Текст книги "Пустой II. Часть 4 (СИ)"

Автор книги: Артемий Скабер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

К Сорре я всё же дошёл, на второй день, когда плечо раздуло так, что рука перестала слушаться. Целительница осмотрела проколы, поджала губы и отчитала меня за то, что не пришёл сразу.

– Ещё день, и загнило бы до кости, – бурчала она, накладывая мазь, от которой в проколах горело огнём. – Вечно с тобой так.

Мази, пилюли для восстановления тела, чистые повязки. Тело она мне более-менее выправила, воспаление сошло, плечо задвигалось. А вот источник так и застрял. За эти дни дальше половины он не шёл, сколько я ни тянул энергию неба, сколько ни просиживал ночами в созерцании. Половина, и глухая стена. Но я не отчаивался. Понимал, что дело не в поломке, а во времени. Чёрная комната откусила слишком много разом, и источнику нужен срок, чтобы отрастить откушенное. Вот только времени этого у меня не было, значит, выйду на экзамен с половиной. Половина Ростка четвёртой ступени всё равно больше, чем полный источник второй. Или нет?

Ночами, когда все засыпали, я сидел на кровати и тянул к источнику дугу тонкими нитями и понемногу, по капле, наживлял восстановление. Чинил не напором, а терпением. Двигалось медленно, иногда казалось, что изменений нет и вовсе. Но к утру в источнике делалось хоть немного, да гуще, и этого мне хватало, чтобы не опустить руки.

Из ребят я за эти дни выжал всё, что мог, и, кажется, ещё немного сверх того. К последнему вечеру перед проверкой каждый из них дрался с каждым уже на равных, заранее и не угадаешь, кто выиграет. Они научились видеть чужую манеру, ломать её посреди боя и менять свою в ответ. Там, где в первый день всё кончалось за десяток ударов, потому что каждый лез по-заученному, теперь поединки тянулись до сотни, до десятков применений техник, до того, что оба выдыхались и всё решала одна ошибка и одна упущенная пульсация. Заученного рисунка в них поубавилось, а живого прибавилось.

Свои навыки я тоже подтянул, насколько позволяла половина источника. Научился выжимать из этой половины больше, чем прежде выжимал из целого, вести бой так скупо, чтобы ни одна вспышка не уходила впустую.

По охоте нечего утешительного, но кое-что они уже могли. Двигались тише, читали ветер, замечали след, слушали двор ушами, а не только глазами. Не охотники, но точно больше, чем когда-то имел я сам, выйдя в руины в первый раз.

Тавр отошёл, стал таким же шумным и… прежним. Они снова начали грызться с Сарном о том, кто лучше, пару раз дело доходило до серьёзной драки, мне даже пришлось разнимать их.

По ночам возвращался шёпот. Не такой, как в чёрной комнате, слабее, глуше, но теперь стал моим постоянным гостем. Раз или два я, лёжа в темноте, слышал в дальнем углу голос, вкрадчивый и чужой, и внутри всё холодело. Но, приглядевшись, понимал, что это Варис с Сарном шепчутся о завтрашнем дне, а вовсе не морок. Я нарочно ловил разницу. Настоящий разговор шёл ровно, с паузами, с дыханием между словами. Чужое в голове текло без швов, лилось сплошняком, как тогда, во тьме. Раз за разом я сравнивал одно с другим и раз за разом отделял, даже когда их было несколько. Выходило медленно, но первый шаг, сделанный в ту ночь, понемногу превращался в привычку.

К вечеру пятого дня, когда ребята разбрелись по комнате готовиться ко сну, ко мне вдруг подошёл Одр. И не в своей привычной разболтанной манере присел рядом на корточки и заговорил тихо, так, чтобы нас не услышали:

– Завтра всех Стеблей вызовут на проверку Источников.

– Кайр говорил. Перед экзаменом всех смотрят, – ответил я, наблюдая за ним.

– Не поэтому смотрят.

Я повернулся к нему, Одр глядел на меня прямо и без маски.

