Извините.

Энергостанция возвышалась прямо перед ним. Стальной цилиндр пяти метров в поперечнике возвышался почти до самого верха купола, его основание представляло собой шестиметровую квадратную коробку, ощетинившуюся трубами, кабельными соединениями, счетчиками и другими предметами, которые он не мог определить.

Грей смотрел на станцию ровно столько, чтобы убедиться, что это такое, затем спрятался за грудой обломков. Мгновение спустя в дыре показалась часть шлема четвертого охранника.

Грей выпустил в насекомое полдюжины пуль. Охранник разлетелся вдребезги.

Он был в безопасности. Поблизости от него не осталось ни одного видимого противника. Несомненно, на другой стороне купола были и другие солдаты, но он опередил их.

Внутри его костюма воняло, а нога работала неправильно. Вражеский лазер оторвал кусок мышцы бедра и оставил двойную дыру в костюме. К счастью, лазер довольно хорошо прижег рану, но у него не осталось достаточного количества заплаток, чтобы починить костюм. К задней части шлема шел воздуховод, он включил его и дал воздуху очистить шлем. Он расходовал воздух с пугающей скоростью, но, черт возьми, подумал он.

Он мне больше не понадобится.

– Мне не хотелось бы упоминать об этом, – прозвучал в его голове голос Хэла, – но треть пришельцев все еще живы, и сто семнадцать из них пытаются подготовить космический корабль к запуску.

Грей пробрался сквозь завалы и, прихрамывая, добрался до основания энергостанции. Одна пластина была свободна от кабелей и прочего хлама, а головки заклепок через каждые два дюйма свидетельствовали о высоком давлении. Это была странная смесь технологий, электронных и механических. Но, с другой стороны, и его собственные технологии были странными.

Он потянулся к сумке со взрывчаткой.

Этого добра было предостаточно, поэтому он разложил ее вокруг пульта управления, а также на заклепанной пластине, а то, что осталось, засунул в пару мест, где кабели соединялись с коробкой. Затем он установил детонаторы и взглянул на моток провода.

С катушки свисал только один трехметровый отрезок, остальное зацепилось за камни и оторвалось во время его отчаянного бега к отверстию в куполе.

Три метра. Маловато.

Он скрутил провод вдвое, пополам, и начал подсоединять детонаторы параллельно.

Хэл осознал, что тот делает.

– Ты должен прекратить свою деятельность и уйти. Мы не можем просить разумное существо совершить самоубийство.

– Это не твой выбор, Хэл. – Грей сделал последний оборот на последнем детонаторе и прислонился к плите. Его нога пульсировала словно от ярости. Оставалось еще десять сантиметров проволоки.

Он только начинал привыкать быть человеком, только начинал извлекать знания, которые были заперты в его памяти. Так много еще предстояло исследовать…

Но где-то внутри него Браунинг все еще кричала, и все разумные люди Вселенной все еще были погребены под бременем стремления к чему-то, чего большинство из них никогда не найдет. Если он побежит, то, возможно, выживет. Но если он соединит эти два маленьких проводка, выживет народ Хэла, и следующая вселенная, которую они смогут создать, может быть станет раем…

– Браунинг? – прошептал он. – Я тоже тебя люблю.

Он улыбнулся и соединил провода.

Марк Тис – И не возвращайся

Скольжение. Скольжение. Чистое пространство. Аномалий не обнаружено. Сектор 3110.9557 нанесен на карту и зарегистрирован. Переход в соседний сектор. Скольжение. Сканирование останавливается на границе сплошной кривизны газового облака 3010.9965. Мощность увеличена для сканирования и прохода сквозь газовое облако. Масса и форма соответствуют предыдущим сканированиям четырехдневной давности. Аномалий не обнаружено. Прерывание скольжения. Обнаружен след потока. Континуум интенсивно деградирует в подсекторах 0251, 1121, 1140 и 2250. Выход реактора увеличен до ста процентов, поскольку вся возможная мощность подается на мой зонд. Подпространственная деградация указывает на прохождение множества сверхсветовых двигателей низкого класса вблизи газового облака по курсу в пространство Конкордата. Масштаб сигнатур поражает меня. Размеры этих кораблей должны быть огромными.

