Текст книги "Пустой II. Часть 4 (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9

– Да! – выдохнул Сарн и сжал кулак. – Спасибо… Ну наконец-то, я поквитаюсь.

– Чё радуешься? – толкнул его Тавр. – Ты хоть сможешь?

– Смогу, – кивнул парень. – Сдохну, но его я сломаю.

– Подожди, – прервал его я. – Это ещё не всё.

К нам подошёл судья. Немолодой для старшего ученика, лет двадцати пяти, с широкой спиной и лицом человека, которого сегодня заставили работать вместо отдыха.

– Слушайте сюда, – обронил он, не повышая голоса, и вокруг притихли. – Повторяю, потому что потом никто не станет разбирать, кто чего не расслышал. Бой окончен, если противник сдался. Если потерял сознание. Если не может продолжать. Если его остановил судья. Всё.

Он обвёл нас взглядом.

– Удар после команды – исключение. Сразу и без разбирательства.

Кто-то из Стеблей хмыкнул. Судья на звук даже не повернулся.

– Техники вы используете только четыре: Корень, Покров, Короткая Черта, Тяжёлая Черта. Любая семейная или иная, всё равно какая, всё равно чья, означает исключение и для вас. Артефакты запрещены. Оружие берёте у стены, любое, оно одинаковое. Драться руками, если потеряли меч, никто не мешает. Это не техника, это ваше тело.

Варис рядом со мной чуть повёл плечом. Отлично, Айдо, Харекайдо и Рваный шаг можно использовать.

– Время на бой пять минут, – закончил судья. – Стоите оба на ногах и никто не сдался, объявляем ничью.

– Надеюсь, все поняли, – протянул один из людей Синары, высокий, с прямыми плечами, – что нам хватит и одной победы.

Судья повернулся к нему и поглядел так, как глядят на телегу, которая застряла посреди дороги.

– Одной победы хватит, чтобы тебя не выгнали сегодня, – сказал он. – А после победы ты должен остаться на ногах. Или ты собрался идти во вторую часть на носилках? Их тут четыре, и они не для вас. Они для тех, кого понесут в лечебную.

Смешки оборвались.

Тавр рядом со мной опустил взгляд на свою правую руку. Бренна провела двумя пальцами по ключице через ткань. Варис поправил ворот, там, где под тканью шла старая полоса. Сарн перестал улыбаться, каждый из них услышал не то, что сказал судья, а то, что с ними уже однажды было.

Перевёл взгляд на Вельт. Она стояла и слушала правила от судьи слишком спокойно. Никакой лазейки ей теперь не оставили: ни её семейных техник, ни артефактов. У неё всё было проще и надёжнее: полные источники, докормленные сверх меры, новый стиль и две попытки вместо одной выиграть.

Пока судья договаривал, взялся считать, как делал всегда.

Два боя… Один бой возможно получить на удаче. Противник поскользнётся, вложится не туда или устанет раньше, чем ты. Можно выиграть, влив в удар всё, что у тебя есть, до последней капли, сжечь гнёзда, порвать себе жилы и упасть победителем. В деревне я так и делал: иглоспин, нурр, Вирг. Всё в один удар, а дальше как пойдёт.

Однако после этого удара тебя ждёт второй противник, и он будет свежий, если не повезёт. В этом и заключается суть. Школа смотрела не на то, кто из нас сильнее в одном честном поединке. Её интересовало другое: кто выдержит несколько боёв подряд и сможет продолжить экзамен дальше.

Пять минут… Тоже не просто так. Стой сколько хочешь, отступай, тяни, не подпускай, а на исходе времени тебе объявят ничью, и ничья эта тебя не спасёт, потому что нужна хотя бы одна победа. Просто отсидеться не выйдет, придётся лезть и выигрывать, не потратив на это лишнего. Вот на что смотрят, они оценивают как ученик рассчитывает свои силы и планирует дальнейший шаг.

Есть ещё кое-что крайне неприятное, что должно заставить задуматься каждого. Никто не сказал, когда будет вторая часть. Прокрутил в голове речь Ровэна ещё раз, слово за словом. Пять дней в Дальних Руинах, звери восьмой и девятой ступени, по ядру на участника, Матрица перебросит разом. И ни звука о том, когда. Значит, нас могут погнать к Матрице сегодня вечером, или сразу после последнего боя, а могут дать три дня отлежаться в палате у Сорры.

