Текст книги "Естественный отбор 2. Старая война - лишь прелюдия к новой (СИ)"

Автор книги: Артем Петров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 37 страниц)

  – Алан – плевать пока на фамилию.

  – Алан... – повторила она – Так зачем вы здесь?

  – Давным-давно... – а ведь и вправду давно – Я был напарником вашего двоюрдного брата... И был рядом с ним, когда он умирал... И... – я запнулся – Ваш брат пожертвовал собой ради меня.

  Джулия ничего не говорила минут десять. Ее взгляд быстро наполнился горестью, а после словно стал оценивающим.

  – Он просил передать письмо, что написано с его слов вам... – я протянул злополучный конверт, решив закончить неловкую паузу.

  Женщина молча прочитала письмо.

  – Он не планировал жертвовать собой... Планировал встретиться после... Как все закончится... Но при этом не надеялся, что выживет... – вытирая слезы, прошептала она.

  Мне от этих слов стало совсем плохо. Пистолет в машине. Нужно просто встать, выйти из дома, дойти до автомобиля и вышибить там себе мозги.

  – Он наверняка считал вас достойным человеком, раз пожертвовал своей жизнью...

  – Но я недостоин... – я отвел взгляд.

  Зря сюда пришел...

  – Почему же? Мой брат всегда хорошо разбирался в людях...

  – Я обычный убийца без какого-либо будущего... – не хотелось встречаться с ней взглядом, поэтому я прикрыл глаза ладонью.

  – Понятно... – через несколько минут, уложив руки на колени, сказала Джулия – Я подумала, что вы простой полицейский, который служил с моим братом в одном участке... К сожалению, я не умею отличать людей от... ну вы понимаете...

  – И как же вы это поняли? – меня удивила ее проницательность.

  – Вы слишком молоды для сломленного жизнью полицейского... А вот сломаться на войне легко... Вы похожи на моего отца...

  – Я не как он! – вспылил я.

  Но женщина отреагировала вполне сдержанно и просто продолжила.

  – Его сломал Афганистан... Он сделал там что-то, за что не может себя простить. И пытается исправить ошибки, не замечая, что совершает новые. Стал озлобленным, нелюдимым... холодным. А после он ушел от нас с матерью. Потому что знал, что своим присутствием причиняет только боль. Почему я сказала вы похожи? Такой обреченный взгляд есть только у отчаявшихся...

  Я резко встал с кресла и прошелся по комнате, схватившись за голову.

  – Значит, жертва вашего брата была определенно напрасной...

  – Я так не считаю. Но если вы станете похожим на моего отца, то да. Это будет конец.

  – Вы ненавидите его?

  – Нет. Мне просто жаль его... Как и всех вас.

  Я обернулся. Было странно все это слышать. Но во всех этих словах есть доля правды. Жизнь научила меня бороться, а сейчас все спускается в трубу. Но хватит ли сил преодолеть все это?..

  – У вас больше никого не осталось, кроме отца? – не знаю, зачем спросил это.

  – Никого, кроме мужа, ребенка и матери... Но она сейчас в доме престарелых... Отец вряд ли соизволит с ней попрощаться...

  – Вряд ли... – подтвердил я.

  Может в Коннорсе и осталось что-то человеческое, но точно только все самое плохое.

  – Простите, мне наверное не стоило приходить, мне пора...

  Да уж пора. И так слишком тяжело.

  – Нет, спасибо, что зашли – Джулия взялась проводить меня – Главное не сдавайтесь... – были ее последние слова, прежде чем дверь закрылась.

  Нечеловеческий слух уловил по ту сторону тихие всхлипы. И кому этот разговор дался тяжелее?

  Обернувшись, я увидел, что мою машину кто-то угнал, вместо нее стоял серебристый седан с тонированными боковыми стеклами. Раздался громкий призывный гудок.

  – Чертово ЦРУ... – выругался я по-русски и со злостью сел в машину.

  – Привет, Алан... Мы уже встречались. Я генерал Мальком – я посмотрел на мужчину за рулем.

  Теперь он ничем не напоминал того оборванца, которого мы подобрали в Казахстане. Хорошо уложенные волосы, короткая борода по все лицо, черная повязка на правом глазу, идеально выглаженный серый костюм без галстука. Хотя военная форма точно подойдет ему лучше.

