Текст книги "Обмани меня (СИ)"

Автор книги: Арина Ларина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Глава тринадцатая

Глава тринадцатая

Я не помнила, как дошла до дома.

Ноги несли меня сами – по заснеженным улицам, мимо людей, мимо машин. Я ничего не видела. Ничего не слышала. Только боль внутри – острая, рвущая.

Он был моим первым.

Я отдала ему себя – всю. А он…

Слёзы текли по щекам и замерзали на морозе. Я даже не вытирала их.

Дома никого не было. Мама оставила записку на холодильнике: «Уехали с Сергеем за город. Вернёмся вечером. Люблю».

Хорошо. Не нужно объяснять, почему у меня красные глаза и трясутся руки.

Я прошла в свою комнату и рухнула на кровать.

Лежала и смотрела в потолок.

Вспоминала его глаза – тёмные, нежные – вчера ночью. И холодные, чужие – сегодня утром.

Как можно так измениться за несколько часов? Как можно быть таким… разным?

«Спасибо за всё. Было мило».

Мило.

Я закрыла лицо руками и зарыдала.

Не знаю, сколько я пролежала так.

Час? Два? Время потеряло смысл.

Потом я встала. Пошла в ванную. Умылась. Посмотрела в зеркало – на меня смотрела бледная девушка с опухшими глазами и спутанными волосами.

Жалкое зрелище.

Я вернулась в комнату и тут увидела – на полу, у двери.

Конверт.

Белый, с моим именем. Кто-то подсунул его под дверь.

Я подняла его. Открыла.

Внутри – записка. Написанная от руки, аккуратным почерком.

«Ева, я хотел извиниться за то, как ушёл с катка. Ты ни в чём не виновата. Если хочешь – приходи сегодня к бабушке с дедушкой. Они будут рады тебя видеть. И я тоже. Адрес: улица Чехова, 15. В любое время. Женя».

Женя.

Записка была датирована вчерашним числом.

Вчера. Он приходил вчера. Подсунул записку под дверь. А я…

А я была с Джеем.

В его номере. В его постели.

Пока Женя пытался извиниться и пригласить меня к своей семье.

Я сжала записку в руке.

Женя. Милый, нелепый, заикающийся Женя. Который смотрел на меня так, будто я была чем-то особенным. Который целовал меня в снегу – нежно, осторожно. Которого я оттолкнула на катке из-за того, что подруги смеялись.

И которого я предала.

Ради кого? Ради Джея, который использовал меня и выбросил.

Мне стало так тошно, что я чуть не задохнулась.

Я приняла душ. Долго стояла под горячей водой, пытаясь смыть с себя всё – его запах, его прикосновения, его поцелуи.

Не помогло.

Потом оделась – простые джинсы, свитер, куртка. Никакого платья. Никаких каблуков.

И пошла по адресу.

Улица Чехова, 15.

Дом оказался небольшим, но уютным.

Деревянный забор, заснеженный двор, дым из трубы. Типичный сахалинский дом – старый, но ухоженный.

Я остановилась у калитки.

Сердце колотилось. Руки дрожали.

Что я скажу Жене? Как объясню?

«Прости, я переспала с другим парнем и теперь чувствую себя использованной тряпкой»?

Нет. Я просто… просто поговорю с ним. Извинюсь за каток. А про остальное…

Я толкнула калитку и пошла к дому.

Дверь открыла пожилая женщина.

Невысокая, с добрым лицом и тёплыми карими глазами. Седые волосы собраны в аккуратный пучок. Типично корейские черты и улыбка славная, открытая.

– Здравствуйте, – сказала я. – Я Ева. Подруга Жени.

Женщина просияла.

– Ева! Женька столько о тебе рассказывал! Проходи, проходи, деточка. Я бабушка Сун Хи. Но можешь звать просто баба Соня, все так зовут.

Она втянула меня в дом, усадила на кухне, налила чай.