Сначала мне это показалось недосмотром, а потом я понял причину. В реальной жизни, на охоте или когда противников несколько… никто не даст тебе перерыв, не объявит, что через сто пульсаций можешь отдохнуть и потом у тебя будет вторая попытка.

Жестко, но честно. Выходит школа убрала из экзамена всё то чего не может быть в реальной жизни. И меряет ученика не просто по силе техник и умению их применять, но и по множеству других критериев, которые они даже не объявили.

Нужно было выбирать как действовать. Вложиться в один бой или попытаться забрать два ради показухи. Сберечь силы для предстоящей охоты или поставить на кон все… Проблема в том, что результат заранее неизвестен, можно решить выложиться в первом поединке, быстро понять, что противник не по зубам, впустую сжечь резервы и в итоге провалить вторую схватку.

Я снова посмотрел на двор, теперь замечая детали. Плиты с именами стояли перед возвышением. Темный камень внизу больше не светился, зато на самих плитах высветились пары бойцов.

Сарн против Гирта.

Тавр против Вейда.

Бренна против Лиары.

Варис против Керса.

Никаких случайных совпадений тут не было, школа запомнила все их прошлые ошибки и теперь расставила каждого ровно там, где они когда-то уже споткнулись. Умно… Подняться по ступеням мало, если ты так и не смог перешагнуть свой старый предел.

Внутри у меня вдруг стало как-то обжигающе тесно и горячо, потому что школа поступила именно так, как на её месте сделал бы я сам.

И вот тут метка дёрнулась.

Гирт у соседнего круга шевельнул источником, разгоняя кровь перед боем, и холодная нить у меня под рёбрами качнулась ему навстречу, узнавая родное. Стиснул зубы. План нам нужен план, им и мне. Кое-что я уже придумал, осталось этим поделиться со всеми.

Позвал ребят в сторону, пока судьи проверяли мечи и осматривали круги.

– Вы слышали, – начал я. – Нужна одна победа.

– А лучше две, – тут же влез Тавр.

– Вот тут я не совсем с тобой согласен, – покачал я головой. – Только вы не знаете, какая из двух будет ваша.

Он свёл брови.

– В смысле?

– В прямом. Ты выйдешь и не будешь знать заранее, этот бой твой или следующий. Никто не знает. Поэтому сперва читаете противника, а решаете уже потом. Увидел, что можешь взять, тогда бери и не жди. Понял, что бой не твой, отдавай.

– Чего? – повысил голос сын дружины, и тут же его притушил.

– Сдавайся, – повторил я.

Тавр отшатнулся так, будто я ему в лицо плюнул.

– Ты сейчас серьёзно? – сжал он челюсть. – Ты говоришь мне… чтобы я сдался?

– Совершенно верно.

– Я не собираюсь…

– Дослушай! – дёрнул его.

Он захлопнул рот, но ноздри у него ходили.

– Ваша задача не победить дважды, – продолжил я, обводя их взглядом одного за другим. – Ваша задача войти в руины на своих ногах, с рабочими руками и с гнёздами, которые ещё способны выпускать техники. Всё. Победа в первом бою даёт вам право туда войти. Победа во втором не даёт ничего, кроме удовольствия.

– И правильной записи в свитке, – заметил Варис.

– В свитке, – кивнул я. – А в руинах свиток тебе бок не зашьёт.

Сарн первым поднял голову, и по лицу у него прошло то самое, что я видел уже не раз. Он поймал выгоду раньше всех и теперь её обкатывал.

– То есть, – протянул он, – увидел, что не справляешься, отдал бой, сохранился на второй?

– Если действительно это понял, но не вздумай сдаваться после первого пропущенного удара.

– Я не Тавр, – фыркнул он.

– Чего⁈ – сын дружины развернулся к нему всем корпусом.

– Того. Ты вон уже красный весь, а бой ещё не назвали.

– Да я тебя…

– Тише, – обронил Варис.

Тавр запыхтел, но тут же замолчал, и от этой их привычной грызни во дворе будто чуть стало легче дышать. Страх у ребят никуда не ушёл, просто его на пульсацию придавило чем-то живым.

Тавр повернулся ко мне, и вся его злость ушла в одно слово.