– Проверять будут не только Стеблей, – добавил он. – И не только наш класс, а всю школу. Корни, старших, наставников.

– Зачем? – спросил я, и что-то внутри уже сжалось, ещё до ответа.

– Ровэн считает, что в школе есть сектант. Может, и не один. – Одр помолчал. – Проверку делают для этого. Особый артефакт, что должен понять, в чьём источнике живут их техники и пилюли.

В голове у меня сделалось пусто и… звонко, как бывает перед самым ударом, который не успеваешь отвести.

Всё, как я и думал, но теперь они ищут сектанта. Почему? Из-за экзамена? Выходит, им может оказаться кто угодно… даже учитель? И тут меня осенило.

Я же сам ходячий «сектант».

* * *

Следующая глава 10 августа.

* * *

Глава 7

Одр не двинулся с места. Сидел на корточках у края моей лежанки, и в темноте я скорее угадывал его по дыханию, чем видел. Главное он уже сказал: про артефакт, сектанта, про то, что ищут не источник, а чужую заразу в источнике, и теперь молчал.

Показать, что слова эти во мне что-то задели, значило отдать ему лишнее. Поэтому лежал ровно, дышал ровно и тянул из ночного воздуха тонкую, рваную струйку, делая вид, будто мне всё равно. Источник отзывался вяло, на третьей пульсации привычно проваливался куда-то вбок.

– Почему ты мне это рассказал? – спросил я наконец, специально зевая.

– Почему ты спрашиваешь?

Его голос вышел ленивым, будто мы говорили о завтрашней погоде. Только маски на нём сейчас не было.

– Нет, ты не понял, – качнул я головой по подушке. – Почему именно мне?

Отсчитал пять пульсаций прежде, чем он ответил.

– Ровэн попросил, – обронил он.

И всё. Больше ни слова. Ждал продолжения, и внутри само собой поднималось глухое и нетерпеливое: ну же, скажи ещё хоть что-нибудь. Но Одр сидел и молчал.

– И всё? – не выдержал я.

– Всё.

Прикусил язык, чтобы не выдать раздражения. С таким же успехом можно тянуть воду из сухого колодца.

– Ты спрашивал зачем? – попробовал зайти иначе.

– Да.

– И что он ответил?

Одр повернулся ко мне, и в прорехе между ставнями блеснули белки его глаз.

– Что тебе достаточно знать, а мне нет.

Ровэн выдал ровно столько, сколько посчитал нужным. Как же меня это злит… почему нельзя нормально всё объяснить? Одр поднялся. Половица под ним не скрипнула, он даже сейчас использовал то, чему я их учил во дворе.

– Проверка только здесь? – бросил я ему в спину, уже понимая, что второго такого случая разговорить его не будет.

Он остановился.

– Нет.

Пауза.

– По всем школам Вороньего Крыла.

Вот тут я вытянул лицо, не сдержался. Внутри начало стягивать сильнее, пока я снова ждал продолжения от моей говорливой тени. Одно дело, когда проверяют твою школу, и совсем другое, когда встряхивают разом весь город.

– Это решение городского совета, – добавил Одр, не оборачиваясь. – Не наше.

– Почему? – выдавил я.

– Потому что нашли следы.

– Сектанты?

– Да.

Одр направился к своей кровати, пока я сдерживался, чтобы не вскочить. Сердце набрало ритм и стучало так громко, что перебивало мысли. Ладони начали потеть, и я убрал их под одеяло, что не показать как эта информация на меня подействовала.

Я лежал и не шевелился, ждал, пока все уснут, чтобы больше не контролировать своё дыхание, движения и спокойно подумать о том, что передо мной открыли. Тавр поворочался, буркнул что-то про завтрашний двор, про то, кто у нас храпит громче зверя, и затих. Сарн уронил в темноту колкость, не дождался ответа и тоже смолк. Варис ещё какое-то время возился с подушкой, пока наконец-то не улёгся. После осталось только ровное дыхание.