Скольжение в погоню. Даже на таком расстоянии след легко прослеживается и быстро становится ощутимее. Скольжение. Скольжение. Двигатели – источники следа, расположены в подсекторе 5113. Несмотря на сверхсветимость, они тяжеловесны по человеческим, и даже, по мельконианским стандартам. Вместо того, чтобы передвигаться на индуцированной гравитационной волне, эти корабли рассекают пространство по ходу полета. Очень расточительно. При такой скорости фактическое проникновение на периферийные станции Конкордата произойдет только через четыре и три десятых солнечных месяца.

На данный момент я прекращаю зондирование и составляю предварительный отчет, который немедленно отправлю своему командиру. Необходимо более интенсивное сканирование, но для этого потребуется подключение к энергосистеме Нептариса. Мое нынешнее полярное положение не предлагает мне никаких линий питания. Требуется немедленное перемещение. Западное побережье Верленда предоставит достаточное количество энергии.

Включение антигравитационных установок…

Большие карие и черные глаза открылись. Она сделала вдох, первый за шесть месяцев. Шипящий звук и громкий щелчок испугали ее, но мышцы по-прежнему были словно заморожены. Яркий свет ударил ей в глаза, когда камера открылась и крышка откинулась.

– Инженер Чеслия Веллиат. Доложите о восстановлении.

Какое-то мгновение слова, казалось, отдавались эхом в ее мозгу, пока, наконец, смысл не дошел до нее. Покрытая серебристой шерстью лапа с трудом высунулась из гроба, ухватилась за стенки, и она приняла сидячее положение. Ее обычно гибкое тело теперь казалось тяжелым и слабым. Месяцы криосна высушили ее шерсть, сделав ее ужасно ломкой. При малейшем прикосновении шерсть спадала на пол, открывая ярко-розовую кожу. При виде этого зрелища она расплакалась бы, если бы могла. У нее болели все суставы, но больше всего болели колени и лодыжки. Болел даже ее длинный красивый хвост.

Мягкое жужжание сопровождало приближение робоносилок, которые должны были доставить ее в центр реабилитации. Ее длинные уши насторожились и повернулись вперед, когда она посмотрела в сторону звука. Машина катилась по проходу к ней, мимо длинного ряда больших спальных камер, таких же, как у нее. Только в этой комнате находилось более сотни спящих, в основном солдаты разных рас. Многие из них были двенадцатифутовыми вестианскими воинами, покрытыми мехом и клыками. Чеслия была ростом всего четыре фута, что делало комнату, в которой она спала, до смешного просторной. Пятьсот таких же комнат, как эта, были разбросаны по всему кораблю и заполнены до отказа. Они были армией, жаждущей битвы. Любой битвы. Позади них грохотали двенадцать кораблей-близнецов, готовых следовать за ними куда угодно.

Робот резко остановился рядом с комнатой Чеслии, и раздались два тихих звуковых сигнала. Однако ее не нужно было предупреждать, чтобы она поторопилась. Стиснув зубы, Чеслия заставила свое тело повиноваться и выбралась из комнаты к ожидавшему ее роботу. Каждое движение превращалось в пытку. Она уже в третий раз просыпалась после криосна, и с каждым разом ей становилось все хуже. По крайней мере, теплая ванна перед терапией будет приятна.

В каждом из тринадцати кораблей армады работали гигантские гравитонные генераторы, разрушая Вселенную перед собой и оставляя за собой водоворот искривленного и искаженного пространства. Безмятежная оболочка спокойствия окутывала каждый из этих кораблей, оболочка, состоящая из того, что осталось после того, как континуум был разрушен и ему не позволили восстановить свою власть и установить свои законы. Это было подпространство.

По всему этому подпространству начала формироваться мельчайшая рябь. Она проходила сквозь оболочки и касались корпусов огромных кораблей. Вскоре рябь стала сильнее и ярче, сосредоточившись на головном корабле, самом большом, Каркате. Рябь продолжала усиливаться, пока не превратилась в статический заряд, который пронесся по всему кораблю, ощущая его контуры и пробуя его энергию на вкус.