  – Какие будут приказы, сэр? – я отдал честь, насколько позволял салон машины, когда она тронулась вперед.

  – Оставь это для войны. И ты вне моего подчинения. Ты работаешь на Армстронга...

  – Значит, вы заведуете ЦРУ?

  – Я не имею никакого отношения к ЦРУ. Я военный генерал.

  Черт, к чему он клонит? Что ему надо?

  – Тогда зачем я вам нужен?

  Тут генерал достал два пакетика белого порошка, что до этого лежали в бардачке моей машины.

  – Совсем мозги в Африке отшибло? Сторчаться решил?

  Как своего сына, черт побери, ругает.

  – Вам-то какое дело? Главное, что я не собираюсь употреблять, когда воюю...

  Страха определенно не было. Вероятно, еще не отошел до конца от прошлого прихода. Командование со своими приказами начало казаться чем-то несущественным.

  – Все понятно...

  Что понятно? Почему генерал, не имеющий никакого отношения к ЦРУ, и вообще ко мне, приехал сюда?

  – Я многое пропустил за добрый десяток лет... А потом мне стало интересно, кто же помог Армстронгу меня спасти – словно прочитав мои мысли, ответил Мальком – Смотрю последние донесения по поводу тебя, а ты на наркоте...

  – Меня, что, барыга сдал?

  – Да сдался ты ему. А то ты под кайфом по улицам не шлялся? Думал, никто не заметит, да?

  Да, тогда действительно думал, что всем плевать, ходил по улицам. Ощущения от героина у лугару совсем другие, не как у людей. Постоянно хочется двигаться, хоть и ходишь, как гребаный лунатик...

  – Все равно... Какое вам до этого дело?

  – Сейчас объясню...

  Я не заметил, как мы оказались в довольно безлюдной части города. Резко затормозив перед переулком, лугару повернул машину, совершив дрифт на девяносто градусов и выкинул меня телекинезом из машины, попутно оторвав переднюю дверь.

  Настолько расслабился, что сообразил о произосшедшем только лежал на спине на асфальте. И вставать как-то не хотелось.

  – Просто я ненавижу таких, как ты... Щенок... Повоевал меньше года... – генерал ходил вокруг меня – Девушка порвала с ним... И теперь, все, да?

  Мальком схватил меня за горло и с легкостью поднял в воздух. Для лугару он неимоверно физически силен.

  – Думаешь, ты уже закоренелый ветеран, который заслужил приступы жалости к себе? Моих лучших друзей убили в Нормандии. Я годами сидел в джунглях Вьетнама и глотал пыль в Афганистане. Вокруг меня гибли сотни, если не тысячи!

  Я пытался вырваться, но бесполезно. Но генерал сам меня отбросил к ближайшей стене, где осталась приличная вмятина, а потрепанная куртка оказалась вся измазана кирпичной крошкой.

  – Кого ты из себя корчишь? Щенок. Что еще в твоей жизни случилось такого? Отец избивал? Бывает. Особенно в такой варварской стране, откуда ты родом.

  Казалось, что я уже привык к нападкам Коннорса и еще некоторых, кому сильно не понравился. Но сейчас такое состояние, что гнев бесконтрольно закипал внутри.

  В генерала полетел мощный поток молний. Даже самую мощную защиту пробьет. Поэтому лугару направил его в разные стороны. Теперь мне показалось, что он убьет меня на месте... Сил осталось мало – я хорошо выложился.

  – Хотя бы капли самоуважения к себе остались...

  Дальше последовало несколько мощных ударов, и Мальком прижал меня локтем за горло к стене.

  – А теперь еще раз посмотри на себя... Хочешь кайфовать? Переходи на кокаин и марихуану. А с героина тебе потом может год понадобиться, чтоб окончательно слезть!

  – А как вы с этим справляетесь? – прохрипел я, пытаясь вырваться из крепкой хватки.

  – У нас есть цель. Мы движемся к ней. Мы знаем, что все это не зря! Ради чего воюешь ты?

  – Я делаю лишь что прикажут...

  Мальком швырнул меня на асфальт с такой силой, что я проехал по нему метр.

