Текст книги "Пустой II. Часть 4 (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Бранн поднялся с выступа.

– Пошли, – бросил он. – Глава ждёт.

Здание стояло сбоку от экзаменационного двора, у самой стены, там, где раньше я его и не замечал. Открытая постройка на четырёх столбах: каменный пол, низкие перила по кругу, решётчатые стены до половины человеческого роста, а выше пусто. Внутри стол, тёмный от времени, и три скамьи. Двор отсюда просматривался целиком, и звуки с него доходили без помех.

Ровэн сидел за столом. Перед ним лежал тот самый лист, перехваченный полосой ткани с оттиском. Печать я разглядеть не успел, потому что глава школы держал на ней ладонь.

– Садитесь, – обронил он.

Бранн остался стоять. Карн опустился на дальний край скамьи. Сел и я, на самый угол, и от того, что кисть у меня уже разнесло, руку пришлось положить на колено.

– Рассказывайте, – поднял взгляд на нас глава школы.

И Бранн тут же выложил ему всё с самого начала: про имитацию боя, про молчание судьи, про то, как Синара уходила по одному и тому же коридору к середине. Глава школы слушал, кивал в нужных местах, и при этом взгляд его дважды возвращался к листу.

Внутри у меня поднималось горячее и злое. Моё будущее раскладывали на столе, а он думал о чём-то другом снова. Зачем постоянно перечитывать, что там написано? Будто от этого, что-то изменится…

– У каждого ученика может быть своя стратегия, – произнёс Ровэн, когда Бранн умолк.

– Стратегия не отменяет условий экзамена, – тут же влез Карн.

– Защищаться правила не запрещают. Если ученик способен не подпустить противника и сохранить силы, это тоже часть его возможностей.

– Она не сохраняла силы, – рыкнул Бранн. – Она отказалась от поединка и ждала конца времени.

Ровэн перевёл на него взгляд.

– Это твоё толкование увиденного. Докажи, что она не просто выбрала защитную стратегию.

– Ни одной атаки за вторую половину боя. Ни одной попытки воспользоваться ошибкой противника. Она применяла Корень только для отхода, Короткую – для сбивания клинка, Тяжёлую – для блока. Это не поединок. Это удержание времени.

– И всё же судья не посчитал это нарушением… – устало ответил Ровэн.

– В поединке с Одром, – обронил Карн, – этот же судья решил иначе. Он потребовал от обоих активных действий и применения техник. Расход энергии у них после его команды подскочил вдвое.

Ровэн наконец оторвался от листа.

– Значит, вопрос не в том, имела ли Вельт право защищаться. Вопрос в том, почему один и тот же судья применил к двум поединкам разные требования.

Вот тут Ровэн наконец посмотрел и на меня:

– Рейланд? – голос у него был спокойный. – Что скажешь ты?

Хотелось тут же выпалить, что она жульничала, что весь двор это понял, что колбу подменили и я должен был победить. Проглотил и вытряхнул из себя злость, и разложил то, что помнил, по порядку.

– После команды о половине времени она не нанесла ни одного атакующего удара, – произнёс я. – До этого хотя бы пыталась.

– Дальше.

– Короткую Черту она применяла только, чтобы сбить мой клинок, а Тяжёлую вкладывала в блок, не в удар. Я не знаю… – кашлянул. – Но согласен с уважаемыми учителями.

Карн едва заметно кивнул.

– Потому что проиграл? – хмыкнул Ровэн.

– Нет, – мотнул головой. – В прошлом поединке с Одром от меня требовали действий и атак. Это правило или желание судьи? Если правило, то оно должно действовать на все бои. Если же желание… то, почему именно в том поединке было, а в последнем нет?

– Возомнил, что можешь говорить о таком? – от главы школы пошло давление.

– Ровэн, – выдохнул Карн. – Мальшичка прав. Или одинаково для всех, или… зачем этот экзамен?

– Молчи, – махнул рукой глава.

– Мне собирать свои вещи? – я поднялся.

– Что? – на меня все уставились.

– Уважаемый Ровэн Безмятежный Берег, – чуть поклонился. – Зачем этот разговор? Вы хотите услышать мою правду или нет? Если нет, то я не собираюсь унижаться и просить.