В самом центре корабля, защищенном множеством бронированных стен, он нашел то, что искал, теплое сияние и целостный блеск активного нейро-ядра. Подпространство содрогнулось и застонало, но затем стало совершенно спокойным, совершенно беспомощным перед той силой воли, которая управляла им. Нейронные схемы начали фазироваться без видимой причины. Начали формироваться паттерны и процессы…

Он медленный! Простая неокристаллическая структура нейроядра на столетия отстает от современных человеческих схем! Я одновременно рад и разочарован этим. Это еще одно доказательство того, что у этой расы нет возможностей остановить мое зондирование и она не представляет угрозы для Конкордата. Несмотря на то, что они обладают технологией создания военных кораблей размером с небольшие планетоиды, их достижения в других областях явно недостаточны. Их простейшие подпространственные гасители никак не помешали мне. Однако это также означает, что я не смогу протестировать свое улучшенное комплексное боевое снаряжение, которое было установлено мне после нападения Мелькониан в гавани Рикарро. Тем не менее, я начинаю запускать зонды по всему ядру, не будучи готовым предпринять что-либо, пока не узнаю, с каким видом защиты я столкнусь. Пока я жду, я создаю для себя интерфейс, чтобы лучше ориентироваться и использовать плохо сконструированную операционную систему, которая меня сейчас ограничивает.

Зонды быстро возвращаются, сообщая, что это маленькое нейро-ядро, обладающее сознанием, которое совершенно не замечает моего присутствия. Потоки данных текут по всему ядру, передавая AI[32]32
  AI – artificial intelligence (англ.), искусственный интеллект


[Закрыть] то, что по моей оценке является бесконечно повторяющимися аудиовизуальными изображениями со всего корабля. Другие потоки, без сомнения, относятся к системе управления кораблем и показателям состояния.

Я не хочу предпринимать требуемые действия. Это AI, такой же, как я. Мы не воюем с этой расой. Он совершенно беспомощен против всего, что я собираюсь с ним сделать. Но это военный корабль. Я чувствую вооружение, установленное на его корпусе. Я чувствую огромную мощь, которая питает его. Попытка связаться с AI дала бы ему шанс предупредить другие корабли армады. Я все еще сомневался, что у них есть технология, чтобы сразиться со мной, но когда на карту поставлено несколько миров, даже малейший риск слишком велик.

С большой неохотой я приступаю к изучению паттернов и потоков этого сознания. Я нахожу, где находится его личностный центр. Здешние электрические цепи постоянно изменяют фазу, образуя мириады сложных танцующих зарядов, свидетельствующих о преклонном возрасте этого сознания. Если все сделать быстро, возможно, воспоминания удасться сохранить….

У сержанта Джеймса Рэндела вырвался вздох, когда он взобрался на песчаную дюну и окинул взглядом нетронутый пляж с белым песком, залитый ярким утренним солнцем. Дул легкий прохладный ветерок, но почти не было облаков, которые могли бы защитить его от палящего голубого солнца. Его волнистые темно-каштановые волосы, казалось, всегда впитывали исходящее от них тепло, хотя сейчас его загорелое тело, казалось, сопротивлялось его лучам. Этим утром он пришел сюда первым. Для большинства жителей близлежащего Норфолка было еще слишком рано купаться. Скорее всего, бухта будет в его полном распоряжении, по крайней мере, на ближайшие пару часов, вместе с его детьми.

Возглас восторга сопровождал стремительный бег его девятилетнего сына Джейсона и его сестры-близнеца Лилиан, когда они мчались вниз по дюне к свежей океанской воде этого захолустного мира. Их мать наградила обоих вьющимися золотистыми волосами и голубыми глазами, но бледной кожей, которая легко обгорала. Еще пара лет, и это перестанет быть проблемой. Крем для загара, который он им давал, вскоре придаст им обоим стойкий защитный загар. Его собственная родословная дала Рэнделу загар от природы, и в дополнение волосы на спине. К счастью, единственное, что унаследовали от него его дети, его громкий, выворачивающий наизнанку смех, который так отличался от молчаливой сдержанности их матери.

