Текст книги "Пустой II. Часть 4 (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Синара сжала губы, и её источник вспыхнул. Тут же на это ответила Нейра. Росток четвёртой ступени и Росток девятой встретился.

– Это моё дело! Думай лучше о своей скорой свадьбе, – выплюнула Вельт. – Станешь женой и быстро с тебя вся спесь сойдёт. Будешь рожать наследников, а большего от тебя никто ждать и не будет.

– Завидуешь? – подмигнула ей Нейра. – Ничего, когда ты немножко вырастишь, когда Небо сжалится над тобой и ты хотя бы поднимешься до Узла, то и тебе найдут мужа. Слышала, что у караванщиков есть желающие. Им вообще плевать за кого из Великой семьи отдать своих отпрысков.

– Дрянь… – прошептала Вельт.

Мои ребята стояли с открытыми ртами. Тавр так вообще глаза вытаращил. Ещё бы Синару сейчас бьют прилюдно, не нанеся ни единого удара. Вон как у неё жила на шее пульсирует. Ещё чуть-чуть и она сорвётся, броситься на Нейру с кулаками.

– Ты вмешиваешься не в своё дело, – медленно ответила Вельт.

– Позволь мне самой считать, что меня касается, а что нет… – хмыкнула Нейра. – Тем более я тебя не звала, ты сама решила прийти. Я вот тут ради него. – её палец указал на меня.

Класс Стеблей дружно повернул голову в мою сторону. Синара закусила губу и сжала кулаки. Глазами она меня уже бы сожгла, если бы умела. Как же мне сейчас неуютно. Две великие семьи и я тут посередине. Эльвар использует меня, чтобы ударить по Вельт. Если верить её словам, то у них старая «дружба», и я теперь оказался в неё втянут. В голове всплыли слова Харека: «Никогда не стой рядом с ругающимися бабами. Чего и гляди, набросятся ещё».

Нейра даже не скрывает, что получает от этого удовольствие. Вот только Синара не сломалась, она выпрямилась и глянула на Эльвар.

– Говори, что хочешь… Мне всё равно, – произнесла она. – Посмотрим, кто потом будет радоваться.

Вельт развернулась и пошла вместе со своими людьми. Спина прямая, шаг твёрдый, но лицо красное, и движения сделались резкими и дёргаными. Она наклонилась к одному из Стеблей и шепнула что-то коротко. Тот кивнул и вскоре ушёл со двора, куда-то в сторону школьных ворот.

Похоже, Синара придумала что-то ещё, прямо сейчас, злая и униженная. А злой и униженный человек с ресурсами великой семьи за спиной опаснее спокойного вдвое. То, чего она не позволила бы себе из расчёта, теперь способна натворить из обиды.

Нейра осталась, когда Синара ушла. Двор всё ещё слушал, хоть и делал вид, что вернулся к своему.

– Я пришла помочь, – улыбнулась Нейра.

Радости во мне это не подняло.

– Зачем? – спросил я прямо.

– Ты даже не хочешь сперва узнать, чем?

– То, чего я хочу, тебя не касается. – Держал взгляд ровным. – Я не собираюсь платить неназванную цену за помощь, которую ты сама решила мне оказать. Сперва назови цену. Потом решу, нужна ли она мне.

Её это не задело. Наоборот, взгляд сделался внимательнее, а половинка улыбки на губах переменилась. Она глядела на меня так, будто я неожиданно оправдал какую-то её ставку.

– Ты быстро учишься, – обронила она.

Ниэль за её плечом хмыкнула, будто услышала что-то забавное. Дорн даже бровью не повёл, только всё считал двор глазами, прикидывая, откуда что может прийти. Сразу видно, что своих людей Нейра держала не для красоты.

– Хорошо… – Она повела плечом. – Считай это подарком.

– Подарков не бывает.

Нейра тихо рассмеялась:

– Тогда считай, что я плачу за удовольствие снова увидеть разочарованное лицо Синары.

Я на это не купился, хоть это могло быть правдой. За помощью великой семьи всегда тянется цепь, и звенья её показывают не сразу, а когда дёрнуться уже слишком поздно. Севра с обетом, Сейна со спицей, Ровэн со своей наживкой, каждый из них, чему-нибудь меня да научил.

Ввязать ещё в одну игру я себя не позволю, мне хватает тех, кто уже есть. Если хочет что-то сказать, пусть говорит.