  – Ты лугару! Ты наш собрат. Да, среди нас много моральных уродов, но у людей разве по другому? – генерал присел передо мной – Я знаю, что в глубине души тебе не плевать. Тебе просто хочется, чтобы так было... Тот, кому на все было здесь похрен, не стал бы спасать Митчелла, не отправился бы за Дженсеном, и уж точно дезертировал бы в Африке подальше от ужасов войны.

  – У каждого свой лимит... – сопротивляться больше не хотелось – И мой уже закончился...

  Я перевернулся на спину, глядя в небо.

  – Ты и сотой доли этого лимита не достиг... Даже обычный человек может выдержать гораздо больше.

  – Люди слабы... Любой бы уже сошел с ума – генерал вздохнул, посмотрев вниз на землю.

  – Не стоит недооценивать людей. Их бы не было сейчас шесть миллиардов, если бы они были слабы. Подумай над этим...

  Он поднялся на ноги и направился к машине.

  – Чтобы завтра же поехал дальше обучаться. Другие не будут действовать также мягко, как я.

  Тут я вскочил на ноги и вцепился в Малькома.

  – Мне никто не оставил выбора! Никто! Я родился со всем этим! А потом меня насильно втянули в эту войну! Это был не мой выбор!

  Генерал оттолкнул меня и поправил пиджак.

  – У тебя был выбор. Ты мог не связываться с анархистами, а сразу пойти к нам. Тогда бы ты не вызывал подозрений. Ты мог не идти в то здание останавливать террористов, и Армстронг тогда бы не приметил тебя, а Коннорсу ты бы надоел через год. Ты мог не останавливать Дженсена. Мы бы выкарабкались из этого кризиса. Но ты стал героем, а ЦРУ нужны как никогда. Ты мог отказаться от предложения Армстронга. Он бы тебя и пальцем не тронул.

  В бессилии я рухнул на колени. Всегда проще кого-то винить в своих проблемах...

  – Ты сам выбираешь путь. Мы лишь направляем. Ты можешь хоть сегодня подать в отставку – продолжил Мальком – Но задумайся. Тебе не плевать на то, что будет с нашим видом и этой страной дальше. Ты почувствовал вкус войны, и тебе будет сложно от нее отказаться. Ты сможешь адаптироваться к мирной жизни, но спроси себя... Хочешь ли ты ее? Завести семью, купить дом, выполнить все пункты американской мечты. Ты озвереешь через несколько лет от рутины. Ты, как и я, человек действия. Человек конфликта. Войны. С чем угодно, лишь бы что-то происходило. Ты, может и неосознанно, но выбирал этот путь.

  Словно у психиатра в кабинете оказался. Он меня лично почти не знает, а уже сказал обо мне больше, чем я знал о себе сам. Но по какой-то причине мне стало легче...

  – От любого другого гордость так и перла, сделай он столько же, сколько ты. Тебе мешает лишь одно – ты думаешь, что почти ничего не сделал сам. Что все решило командование. Но это не командование нажимало на курок, продиралось сквозь пули и вонзало нож в плоть врагов. Я сказал, что ненавижу тебя... Лишь за то, что ты делаешь сейчас. В остальном ты ничего, кроме восхищения не вызываешь... А насчет твоей девушки... Вероники. Ты должен отпустить ее. Благодаря ей ты чувствовал себя более живым, но теперь тебе это не понадобится. А она не сможет жить с тобой...

  – Вы говорили с ней? – хмуро спросил я.

  – Санитар слышал весь разговор. Второй раз его голову также легко взломать, как и в первый. К сожалению, в нашей войне страдают обычные люди. Этого не избежать. В данном случае, вы оба будете только страдать... Она первая, к кому ты испытываешь искренние чувства, но... Когда она будет смотреть на тебя, то будет видеть лишь...

  – Убийцу... Монстра...

  – Возможно. Но здесь уже твое дело.

  Мальком решил, что разговор окончен и уехал на машине, оставив меня сидящим на коленях в переулке.

  Да, мне стало легче... Казалось, что лугару преследует свою цель, когда решил поговорить со мной. Но какую? Ничего не потребовал. Не приказал. Неважно...