– А Жени нет дома, – сказала она, ставя передо мной чашку. – Уехал утром. Срочные дела, говорит.

– Уехал?

– Да, деточка. Обратно в Сеул. У него же работа, сама понимаешь.

Сердце ухнуло вниз.

– Работа?

– Ну да. – Бабушка Соня улыбнулась гордо. – Наш Тэджун – знаменитость. Ты разве не знала?

Я замерла.

– Тэджун?

– Это его корейское имя. Ким Тэджун. Женька – это мы его так зовём, по-домашнему. А там, в Корее, он TJ. – Она произнесла это с такой гордостью, что у меня сжалось сердце. – Певец. Очень популярный. Весь мир его знает!

Я не могла пошевелиться.

Не могла дышать.

Женя.

Женя – это Тэджун.

Тэджун – это TJ.

TJ – это Джей.

Один и тот же человек.

– Пойдём, покажу тебе его комнату, – бабушка Соня встала. – Там столько его фотографий! Я все собираю, всё храню.

Я встала на ватных ногах и пошла за ней.

Комната была небольшой.

Кровать, стол, шкаф. Обычная комната.

Но стены…

Стены были увешаны фотографиями.

TJ на сцене – в блестящем костюме, с микрофоном, окружённый светом и дымом. TJ на обложке журнала – с идеальным лицом и холодным взглядом. TJ с группой – пять парней, все красивые, все улыбаются.

И TJ без грима.

Без сценического образа.

Просто парень в обычной одежде. С лохматыми волосами. С мягкой улыбкой.

Женя.

Это был Женя.

Тот же нос. Те же губы. Те же глаза – только без огромных очков.

Я смотрела на фотографии и чувствовала, как земля уходит из-под ног.

Женя – это TJ.

Нелепый, заикающийся Женя в мешковатом худи – это мировая звезда с миллионами фанатов.

Очки, одежда, заикание – всё было маской. Спектаклем.

Он притворялся.

Всё время притворялся.

– Красивый, правда? – бабушка Соня смотрела на фотографии с любовью. – Моя гордость. Мой Тэджунчик.

– Да, – выдавила я. – Красивый.

– Он с детства такой был. Талантливый. Особенный. – Она вздохнула. – Жаль только, приезжает редко. Работа, работа, вечно работа. Но он хороший мальчик. Добрый. Бабушку не забывает.

Я кивала. Улыбалась. Говорила что-то.

А внутри всё рушилось.

– Ты в порядке, деточка? – бабушка Соня заглянула мне в лицо. – Бледная какая-то.

– Да, – соврала я. – Просто… голова немного кружится. Я, наверное, пойду.

– Конечно, конечно. – Она засуетилась. – Может, чаю ещё? Или поесть чего?

– Нет, спасибо. Мне правда пора.

Она проводила меня до двери. Обняла крепко.

– Приходи ещё, Ева. Тэджун говорил, ты ему очень нравишься.

Я кивнула. Не смогла ответить.

Вышла на улицу.

Дошла до угла.

И там – у забора, скрытая от глаз – согнулась пополам и зарыдала.

Так, как не плакала никогда в жизни.

Женя – это TJ.

Всё это время он был рядом. Притворялся нелепым ботаником. Смотрел, как я говорю, что ненавижу айдолов. Слушал, как я рассказываю, что хочу простого парня.

Проверял меня.

И я эту проверку провалила.

На катке – убрала руку, когда подруги смеялись. Постеснялась его. Его – нелепого, странного, в дурацких очках.

А потом пошла к нему – настоящему, красивому, знаменитому. И отдала ему себя.

Он всё знал.

Знал, что я выберу TJ, а не Женю.

Знал, что я окажусь такой же, как все.

Поэтому утром он смотрел на меня с таким холодом. Поэтому выбросил меня, как использованную вещь.

Я была для него – очередным доказательством. Что людям нужен только TJ. Только слава, только блеск. А Женя – никому не нужен.

И я это доказала.