– Это всё? – спросил я. – Мы заняты.

– Ты словно лёд, – улыбнулась Ниэль.

Нейра перевела взгляд на моих ребят:

– Скажи, ты и твоя группа… хотели бы узнать, что будет во второй части экзамена?

Глава 6

Вопрос повис над двором, и по тому, как разом стихли шорохи за спиной, я понял, что слушают все. Вот только жадность во мне не поднялась. Хотелось развернуться и сесть обратно на землю, чтобы продолжить своё созерцание. Хотя, нужно признать, что её наживка слишком хороша, чтобы её игнорировать, тем более она уже передо мной.

Оглядел двор. Мои жались за спиной, не понимая, радоваться им или бежать. И посреди всего этого стояла Эльвар, спокойная, чуть насмешливая и уверенная, что я вцеплюсь в её подачку обеими руками. Вот этого удовольствия давать ей я не собирался.

– Ты всё равно пришла рассказать, – ответил я. – Тогда говори.

Нейра приподняла бровь:

– Уверен?

– Иначе бы не стала бы унижать Синару перед всем двором. – Держал я свой взгляд ровным. – Тебе нужно, чтобы она знала: преимущество больше не только у неё.

Ниэль за её плечом коротко присвистнула. Дорн даже бровью не повёл, только скользнул глазами по стене, по воротам, по крышам, будто и здесь считал, откуда что может прийти. Сама Нейра глядела на меня внимательнее прежнего.

– Верно, – обронила она. – Больно ты сообразительный для деревенского парня… Или это прирождённый дар, либо ты через многое прошёл. Хм… интересно узнать, что именно.

– Ну и? – вернул её к брошенным словам.

– Ладно… – надула она губки. – Вторая часть экзамена пройдёт в Руинах. Вас отправят на охоту.

– Охота? – первым подал голос Тавр, и в этом голосе впервые за утро не было злости.

Повернулся и заметил, что он уже не прятал след моей ладони на своей щеке. Плечи у него развернулись, а спина выпрямилась.

– На зверей идущих по пути возвышения? – Сарн переступил с ноги на ногу, и по лицу его было видно, что для него охота и приговор значат одно и то же.

– По одному или группами? – Варис, как всегда, сразу нащупал то, что важно.

– Каких зверей? Какая у них стадия? – тихо спросила Бренна.

Одр молчал. Просто глядел на Нейру и больше не качался с носка на пятку.

– Охота в Руинах, – повторила Эльвар, и в голосе её не осталось ни капли игры. – Остальные правила объявят перед самым началом. Куда именно вас отправят, каких зверей выберут и как посчитают итог, я не знаю. Мне известен только вид испытания. Это уже немало, если умеешь думать наперёд.

Руины, пусть и не мои родные, и звери… в таком месте я вырос. Там выживает не тот, кто сильнее ударил, а тот, кто раньше понял, где стоит зверь и куда он метнётся. Дуэли были их полем, а охота – моим. Впервые за много дней чаша качнулась в ту сторону, где я чувствовал себя более уверенно. Пусть там и будут незнакомые и более сильные звери, но хотя бы мне всё понятно, и там нет этих игр, притворства, которые только и множатся в школе и городе.

Вот только моё облегчение продержалось ровно до того мига, пока я не перевёл взгляд на своих ребят, там увидел: я не охотников. Они не знали, как меняется тишина за пульсацию до того, как из провала выйдет что-то с зубами и захочет тебя сожрать.

Шесть дней… За такое время из городских охотников не выковать. Можно вбить пару навыков, которые оттянут смерть на десяток пульсаций, и молиться небу, чтобы этих пульсаций хватило.

Для меня охота стала доброй вестью, но для моей группы она делалась новой причиной помереть. У меня заболела голова от всего, что нужно успеть. Посмотрел на Эльвар, что, кажется, ожидала благодарности за такую щедрую помощь, вот только я не спешил этого делать.

– Откуда ты это знаешь? – спросил.

– У моей семьи есть люди, которым интересен экзамен, – кивнула в сторону Нейра.

– Почему решила рассказать нам?

– Я уже ответила почему.

– Увидеть разочарованное лицо Синары? – повторил её манеру и слова.

– Для начала этого достаточно… – фыркнула девушка.

Надавил ещё, но уже без особой надежды:

– Чего ты хочешь на самом деле?