  Но такие проблемы нельзя решить за пять минут. Меня подтолкнули, но дальше неизвестно как все пойдет.

  Но одно ясно – такого человека подводить нельзя. Нет, не в опасности дело. Будет просто крайне неуважительно с моей стороны. Теперь это слово хоть что-то для меня значит...

  Окраина Москвы. 1 июля. 2010 год.

  Максим, Эдвард шли вокруг разрушенных укреплений и мимо побитой бронетехники. Трупы убрали уже давно, но до окраин перестройка не добралась – еще слишком много надо сделать в самом городе. Не удалось пока закрыть даже десятую часть оврага, что оставила после себя королева лугару.

  Хоть оборотни и люди работали не покладая рук, отстроить город это не так просто, как кажется. И так приходится скрывать всю деятельность и подвоз стройматериалов.

  Позади шел архитектор и старый военный полковник.

  – Построить защитную стену вокруг города непросто... – оглядывая окрестности, сказал архитектор – Понадобится много материалов.

  – Используем уцелевшие жилые дома. Если починим их, укрепим стены, то каждый дом станет небольшой крепостью – уверил полковник.

  – Если прикинуть, сколько времени это займет? – спросил Эдвард.

  – При таком темпе работы... Год, два... – пожал плечами архитектор.

  – Много.

  – Капитан, а что ты хотел? – спросил военный, обратившись к вожаку по старому званию.

  – Северов, ты знаешь меня давно. И знаешь всю ситуацию. Враг не дремлет и только ждет повода, чтобы напасть. К тому же страну до сих пор лихорадит из-за войны. Да и весь мир в последнее время.

  – Меня все же больше беспокоят расходы – оценивая ущерб, вмешался архитектор.

  – Мы и так много заплатили правительству страны, чтобы они отдали нам столицу... Так у нас быстро закончится золото. Черт, Семен прекрасно умел рассчитывать все доходы и расходы... – задумался Эдвард.

  – К сожалению, я обычный человек, а не оборотень, поэтому не так много могу сделать – вздохнул полковник.

  – Легко исправить – подал голос идущий позади Максим, в глазах которого под солнцезащитными очками мелькнула белая вспышка.

  Все трое с удивлением посмотрели на парня, а тот лишь отвел взгляд в сторону.

  – Извините нас – вожак попросил людей отойти – Что ты делаешь? Это наши союзники.

  – Никуда они не денутся, пока мы им платим – пожал плечами оборотень – Только вот платить скоро будет нечем.

  – И что? Это моя вина? – скрестил руки на груди Эдвард – Я десять лет занимаю место в высшем командовании, и знаю, как делаются такие дела. А это совсем не твоя область.

  – Приходится изучать, чтобы исправлять чужие ошибки – парировал Максим – Ты поставил руководить экономикой Ольгу.

  – И что? Она справляется. Ей помогает ее предшественник.

  – Предшественник должен стоять во главе.

  – Грядет гражданская война, и нам нужны свои люди – возразил Эдвард.

  – Ты совсем слепой? – парень не боялся говорить с вожаком как вздумается – Он все равно подчиняется ее приказам. Может, она и научилась разбираться в этих вещах, когда работала экономистом на гражданской работе, но не настолько.

  – Зато ты назначил Гиллиана руководить нашими войсками. А ты знаешь, как он будет непопулярен. И охотников на высшие посты поставил...

  – Он опытный военный. И ты знаешь, что он отрекся от своих хозяев. Ему можно доверять. А охотники теперь обычные люди. Не более того. И не переводи тему. Сейчас самая большая проблема – это бюджет.

  – Может, в этих мемуарах Маркуса был план на этот случай? – с долей иронией спросил оборотень.

   – Да был. Выжать денег из олигархов, чиновников – взяточников. Причем с помощью правительства. И заставить их молчать. Плюс заставить отдать в наше ведомство прибыльные предприятия.

  – И это план? Это просто грабеж и рэкет, не более того – покачал головой вожак – Могу я увидеть эти записи?

  – Нет.

  – А встретиться с тем, кто их передал?

  – Нет.

  – А был ли вообще этот человек?

  Максим усмехнулся и снял очки, посмотрев на вожака своими желтыми звериными глазами.