– Сдаться… – выговорил он. – Ты хоть понимаешь, что это значит? Там, наверху, сидит половина школы. Там Корни, наставники, да там сам глава школы…

– Понимаю.

– Мой брат…

– Твоего брата здесь нет.

Он задохнулся.

Я подошёл к нему ближе и сказал вполголоса, потому что остальным этого слышать не следовало.

– Тавр. Полезешь к Вейду доказывать что-то… то ты просто отдашь ему преимущество. Это не храбрость, значит, он снова заставил тебя делать то, что ему нужно. Хочешь подарить ему ещё один раз?

Желваки у него прошлись под кожей, но он ничего не ответил.

– Дальше, – я выпрямился и вернул голосу громкость. – Следите не только за противником, но и за своими гнёздами. Перегрузите их в первом бою и во втором не сможете применить ничего. Пилюлю Основы нам никто не даст. У Стеблей она есть, и не одна, помните об этом. И перед второй частью нам её тоже никто не даст.

– Хорошая у нас школа, – буркнул Сарн.

– Отличная, – согласился я. – Вот и считайте. Сила ваша не в том, сколько раз вы способны ударить, а в том, сколько у вас после этого останется.

Варис слушал, согласно кивая самому себе. Потом поднял палец, точно так же, как на уроках Севры, и взгляды всех обратились к нему.

– Проверяют они не две дуэли, – медленно сказал он, словно читал надпись на стене. – Проверяют, как одну силу разделить на два боя. А может, ещё и на охоту. – Он замолчал. – И что мы станем делать, когда первый план развалится.

– Развалится? – переспросила Бренна.

– Обязательно, – ответил Варис, поправляя ворот. – Иначе проверяли бы силу. Но школе это не нужно: у неё есть чаша, она всё измеряет за пульсацию, и никого для этого во двор выгонять не требуется. – Он посмотрел на меня. – Им надо выяснить, кто сумеет думать наперёд, когда ресурсов мало и взять их больше неоткуда. Потому что дальше, на пути возвышения, их всегда будет мало. Далеко уйдёт не сильнейший, а тот, кто умеет считать.

Вокруг шумел двор, а мы стояли молча. Умный он всё-таки. Я бы сказал то же самое, только гораздо короче и вдвое хуже…

– Он прав, – кивнул я. – И ещё одно. У остальных ставки такие же, как у нас. Некоторые между собой договорятся и поддадутся, чтобы оба прошли. Я бы на их месте договорился.

– А с нами не договорятся, – сказал Сарн.

– С нами нет.

Бренна до сих пор не проронила ни слова. Теперь она подняла голову, и я увидел, что вопрос у неё готов давно, просто она ждала, пока договорят остальные.

– Мне будет сложно… – произнесла она тихо. – Я не такая умная как вы. Понимаю, что значил выиграть, но всё это… оценить, ждать, думать, считать… не про меня.

Потёр виски.

– Значит, твой личный план такой, – выдохнул я. – Как хочешь, но выигрываешь Лиары и во втором бою бережёшь себя.

– Я тоже хочу так! – возмутился Тавр.

– Хватит, – одёрнул его Варис. – Тебе нужны поблажки, как девушке?

В какой-то момент мне показалось, что сын дружины сейчас придушит нашего умного парня. Его лицо перекосило так, что он даже красными пятнами пошёл.

– Я… по-нял! – скрипя зубами выдавил он.

Одр за всё это время не сказал ничего. Обычно он вставлял хоть слово. Что-нибудь такое, от чего Тавр крутил пальцем у виска, а Варис морщился. Сейчас он стоял в полушаге позади всех, опустив голову, и глядел мимо.

Разглядел я это не сразу. Дышал он чаще обычного. Не глубоко и лениво, как всегда, а короткими вдохами, и на каждом четвёртом выдохе обрывал дыхание чуть раньше, чем следовало. Левый локоть держал ближе к боку. Стоял вроде бы ровно, а вес перенёс на правую ногу, да и его улыбки не было.

Когда Тавр в запале толкнул его плечом, Одр подобрался всем телом, на одну пульсацию, и тут же отпустил.

– С тобой что? – спросил я.

Он поднял глаза.

– Не выспался, – обронил он.

Ковырять сейчас было некогда.

– Ладно, – кивнул я и повернулся к остальным.

Речей я красивых говорить не умею. Ксур бы сказал что-нибудь про честь, Рун про то, что группа не бросает своих.