Нейра усмехнулась, и усмешка эта вышла почти ласковой.

– Не льсти себе, Рейланд. Рано тебе интересоваться мотивами Великой Семьи. Дорастёшь, тогда и поговорим.

Одно я понимал точно: доброты тут нет ни на волос. Если верить её словам, то Эльвар и Вельт грызутся давно, и если Синара споткнётся на экзамене, это ударит по всей её семье. А удар по Вельт для Эльвар, скорее всего, обернётся какой-то пользой. Что-то я уже начал понимать в этих Великих Семьях.

– Хотя знаешь почему я тут? – Нейра вдруг склонила голову набок, разглядывая Стеблей Синары. Несколько человек всё-таки остались и делали вид, что заняты чем-то своим, хотя на самом деле слушали. – Я просто очень сильно соскучилась по своей подруге и хотела её увидеть, а она давай меня оскорблять… Вроде выросла, а осталась такой же.

Ниэль еле сдержала смешок.

– В детстве у меня была вещица, – начала Эльвар. – Птица. Резная, из кости, с крыльями на тонких осях. Их складывали и раскладывали, и она умела чуть водить головой. Никакой ценности, просто игрушка, но крайне редкая. Таких больше ни у кого не было.

Повернулся и заметил, что мои ребята слушали это, как и несколько оставленных Вельт, Стеблей. Им это правда интересно?

– Синаре она понравилась. – Нейра говорила о ней так, будто Стебли об этом не расскажут своей госпоже. – И она решила, что птица должна быть её. Не попросила, а забрала, считай, что украла. А когда я потребовала вернуть, она отказалась. Сказала, что теперь это её птица.

– И что вы сделали? – не выдержал Сарн. Его осторожность куда-то вдруг испарилась.

Глянул на него, чтобы он замолчал. Мне плевать на истории из детства, и чем быстрее Нейра уйдёт отсюда, тем лучше. С новой информацией об экзамене в мой план нужно внести изменения.

Нейра улыбнулась и кивнула парню, словно благодаря, что он поинтересовался.

– Позвала её в дальнюю комнату в нашем доме, будто бы мириться, и заперла дверь снаружи. Сказала, что выпущу, когда она попросит прощения и отдаст птицу.

Пауза.

– Она просидела там весь день и всю ночь. Кричала. Грозила семьёй. Плакала. К утру уже не могла терпеть и обмочилась прямо там. Замёрзла так, что зуб на зуб не попадал, а голос сорвала до хрипа. Взрослые нашли её только на рассвете, мокрую, сорвавшую горло и всё ещё сжимающую эту птицу в кулаке.

Тишина.

– Она так и не попросила прощения, – закончила Эльвар. – Такие, как она, скорее обмочатся, замёрзнут и лишатся голоса, чем отдадут то, что уже считают своим. И вот спустя столько времени… она не изменилась.

Тавр, при всей своей злости, не сдержался и хрюкнул смехом в кулак. Сарн смаковал каждое слово, и на лице у него было написано то, что он не смел бы сказать вслух. Синара из Великой Семьи, выходит, тоже умеет мочиться со страху. Для парня, которого могут взять под обет, это была почти запретная сладость. Варис, наоборот, поёжился, будто ему неловко слушать. Бренна молчала, но по тому, как она отвела глаза, я понял: чужой позор ей слушать не в радость, даже если это косалось Вельт. Заметил, что Одр переменился. Улыбка сошла, взгляд ушёл в сторону, пальцы, что вечно теребили край накидки, замерли. Потом маска вернулась.

Нейра, будто почуяв, что первая история понравилась всем, продолжила:

– Ты, наверное, думаешь, что Синара просто вздорная девка с возможностями Великой семьи за спиной? – спросила она меня. – Всё сложнее. У её отца две жены и обе признанные. От них семеро детей, тоже признанных. Синара из младших. А в такой семье младших не любят просто так, за то, что они есть. Их любят за то, что они приносят. Кто полезен семье, тому честь и хвала, а кто ничего не принёс, тот пустое место.

Стебли затихли. Теперь им предстоит это всё как-то донести до своей госпожи. Я перевёл взгляд на Эльвар и вдруг понял: она страшнее Вельт. Та была прямой, живой, хитрой и злой. А эта… я даже не смог подобрать слова. Нейра не зря выложила нам всё это. Она хочет, чтобы Синара узнала, что мы теперь знаем. Мы, те самые отбросы, которых она так сильно мечтала вымести из школы, стали свидетелями её секретов.