  – Тебе не нужно об этом знать. Просто дай полномочия, и я все сделаю. Мы просто должны делать все, чтобы остаться на плаву.

  – Что с тобой произошло? – Эдвард с грустью и непониманием смотрел на парня – Все, что ты сейчас делаешь... Особенно это публичная казнь... Война уже закончилась, а ты вновь будишь в собратьях жажду крови.

  – Потому что война не закончилась. И ты это знаешь.

  Тут у Эдварда зазвонил мобильный.

  – Да?

  – Марионетки сбежали – раздался в телефоне голос Кости.

  – Едем...

  Встреча произошла в бывшем полевом штабе Маркуса, который постепенно переносили по мере продвижения войск Самаэля вперед. И его так еще и не разобрали, а солдаты продолжали нести в нем службу. Недовольные тем, что ими командует полковник Гиллиан.

  На столе в палатке была разложена карта Московской области. Пока чистая, без пометок. Кроме полковника здесь стояли Костя и доктор Бер.

  – Почему ты позвонил Эдварду, а не мне? – спросил Максим у Кости.

  – Потому что это действительно важная проблема, о которой нужно знать руководству – во взгляде оборотня мелькнуло презрение.

  – Это моя обязанность – следить за ними.

  – И ты профукал около тысячи солдат! И Коготь ушел вместе с ними!

  Максим свел руки сзади, оттянув вместе с тем куртку. Показалась вторая кобура с кольтом 1911 года. Любимым пистолетом Маркуса.

  Гиллиан задержал на нем взгляд, а после указал на карту.

  – Все они находились в столице. И разбрелись в разные стороны. Никто ничего не заподозрил – они шли взводами. Все думали, что это новый патруль. А потом они разбежались, незаметно пересекли границу. Теперь придется искать по всей стране...

  – Доктор Бер, вы изучали их – сказал Эдвард – Что могло побудить их совершить подобное?

  – Сложно сказать – задумалась пожилая женщина – Костя поймал двоих, но они совершили суицид. Кто-то задал им эту программу. Здесь или с расстояния – неизвестно. Этот феномен очень малоизвестен. На такое были способны Маркус и королева лугару. Но оба мертвы...

  – Где тело Маркуса? – спросил вожак у Максима.

  – Уничтожено...

  Тогда оборотень схватил парня за горло и поднял в воздух.

  – Тебя нашли бесцельно бродящим по разрушенным улицам! И мы нашли тело вожака, но не смогли исследовать – ты его забрал! Теперь же не говори мне, что оно уничтожено! Это вполне могла быть обманка!

  Максим оттолкнул Эдварда, ударив того в живот ногой да так, что тот согнулся пополам от боли, кашляя большими сгустками крови. Костя сделал резкое движение, и парень направил на него пистолет, при этом схватившись за рукоятку револьвера на поясе, если Гиллиан решит тоже выкинуть фокус.

  – Теперь, когда все успокоились, обсудим это в нормальной обстановке. Маркус мертв. А его тело... Даже если бы оно было... Не может управлять тысячей солдат!

  – Ты уже переходишь все границы! – указал на него пальцем Костя – Я пошел за тобой. Я воевал за тебя. Мои братья по оружию воевали за тебя. Но я уже не понимаю, за что теперь мы боремся...

  – Мы боремся за наш вид. Которому ты принадлежишь – твердо ответил парень, помогая подняться еле пришедшему в себя вожаку – Ты уже один раз предал меня...

  – Но я вернулся! Вернулся, и спас Ольгу! А ты в это время находился в своем... припадке! Кто сейчас перед нами? Ты? Или тот зверь?

  – Кричи об этом погромче. Дашь сыну вожака преимущество – с нажимом прошептал Максим.

  – Эдвард, как ты можешь его слушать и доверять? Ты в курсе, что он до сих пор обращает солдат с помощью этой поганой сыворотки?

  Вожак посмотрел на парня.

  – Это правда?

  – Добровольцы. Спроси любого. Вожак сгонял вас насильно, а эти люди были отобраны специально, им было сделано предложение. Многие согласились. Остальные отпущены на все четыре стороны с обещанием молчать. Вместе с проектом "Естественный отбор" мы очень скоро восстановим то, чтобы было потеряно под Москвой.