Я рыдала – долго, страшно, до икоты.

Прохожие оборачивались, но я не замечала.

Я потеряла его.

Обоих.

И Джея, и Женю.

Потому что они были одним человеком.

Человеком, которого я предала дважды.

Глава четырнадцатая

Глава четырнадцатая

Я бежала домой, не разбирая дороги.

Слёзы высохли на морозе. В голове был хаос – мысли путались, налезали друг на друга, не давали дышать.

И вдруг – посреди этого хаоса – одна мысль.

Ясная. Чёткая.

Почему я думаю, что кого-то предала?

Я остановилась. Прямо посреди тротуара, возле какой-то аптеки. Люди обходили меня, но я не замечала.

Почему я чувствую себя виноватой?

Да, Женя мне понравился. Да, он поцеловал меня в снегу, и это было нежно, и правильно, и хорошо. Его губы были мягкими, а руки – тёплыми, и в тот момент мне казалось, что я нашла что-то важное.

Но Джей…

Джей попал мне в сердце первым.

Там, на горе. Когда я врезалась в него и лежала в снегу, как дура, а он смотрел на меня сверху вниз своими невозможными глазами. Когда он рассмеялся – неожиданно, искренне – и протянул мне руку. Когда сказал, что у меня волосы как облако.

Я влюбилась в Джея.

Не буду врать себе. Влюбилась. С первой встречи. Глупо, безнадёжно, как школьница. Он снился мне по ночам. Я думала о нём каждый день. Искала его на горе, в городе, везде.

А потом появился Женя. И он тоже мне понравился – по-другому. Мягче. Теплее. С ним было легко говорить о книгах и фильмах. С ним я чувствовала себя понятой.

Но если бы мне пришлось выбирать…

Я не знаю. Честно – не знаю.

Оба нравились. Оба были важны. Особенно после того поцелуя в снегу – Женя перестал быть просто «милым парнем» и стал чем-то большим.

Но Джей был первым.

И теперь…

Теперь я знаю, что они – один человек.

И этот человек – улетает в Сеул.

Через три часа. Он сказал – через три часа.

Сколько прошло?

Я схватила телефон. Дрожащими пальцами набрала в поиске: «рейсы Южно-Сахалинск Сеул сегодня».

Загрузка. Ещё. Ещё.

Рейс 14:30. Статус: задержан до 16:00. Технические причины.

Задержан.

Я посмотрела на часы. 14:47.

У меня есть время.

Час. Чуть больше часа.

Я побежала к дороге, вытянула руку.

– Такси!

Машина летела по заснеженным улицам.

Водитель – пожилой мужчина с усами – косился на меня в зеркало заднего вида.

– Торопишься куда, дочка?

– В аэропорт. Быстрее, пожалуйста.

– Самолёт?

– Человек.

Он понимающе хмыкнул и прибавил газу.

Я сидела на заднем сиденье, вцепившись в ручку двери, и смотрела, как мелькают за окном дома, деревья, люди.

Что я делаю?

Еду в аэропорт. К человеку, который использовал меня и выбросил. Который утром смотрел на меня как на пустое место. Который заплатил мне браслетом с бриллиантами, как проститутке.

Зачем?

Чтобы сказать ему всё.

Всё, что я о нём думаю. Всё, что он со мной сделал. Всё, что я чувствую.

Я не буду рыдать и умолять. Не буду просить его остаться. Не буду цепляться за его ноги и кричать «не уходи».

Я просто скажу правду.

А потом – пусть улетает. Пусть возвращается в свой Сеул, к своим миллионам фанаток, к своей идеальной жизни.

Но он услышит меня.

Он чёртов должен меня услышать.

Аэропорт встретил меня гулом голосов.

Новый терминал – тот самый, которым я восхищалась, когда прилетела сюда месяц назад – сейчас казался огромным и враждебным. Стеклянные стены, высокие потолки, толпы людей.

И среди этих толп – особенная толпа.