– Проиграть тебе, деревенскому? – Нейра качнула головой. – Для неё это не просто позор, а доклад её отцу. Она ядра потратила, пилюли, семейные секреты выложила, и если какая-то кучка бывших Листьев её превзойдёт… После такого её запихнут в самый дальний угол. Она просто не может не победить. И Синарочка просто обязана это доказать.

Слушал и складывал это к тому, что уже знал, и картина делалась только хуже. Когда об этом узнает Вельт… зная её характер, она и правда пойдёт на многое. Наше пари должно её остановить. Надеюсь. Эльвар словно специально пытается стравить нас с Синарой.

– А ещё, – Нейра понизила голос, и в нём проскользнуло что-то хитрое. – Отец её не только с жёнами спал. Говорят, он частенько находил утешение у обычных женщин по всему городу. Сколько у него непризнанных детей, не знает никто. Может, десяток, а может и больше. Ходят где-то по улицам, не ведая, чья в них кровь. Вот Синара и переживает, что её заменят кем-то более способным.

Одр заскрипел зубами и уставился на Эльвар. Дыхание сбилось, плечи на миг поднялись, и он даже качнулся назад, на полшага, будто собирался применить Рваный Шаг. Одна пульсация и он снова вернул маску на своё лицо. Что это было?

– Занятно, – хмыкнул я. – Благодарю вас, госпожа Эльвар, что показали мне правду о великих семьях. Теперь я знаю, что для вас обсуждать личные темы и детские намоченные платья является нормой.

– Ты! – вдруг бросилась ко мне Ниэль, но остановилась, когда Нейра подняла руку.

– Меня это не касается, как и личные тайны главы семьи Вельт. – продолжил я.

– Как знаешь, – пожала плечами Эльвар. – Личная тайна перестаёт быть личной, когда с её помощью можно управлять чужими жизнями. Если тебе пока не хватает знаний и опыта, чтобы это понять… значит, я в тебе ошиблась.

Хоть эти история и правда объясняли многое, но только не ту её половину, что касалась самой Нейры.

– Ладно, мне пора. – махнула рукой Эльвар. – Ещё увидимся, Рейланд. Ты же не забыл, что кое-что мне должен?

Корни развернулись и пошли. Я смотрел им в след и сжимал кулаки. Мне было плевать на истории Вельт, в голове был только экзамен и ставка на него.

– Она правда просидела всю ночь и… – начал было Тавр, и в голосе его на миг вернулся прежний, тот, что до сегодняшней ночи.

– Не повторяй, – оборвал Варис.

– Хотел бы я поглядеть, как она теперь будет требовать поклонов, – Сарн ухмылялся во всё лицо. – Для меня она маленькая, злобная, неуверенная и злая сыкуха.

– Тише ты, – шикнул Варис. – Если ещё и это дойдёт до Синары, проблем только прибавится. Ей всё равно, кто болтал.

Дал им выговориться на пару пульсаций и оборвал.

– Плевать, что она делала ребёнком, – сказал я, и голос вышел жёстче, чем хотел. – Важно, что она делает сейчас.

Все повернулись.

– Стебли пришли раньше нас. Их натаскивают на дуэли, источники докормлены пилюлями сверх меры. Эльвар говорит, пилюль было много, и я ей верю. До экзамена шесть дней. Первая часть – дуэли. Вторая – охота в Руинах. – Обвёл их взглядом, одного за другим. – А из вас охотиться не умеет почти никто.

Улыбка тут же сползла с лица Сарна.

– Кто из вас ходил на настоящего зверя? – спросил я. – Не в загоны, не за чужими спинами, не на подхвате у старших. Сам. Один на один. Так, чтобы или ты его, или он тебя.

Молчание. Тавр дёрнул плечом.

– Я ходил, – буркнул он, глядя в сторону. – С отцовой дружиной, с малых лет. Только… – он замялся, и признать это при мне сейчас стоило ему усилия. – Чаще просто был на подхвате. Подавал, добивал подранков. Сам, один, взял дай Небо трёх, и то мелочь. Настоящего, взрослого зверя мне одному не давали.

Одр поднял два пальца.

– Ходил, – всё, что он сказал.