Лежал на спине и глядел в темноту под потолком, где ничего не было видно, но куда всё равно тянулся взгляд.

Разложил по порядку, как делал это всегда. Метка Жатвы сидела во мне намертво, да, чего уж там, она вместе со мной менялась, когда я стал Роском. Две сектантские пилюли я проглотил сам, одну в каменной нише над остывающим Лаэрсом, вторую позже, в лечебной. Скрывающий глиф врос в мой разрыв от вмятины и держался там как влитой, будто всегда там и жил. Их холодная энергия давно перестала быть чужой, она текла во мне вместе с моей. На любом артефакте я буду выглядеть ровно тем, кого ищет город.

Сектантом…

И неважно, что я им не был и не собираюсь быть. Артефакту нет дела до того, что у меня в голове и что творилось у меня в прошлом. Он читает след, а след у меня будет, глубокий и старый. Даже если я расскажу правду, про всё: пилюли, глиф… это меня не спасёт. Под рёбрами сдавило так, что дыхание перехватило.

Схватят, поставят перед собой, спросят, и что я отвечу? Что метку получил случайно, от подыхающего вербовщика в руинах, за неделю до города? Смешно…

Можно попробовать соврать, давить на то, что меня использовали, водили за нос и поили чужой отравой. А почему тогда молчал, не пришёл сам и не рассказал? На каждый мой ответ у них найдётся свой вопрос: аккуратный, ровный, от которого не увернуться ни Рваным Шагом, ни копьём. Всё, чем я умел спасаться, здесь бесполезно.

Мысль сама вернулась к Ровэну. Зачем он предупредил? Чтобы что? Помочь, но в чём? Мог сказать сам мне, а не через Одра шёпотом, ещё и в ночь перед самой проверкой, когда бежать уже поздно и некуда деться… Так не помогают. Хочет проверить меня, поглядеть, как задёргаюсь?

Задумался над этим. Глупость несусветная. Он и так знает про меня столько, что мне впору спать вполглаза: про награду Скальца, про обет от Сейны, мои тренировки. И я, почти уверен, про пари с Вельт тоже, как и о сектантской метке, поэтому я здесь, в школе.

Оставалось ещё кое-что… и это было хуже всего. Меня снова как-то хотят использовать. Этому очень быстро учит город. Каждый тянет за свою нить, но они ведут не ко мне, а сквозь, дальше, в их собственные расчёты, до которых мне не добраться.

Пытался найти его мотив и выгоду, но никак не получалось. Будут проверять и учителей, и старших учеников, и класс Корня и Стебля… а предупредили меня одного. И тут меня осенило, а что если всё это ложь? Сказали не только мне, а тем, кого подозревают. Чтобы… чтобы сектант дёрнулся, попытался уйти, а его поймали.

Посмотрел на кровать Одра, по-любому не спит и наблюдает за мной. Вот только я вам не покажу ничего. Я не сектант, ищите другого, кого пропустили и позволили ходить по школе.

Хорошо, что ещё может быть? Допустим, что Ровэн предупредил меня, потому что планирует как-то прикрыть. Сделает как-то, чтобы артефакт не показал мою метку. Слабо верится в такое, но всё же…

Только если те, кто будет проверять, узнают про метку и промолчат… Это уже не будет нашей с Ровэном тайной. Шалх! Голова заболела. Это бред! Даже если промолчат про метку, а что делать с пилюлями и глифом? Ровэн про это в курсе? Если да, то тогда тут всё сходится, а если нет?

Тогда я уже не фируга на доске, которую используют, а кость брошенная на удачу. Не знаю, почему, но от осознания этого стало как-то совсем мерзко. Продолжил крутить мысли и так и сяк, но ничего нового не пришло в голову.

Сон в эту ночь так и не пришёл, а ведь я планировал отдохнуть перед экзаменом. С половиной источника будет сложно всё пройти, если буду ещё нервным и уставшим.