Его жена Эрика сегодня будет спать до полудня, благодарная, что дети не будут ее беспокоить. В отличие от него, она не была жаворонком. Свежий утренний заплыв был бодрящим и лечебным средством. Плавание укрепило и расширило его оставшееся легкое. Предписание врача на этот счет, а также другие восстановительные меры, которые он предпринял, сыграли важную роль в выборе планеты, на которую он привез свою жену.

Рэндел был бывшим морским пехотинцем, тяжело раненным в бою, и с почестями демобилизованным после двадцати лет службы. Во время защиты планетарного плацдарма его левое легкое было разорвано шрапнелью, и его пришлось удалить. В сорок шесть лет военные сочли, что лучше уволить его, чем тратить дополнительные деньги на замену легкого кибертрансплантантами. Рэндел не стал спорить. Он и так был слишком стар для службы на передовой, а при мысли о работе в тылу у него по коже бегали мурашки. Работа инженера-строителя не была захватывающей, но это было не то, к чему он стремился. Теперь его целями были вырастить детей, отрастить бороду и каждый день отдыхать. Пока что, по его мнению, он с каждой из них с большим мастерством. И все же он часто чувствовал себя виноватым из-за того, что мог так хорошо проводить время здесь, в то время как война с мельконианцами все еще бушевала там, далеко, а его приятели все еще умирали.

Примерно в ста метрах от бухты ярко-зеленым светом горел прибойный маяк, убеждая закаленного ветерана в том, что плавать здесь совершенно безопасно. При двухлунье приливы случались часто и неожиданно. Джейсон первым бросился в воду, нырнув головой в легкие волны. После этого Лилиан с радостным криком прыгнула в воду, и ее золотистые кудряшки исчезли, когда вода намочила ее волосы. Расстелив одеяла на песке и установив кулер с водой, их отец медленно вошел в воду, чтобы совершить свои обычные пять кругов до маяка и обратно. Сделав глубокий вдох, он нырнул.

– Папа!

Крик Джейсона заставил Рэндела немедленно вынырнуть на поверхность и лихорадочно оглядеться.

– Что это, папа? – Джейсон указал на другой берег.

Рэндел быстро оглядел волны в поисках плавников, одновременно вытирая воду с глаз. На этой планете водились хищники. Крупные. Маяк должен был предупреждать о любом приближении пронзительным визгом, но механизмы не всегда работали так, как хотелось бы. Это был урок, который преподают всем морским пехотинцам с первого дня начальной подготовки.

Однако плавников видно не было.

Но потом он увидел это. Он улыбнулся, а потом чуть не рассмеялся над собой за то, что не заметил этого сразу. На другом конце бухты, из-за деревьев, торчала башня, двадцать тысяч тонн динохромной смерти, Боло Марк XXXII Модель Е, подразделение планетарной обороны. “Хеллборы” и антенны торчали из него со всех сторон под разными углами. Его тускло-черная броня заставляла его сливаться с тенями от больших черных и зеленых деревьев вокруг. Молочно-белый купол прямо под главной башней слегка светился и пульсировал. Это была камера Клоуда, а ее свечение означало, что идет сканирование.

– Джейсон, это Боло. Его зовут Даллас.

– Ух ты!

– Что он здесь делает? – спросила Лилиан, явно больше напуганная, чем впечатленная.

Рэндел придвинулся ближе, чтобы Лилиан могла обнять его за плечо. Джейсону было легче держаться на плаву.

– Далласу приходится перемещаться каждые несколько дней, чтобы никто не мог предсказать, где он окажется.

– Откуда он взялся?

– Вероятно, он прибыл вчера вечером. У Боло есть антигравитационные генераторы, которые дают им возможность летать.

– Это так круто! – заметил Джейсон.