Куда ходил, с кем, когда… поди вытяни это из него. Мог соврать или сказать правду. Варис качнул головой, будто извиняясь. Сарн отвёл глаза, Бренна тихо призналась, что таскала туши, свежевала, вязала силки на мелочь, но чтобы взять зверя самой, такого не было.

Двое из пяти хоть что-то умеют. И один из этих двоих сейчас глядит на меня так, будто я и есть тот зверь, которого он мечтает добить, а второй – посланец Ровэна.

Положение было дрянь, и делалось только хуже, чем дольше я о нём думал. Одно грело: если сумею дотащить их до охоты живыми, дальше уже вместе, возможно, у нас что-то и получится.

– Может, Тавру не идти? – протянул Сарн. – Звери-то не станут слушать, как его все обидели. Ещё начнут жрать, не спросив.

Тавр вскинулся.

– Хватит, – осадил я Сарна. Потом повернулся к Тавру. – Ты готов к экзамену, если он случиться сейчас? Выдержишь дуэль и охоту?

– А тебе какое дело? – огрызнулся он.

– Моё спор с Вельт связан со всей группой. Провалится хоть один – и я иду к Вельт. – Не отвёл взгляда. – Так что дело моё, и очень.

– Вот и думал бы раньше, – процедил Тавр. – Зачем втягивал остальных? Теперь я что, должен спину из-за этого гнуть?

– Возможно, ты и прав… – выдохнул я. – Может, и зря я в вас поверил, но сейчас это уже не важно. Хочешь уйти – скажи сейчас. Останешься – будешь делать, что говорю. На охоте зверю плевать, кто что и от кого скрыл. Он просто ест.

Он не ответил. Отвернулся, желваки заходили под кожей, но и с места не двинулся. Этого пока хватило.

– Значит так, – я обвёл двор рукой. – Первая часть у нас дуэли, вторая – охота, а времени на две части – один жалкий огрызок.

– А как ты нас за шесть дней охоте научишь? – спросил по существу Варис.

– Никак, – честно ответил я. – Охотника за шесть дней не вырастишь. Я постараюсь дать вам то, что позволит не сдохнуть в первые минуты от своей же глупости. Если получится что-то ещё… Тогда нам повезёт. Пока мы не знаем, как будет проходить эта охота. Если группой, у нас будет куда больше шансов.

На том утро и закончилось.

Времени было в обрез, и каждый его обрывок я теперь делил надвое, между их дуэлями и своим полудохлым источником. Считал в уме снова и снова: шесть дней, минус этот, уже наполовину сгоревший. Пять. Из пяти один уйдёт под проверку. Значит, четыре на всё про всё. Четыре дня, чтобы из выдохшейся, разругавшейся группы снова собрать то, на что я поставил свободу.

Я усвоил этот урок… В следующий раз, прежде чем отвечать за остальных, я сперва узнаю, готовы ли они за себя сами отвечать. И дело не в том, что я разуверился в них. По-прежнему считаю их своими… друзьями, глупо отрицать очевидное. Просто я не готов собирать их, когда кто-то вдруг решит отступить. И не потому, что не хочу, – просто не умею.

Ко мне выходили по очереди, снова и снова, а между кругами дрались друг с другом, пока я, сидя на земле, скрёб со дна источника то немногое, что чёрная комната мне оставила.

Правило я задал одно: драться так, чтобы победить. Забыть красивые связки, что вбивали Бранн с Карном, и вести бой по тому, что видишь, а не по тому, что заучил.

Сарну хватало десятка движений, чтобы лечь. Он всё лип к своим обманкам, ждал случая ударить наверняка, и я ловил его на этом ожидании раз за разом, пока он сам не принялся резать лишнее. Варису – двенадцати, он тянул с первым ходом, отдавал мне поле, косил глазом по сторонам. Бренне – девять, и с каждым кругом я тратил на каждый удар больше сил, потому что ошибку она исправляла сразу и второй раз не повторяла.

Одру хватило двадцать семь. И эти двадцать семь я вытягивал из себя через боль, гоняя его по всем углам, меняя ритм посреди связки, подсовывая прорехи в защите, широкие, наглые, в которые ударил бы любой. Он не входил ни в одну. Скользил мимо, разрывал дистанцию Рваным Шагом и возвращался в свою ленивую стойку. Так что клал я его на самом краю своих сил.