Девушки. Сотни девушек. С плакатами, с фотографиями, с телефонами наготове. Они столпились у входа в зону вылета и скандировали.

– TJ! TJ! TJ!

– Мы любим тебя!

– Тэджун, выйди к нам!

Фанатки.

Они ждали его.

Я протискивалась сквозь эту массу людей. Локтями, плечами – как могла. Кто-то возмущался, кто-то толкал в ответ, но мне было всё равно.

– Эй, ты куда прёшь? – какая-то девушка схватила меня за рукав. – Тут все стоят, а ты лезешь!

– Пусти!

Я вырвалась и побежала дальше.

VIP-зона была отгорожена бархатными канатами. Охрана в чёрных костюмах стояла стеной – четверо здоровенных мужчин с каменными лицами.

– Сюда нельзя, – сказал один из них, преграждая мне путь.

– Мне надо к нему. К TJ. Пожалуйста.

– Сюда нельзя. Отойдите.

– Это важно! – я попыталась обойти его. – Пожалуйста, передайте ему, что пришла Ева. Ева Валевская. Он знает, кто я.

Охранник посмотрел на меня – равнодушно, оценивающе.

– Девушка, вы третья за сегодня, кто говорит, что он её знает. Отойдите.

– Но я правда…

– Отойдите.

Он мягко, но настойчиво отодвинул меня в сторону.

Я стояла и смотрела на закрытую дверь VIP-зоны.

Там. Он там. За этой дверью. В нескольких метрах от меня.

И я не могу до него добраться.

Я не знаю, сколько простояла так.

Пять минут. Десять. Толпа фанаток за моей спиной гудела, скандировала, визжала. Охранники стояли неподвижно.

И тут – дверь открылась.

Вышел мужчина в костюме. Один из тех, что были утром в номере. Он что-то сказал охраннику, тот кивнул.

И мужчина посмотрел на меня.

– Вы Ева Валевская?

Сердце подпрыгнуло.

– Да. Да, это я.

– Пройдёмте.

Он отодвинул канат и жестом пригласил меня внутрь.

Я шагнула – и услышала за спиной возмущённый гул толпы.

– Эй, почему её пускают?!

– Это нечестно!

– Кто она вообще такая?!

Дверь закрылась, отсекая шум.

VIP-зона была тихой и пустой.

Мягкие диваны, приглушённый свет, кофемашина в углу. Никаких толп, никаких криков. Только тишина.

И он.

Тэджун сидел в кресле у окна, глядя на лётное поле. На нём было чёрное пальто, тёмные брюки, дорогие ботинки. Волосы уложены идеально. Профиль – острый, красивый, нечеловеческий.

Вокруг него – трое мужчин в костюмах. Охрана. Команда.

Он не повернулся, когда я вошла.

– Оставьте нас, – сказал он.

– Но, TJ… – начал один из мужчин.

– Оставьте нас.

Его голос был ровным, но в нём была сталь. Люди переглянулись и вышли. Дверь закрылась.

Мы остались одни.

Он по-прежнему не поворачивался. Смотрел в окно, на самолёты, на серое небо.

– Зачем пришла?

Голос холодный. Равнодушный.

Я стояла посреди комнаты и чувствовала, как внутри всё дрожит. От злости. От боли. От чего-то ещё, чему я не могла дать имя.

– Посмотри на меня, – сказала я.

Он не двинулся.

– Посмотри на меня, Тэджун.

Пауза. Долгая.

Потом он встал. Развернулся. Посмотрел на меня.

Его лицо было маской. Идеальной, красивой, мёртвой. Никаких эмоций. Никакой жизни.

– Ну? – сказал он. – Я смотрю. Дальше что?

Я подошла ближе. Ещё ближе. Пока не оказалась прямо перед ним.

И ударила его по лицу.

Со всей силы. Ладонью. Звук получился громкий, резкий – как выстрел в тишине.

Его голова дёрнулась в сторону. На щеке начал проступать красный след.