Все смотрели на меня.

– Если Вельт покупает судей… вы правы, не мне об этом говорить и судить, – я развернулся.

– Стоять! – повысил голос глава школы. – Что за наглец?.. – шипел он. – Ты не перед своими друзьями находишься. Знай своё место и веди себя как подобает.

– Да, – кивнул. – Не перед ними. Вы правы. Но и требовать у меня уважения, когда его можно купить… наверное тоже не стоит.

В глазах мелькнуло и я вылетел из галереи. Успел поджать ноги и сжаться перед падением. Удар. Воздух вышибло из лёгких, в глазах потемнело. Лежал несколько пульсаций и приходил в себя. Кажется, я немного перегнул. Хотя… я что должен ещё унижаться, чтобы он посмотрел на наш бой через правила? Если ему плевать и заботит только тот листок, я не буду стоять на коленях и умолять, чтобы для меня сделали снисхождение.

Поднялся и понял, что все мышцы словно иголками колит. Это была какая-то техника и её, судя по всему, ограничили, чтобы не убить меня. Хоть тут повезло. Подошёл поближе к галерее и опустился на камень. Всё равно хотелось узнать, что они там говорят и что решат.

– После команды о минуте, – продолжил Бранн, – Вельт отступала не по запланированному, а как выходило. Рейланд провёл четыре связки. На последней сломал ей защиту полностью. Она подставила плечо под удар, потому что убрать кисть не успевала. Получила повреждение и поймала его клинок ладонями, чтобы заклинить его между ними. Это не защита.

– И? – надавил Ровэн.

– У неё повреждена рука, вывернута нога и ладони рассечены. Она стояла и не могла ни ударить, ни уйти.

Молчание.

– Ты утверждаешь, что он победил бы? – произнёс глава школы.

– Он уже победил и, считай судья время правильно, кто знает, осталась бы Вельт в живых. С одной стороны – вся в крови и с ранами, а с другой – ни царапины. Если это ничья… я уже не знаю. – хмыкнул Бранн.

– Карн? – спросил Ровэн.

– Песок один и тот же, – ответил учитель. – Объём совпадает. Печать на основании стоит на месте, только нанесена не там, где на второй, а чуть ниже, на четверть ногтя. Это можно списать на мастерскую. А вот это нет…

Отсюда мне видно было плохо, и разглядел я только, что стекло в узком месте отливает иначе.

– Песок проходит быстрее, – сказал Карн. – На сколько именно, скажет тот, кто в этом понимает больше меня. Я считал и получил пять недостающих секунд. Будь у Рейланда хоть одна и Синару уже бы забрала её семья, чтобы упокоить в особняке.

– Ты мог ошибиться, – обронил Ровэн.

– Мог, – согласился Карн. – На одну, а не на пять.

Ровэн взял колбу в руки. Покрутил, поднёс ближе, провёл большим пальцем по горловине. Что-то в павильоне переменилось.

– Судью ко мне, – произнёс глава школы. – Сейчас.

Один из старших, стоявших снаружи, тут же исчез.

Между планками решётки виден был кусок стола, край скамьи и плечо Бранна. Прятаться от мастера, стоящего на пороге Сердцевины, было бы глупостью, но сейчас решалась моя судьба.

Судья вошёл в павильон ровным шагом. Спину он держал, ладони сложил перед собой, поклонился главе школы. Никакой суеты. Человек, который живёт по уставу и знает, что устав его прикроет.

– Глава школы… Уважаемый Ровэн Безмятежный Берег, чем я могу быть вам полезен? – произнёс сладким голоском старший ученик.

– Поведай, как ты вёл поединок и судил его.

Он рассказывал долго и складно. Колбу выдали вместе с остальными, из общего короба, при трёх свидетелях. Оба участника применяли школьные техники. Ни один не сдался и не потерял сознания. Синара Вельт находилась в круге и вела бой, пусть и в оборонительной манере. Присудить победу по предположению о том, что случилось бы через пять пульсаций, он не имел права. Подтвердил, что она пострадала, а я нет. Но на ногах по завершении стояла, а значит могла продолжить бой.