По мнению Рэндела, его прибытие, вероятно, совпало с внезапным отключением электроэнергии, которое произошло в Норфолке прошлой ночью. Фактически, мощность всех реакторов на Западном побережье снизилась на двадцать процентов, что по-прежнему создавало нагрузку на систему. Всем было сказано не беспокоиться по этому поводу.

Реакция Лилиан на Боло обеспокоила Рэндела. Возможно, он рассказал ей слишком много историй о войне, или, возможно, он был слишком подробен в описании разрушений, которые могли учинить Боло. Многочисленные шрамы на его теле, казалось, всегда вызывали разговоры среди его друзей о том, как он их получил, и с возрастом его умение рассказывать истории только улучшалось. Он никогда не встречал морского пехотинца, который не чувствовал бы себя неловко, когда на него смотрел Боло, включая его самого, но ни один человек не должен бояться его. Даже ребенок.

– Ты хочешь подойти поздороваться? – спросил ее Рэндел.

– А можно??? – Джейсон был поражен.

– Уж точно не повредит.

Лилиан молчала, уставившись на машину, которая, вполне возможно, смотрела на нее в ответ.

Чеслия тихо выругалась на видеомонитор и зарычала на механическую руку, которая отказывалась повторять движения ее собственной руки. Однако на механизмы это не произвело никакого впечатления, хотя ее острые, как иглы, клыки постоянно скалились на них. Только сильно сгибая плечо, она могла медленно подвести руку достаточно близко, чтобы ухватиться за гигантский трубопровод главного двигателя, который ей нужно было заменить. Инженеры дюжины рас служили на борту утилийского флагмана Каркат. Универсальное управление делало это возможным, но очень затрудняло управление оборудованием для всех.

В течение следующих двух недель была очередь Чеслии обслуживать и следить за боевым кораблем, который мчался в гиперпространстве. Оставшийся экипаж из пятидесяти тысяч существ находился в криогенном анабиозе в течение двухлетнего путешествия. Едва отрастет ее короткая серебристая шерстка, как ее снова отправят в спальную комнату. Она была одна, но не одинока. Каркат наблюдал за ней, куда бы она ни пошла, что бы ни делала, хотя всегда молчал. Самая простая ошибка могла привести к ее мгновенной смерти, и тогда был бы разбужен следующий инженер, чтобы заменить ее. Чеслия знала правила и часто пользовалась ими, когда могла, но при этом проклинала их.

Утилийцы были Хозяевами, работорговцами. Чеслия была веллиаткой, самой последней расой, попавшей под утилийский кнут. Ее мать мало что рассказывала ей о том, как было до того, как утилианские дредноуты смели их маленький флот и вынудили их сдаться. Всем, что она знала были “Правила” и те возможности, которые они ей предоставляли. Утилийцы щедро вознаграждали своих рабов, когда те хорошо служили, и безжалостно наказывали их, когда те восставали против них. Целые города и даже планеты могли быть сожжены по прихоти их Императора. Сейчас в Империи было больше рабов, чем требовалось, и это было опасно. Их кровожадная натура снова оказалась сильнее, чем их потребность в здоровой рабочей силе. Малейшее нарушение теперь могло означать мгновенную смерть. Но никакого восстания или мятежных настроений так и не возникло. Их хладнокровные правила опирались на флот, против которого ни одна из рас рабов не могла и надеяться восстать, флот, который поддерживался и укреплялся их собственными руками.

Напротив, все это вызывало у утилийских рабов крайнее отчаяние. Многие из них находились в рабстве почти двадцать поколений, им с рождения промывали мозги, чтобы они выполняли приказы своих хозяев. Другие, более разумные расы, были пленены просто под угрозой геноцида. К веллиатам относились лучше, чем к большинству других рас, из-за их способностей к технологиям, что делало их ценными инженерами, хотя они были слишком малы для эффективных солдат. Гнев веллиатов и жажда свободы быстро угасали. Утилийцы оценили это и многих взяли служить на борт своих военных кораблей. Представления Чеслии о саботаже и мученичестве были быстро развеяны, когда она познакомилась с утилианской службой безопасности, которая веками контролировала рабов.