– Не доказывайте им, что вы сильнее, – произнёс я. – У них больше энергии и сильнее защищены гнёзда. А ещё стиль, который придумали люди поумнее меня. Докажите другое: что вы перестали быть теми, кого они уже один раз сломали.

Тавр открыл было рот.

– Первая пара! – раздалось от кругов.

Старший судья глянул в плиты.

– Сарн. Гирт.

Сарн двинулся к стене за мечом, и по тому, как он его брал, я понял, что руки у него потряхивает.

Гирт вышел в круг первым. Встряхнул кистями, повёл шеей, и над бровью у него белел свежий рубец, тот самый, который ему оставил я в наш последний бой.

– Ногу какую беречь будешь? – спросил он громко, чтобы услышали на скамьях.

Сарн у черты споткнулся на ровном месте. Просто вес у него сам сместился с левой ноги, той, по которой Гирт когда-то прошёлся всей своей Тяжёлой, и тело вспомнило раньше головы.

Гирт это увидел, и по лицу у него разлилось довольство. Я подошёл к Сарну сбоку, пока судья осматривал его меч.

– Он тебе только что показал, куда ударит, – сказал я вполголоса. – Теперь заставь его поверить, что ты испугался.

Сарн повернул ко мне лицо, белое, с прыгающей жилкой на скуле.

– А я и испугался, – выдавил он.

– Отлично, тогда тебе не нужно будет притворяться, – хлопнул его по плечу.

Он моргнул. Потом что-то у него внутри произошло, белизна с лица никуда не ушла, зато взгляд переменился.

Судья поднял руку, а я опустил.

Гирт забрал середину круга сразу, с первого шага. Раньше он лез вперёд, размахивая мечом.

Стиль Вельт я разглядел уже на второй связке. Оно шло не так, как учил Бранн, и совсем не так, как гонял Карн. Бой у Гирта распадался на куски по четыре движения. Первое движение обозначало направление, второе меняло его, и на этом переводе коротко, почти незаметно, вспыхивала Короткая Черта, разгоняя не сам удар, а перевод клинка сверху вниз. Потом серия ударов, чтобы прижать противника к краю. И только четвёртая часть несла Тяжёлую и Короткую черту.

Корень при этом Гирт в землю уже не вбивал. Использовал его мелко, для опорной ноги, ровно, чтобы оттолкнуться и сорваться дальше. Да и Покров у него тоже жил по счёту. Гас на первых двух движениях, вспыхивал на третьем и четвёртом.

Красиво… и от этого во рту у меня сделалось кисло.

Гирт провёл первую связку, и его противник отступил. Тут же пошёл со второй атакой, показывая Сарну, что ему некуда деться. Было бы больше времени, можно было бы поиграть с ним и попытаться измотать.

На скамьях зашумели. Кто-то из серых накидок засмеялся в голос.

– Всё, – процедил рядом Тавр. – Он опять поплыл. Рейланд, он же…

– Молчи, – оборвал я.

Потому что Сарн не плыл. Раньше он отступал криво, лишь бы подальше, и глядел при этом только на клинок. Сейчас он считал шаги. Разглядел я это по тому, как он ставил ноги: ни разу не скрестил и ни разу не выпустил из поля зрения меч Гирта. Следил за его источником и за тем, как он расходует его. Пока всё достаточно бережно.

Гирт бил по корпусу, и Сарн растягивал Покров не по всему телу, как поставил бы месяц назад. У него вспыхивало крохотное пятно ровно в том месте, куда шёл клинок, и гасил его сразу после касания. Меч ссаживал ему кожу через накидку, оставлял, возможно, синяки. Один раз клинок Гирта рассёк ткань на плече, и всё это выглядело со стороны так, будто Сарна методично избивают.

По расходу же выходило наоборот. Гирт держал Покров по счёту, широко, вспыхивая на каждой третьей и четвёртой доле. Сарн тратил каплю там, где Гирт лил меру.

Три связки. Пять. Восемь.

Сарн отступал, хромал сильнее, чем следовало, и всё время подставлял левую ногу так, будто прятал её и не мог спрятать. На девятой попытке Гирт сменил рисунок своей атаки. Обозначил сверху, перевёл вниз, и повёл клинок по ноге.

Вот оно.