Он медленно повернулся обратно. Посмотрел на меня.

Всё так же холодно. Всё так же равнодушно.

– Это всё? – спросил он.

– Нет, – выдохнула я. – Это не всё.

Я отступила на шаг. Мне нужно было расстояние. Нужен был воздух.

– Я не получила твоего письма вовремя, Женя – сказала я. Голос дрожал, но я не позволяла себе остановиться. – Записку. Ты подсунул её под дверь. А я нашла её только сегодня утром. После того, как…

Я запнулась.

– После того, как вернулась от тебя.

Он молчал. Стоял неподвижно, как статуя.

– Ты всё это спланировал, да? – продолжала я. – Притворялся нелепым ботаником. Заикался. Носил эти дурацкие очки. Смотрел, как я реагирую. Проверял меня.

Ничего. Ни слова.

– И я провалила твою проверку, – я усмехнулась горько. – На катке убрала руку, когда подруги смеялись. Постеснялась тебя – нелепого, странного. А потом пошла к тебе – настоящему. Красивому. Знаменитому. И отдала тебе себя.

Мой голос сорвался.

– Ты был моим первым, Тэджун. Моим первым мужчиной. Ты это знал. Я сказала тебе. И ты всё равно…

Я замолчала. Глубоко вздохнула.

– Утром ты обращался со мной как с проституткой. Оставил браслет на тумбочке. Сказал «спасибо за всё, было мило». Велел своим людям меня вывести.

Я шагнула к нему.

– Я не была для тебя человеком, да? Я была очередным доказательством. Что все девушки – одинаковые. Что всем нужен только TJ. Только слава. Только блеск. А Женя – никому не нужен.

Его глаза чуть сузились. Едва заметно.

– И я это доказала, – сказала я тихо. – Своим поведением. Своим выбором. Я сама виновата.

Пауза.

– Но знаешь что? – я подняла голову. Посмотрела ему прямо в глаза. – Я не буду извиняться за то, что влюбилась в тебя. В Джея. С первой встречи, с той горы, с того дурацкого падения в снег.

Что-то мелькнуло в его взгляде. Быстро, почти незаметно.

– И Женя мне тоже понравился, – продолжала я. – Особенно после того поцелуя. Он был настоящим. Нежным. Таким, каким я хотела бы видеть мужчину рядом с собой.

Я покачала головой.

– Но если бы ты спросил меня – кого бы я выбрала? Я бы честно ответила: не знаю. Вы оба были мне дороги. По-разному. Но оба.

Он по-прежнему молчал. Стоял, смотрел на меня своими тёмными глазами.

– А теперь – я знаю, что вы один человек, – сказала я. – И этот человек – ты. Человек, который проверял меня, как лабораторную крысу. Который переспал со мной и выбросил. Который…

Я осеклась.

– Который даже отцу своему не позвонил за неделю, – закончила я тихо. – Сергей. Ты знаешь, как он ждал тебя? Как смотрел на твои детские фотографии? Как говорил мне, что ты был здесь неделю и не захотел его видеть?

Его челюсть дрогнула. Едва заметно.

– Он любит тебя, Тэджун. Твой отец. Не TJ, не звезду – тебя. Настоящего. Любого. Он просто хотел, чтобы его сын был рядом. Хоть иногда.

Я отступила назад.

– А ты пришёл к нему в маске. Притворялся. Играл. Даже с ним – играл.

Тишина.

Долгая, тяжёлая тишина.

– У тебя всё? – спросил он наконец.

Голос ровный. Холодный. Без единой трещины.

Я смотрела на него – на это красивое, идеальное, мёртвое лицо – и чувствовала, как что-то внутри меня гаснет.

Надежда. Вот что это было. Надежда, что он скажет что-то. Объяснит. Извинится. Покажет, что ему не всё равно.

Но он стоял как статуя.

– Да, – сказала я. – У меня всё.

Он кивнул.

– Тогда уходи.