Тавр выходил злой. Учебную задачу забывал сразу, вкладывал в первый же удар столько, что открывался весь, и его хватало на пару ложных движений, прежде чем он летел на землю. Дрался он не со мной, а с тем, что засело у него внутри, и, пока не выбьет это из себя, толку от него мало.

Пот тёк по спине, проколы в плече горели ровным огнём, а на третьей пульсации источник каждый раз проваливался, будто под ногой отламывался невидимый край. Вёл я эти бои не силой, которой не было, а чтением, на чужой ошибке, экономя каждую вспышку, питая глифы тонкими нитями от дуги.

Ближе к полудню перешли к охоте, и тут я согнал их с двора к месту, где мы когда-то тренировались. Тут было много камней, веток и мусора. Можно сказать, что почти Руины.

– Осмотрите себя, – велел я. – Снимайте жетоны, проверьте подошвы, нет ли камешка. Зверь слышит и чует вас раньше, чем видит.

Тавр цокнул, и я тут же замолчал.

– Ты либо заткнёшься сам… – тихо прорычал Сарн. – Либо я тебе помогу.

Сын дружины закатил глаза и притих. Я прошёлся по новому месту. Рассыпал по двору сухие веточки, черепки, горсть мелкой гальки. Прогнал каждого от стены до стены с одним условием: пройти и не выдать себя ни единым звуком.

Бренна двинулась первой. Терпеливо, ровно, вот только пятку ставила тяжело, будто вбивала гвоздь, и под ней хрустело так, словно она кричала зверю о том, что она рядом.

– Не дави каблуком, – поправил я. – Веди носок, ощупай им землю, найди, куда встать, и только потом переноси вес. Медленно. Стопа мягкая, а не как молот кузнеца. Услышишь свой шаг сама – услышит и зверь.

Она прошла ещё раз, медленнее, и хруста поубавилось.

Варис думал над каждым шагом, оттого шумел мало, зато уткнулся глазами под ноги, и весь двор вокруг перестал для него существовать.

– Зверь зайдёт сбоку, пока ты разглядываешь свои сапоги, – сказал я. – Ноги должны знать дорогу сами, на ощупь. Глаза держи на том, откуда ждёшь беду. В Руинах кто смотрит под ноги, тот мертвец. Напасть могут откуда угодно, даже сверху.

– И как мне всё это уследить? – удивился Варис.

– Стараться. – пожал я плечами. – Просто помни, что на кону твоя жизнь.

Сарн попробовал смудрить, обошёл россыпь по краю, где почище, и глянул на меня с хитрой ухмылкой, мол, дошёл же тихо.

– В Руинах чистого края не бывает, – покачал я головой. – Там всё под ногой хрустит, ломается и катится. Ещё круг. Прямо по камням. И убери ухмылку, зверь на неё не купится.

Тавр основы знал, руки и ноги у него помнили сами, но злость гнала его резко, толкала, и на середине он задел черепок носком так, что тот отлетел к стене со стуком. Дёрнулся, зыркнул на меня, будто это я подстроил, и прошёл заново, уже тише.

– Да уж… – хмыкнул Сарн. – И ты из дружины? Теперь я уверен, что тебе лучше в стражу идти.

– Отвали! – злился Тавр.

– Слов много, обиды как у девки, а на деле что? Будь мой отец главой дружины, я бы провалился от стыда, что у меня такой сын…

Заскрежетали зубы, но Тавр не ответил. В чём-то Сарн был прав, для сына охотника этого очень мало, слишком мало.

Одр прошёл почти без звука. Легко, ровно, перенося вес так плавно, что ничего под ним не сдвинулось ни разу, будто он весил вдвое меньше, чем весил. И снова я не понял, охотничья это выучка, годы в Руинах или за спиной стоял учитель.

Вот только у него была одна проблема. Он не видел всего, что происходит вокруг. Когда он почти обрадовался, что у него получилось, я бросил сразу два камня. Один под ногу и второй в плечо. Он был не готов.

– Двигаться ты умеешь, а смотреть – нет.

Времени было мало, я перешёл к следующей важной вещи охоты.

– Запах идёт по ветру, и если ветер дует от вас к зверю, вы для него уже кричите во всё горло, ещё за сотню шагов. Перед тем как идти, всегда знайте, откуда тянет. И заходите так, чтобы ветер шёл на вас, в лицо, а не в спину.

– А если зверь сзади? – спросил Варис.