– Я не могу судить о том, чего не произошло, – закончил он.

Ровэн выслушал всё до последнего слова и не перебил ни разу. А потом спокойно спросил, будто интересовался погодой:

– Сколько тебе заплатили Вельт?

Лицо у судьи поехало, я даже встал и сместился, чтобы это увидеть. Это длилось меньше пульсации. Челюсть дрогнула, взгляд метнулся к столу и обратно, и он тут же собрал себя.

– Мне никто не платил… Я крайне возмущён таким грязным обвинением, – тут же выпалил судья. – Я же старший ученик школы Равновесия… я бы не смог… не стал…

Ровэн кивнул, будто соглашаясь.

– Подумай перед следующим ответом.

– Мне нечего думать. Я не брал платы и делал лишь то, что мне поручила школа, – стоял на своём парень.

– Хорошо.

Воздух в павильоне сгустился. Даже здесь, снаружи, меня прижало так, что колени сами подались вперёд, а дыхание вышло коротким. Источник у меня сжался в точку и ушёл вглубь, а звериные знаки в груди прилипли к стенкам и замерли.

И тут проснулась метка.

Сектантский холод поднялся со дна и полоснул изнутри, от рёбер до затылка. Глиф сокрытия я не убирал. Он вспыхнул так ярко, что внутри меня почти ослепило. И техника тут же накрыла всё разом, метка под ним билась и жгла, и от этого перед глазами поплыли тёмные пятна.

Стиснул зубы и упёрся затылком в столб. До меня дошла лишь часть силы Ровэна, а всё остальное досталось судье. Парень продержался пять пульсаций. Потом плечи у него сложились, будто на них лёг мешок с камнями, и он опустился на одно колено. Ладони упёрлись в пол. Пальцы поехали, он скрёбся, ища, за что зацепиться, и не нашёл. Пыль вокруг него расползлась ровным кругом.

– Кто передал тебе колбу? – спросил Ровэн.

Голос у него не изменился совершенно. Тот же ровный тон, каким он объявлял начало экзамена.

Судья мотнул головой. Давление тут же прибавилось. Я почувствовал это по тому, как у меня заложило уши. Старший ученик захрипел. Из носа у него потекло, тёмное и густое, и закапало на камень между ладоней. Источник у него дрожал и проваливался кусками, будто из ведра выплёскивали воду.

– Я… не…

– Кто передал тебе колбу?

Ещё.

Он упёрся лбом в пол.

– Посредник! – вырвалось у него.

Давление спало наполовину.

– Чей?

Судья дышал в пол.

– Мне кажется, что Семьи… Вельт.

– Откуда ты знаешь?

– Он показал знак младшего. Настоящий. Я два года пропускал людей Вельт через школьные ворота и знаю их печати.

– Знак остался у тебя?

Судья замер.

– Нет…

Тишина в павильоне сделалась вязкой.

– Дальше, – обронил Ровэн.

И оно посыпалось из него кусками, между вдохами. Подошли к нему за два дня. Не в школе, в городе, у оружейной лавки. Назвали по имени и назвали три вещи, которых о нём знать не должны были. Дали колбу и велели держать её отдельно от общего короба, а в короб положить только перед самым началом. Использовать в одном поединке. В том, где попросит Синара Вельт. После боя с Одром он убрал обычную колбу. Когда объявили наш и Синара попросила… поставил эту.

– Условия, – потребовал Ровэн.

– Если… – Судья сглотнул кровь. – Если она уйдёт в защиту, не требовать атак и активного ведения боя. Не делать предупреждений и довести бой до конца колбы. И объявить время, как только… как только песок ляжет.

– Ты знал, что колба изменена?

– Мне не говорили.

– Ты знал?

Пауза.

– Догадывался, – выдохнул он.

Бранн шагнул к нему так, что скамья отлетела и грохнула о перила.

– Ты продал экзамен… – прорычал он. – В моей школе?

– Школа не твоя, – обронил Ровэн.

Бранн развернулся к нему всем корпусом.

– Вот именно, – ответил он. – В нашей.