  – И ты допустишь это?! – сказал Костя в замешательстве Эдварду.

  – Прости...

  – Он не единственный шанс на победу! – продолжая смотреть на оборотня, он указал пальцем на Максима – Мы преодолеем все трудности без него. Пока мы будем прогибаться, он установит свою диктатуру! Какие бы цели она за собой не несла!

  – С лугару, которые дышат нам в затылок, и в грядущей гражданской войне мы не сможем выстоять – покачал головой вожак – Максим наш шанс. И методы, которые он предлагает, могут сработать... Двадцать лет назад мы были также ослаблены, и будь у нас "Отбор" и эта сыворотка, мы бы может ничего бы не потеряли. А сейчас ситуация еще хуже. Лугару вернули всю территорию США, свернули войска в Ираке. Мы – препятствие. Чего бы они там не искали в Афганистане...

  – Возможно, мы бы могли договориться с моими собратьями... – подал голос молчавший до этого Гиллиан – Я бы мог выступить парламентером. Правда, если нападать будет Армстронг, а не сбежавший Мальком, то никаких переговоров не будет. Этот Армстронг...

  – Я слышал о нем в Афганистане... – сказал Эдвард – Не проиграл в отличие от остальных генералов ни одной битвы. Хотя с потерями вообще не считается... Но даже если будут переговоры, их цена нам известна – свободный проход по территории, затем оккупация. Тогда мы будем парализованы.

  – Костя... – посмотрел на мужчину Максим – Если у тебя есть варианты получше, я буду рад выслушать. А если их нет, то следи за языком.

  – Хотя бы сократи использование сыворотки и "Отбора"! Это бесчеловечно! – взмолился тот.

  – Бесчеловечно? – спросил парень – Маркус описывал, как воюют лугару. Делают всю грязную работу чужими руками, а сами лишь добивают врага. Во Вьетнаме и Афганистане так не получилось. Здесь они натравят на нас Сэма, потом договорятся с европейский кланом вампиров, а лисы даже ухом не поведут, чтобы помочь. А если к ним попадает оборотень в плен... Даже анархисты так не поступают. Они, чтобы выпытать информацию иногда даже кормят оборотней человеческим мясом. И тот медленно деградирует на глазах у собратьев. Вот это бесчеловечно...

  Костя задрожал от этих слов и его передернуло. А после он в буре эмоций вышел из палатки, едва не сшибив с ног направлявшегося сюда Шрама. Тот проводил его презрительным взглядом.

  – Поймал еще одного беглеца – доложил одноглазый – Тоже совершил суицид. Пушку отобрать удалось, так он вырвал себе сердце...

  – Это интересно – задумалась доктор Бер.

  – Я предлагал их грохнуть заранее – напомнил о своем давнем предложении охотник.

  – Сам бы объяснял, почему мы их убили? – спросил Максим.

  Шрам замолчал.

  – Сэр – обратился к вожаку полковник – При всем моем уважении, я не уверен, что мы можем доверять Константину. Я слышал, как он сражался, но поверьте моему опыту, с такими настроениями он вскоре станет проблемой.

  – Странно, что ты обо мне еще не высказался – усмехнулся одноглазый.

  – Мы часто имеем дело с западным Орденом. Я считаю охотников хорошими воинами.

  – Они не воины! – возразил Шрам – Они лишь прогнулись под ваш вид. А мы нет! Они жили в роскоши, в то время как мы прятались под землей. Они забыли о своей цели.

  – О своей цели? – поднял бровь полковник – Ваша цель – убивать всех, кто не принадлежит роду человеческому. Мои собратья дали им такую возможность при условии, что нас это не заденет. И кстати о тех, кто прогнулся... Вы же сейчас работаете на Эдварда.

  Шрам посмотрел на вожака. Своего бывшего сослуживца в Афганистане. И бывшего лучшего друга.

  – Нашего Ордена больше нет. Нас осталось десять человек.

  – А во времена Второй Мировой он родился всего из пяти дезертиров трех разных армий – пожал плечами полковник – Вы должны стать новым Мастером.

  – Нет – Эдвард посмотрел на Шрама, когда тот возразил лугару – С этим покончено. Мы все были слепы и поплатились за это. И я никогда не смогу стать хорошим лидером. Хантер мог. Но он ушел...