– Или сбоку… – добавил я. – Да, на охоте нет безопасного выбора. Поэтому мы слушаем всё вокруг, идём тихо и нюхаем запахи. Кстати, о них. Пот привлекает тварь вдвое сильнее, – добавил я. – Кровь – ещё больше. Увидели грязь и нырнули туда, словно это чистая вода. Если выйдет перебить запах, считайте, что вам повезло.

– А как двигаться, охотиться, бежать и ещё сражаться и не потеть? – спросил Варис.

– Контролировать своё дыхание, движения и не делать ничего лишнего. – ответил я.

Тавр слушал молча, но по лицу видел: всё это он знал и так, с детства, и раздражался, что приходится сидеть на азах вместе с теми, кто путает ветер со сквозняком. Раздражение я ему это прощал, оно было живое, охотничье, а не то, вчерашнее.

Понимал, что этого мало. Что без практики, которая у меня была, им будет сложно, но другого способа не видел.

Последним шло наблюдение. Пустил Одра пройти через дальний край двора, тихо, как он умел, а остальным велел после найти, где он ступал. До этого они не смотрели и не видели его шагов.

– Зверь не оставит вам следов на камне, – продолжил я.

– И на что тогда смотреть? – удивился Сарн.

– На сдвинутый камешек светлым боком кверху. Примятый мох или листья, если они есть. На царапину от когтя на кладке или на пыль, что легла не так. Всё это говорит с вами, если уметь слушать глазами.

Они разбрелись по краю, согнувшись. Варис первым нашёл сдвинутый камень, светлой изнанкой вверх, и почти угадал направление, но потерял его дальше. Сарн сперва спорил, что тут вовсе ничего нет, а Одр просто нас дурит, но, когда я ткнул носком во вмятый в землю камень, он притих и принялся высматривать всерьёз. Бренна шла по мелочи упорнее всех, на коленях, водя пальцами по земле.

Представил их на охоте, и мне впервые захотелось заплакать. Для зверей идущих путём возвышения это добыча, вкусная такая. Ростки как-никак. Скалихи, нурры или даже иглоспины оценили бы такую пищу.

Дал каждому дело искать что-то конкретное и при этом оглядываться, следить за ветром и ещё контролировать свои движения и дыхания. Двор понемногу переставал быть двором и сделался куском Руин, где каждая тень, что-то значит.

И вот тут я заметил перемену.

Тавр, забывшись, резко бросил Варису:

– Не туда встал. Ветер от тебя к следу. Обойди с другого края.

Сказал и осёкся. Понял, что снова в группе, снова вместе с нами, а не в своём углу спиной ко всем. Отвернулся, замолчал, будто прикусил язык. Обида в нём никуда не делась, но охотник в нём был сильнее обиженного сына, хотя бы на несколько пульсаций.

К вечеру меня повело по-настоящему. Источник почти не набирался, а всё, что было, уходило на показ действий и правку ребят. Поэтому мне приходилось выскребать с самого дна. После утренних дуэлей ныло всё тело. Плечо с проколами воспалилось сильнее прежнего, кожа вокруг них сделалась горячей и тугой, и рука отзывалась болью на любое резкое движение. Пару раз, когда я нагибался поднять черепок, двор перед глазами уплывал вбок, тускнел по краям, и в уши на пульсацию возвращался тот вкрадчивый шёпот чёрной комнаты. Стискивал зубы, гнал его прочь и скрывал от ребят как мог, но помогало плохо.

– Тебе к Сорре надо, – тихо сказал Варис, поравнявшись со мной и сделав вид, что поправляет повязку на своей руке. – На тебе лица нет. Серый весь.

– Потом, – отрезал я.

– Рейланд.

– Потом. Времени нет.

Бренна глянула так же обеспокоенно, но лезть не захотела, только потом молча сунула мне флягу с водой. Без меня им не выстоять ни в дуэлях, ни на охоте, и это не хвастовство, а суровая реальность. Как бы я хотел, чтобы всё было по-другому. Продолжал себя гнать дальше и надеялся, чтобы источник собрался хоть немного быстрее, чем я его трачу.

Отошёл к стене, сел, прикрыл глаза, будто созерцаю. На деле просто держал себя, чтобы не завалиться набок прямо тут, при всех.