Глава поднялся из-за стола. Встал он спокойно, будто его это не касалось, руки держал вдоль тела. Я смотрел между планок решётки и, кажется, только сейчас по-настоящему, почему именно этот человек управляет школой.

– Карн.

– Пять секунд, – произнёс Карн, не поднимаясь со скамьи. – Ни одного предупреждения за половину поединка. След вмешательства на горловине. Признание.

Он не загибал пальцы, а просто называл, одно за другим, и от этого перечисления судья на полу начинал дрожать сильнее.

– Подними голову, – велел Ровэн.

Старший ученик выполнил приказ. Кровь у него шла из носа и с левого края губы, и он не вытирал её, потому что рук от пола оторвать не мог.

– Школа взяла тебя десять лет назад, – произнёс глава. – Мы давали тебе пилюли. Ты прошёл базовый и основной курс. Получил от нас глифы, гнёзда, меры и всё остальное… Сам дослужился до старшего ученика, с правом входа в хранилище. Тебе поверили и позволили судить экзамен…

– Простите меня! – парень зарыдал. Сопли смешались с кровью и слезами. – Умоляю… я ошибся. Пожалуйста, не выгоняйте.

Ровэн молчал и смотрел на судью.

– Всё это школа тебе дала, она и заберёт.

Парень дёрнулся.

– Глава школы… – он пополз на коленях к Ровэну и попытался схватить того за ноги.

Бранн с Карном остановили его и придержали за плечи.

– С сегодняшнего дня ты снова Стебель, – произнёс Ровэн. – Всё, что школа позволила тебе получить после четвёртой ступени Ростка, будет отозвано. Твой источник вернут к этой ступени. Гнёзда, созданные на основном курсе, закроют. Школьные глифы, на которые ты больше не имеешь права, будут уничтожены.

– А-а-а! – заорал парень.

– Его нужно казнить, – вмешался Бранн.

– Нет, – ответил Ровэн. – Смерть слишком быстро закончит его наказание. Его знания, тело и опыт останутся при нём. Он пройдёт потерянный путь заново и каждым днём будет помнить, почему лишился уже достигнутого.

Ровэн посмотрел на Бранна и Карна.

– Он поступает под ваш личный надзор. Напомните ему, зачем существует Равновесие. В средствах вас не ограничиваю.

Бранн улыбнулся, и его улыбка эта была такая, что судья на полу побелел сильнее, чем под давлением.

– Всё слышал? – повысил голос Ровэн. – Доволен наглец? А теперь убирайся во двор и если я услышу, что ты кому-то поведал о том, что тут случилось… ты пожалеешь.

Проглотил и тут же зашагал прочь, чувствуя спиной, что он глядит мне вслед. После давления ноги почти не слушались, а метка под сектантским глифом до сих пор ворочалась и жгла, и на большее в ту пульсацию у меня не хватило.

Двор собрали заново.

Канаты уже смотали, разметки стёрли, а скамьи сдвинули к стене. Ученики стояли неровной толпой, разбившись на кучки. Синару вывели к самому краю лечебного навеса. Какая живучая дря… девушка. Стоять сама она не могла, двое её людей держали её под руки. Левая конечность закреплена у груди, ладони перемотаны от пальцев до запястья, повреждённая нога едва касалась камня. Лицо белое, мокрое, даже губы без цвета. Стояла и глядела прямо перед собой.

Судья появился сбоку, у нижних ступеней возвышения. Накидки старшего на нём уже не было. Никто ещё ничего не объявлял, но по двору прошёл шорох, потому что у Стеблей глаз на такие вещи наточен с первого дня.

Ровэн вышел к краю возвышения, и шум осел сам

– Школа Равновесия признала ошибку в оценке поединка Рейланд и Синары Вельт, – произнёс он.

Двор замер.

– Проверена колба их поединка, выслушаны наставники, стоявшие у черты. Получено признание судьи. Установлено вмешательство извне.

Пауза.

– Возможно, что представитель семьи Вельт передал старшему ученику изменённый измеритель времени и вознаграждение за нарушение порядка судейства.

Двор взорвался.