Я развернулась и пошла к двери.

– Ева.

Его голос остановил меня.

Я обернулась.

Он стоял у окна. Смотрел на меня. И в его глазах…

На мгновение мне показалось – там что-то было. Что-то живое. Что-то человеческое.

Но потом он отвернулся.

– Забудь меня, – сказал он. – Так будет лучше для всех.

Я открыла дверь и вышла.

На улице было холодно.

Я стояла у входа в аэропорт и смотрела, как самолёты взлетают в серое небо.

Скоро один из них заберёт его. Унесёт в Сеул. К его славе, к его жизни, к его миллионам фанаток.

А я останусь здесь.

На краю света.

С разбитым сердцем и воспоминаниями о человеке, который оказался совсем не тем, кем я его считала.

Или наоборот – именно тем?

Я не знала.

Я больше ничего не знала.

Глава пятнадцатая

Глава пятнадцатая

Я стояла у входа в аэропорт.

Слёзы катились по щекам – горячие, солёные. Я не вытирала их. Не было сил.

Всё кончено.

Он улетает. Навсегда. А я остаюсь здесь – с разбитым сердцем и воспоминаниями.

Вокруг меня кипела жизнь. Люди спешили куда-то, тащили чемоданы, кричали в телефоны. Толпа фанаток всё ещё стояла у входа, скандируя его имя.

– TJ! TJ! TJ!

Каждый крик – как нож в сердце.

Я должна была уйти. Вызвать такси. Поехать домой. Забыть.

Но ноги не слушались.

И тут кто-то толкнул меня.

Сильно, резко – пробегая мимо к терминалу. Я потеряла равновесие, взмахнула руками, начала падать…

И чьи-то руки подхватили меня.

Крепкие. Тёплые. Знакомые.

Меня прижали к груди – сильно, отчаянно. Так, будто от этого зависела жизнь. Его сердце билось о мою щёку – бешено, оглушительно.

– Прости меня.

Его голос. Хриплый, сорванный. Чужой – потому что живой.

Я подняла голову.

Тэджун.

Без маски. Без брони. С глазами, в которых плескался страх. Настоящий страх – потерять.

– Я не смог улететь, – выдохнул он. – Сидел в самолёте и не мог дышать. Думал только о тебе.

Его руки дрожали на моей спине.

– Ева…

Он произнёс моё имя так, будто это была молитва. Его лоб прижался к моему, горячий, влажный.

– Я люблю тебя. Люблю. С той чёртовой горы, с того падения в снег, с твоих безумных волос и испуганных глаз.

Его пальцы зарылись в мои кудри. Сжались. Он дышал тяжело, рвано.

– Я схожу с ума без тебя. Буквально схожу с ума.

Его губы коснулись моего виска. Щеки. Уголка рта.

– Скажи, что простишь. Скажи, что дашь мне шанс. Скажи хоть что-нибудь, потому что я сейчас умру.

Я смотрела в его глаза – тёмные, больные, живые.

– Ты бросил самолёт? – прошептала я.

– К чёрту самолёт.

– У тебя концерты. Расписание. Миллионы фанаток.

– К чёрту всё.

Его руки обхватили моё лицо. Большие пальцы погладили скулы.

– Мне нужна только ты. Только ты, Ева.

Я чувствовала его дыхание на своих губах. Его тепло. Его дрожь.

– Я тоже люблю тебя, – сказала я. – Глупый.

Он засмеялся. Счастливо, облегчённо.

И поцеловал меня.

Это был не похоже ни на что раньше.

Не на тот первый поцелуй в клубе – пьяный, жадный. Не на ту ночь – нежную, но с тенью игры.

Это было – настоящее.

Его губы прижались к моим – горячие, требовательные, отчаянные. Он целовал меня так, будто тонул, а я была воздухом. Будто умирал, а я была жизнью.

Я вцепилась в его пальто. Притянула ближе. Ещё ближе.

Его язык скользнул по моим губам, и я открылась ему. Впустила. Растворилась.