До меня донеслось, как Сарн вдруг выпалил:

– Можешь дальше дуться и провалить экзамен. Убийцы твоей матери, поди, обрадуются. Столько старался, лез наверх, терпел, когда тебя ломали Стебли, и сейчас сдался… Очень по-мужски.

– Заткнись, – глухо донеслось от Тавра.

– Не заткнусь. Хочешь мстить – сперва доживи. Стань таким, чтобы тебя не прирезали у первой же двери. А ты на друга кидаешься.

Потом вклинился Варис, как всегда ровно и рассудительно:

– Рейланд был неправ, что решал за тебя. Но ты сам подумай, скажи он тебе перед прорывом, что бы случилось? А?

– Но… – начал Тавр.

– Головой только думай, а не сердцем, – настоял Варис. – Ты бы остался Листом, и тебя бы сломали Стебли. Сидел бы сейчас в своей дружине и сопли бы подбирал. Признаюсь честно… хорошего времени для таких слов нет. Но ты злишься на него так, будто это его слова, а не твоего брата.

– Отвали! – рявкнул Тавр. – Все вы! Вам нечем заняться?

– А чего ты злишься? – хмыкнул Одр. – Тебе дали правду. Тебя тащили и помогали, а ты сейчас плюёшь в руку, что это делала. Будь я на месте Рейланда… ты бы уже размышлял над своими словами в лечебной комнате.

– Умничать решил? – голос Тавра и какой-то шум, будто он схватил Одра. – Значит, не дурак?

– Не такой, как ты.

– Уверен?

– Да.

Сидел и слушал, как моя тень, приставленная Ровэном, вправляет мозги моему же обозлённому товарищу, и не знал, смеяться мне или настораживаться.

– Не устали? – не выдержал я, даже не открывая глаз. – У вас есть чем заняться, и день ещё не кончился.

Все продолжили учиться в наших маленьких руинах, пока я тянул энергию неба. Когда открыл глаза, понял, что уже почти ночь. Две луны освещали двор. Ребята никуда не ушли и теперь двигались в темноте, слушали и смотрели.

Тут ко мне подошёл Тавр, огляделся перед этим, проверил, что никто не смотрит. Встал рядом и молчал.

– Это точно правда? – спросил он, смотря куда-то в стену.

– Я не знаю, – ответил честно. – Я не видел. Мне это передал твой брат, там, в Нижнем Клине. Слово в слово, как он сказал, так я тебе и отдал.

– Тогда зачем сказал? – Злость снова качнулась в нём. – Зачем, если сам не знаешь?

– Потому что твой брат просил передать именно это или… – не стал говорить, что его ждёт дальше, если он решит пойти в городскую стражу. Хватит мне вмешиваться в семейные разборки.

– Угрожал тебе? – хмыкнул Тавр. – Или мне?.. Сказал, что убьёт?

– Спроси его.

Тавр стиснул зубы.

– Тебе сразу не сказать было всё? – выдохнул он. – Я же знаю Гарста и то, как он умеет убеждать. Вот почему ты такой, Рейланд? Из тебя и слова не вытянешь.

Пожал плечами. Тавр долго глядел в стену. Потом мотнул головой, будто сбрасывал с себя что-то, и голос его снова огрубел, но в этой грубости уже не было прежней слепой ярости:

– За удар я тебе ещё верну.

– На другое я и не рассчитывал, – ответил я. – Но сначала тебе придётся постараться.

– На экзамен я пойду, – обронил он, разворачиваясь. – Не думай, что уйду и оставлю вам всё проиграть. Я знаю, что ты сделал для меня и остальных. Имей в виду, что прощения я не прошу. Поступил как поступил, как и ты.

– Знаю, – кивнул я.

– Как же ты меня… – сжал кулаки сын дружины. – Клянусь, что сдохну, но пройду этот экзамен.

Большего мне и не нужно было.

– Это… – остановился он. – Спа… си…бо. Теперь понимаю, почему ты молчал. Но это не значит, что ты был прав.

Улыбнулся. Не лучшее, но и не самое плохое завершение дня. Теперь с группой можно заниматься куда проще.

Дни потянулись один за другим, серые и одинаковые. Утром двор, дуэли, охотничьи упражнения. Днём тоже двор. Вечером мой круг с ними, а потом несколько часов сна на дне усталости. Бранн с Карном больше нас не гоняли, и всё время, что раньше уходило на их палку и их правила, легло в нашу подготовку.