Утро началось с обычного шума, за который я порой ненавидел эту комнату, а сегодня почти был ему рад. Тавр поднялся и, кажется, впервые за много дней выспался по-настоящему, потому что голос у него снова сделался громким и вздорным. Он тут же сцепился с Сарном из-за воды в бочке, потом из-за того, что кто-то ночью храпел так, что стены дрожали. Я не стал говорить, что это был он. Сарн отвечал лениво, растягивая слова, но с явным удовольствием. По их привычной грызне я понял, что вчерашняя трещина между Тавром и всеми нами хоть немного, да затянулась.

Когда мы вышли во двор, Бренна уже ждала нас.

– Доброе утро… – процедила она сквозь зубы.

По тому, как она мяла край накидки, я понял, что мысли об экзамене сидят у неё крепче, чем у остальных. Варис умывался неспешно, будто впереди не дуэли с охотой в руинах, а обычный скучный день, каких за нашу жизнь ещё будет много.

Смотрел на них и пытался отвлечься, но мысли всё никак не выходили из головы.

– Ты чего смурной? – Тавр тряхнул мокрой головой, обдав меня холодными брызгами. – На тебе лица нет.

– Не выспался, – обронил я.

– Так ты ж вечно не спишь, – фыркнул он. – Полночи во дворе торчишь, полночи ворочаешься.

Заставил себя усмехнуться, коротко, чтобы отвязался.

– Неужели ты волнуешься, что мы провалимся? – улыбнулся сын дружины.

– Небо… – выдохнул Варис. – А ты как думаешь? Рейланд не только о себе, но и о нас переживает. Как за друзей и свою ставку против Вельт. Ты представляешь какое это давление.

Выдавил ещё одну улыбку. Он прав… вернее, он должен быть прав, потому что именно это должно меня занимать, а я даже об этом не думал.

– Слушай, Рейланд, – повернулся ко мне Тавр. – А если всё-таки…

– Закрой свой рот! – тут же оказался рядом Сарн. – Как же ты достал за последние дни.

– Ладно, молчу… – помотал головой сын дружины.

«Что будет дальше, если мы провалимся или один из нас провалится?» – вот, что хотел спросить Тавр. Ответа на этот вопрос у меня пока нет, потому что я собирался сделать всё, чтобы это не случилось.

На проверку повели нас после завтрака, когда оба солнца уже поднялись над стенами и высушили росу с камней. Кайр собрал наш класс у поворота на галерею и погнал к белой палате.

Заметил, как Варис отстал и перебросился несколькими словами с одним из старших учеников. Выглядело это так, будто он просто встал поправить накидку, но я видел, как они разговаривали. Так вот кто его источник информации в школе? Он подошёл к нам с невозмутимым лицом и принялся шагать как ни в чём не бывало.

– Вы знали, что не только наш класс проверяют? Всех гоняют… – тихо произнёс Варис, поравнявшись со мной. – С самого рассвета. Старших уже посмотрели, Корней проверяют прямо сейчас. Наставников, говорят, ещё затемно и первыми. – Он помолчал, глянул по сторонам и понизил голос. – Даже Ровэн проходил.

– Ты выдумываешь, – отмахнулся Тавр. – Откуда тебе знать? Да и зачем учителям, старшим ученикам и тем более главе школы проходить проверку на источник?

– Я не вру, – тут же возмутился Варис. – Просто услышал и говорю вам это…

Лица ребят немного вытянулись, теперь не только я понимал, что это не простая проверка. Вот только кое-что действительно интересно. Зачем Ровэну проходить её? Добровольно или его заставили? Кто, Городской совет.? Значит подозревают всех… Вот только с чего вдруг такая активность, сектант в нашей школе почти с самого моего появления и скорее всего был и до этого.

У самого поворота к белой комнате навстречу нам вышел класс Корней. Десятка три, не меньше, в своих странных накидках, что отливали серебром по вороту. Нейра держалась в середине. Заметила меня сразу, отделилась от своих, кивнула им, чтобы шли дальше, и остановилась в шаге от меня.

– У тебя лицо человека, который ждёт удара, – произнесла она негромко, разглядывая меня так, будто читала что-то на моём лбу.