Метка у меня в источнике качнулась в тот же миг, отзываясь на вспышку в чужом Ростке, и я поймал себя на странном: техника Гирта вышла на полпульсации позже, чем дёрнуло у меня внутри. Не время было об этом думать.

Сарн увидел то же самое, что и я, потому что плечи у Гирта разворачивались одинаково перед каждым четвёртым движением.

Он мог уйти, но не сделал этого. Запоздал с отступлением ровно на ту долю, на которую задерживается тот, у кого ноги отказывают от страха. Затем выставил левую и пустил в неё Корень. Пустил так, чтобы Гирт увидел.

Со скамей ахнули. Тавр рядом со мной хрипло выдохнул сквозь зубы, и Варис ухватил его за локоть.

Гирт вложился в удар, вспыхнула Короткая и Тяжёлая черта. Такого шанса ему больше никто не даст… чтобы противник сам себя приковал к земле, ровно как в прошлый раз.

И тут Сарн снял опору, оборвав Корень, и тело у него сорвалось раньше, чем нога успела врасти. Рваный Шаг вынес его вбок и назад, косо, некрасиво, с завалом на бедро.

Клинок Гирта прошёл там, где полпульсации назад стояла голень, и достал камень.

Тяжёлая ушла в плиту. Учебный меч у Гирта не сломался, зато его самого повело вслед за собственным весом, а колено вывернулось наружу, потому что опорную вспышку он к этому времени уже потратил.

Сарн не тянул. Он не пытался красиво его ударить с использованием техник, на которые уже почти не осталось времени. Сделал именно то, что я показывал. Приложил Гирта гардой в висок. Голова у того мотнулась, но противник удержался.

Тогда Сарн подсёк ему колено изнутри, коротко, носком, и обрушился сверху всем весом.

Они упали вдвоём, с грохотом, подняв белую пыль с разметки.

Дальше было грязно. Сарн подмял его, придавил коленом бедро, перехватил учебный меч двумя руками поперёк и вжал деревяшку Гирту поперёк горла, наваливаясь сверху лицом почти в лицо.

Гирт захрипел. Дёрнул рукой, нащупывая землю. Попробовал вывернуться, и не смог, потому что вывернуться из-под чужого веса можно только упёршись ногой, а ногу ему держали.

– Сда… – донеслось от него, а потом просто хрип.

Судья шагнул в круг.

– Достаточно.

Сарн не отпустил.

– Достаточно! – повторил судья громче.

Он разжал руки.

Поднялся с земли не сразу, сперва на одно колено, потом уже целиком, и стоял, покачиваясь, глядя вниз на Гирта, который переворачивался на бок и кашлял.

Двор молчал. Со скамей глядели Корни и наставники, рядом всё видели Стебли. Сарн повернулся к нам, и вот тут я разглядел, что руки у него трясутся так, что кисти дёргаются сами.

Вот только он этого, похоже, даже не замечал, глядел на свою левую ногу. Дошёл до нас, провёл по ней ладонью сверху вниз, от колена к голени, будто проверяя, на месте ли она, и только после этого поднял голову.

– Я… – Голос у него сел. – Я его.

– Ты его, – кивнул я.

Тавр заорал что-то и хлопнул Сарна по спине так, что тот качнулся. Варис улыбался и молчал. Бренна протянула ему флягу, а Сарн взял её и не выпил, просто держал.

– Вот теперь правильно, – сказал я.

– Да я и сам знал, что правильно, – огрызнулся он.

Голос его выдал. Он это услышал, отвернулся и всё-таки припал к фляге.

Взгляд у меня сам ушёл к среднему кругу. Синара стояла у самой черты, и лицо у неё было ровным. Ни крика, ни красных пятен, ни трясущихся кулаков, к которым я успел привыкнуть. Она разглядывала Гирта, которого поднимали и вели к навесу.

Дальше двор покатился быстро, и я не заметил, что там тоже проходили поединки, потому что был сфокусирован только на одном. Как я и думал, первые бои Стебли отдавали друг другу, экономили силы на охоту и на второе сражение с моими ребятами.

Саму Синару вызвали третьей, и я даже толком не успел посмотреть её бой, потому что Тавр всё время отвлекал своими мыслями по поводу боя Сарна и тем, что он наконец понял, как ему действовать.