Не криком даже, а гулом, в котором тонули отдельные слова. Стебли завертели головами. Кто-то из тех, кто дрался сегодня и проиграл, шагнул вперёд, будто собирался что-то спросить. Корни у галереи переглядывались, и по их лицам было видно, что они не удивлены.

Люди Синары окаменели. Сама она голову не опустила, а только сделалась ещё белее, и здоровая рука у неё сжалась в кулак поверх повязки.

Ровэн поднял ладонь, и гул стих.

– Слушайте внимательно, – произнёс он, и голос его дошёл до дальней стены без всякого нажима. – Ни одна Великая семья не определяет результат внутри этих стен. Ни дружина. Ни городская стража. Ни секта. Совет Города вправе потребовать от нас расследования. Наставник вправе оспорить решение судьи. Ученик вправе требовать разбора, но купить решение не вправе никто.

Он оглядел двор.

– Тот, кто примет плату за предательство школы, потеряет всё, что школа ему дала. До последнего глифа. – Взгляд его ушёл вниз, к нижним ступеням, где стоял судья. – Тот, кто попытается купить нашего ученика или наставника, должен запомнить… Внутри этих стен даже имя Великой семьи весит меньше, чем черта, которой размечают учебный круг.

Гул поднялся снова и тут же осел.

Стоял я и слушал, и понимал простое: говорит он не обо мне. Обо мне тут нет ни слова. Он защищает право школы решать самой, и я в этой речи не человек, а повод.

Плевать.

– По результату, – продолжил Ровэн. – Установлены два нарушения. Первое. Во второй половине поединка ученица Синара Вельт отказалась от активного ведения боя и использовала техники исключительно для удержания времени. Судья, обязанный потребовать продолжения полноценного поединка, намеренно этого не сделал.

Ещё один палец был поднят.

– Второе: отведённое участникам время было намеренно сокращено на пять секунд минимум при помощи изменённой колбы.

Он опустил руку.

– Ничья отменяется.

Двор перестал дышать.

– Синаре Вельт засчитывается поражение. Рейланду засчитывается победа.

Гул ударил такой, что у меня заложило уши.

Ровэн выждал.

– Ученик Рейланд допускается ко второй части экзамена, – добавил он.

Меня качнуло, перед глазами поплыло. Воздух застрял в лёгких и никак не хотел выходить.

– Ах! – выдохнул я и тут же вдохнул.

Я… я… победил? Ноги вдруг стали мягкими, и захотелось упасть и просто полежать. Подавил в себе это всё и улыбнулся.

И тут Нейра поднялась со скамьи, поправила накидку и свела ладони. Раз. Второй. Третий. Отчётливо, в тишине, так что каждый хлопок дошёл до дальнего конца двора. Следом то же самое повторила Ниэль, только более весело и с явным удовольствием. Дорн, коротко и без выражения. Потом ещё несколько Корней, из тех, кто держался ближе к Эльвар. Остальной двор этого не подхватил.

Часть Стеблей стояла молча, глядя себе под ноги, красные от позора, который только испытали. Их госпожа, лучшая из лучших, проиграла – нет, не так, она испугалась так, что купила бой.

На меня налетел Тавр. Он заорал сорванным голосом что-то невнятное, влепил здоровой ладонью мне между лопаток так, что я едва не полетел вперёд, и заорал снова.

– Я говорил! Я же говорил! Не ничья! Не ничья, шалх вас всех дери!

– Тише, – просипел Варис и засмеялся, тут же схватившись за перевязанный бок и застонав. – Ой… Не могу. Больно смеяться.

– Уникальный ты человек, Рейланд, – обронил Сарн, придерживая стянутые пальцы. – Обычно люди побеждают в поединке, но тебе для одной победы понадобилось выиграть ещё и второй бой, уже с судьёй.

– И с колбой, – добавил Варис.

– И с колбой, – согласился Сарн.

К Синаре я подошёл сам. Двор это заметил, и вокруг сразу образовалось пустое место. Её люди подобрались, один шагнул наперерез, но она качнула головой, и он отступил.

Я остановился в полушаге. Вблизи она выглядила ещё хуже. Кожа у неё отливала сероватым, испарина стояла на лбу и над губой, а от повязок на ладонях тянуло резким запахом мази. Правой рукой она держалась за плечо своего человека.