– Просто устал, – ответил я ровно.

– Ну ты тогда отдохни, – улыбнулась она и наклонилась ко мне.

Мышцы во всём теле напряглись, источник уже был готов активировать глифы. Её губы остановились рядом с моим ухом. Я чувствовал жар от её тела и запах, сладкий и немного кислый.

– Твоя… – сделала паузу Нейра. – Синара решила со мной поиграть. Вчера пустила слух по городу, что я не собираюсь замуж и нашла себе деревенского дурочка. Это уже создало для меня некоторые проблемы… Обещаю тебе, она за это ответит.

– Мне всё равно. – отстранился.

– А зря, – покачала головой Эльвар. – Хочешь, чтобы тебя убили за то, что ты посмел смотреть в мою сторону?

Нейра отошла и подмигнула Синаре, от чего та закатила глаза и шумно выдохнула.

– Мы чего-то о тебе не знаем? – спросил Тавр.

– Не забивай голову, – отмахнулся я.

– А если очень хочется? – никак не унимался сын дружины.

Так вот зачем Вельт вчера послала своего человека? Она хочет расстроить будущую свадьбу Нейры и использует для этого… меня? Отлично, просто замечательно… мало мне врагов и проблем. Теперь ещё семья Эльвар и её будущий муженёк захотят меня убить.

Синара… ну что же ты за дрянь такая? Хочешь ты разбираться с Эльвар, делай это без меня. И ведь надо было такое придумать… Только женщине такое могло прийти в голову.

– Прав ты был, Харек, – произнёс я вслух.

Единственный плюс вся эта ситуация сняла немного с меня нервозность.

Начали вызывать Стеблей, и, конечно, Синара открыла список, а следом за ней пошли её люди. Ждать своей очереди в тесном коридоре было едва ли не хуже самой проверки. Каждый, кого называли, уходил за дверь, и я ловил себя на том, что считаю пульсации до их возвращения.

Наконец-то вызвали кого-то из моей группы – Одра. Он ушёл в своей разболтанной и шаркающей манере с ленивым и пустым лицом. Вернулся он быстро, через сотню пульсаций и вместе с Соррой.

– Куда же ты пошёл? – возмутилась она. – Я же тебе ещё результат не сказала.

Одр уже её не слушал и встал рядом с нами.

– Когда обед? – спросил он. – Что-то я проголодался.

– Источник в норме и к экзамену ты готов… – покачала головой Сорра.

За ним ушёл Варис, потом и Бренна. И каждый раз повторялось одно и то же. Уходили, возвращались, слышали короткое «в норме, допус есть» и всё.

С каждым таким разом внутри у меня подбиралось всё туже. Дошло до того, что я уже почти хотел, чтобы назвали меня, чтобы это кончилось так или иначе, потому что ждать удара тяжелее, чем принять его.

Снова начали звать людей Синары. Сжал кулак и выдохнул. По моим наблюдениям все проводили в лечебной комнате одинаковое время. Значит, среди них, скорее всего, не нашли сектанта или…

Я задумался, если там только Сорра и Мейна и вдруг кого-то обнаружили… не будут же они сами хватать и задерживать? Сделают вид, что всё в порядке и потом уже кто-то возьмёт. Выходит, что со мной может быть тоже само? От этого внутри стало ещё тяжелее. Значит, даже проверка ничего не даст и останется ждать, что произойдёт дальше.

– Рейланд, – окликнули из-за двери.

Ноги стояли твёрдо, лицо оставалось невозмутимым, источник я удерживал ровно, насколько это вообще можно сделать, когда в нём едва половина.

Белая комната встретила знакомым запахом чистых повязок, горьких мазей и чего-то ещё, острого, от светящихся печатей на стенах. Сорра стояла у лежанки, сухая, с поджатыми губами, и по её лицу ничего было не прочесть, кроме привычного недовольства.

– Плечо, – велела она, не здороваясь.