Противник её, крепкий парень из серых, продержался чуть больше сотни пульсаций и рухнул после обычного четвёртого движения, только у неё это четвёртое движение приходило откуда-то не оттуда, откуда его ждали.

Она вышла из круга, не оглянувшись. Одна победа у неё уже лежала в кармане. Плиты вспыхнули снова.

– Тавр. Вейд, – объявил судья.

Сын дружины дёрнулся вперёд ещё до того, как отзвучало второе имя. Вейд ждал его у круга и разминал правую кисть. Долго, показательно, поворачивая её так и эдак, и при этом глядел не на свою руку, а на руку Тавра. У сына дружины шея налилась красным от воротника до ушей.

Я успел поймать его за плечо.

– Ну это же даже смешно, думал, что он попробует что-то новое. – сказал я ему в затылок. – Не поддавайся, лишь потому что разозлился.

– Пусти.

– Тавр.

– Пусти, я слышал!

Отпустил.

Он вышел в круг тяжело, впечатывая шаги, и Вейд встретил его улыбкой. Бой пошёл совсем иначе, чем у Сарна с Гиртом, и первое, что бросалось в глаза, – руки. У Вейда они были длинные, неприлично длинные для его роста, и он умел ими пользоваться. Держал Тавра на дистанции, где тот вынужден был тянуться, а тот, кто тянется, всегда открывается.

Четырёхшаговую связку он вёл лениво, будто нехотя, и каждое второе движение уводил в правую руку Тавра.

Первый раз клинок задел предплечье. Второй раз пришёлся выше локтя.

Тавр зарычал. Плечи у него поднялись, вес перевалился на переднюю ногу, источник натянулся, и Корень уже готов был залиться целиком, чтобы вложить в один ответ всё.

Ровно так, как он делал до этого, и я пытался его переучить.

И тут его Тавр оборвал. Снял вес с передней ноги и отступил. Кто-то на скамьях разочарованно свистнул, потому что со стороны это выглядело как трусость.

Стоял я и глядел, как он пятится, и в горле у меня стало сухо. Он справился с собой посреди боя, а не после.

Дальше Тавр взялся драться на расстоянии. Он не лез, а ходил по кругу, вынуждая Вейда разворачиваться, и разворачиваться в ту сторону, куда тому было неудобно. Короткими боковыми срывами, где Корень раскрывался на четверть пульсации и тут же гас, он менял ось раз за разом, и Вейд каждый раз попадал чуть-чуть не туда, куда рассчитывал.

И тут сын дружины начал попадать по противнику: по кистям, локтям и опорной ноге. Мелко, обидно, безрезультатно на вид, и с каждым разом Вейд отвечал злее.

– Что он делает? – не выдержал Сарн. – Он же его не победит так… время то уходит.

– Он его выводит, – обронил Варис.

– Из круга?

– Из головы.

Вейд заспешил. Связка у него поплыла на третьем звене, потому что тут должна быть атака по противнику, а его на нужном месте нет, Тавр не прекращал крутиться вокруг него, используя Рваный Шаг.

И тогда Вейд открылся сам. Опустил правый бок, шагнул навстречу, ударил снова по старой руке и остался в этом положении на лишнюю долю, приглашая купиться на его вкусную приманку.

Тавр повёлся. Он рванулся вперёд, вкладываясь всем корпусом, и Вейд уже вёл встречный. Но на середине этого рывка Тавр сменил направление. Корень вспыхнул у него не в задней ноге, как положено при прямом входе, а в передней, и вынес его вбок и вперёд одновременно.

Встречный Вейда прошёл в пустоту и Тавр тут же ударил, но не по руке. Его клинок лёг противнику поперёк колена опорной ноги, с Тяжёлой Чертой. Нога подломилась и Вейд рухнул на бок. Тавр наступил ему на запястье, выбил меч и опустил свой клинок Вейду поперёк горла.

Двор загудел.

Он мог сломать ему руку. Она лежала прямо там, вывернутая, придавленная его же сапогом, и всем на дворе, включая Вейда, было понятно, что за это его никто особо не осудит.

Тавр держал.

– Так уж и быть, – выдохнул сын дружины. – Пощажу тебя и твою руку… Хочу увидеть, как тебя сожрёт зверь на охоте.

Вейд глядел на него снизу.

– Сдаюсь, – выдавил он.