– Наконец-то честное решение, – кивнул я. – Благодарю за поединок.

Она подняла на меня глаза.

– Тебе подарили эту победу, бросили как подачку шмыгу от жалости, – скривила она лицо.

– Может и так. – Я пожал плечами и выдержал пульсацию. – Ты попыталась купить и это всё равно не помогло.

Её источник вспыхнул. Губы задрожали, а на глазах проступили… слезы? Когда я приблизился, она подалась мне навстречу, насколько позволяли державшие её люди. Вокруг всё ещё шумел двор, и голос её упал до шёпота, предназначенного только мне.

– Уничтожу… Тебя, всех, кто тебе дорог. Я заставлю тебя не просто страдать, а умолять тебя прикончить.

– Подготовь мои ядра, – оборвал я её.

– Нет.

– Сорок зелёных. Все шестеро прошли первую часть. Ровэн объявил это при всех.

– Первую часть, – повторила она.

Дышала она мелко, через раз, и от каждого вдоха плечо у неё дёргалось.

– Наш уговор был не про первую часть, Рейланд. Наш уговор был про экзамен. Весь. Пока вы не вернулись из руин, ты не выиграл ничего.

– Ну ты всё равно подготовь, – хмыкнул я. – Как и говорил… ни тебе, ни твоей семье… верить на слово нельзя.

– Ты умрёшь! Вы все. Обещаю. Клянусь кровью семьи… – шипела она так, что слышал только я и те кто её держали. Хитрая дрянь…

– На здоровье, – покачал я головой. – Ты, видимо, пропустила ту часть, что ваше слово не весит ничего, а твоё особенно.

Развернулся и направился к ребятам. В голове уже рассчитывал свои дальнейшие шаги. Артефакт… Тот самый, который её семья передала ей прямо в школу. В дуэлях он не понадобился, значит она его готовила для Руин. Она проиграла бой, потеряла купленного старшего ученика и при всей школе её опозорили. Это не просто удар по гордости, её только что растоптали. И как говорила Эльвар, дальше доклад отцу и… кто знает, что теперь ещё выкинет семья Вельт?

Ребята обступили меня прямо посреди двора.

Тавр уже пересказывал Бренне, как переменилось лицо Синары, и делал это уже в третий раз, каждый раз добавляя новое. Он изображал Ровэна, вытянув шею и опустив голос; изображал судью на коленях, хотя судью на коленях он не видел, и в его исполнении тот ползал передо мной и просил прощения.

– Видел её рожу⁈ – вопил он. – Нет, ты стоял близко, ты обязан был видеть!

– Видел.

– И⁈

– И ничего.

Варис аккуратно опустился на скамью, придерживая бок, и вытянул ноги.

– Теперь у тебя есть своя личная победа над Вельт, – произнёс он. – И это дорого стоит. Первая часть закрыта. Шесть из шести. Сарн, Тавр, Бренна, я, Одр, ты. – Он загибал пальцы медленно, будто боялся сбиться.

Бренна тронула меня за локоть.

– Кисть покажи.

– Потом.

– Тебя трясёт.

– Это от давления, – соврал я. – Пройдёт.

Сарн стоял чуть в стороне и в общий восторг не лез.

– Я бы на месте Вельт не успокаивался, – обронил он наконец. – Особенно после такого. Знаете, что делает человек, которого при всех растоптали?

– Плачет, – фыркнул Тавр.

– Может быть, такой, как ты… – улыбнулся Сарн. – Да. А вот такие, как она, – нет. Они думают, что делать дальше.

Тут я и оборвал их.

– Хватит.

Тавр захлопнул рот на середине слова и даже полез одной рукой, чтобы с чем-то не согласиться.

Оглядел всех, одного за другим. Стянутые пальцы у Сарна. Лубок с печатью на предплечье Тавра. Перевязанный бок Вариса и то, как он дышит короткими кусками. Колено Бренны, на которое она до сих пор не наступает полностью.