Стянул накидку. Проколы от спицы Сейны затянулись плохо, кожа вокруг лежала бугром и была другого цвета. Сорра надавила пальцем, я не дрогнул, и она поморщилась.

– Приди ты раньше… – буркнула она. – Теперь шрамы навсегда останутся и могут болеть…. Вечно с тобой возни больше, чем с остальным. Ну хотя бы молчишь. Ладно, ложись.

Только сейчас разглядел то, ради чего всех сюда гнали. Оно лежало на низком столике у изголовья, в неглубокой каменной чаше. Что-то небольшое, круглое, с кулак ребёнка и выглядело так, будто его не доделали нарочно. Сквозь мутную оболочку из прозрачного стекла внутри виднелся застывший дым, серо-белый, свёрнутый кольцами, и он не двигался. По самому краю, там, где оболочка сходила на нет, теснились десятки мелких глифов, наведённых поверх друг друга. Больше всего оно напоминало зеркало, затянутое мутной плёнкой, за которой что-то тихо ворочалось. От него, даже через весь стол, тянуло тонким стылым сквозняком. Источник у меня заворочался беспокойно, ещё не разобрав, что перед ним.

У артефакта, сбоку, на низкой скамеечке сидела Мейна. Она не смотрела на меня, а глядела на артефакт, и в этом её спокойствии мне почудилось что-то.

– Ложись! – толкнула меня Сорра.

Опустился на кушетку.

– Не тяни энергию и не выпускай её, – добавила старшая целительница Сорра. – Ничего не делай, просто дыши как дышишь.

Мейна взяла артефакт из чаши, обеими ладонями, бережно, будто оно живое, и опустила мне на грудь, ровно над источником.

Сосредоточился на ощущениях. Пока лишь холод и ничего больше. Делал то, что сказали – дышал и ничего более.

– Тише ты, – хмыкнула Мейна, когда я чуть дёрнулся.

Глифы на артефакте вспыхнули, и тут же в меня проникла энергия. Она была холодной и грубой. Тут же направилась в источник, а потом к гнёздам. Старался ни о чём не думать.

Возникли нити, что начали оплетать мой Росток. Наблюдал за этим. Вот энергия коснулась моего обета школе. Я следил, чтобы они не коснулись разрыва от метки и не нашли мой сектантский глиф, а ещё и звериные. Считал про себя, чтобы понять, сколько ещё осталось времени. Где-то пятьдесят пульсаций.

И тут метка проснулась.

Холод тронул дно источника, чужой, знакомый до дрожи, тот самый, что жёг меня в каменной нише над Лаэрсом. Он приподнялся навстречу к артефакту. По плёнке на ядре прокатилась первая рябь, будто в мутную воду уронили камень.

Всё… – мелькнуло в голове. – Вот и всё.

А потом Мейна шевельнулась. Со стороны это выглядело так, будто она просто поправила ядро, чтобы легло ровнее. Ладонь её прошла над артефактом, низко, почти касаясь, и на самой этой ладони, на изнанке, на пульсацию занялось что-то бледное, ушло и погасло раньше, чем я успел разобрать.

Рябь на плёнке замерла. Холод, что уже поднимался во мне, разом улёгся обратно. Глифы на артефакте погасли, один за другим, в том же порядке, в каком зажглись.

Тишина.

Сорра обернулась, глянула на артефакт, на меня, и лицо её ничуть не переменилось.

– В норме, – обронила она и фыркнула. – Ну и глупость же, вся эта затея… Я могла бы и без городского артефакта сказать, кто в каком состоянии, даже про источники. Но нет, они мне не поверили…

Растянул губы, будто отвечал ей, хотя внутри было пусто. Я ничего не чувствовал, даже мысли в голове не ворочились, словно их засосали.

Мейна убрала артефакт с моей груди, так же бережно, обеими руками, и опустила обратно в каменную чашу. И вот тогда она наконец глянула на меня, прямо, снизу вверх, и от этого взгляда у меня всё подобралось внутри.

Она смотрела на меня как человек, который ничего не знает.