  – Кстати о нем – тихо сказал Максим, сидя на стуле, спокойно слушая разговор – Он вместе с Кэтрин работает с кланом Самаэля.

  – Что? – руки охотника сжались в кулаки.

  – В качестве наемников – пояснил Эдвард – Я только сегодня об этом узнал.

  – Что его побудило... – одноглазый был растерян – Насчет этой девки все ясно, но Хантер... Он хотел покончить с собой...

  – Она убедила его остаться на этом свете. Они любят друг друга – сделал вывод парень.

  – Тебе-то откуда об этом знать? – раздраженно спросил Шрам.

  – Свои источники.

  Наплевав на остальные расспросы, охотник махнул рукой.

  Великобритания. Лондон. 28 октября. 2010 год.

  Неизвестный лимузин с тонированными стеклами встала у тротуара. Позади меня из ниоткуда появилось двое парней. Из-под серого пальто слегка выглядывали рукояти катан.

  Я одной рукой залез в тайный боковой карман черного пальто, зацепив пальцами два метательных ножа. А другая приготовилась нажать на механизм, закрепленный на запястье, где спрятан малокалиберный пистолет, заряженный серебром. Заднее стекло машины опустилось. Внутри сидел худощавый мужчина с русыми волосами в дорогом костюме, закинув руку на ногу. Наверняка, костюм итальянский.

  Три дня на задании. Привлечено внимание. Все идет по плану.

  – Прошу садитесь – с английской учтивостью предложил незнакомец.

  Конечно, можно ляпнуть что-то глупое насчет того, что родители запретили садиться к незнакомцам в машину. Но время шуток уже давно прошло.

  Я сел в машину, а солдаты снаружи исчезли, словно ниндзя, растворившись в воздухе.

  – Вас хорошо спрятали от всего мира – начал издалека мужчина.

  Даже не стал представляться. Да и не нужно. Это Шон Берч. Неофициальный глава SAS. А также один из лидеров оборотней-лис. У них их несколько, как собственно у лугару.

  И еще он отец Калеба. Террориста, которого я убил. Поэтому разговор будет не из приятных.

  – Ни имени, ни места рождения. Лишь небольшая фотография с камер слежения – продолжил Шон, подмечая мое молчание – ЦРУ умеет подчищать следы. Кто твой куратор? И теперешний командир? Армстронг? Вернувшийся Мальком?

  Он не боялся говорить громко. От водителя нас отделяло непроницаемое стекло. Тут стоял небольшой бар с напитками. И обостренный нюх прекрасно ощутил, что глава SAS выпил уже прилично. Поэтому нет никакого тонкого подхода? Чего он хочет?

  – Я ненавидел своего сына... Позор для всего рода... Но любой другой отец пристрелил бы тебя прямо сейчас.

  Он достал пистолет и направил на меня. И тут же у его горла оказался метательный нож, пистолет выскочил из запястья, уставившись в затылок водителя. Надо показать, что я не шучу.

  В ответ Берч лишь расхохотался.

  – Неплохо. Очень неплохо.

  Да он симулирует пьяный вид. Хотел, чтобы я потерял бдительность. Хватит этого фарса...

  – На самом деле я любил сына... Но к сожалению ты принадлежишь виду, с которым у нас нейтралитет. А хороший лидер должен ставить выживание тех, кто ему доверяет выше собственных чувств – вот здесь во взгляде проскользнула ненависть.

  Нож у его горла исчез, как только он убрал свое оружие обратно в пиджак.

  Как и предполагалось, меня выследили не сразу. Только он мог отправить запрос на мой поиск. К тому же пришлось слегка осветлить волосы, отрастить в длине и вставить линзы в глаза. И долго учиться, как говорить с английским акцентом.

  И вот мы здесь, в этой машине. Пока мои коллеги тайно работают в Херефорде и других городах. Неприятно быть наживкой, но за риск доплачивают.

  – К чему это все, полковник? – наконец спросил я – Вы знаете зачем я здесь. И знаете, что у вас нет права меня депортировать. Иначе всех ваших агентов пришлют из нашей страны вам обратно по частям.

  – Не нужно угроз, мальчик.