Он застонал мне в рот – тихо, низко. Этот звук прошёл по моему телу волной.

Его руки – в моих волосах, на моей шее, на моей спине. Везде. Он не мог перестать касаться меня, будто боялся, что я исчезну.

Я обвила руками его шею. Прижалась всем телом. Чувствовала его – каждой клеточкой.

Мы стояли посреди толпы и целовались так, будто мир вокруг не существовал.

Его губы спустились на мою шею. Горячее дыхание. Лёгкий укус. Я запрокинула голову и застонала.

– Ева, – прошептал он в мою кожу. – Моя Ева.

Вокруг нас визжали фанатки. Щёлкали телефоны. Кто-то кричал его имя. Но нам было всё равно.

Только он. Только я. Только этот момент.

– TJ!

Голос прорвался сквозь туман.

– TJ, пожалуйста! Самолёт!

Тэджун оторвался от меня – с видимым усилием. Его губы были припухшими, глаза – тёмными, голодными. Волосы растрёпаны. Он выглядел так, будто его пропустили через ураган.

Красивый. Безумно красивый.

Его команда – трое мужчин в костюмах – бежала к нам через толпу. Их лица были бледными, испуганными.

– TJ, рейс не может ждать вечно! Нам звонят из авиакомпании!

– Пожалуйста, – другой повернулся ко мне, – пожалуйста, девушка, скажите ему. Нам правда нужно лететь. У него завтра съёмки, послезавтра концерт…

Я посмотрела на Тэджуна.

Он смотрел на меня. Его руки всё ещё лежали на моей талии. Он не собирался меня отпускать.

– Джей, – сказала я тихо.

Он вздрогнул. От этого имени. От моего голоса.

– Я люблю тебя.

Что-то вспыхнуло в его глазах.

– Но тебе нужно лететь.

Его хватка на моей талии усилилась.

– Нет.

– Да. – Я положила ладонь ему на щёку. Ту самую, которую ударила час назад. – У тебя обязательства. Люди, которые на тебя рассчитывают. Ты не можешь всё бросить.

– Могу.

– Нет. – Я улыбнулась. – Не можешь. И я не хочу, чтобы ты бросал. Это часть тебя. TJ – это тоже ты.

Он смотрел на меня долго. Его глаза блестели.

– Я не хочу тебя отпускать, – прошептал он.

– Тебе не нужно. – Я встала на цыпочки, коснулась губами его губ. – Я буду ждать.

Он стиснул меня – резко, отчаянно. Его губы впились в мои в жадном, голодном поцелуе. Коротком, но таком интенсивном, что у меня подкосились колени.

– Ты приедешь ко мне, – сказал он, оторвавшись. – Я вышлю тебе билеты. Сегодня. Как только прилечу – сразу вышлю.

– Тэджун…

– Обещай мне. – Его глаза горели. – Обещай, что приедешь.

Я смотрела на него – на это красивое, живое, настоящее лицо – и чувствовала, как сердце разрывается от любви.

– Обещаю.

Он поцеловал меня ещё раз. Жадно, глубоко. Его язык скользнул в мой рот, и я растаяла.

– Жди, – выдохнул он мне в губы.

И побежал.

Прямо через толпу визжащих фанаток, мимо охраны, к терминалу. Его команда едва поспевала за ним.

Девушки кричали. Плакали. Тянули к нему руки. Телефоны снимали каждое его движение.

У входа он обернулся.

Посмотрел на меня – через всю эту толпу, через весь этот хаос.

Улыбнулся.

Одними губами произнёс: «Люблю тебя».

И скрылся внутри.

Я стояла посреди толпы.

Вокруг меня рыдали фанатки. Кто-то смотрел на меня с ненавистью, кто-то – с завистью, кто-то – с восхищением. Телефоны всё ещё были направлены на меня.

Мне было всё равно.

Он любит меня.

Тэджун любит меня.

И я еду к нему.