– Экзамен не окончен, – произнёс я. – Пари не закрыто. И через несколько дней, а может, и сегодня к ночи, нас загонят Матрицей в Дальние Руины, все вместе, в одну точку, вместе с людьми Синары.

Веселья на лицах поубавилось.

– Теперь всё будет только хуже, – добавил я. – Больше её ничто не сдерживает и не забывайте, что ей передали артефакт.

Варис прикрыл глаза.

– Шалх… – тихо произнёс он. – Только я думал, что можно выдохнуть.

– Да ладно вам, – попробовал Тавр. – В руинах судей нет, мы тоже можем действовать жестко, тем более нас шесть.

– Пятеро, – обронила Бренна.

И все замолчали. Я тут же посмотрел под навес, но не нашёл того, кого искал. Его увели?

– Тебе бы умыться, – бросил Тавр в спину.

Посмотрел на себя. Весь в крови, под накидкой свёрнутая в тугой ком, лежала повязка Одра, от которой нужно избавиться. Сразу убрать её в Схрон я не решился. Во дворе на меня смотрели слишком многие. Да и я сам тогда действовал на ходу: Одр падал, целители уже бежали, а мне нужно было спрятать тряпку хоть куда-нибудь.

Теперь рядом никого не было. Достал влажный свёрток из-под накидки и развернул край. Неровный глиф всё ещё держался на ткани, хотя линии потускнели и местами расплылись от крови. Уничтожать такое нельзя. Кто бы его ни наложил – Одр или кто-то другой, – узор скрывал рану и помогал удерживать кровь. Возможно, позже я сумею его запомнить.

Коснулся метки Схрона Беглеца. Пространство отозвалось, и свёрток исчез из ладони. Только после этого я снял окровавленную накидку и попросил новую форму. Умылся там же, где и первый раз, когда попал в школу. Долго вычищал кровь с пальцев и из-под ногтей. С лицом тоже пришлось повозиться, как и с волосами. После меня остались два ведра с розовой жидкостью.

Когда я вышел, то уже выглядел как обычный ученик школы Равновесия. Ребята меня ждали, Сарн с Тавром помогали Бренне.

– Идём? – спросил я, и все тут же кивнули.

Дверь в лечебную стояла нараспашку, хотя её никогда не держали открытой. Из проёма тянуло горячим и травяным, и запах шёл слишком густой, будто внутри разом расплескали три состава.

Мимо нас пробежал помощник, прижимая к груди красный ящик, и чуть не задел плечом Бренну. За ним второй, с медным тазом. В тазу лежали тряпки, и тряпки были тёмные насквозь.

Тавр умолк на середине слова.

Изнутри доносились голоса, обрывками.

– … ещё воды!

– Держи, держи!

– Источник… эта дрянь полезла в источник.

– Ещё раз.

Шагнул я в проём, и мне тут же упёрлась в грудь чья-то ладонь.

– Нельзя.

– Пусти.

– Сказано, нельзя!

Я отвёл его руку в сторону вместе со всем плечом, как учил Варис, и прошёл. Возле дальней лежанки стояли трое, и между ними мелькали руки. Мейна держала над грудью светящуюся сетку узора, и от напряжения у неё дрожали локти. Сорра работала ниже, у бока.

На полу натекла лужа и она была большая.

– Рейланд! – рявкнула Сорра, когда она обернулась и заметила. – Да, чтоб меня! Откуда у тебя это оружие?

– Что? – удивился я.

– На нём была техника… – шипела старшая целительница. – Как только допустили.

– Что за техника? – удивился я.

– Отрава, – выдохнула Мейна. – Сильная. Она сжигает источник.

Открыл рот, чтобы ответить и тут же остановил себя. Техника? Отрава? Оружие?

– Он не дышит! – повысила голос Сорра. – Убери его.

Помощник, которого я сдвинул, начал меня выталкивать. Всё, что я успел заметить, как грудь Орда перестала подниматься.

* * *

Фух… Пришлось мне понервничать с героем в этой главе. 40К знаков, еле успел всё дописать. Ваши мысли по тому как всё вышло не забывайте рассказать тут – /work/627520

А то меня уже и казнить собирались и как только не «ругали», конечно же любя…

* * *