Возвращался Тавр так, будто ему всю жизнь только и делали, что подносили чужие головы. Улыбка до ушей, плечи назад. Он расписал нам весь бой ещё до того, как дошёл, и по его словам выходило, что Вейд ему достался бракованный.

Левая рука у него подрагивала, а правую он всё-таки держал ближе к корпусу и старался ею не размахивать.

Разоблачать я его не собирался.

– Хорошо, – сказал я.

– Хорошо⁈ – возмутился он. – Да я его…

– Хорошо, Тавр. Ты молодец и на этом всё. Сосредоточься на следующем бое.

Он поймал мой взгляд, и что-то в его лице на пульсацию село. Потом он снова заулыбался и полез спорить с Сарном о том, чья победа вышла чище.

Между третьим и четвёртым боем во дворе сделалось тише.

Разглядел я причину не сразу. На скамьях, где сидели наставники появился человек в простой тёмной одежде. Морт Дарк. Он уже стоял рядом с Ровэном. Говорили они недолго, слов я не слышал, да и не разобрал бы с такого расстояния. Морт достал из-за пазухи сложенный лист, перехваченный узкой полосой ткани с оттиском, и передал его.

Ровэн развернул и читал его пульсаций десять, не больше. И тут я заметил, как его лицо переменилось. Брови на мгновение поползли вверх, а уголки губ в низ. Если я правильно думаю, какая-то плохая новость.

Почему Дарк Морт появился прямо сейчас… из-за Сейны? Откуп со Школы Пути должны отдать в течение недели, а неделя ещё не вышла. Тогда из-за чёрной комнаты, куда меня сунули без решения Совета? Или из-за вчерашней проверки по всем четырём школам? Нашли они кого-нибудь или не нет?

– Бренна! – раздалось от кругов. – Лиара!

Девушка двинулась к стене за мечом, и по дороге ни на кого не глянула. Её противница уже стояла в круге. Коса перекинута через плечо, спина прямая, и тонкий белый след от брови вниз по щеке виден с любого места во дворе.

Лиара дождалась, пока Бренна подойдёт поближе и тут же громко объявила:

– Второй будет ровнее.

Бренна не ответила, она вообще не огрызалась никогда, только сжала меч покрепче и крутанула шеей из стороны в сторону.

Судья опустил руку. Лиара сорвалась сразу.

Она била быстро и плоско, короткими, точными, и с первой же связки я понял, что она собирается драться не по-Вельтовски. Стиль Синары в ней сидел, конечно, куда без него, только у Лиары под этим стилем лежало что-то своё, старое, наработанное задолго до всякой школы. И благодаря этому она не давала себя коснуться. Дистанция у неё была отмерена по чужой руке, и держала она её так, будто у неё в голове стояла зарубка.

И правильно держала, она отлично помнила, что бывает, когда Бренна кого-нибудь ухватит.

Первые вспышки полетели ложные. Покров вспыхивал у неё на предплечье, гас, вспыхивал на плече, Короткая Черта прошивала воздух не там где следовало, и всё это было рассчитано на одно: чтобы противник поднял защиту на пустоту и слил меру.

Ровно так когда-то победили Вариса, но Бренна на это не отреагировала. Когда я разглядел почему, то внутри меня что-то потеплело. Она глядела не на свечение техник и где они вспыхивают, а держала взгляд на плече и бедре – на том, где начинается настоящее движение и где соврать нельзя.

Первый настоящий удар прошёл рядом с её виском. Бренна ушла с линии до того, как клинок разогнался. Она не сделалась быстрее ни на волос, я это видел, и Лиара видела тоже. Просто она тронулась с места раньше.

Тогда Лиара переменилась в лице и взялась работать сериями. Вот тут сделалось тяжело. Она била в лицо, в пальцы, в ключицу, в колено, чередуя высоко и низко, и половина ударов теперь проходила. Бренне рассекло губу, и кровь потекла по подбородку. Второй удар пришёлся в старую ключицу, и Бренну повело набок, а Лиара тут же добавила по бедру.

Несмотря на то что Бренна сейчас проигрывала, я был рад. Она не пыталась закрыть лицо как когда-то. Девушка искала свою возможность, платя за это повреждениями. Я сказал ей, что она должна выиграть этот поединок, поэтому она и не отступала.

Покров ложился у неё точкой: на ключицу, на щёку, на кисть. Тонко, ровно там, где надо, и гас сразу, как я вбивал в неё много дней подряд.