  Насколько по возрасту мне тогда нужно выглядеть для презентабельности?

  – Все улики у разбившегося самолета указывают на ваш SAS – продолжил я – Да, он был без маркировки, пилотами были обычные люди, и вообще это был лайнер с невиновными. Но это лишь маскировка для вампиров. Так что если эта вещь у вас, просто отдайте ее.

  – То есть если в Алжире есть наша база, значит мы главные подозреваемые да? Твои лидеры, которые всегда скрываются, не показывая своего истинного лица – Берч посмотрел в окно, за которым простирался дождливый Лондон, пока лимузин гнал вперед – даже не пытаются договориться. Мало того. Просто посылают сюда шпионов. Так дела не делаются.

  – Если не вы, то кто?

  – Наши солдаты лишь проводили обыск. По всем правилам. По правилам SAS, а не нашего вида. Там уже кто-то побывал. Передай это своему куратору и убирайся из моей страны.

  – Я здесь не только из-за этого – я скрестил пальцы в кожаных перчатках.

  – С прихвостнями Самаэля, тьфу... Игоря, мы сами разберемся.

  – Нам лишь нужно знать, что они делают на вражеской территории. А после сообщим вам.

  – Мы с ними не воюем. У нас только проблемы с европейским кланом на Балканах – махнул рукой Шон.

  – Вы знаете, о чем я говорю. Остановите здесь.

  Лимузин остановился по приказу полковника.

  – Не зарывайся здесь – сказал тот напоследок – Весь SAS хочет разобраться с убийцей моего сына.

  – Ваш сын сам виноват в своей смерти – ответил я, не оборачиваясь.

  Лишь через пять минут страх отпустил. Пришлось приложить огромное усилие, чтобы успокоиться и сердце не выстукивало бешеный ритм при Берче.

  За нами ехало еще машины три. Им ничего не стоило сделать так, чтобы я просто исчез, если что-то не понравится.

  Шпионские игры – это не война. Здесь провал зависит от любого неосторожного жеста. Это даже не сравнить со смертью от пули снайпера.

  К тому же никто еще не имел со мной личных счетов. Даже террористы не стали заморачиваться с моим убийством после того, как подстрелил Калеба. А его отец... Что если он готов начать войну ради этого? По изучению личного дела в ЦРУ аналитики дали шанс сорок пять процентов – слишком много.

  А главное все это происходит лишь потому, что мне и еще нескольким агентам приходится исправлять чужие ошибки. Этот артефакт. Он выскользнул из наших рук. Следовало убить этих невнимательных идиотов-курьеров, но они и так заживо сгорели в рухнувшем где-то на территории Алжира пассажирском самолете. А кейс с ценным грузом пропал. И как только прибыла наша группа быстрого реагирования, там остались лишь заметные следы бойцов SAS, у которых неподалеку находилась база.

  Вместе с тем в Англию прибыли представители клана Самаэля, что подтвердило опасения. Как-то прознали про ценную вещь, и тоже ищут ее. И тут еще личная вендетта у полковника. Дела идут хуже некуда. Стоит поговорить об этом с куратором, пока мне не пустили пулю в голову – и посмотреть, что он скажет.

  Когда учеба в лагере продолжилась, меня научили оценивать свои шансы на выживание. И здесь они слишком низки, чтобы продолжить. Но также учили, что отступать при этом не всегда правильно. Даже несмотря на ситуацию.

  Все знают, что из-за моей смерти война вряд ли начнется. Наши войска обескровлены. Тех, что постепенно возвращались из Ирака недостаточно, а погибший батальон Армстронга – еще один серьезный удар. Мартин и еще несколько сильных лугару в плену у африканского клана. И все это не говоря об украденном артефакте неизвестного происхождения, что усилил мои способности. Но все могло быть еще хуже.

  Я вызвался на это задание сам. После мясорубки в Африке мне дали право выбирать следующее задание. И хотелось довести это дело до конца. И готов был к трудностям. И даже если прикажут продолжать задание, то не отступлю. Хватит уже в кои-то веки все время прятаться за других. Меня готовили для невозможных заданий. И мне уже было нечего терять. Кроме сожаления, что все так закончилось между мной и Вероникой.