– Как себя чувствуешь? – спросила она.

– Нормально, – ответил, и голос вышел суше, чем хотелось.

– Источник восстановился неплохо, после того, что ты пережил, – сказала она уже громче, для Сорры. – Тело в порядке. К экзамену годен. – Задержала на мне взгляд ещё на пульсацию.

– Понял, – кивнул я.

– Тогда чего разлёгся? – Уголок её губ едва дрогнул. – Иди.

Выглядел я спокойно, а внутри всё колотилось, как перед прыжком. Поправил накидку на плече, кивнул, сам не зная кому, и двинулся к двери.

За порогом коридор встретил всё теми же лицами. Тавр что-то говорил Варису, Бренна теребила накидку, Одр качался на пятках и глядел в стену.

Сначала накатило тяжёлое, мутное облегчение: я вышел и меня не схватили. Но… Если Сорра говорит правду, она не знает, что артефакт проверяет не только источник. Тогда выходит – они сами не поймут, кто сектант, а кто нет… и вся эта проверка теряет смысл. Зачем она, если те, кто проводит, даже не подозревает, что они должны найти?

Ровэн, чтоб ему пусто было… Что он задумал?

Я проглотил ком в горле и попытался додумать мысль до конца. Артефакт на меня среагировал, я видел это и чувствовал. Но потом вдруг раз и ничего. Почему?

– Достало… – выдохнул я вслух.

И тут я кое-что ощутил. Всё началось с запаха. Тонкого, затхлого, чужого, будто где-то рядом приоткрыли дверь в сырой погреб, куда годами не заглядывал свет. Потянуло холодом, не тем, что от каменных стен, а другим, знакомым, и он тёк не снаружи, а изнутри, от груди, от самого дна источника.

Тронул себя вниманием и замер.

Мой сектантский подарок не успокоился после проверки… это сделал артефакт? Ткнул в неё своей чужой холодной волей и расшевелил её. Ощущения, похожие на те, что я испытывал в пещере с Лаэрсом, когда он коснулся метки, что мне оставил Вирг.

Огляделся, ожидая, что это заметил кто-то ещё, кроме меня, но все вели себя как ни в чём не бывало. Кто-то злился, другие пыхтели от ожидания. У всех на уме только экзамен.

– Рейланд? – позвал меня Варис. – Ты кого потерял?

– Да так… – мотнул головой. – Просто.

Этот артефакт пробудил сектантскую метку. Теперь мне даже не нужно использовать глифы, чтобы она полыхала, теперь это и так постоянно происходит. Шалх! Почему? А может… вдруг это специально? И тут до меня, кажется, дошло. Ровэн хочет использовать меня как наживку и поймать сектанта. Но это как-то слишком всё сложно. Зачем тогда проверка учителей и старших учеников? Он мог бы отправить только класс Стеблей. Не сходится.

И тут я почувствовал такую же слабую пульсацию рядом. Повёл осторожно вниманием, нащупывая, откуда это идёт. Второй след оказался ближе, а за ним и третий. Тонкие, приглушённые, едва различимые под обычным человеческим теплом пульсации, но той же холодной породы, что и во мне.

Повернул голову и посмотрел.

Это были… Стебли, что вышли из лечебной комнаты и теперь ждали остальных. Отзвук той же стыни, что и у меня, теперь тянулся от них. Замер, не веря в это. Повёл взглядом дальше, по коридору и своим ребятам.

Варис. Тонкая холодная нить, глубоко, под ровным дыханием. Есть.

Тавр. Есть.

Бренна. Есть.

Одр. Есть.

По спине от затылка до поясницы прокатился медленный холод. Кровь стучала в ушах так, что коридор поплыл по краям и на пульсацию вернулся вкрадчивый шёпот чёрной комнаты, и я стиснул зубы, загоняя его обратно.

Я всю ночь переживал, что городской артефакт найдёт во мне сектанта. А теперь стоял среди своих и чувствовал такой же след почти в каждом.

* * *

Следующая глава завтра днём.

* * *