А потом она принялась действовать так, как умела только она. Догонять Лиару было бессмысленно, и Бренна не догоняла.

Шаг вперёд. Короткая вспышка Корня, не для того чтобы врасти, а чтобы удержать себя после разворота. Смещение и Лиара влетала в её корпус. Всё бы ничего, но именно в этот момент Бренна использовала Корень и Покров. Так, что столкновения для её противницы были крайне болезненные. Лиара уже разбила губу и, кажется, нос, и кровь замедлила её.

Двор это тоже разглядел. Шум на скамьях переменился. Лиара поняла, что дальше так продолжаться не может. Бренна не поддалась на её скорость и теперь сменила темп.

Лиара атаковала. Несколько вспышек из которых настоящая была только одна – вторая, вот только Бренна это не прочла. Она угадала уровень, но не сторону. Клинок противницы вошёл ей в плечо с Тяжелой чертой.

Бренна пропустила его в себя, шагнув навстречу вместо того, чтобы уйти, и на выдохе поймала запястье.

Дальше всё кончилось за десяток пульсаций.

Второй рукой она перехватила Лиару выше локтя, вломилась корпусом, сбила ей опору и провернулась, утаскивая её за собой. Лиара попыталась поставить стопу и залить Корень, ей это было нужно позарез, только стопы у неё под собой уже не было, Бренна выбила её коленом.

Они упали.

Бренна ушла ей за спину. Заломила обе руки, свела их, продавила своим весом, и предплечьем легла Лиаре поперёк горла, притянув к себе.

Меч Лиары валялся в трёх шагах.

– Сдавайся, – сказала Бренна.

Лиара захрипела и мотнула головой.

Бренна потянула сильнее.

У Лиары забились ноги, сапоги заскребли по разметке, разбивая белую черту. Лицо у неё покрылось пятнами. Она попробовала завести локоть назад, ткнуть, дотянуться, и Бренна просто добрала, подтянув её к своей груди.

– Сдаёшься? – спросил судья.

– Сда… – просипела Лиара. – Сдаюсь.

Бренна отпустила, тут же поднялась и отошла на два шага. Лиара перевернулась на бок и закашлялась. Кто-то из её людей побежал к ней, а Бренна уже двинулась к нам, вытирая подбородок тыльной стороной кисти и размазывая кровь по щеке.

И принялась разглядывать свои руки. Поворачивала их так и эдак, глядела на костяшки, на ладони, будто видела впервые. Я понял, о чём она сейчас думает, потому что сам когда-то испытывал то же самое над убитым иглоспином.

– Правильно? – спросила она тихо, не поднимая головы, когда подошла к нам.

– Правильно, – ответил я.

Она кивнула. Плечи у неё дрогнули один раз, и она отвернулась, потому что глаза у неё блестели. Тавр, слава небу, промолчал.

– Варис! Керс!

Оба вышли и встали друг напротив друга.

– Ворот покрепче завяжи, – сказал Керс громко. – А то в прошлый раз развязался.

Варис повёл плечом, поправляя накидку.

– Лавка-то у вас хорошая была, – продолжал Керс, беря меч. – Я мимо ходил. Жалко, конечно, что сгорела. Или её растащили? Всё время путаю.

Судья поднял руку.

– Кому продаваться будешь, когда выгонят? – успел добавить Керс. – Я поспрашиваю, может, кому руки нужны. Слышал, что Вельтам пригодится тот, кто будет выносить нечистоты из комнат господ.

Тут всё зависит от Вариса. Он многое умеет и делает всё правильно. Вопрос только в том… позволит ли он себе это или его голова снова помешает.

Керс завёл первую связку и повёл её ровно, спокойно, продолжая говорить. И вот тут я разглядел его настоящий приём, тот, из-за которого он тогда выиграл. Оскорбление, и на середине его противник напрягается, дыхание сбивается, и вот в эту долю Керс и бьёт.

Но Варис не спотыкался, да и лицо держал пустым. Керс это заметил и надавил сильнее. Нужно отдать ему должное: он и болтать успевает, и двигаться, и атаковать. Заговорил про рабов. Про то, за сколько ушла семья Лавилио и по каким домам. Про то, что кто-то из них, может, до сих пор жив и таскает воду в двух улицах отсюда.