Текст книги "МарсоРусь. Убийство на красной планете (СИ)"

Автор книги: Аня Саврасова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

– А, ну передадите им тогда.

И повар подвесил в воздухе четыре прозрачных пакета, в каждом из которых виднелись два разноцветных тюбика, пакетик с коричневой жидкостью и круглый сероватый хлеб.

– А что там? – поинтересовался Рафаэль.

– Рыбная котлета, картофельное пюре, овощной салат, компот из чернослива и румяная булочка. Всё, согласно утвержденному меню!

– Прямо как в детсаду номер восемь в Гюмри, – мечтательно вздохнул олигарх.

– У вас туда дети ходят? – уточнил повар.

– Нет, я сам туда ходил. Вот это время было! Не то что… Эх!

– Погодите, – встрял в их ностальгическую беседу Степашкин. – Как это котлета, пюре и салат в двух тюбиках?

– А вы что, хотели, чтобы в одном всё было? – огрызнулся повар. – Надо же продукты разделить. По нормам СанПина…

– Да не, я наоборот, – стушевался Гоша. – Три тюбика же надо, не?

– В желудке все перемешается! – отрезал повар и с достоинством поплыл на выход.

– А нас теперь всегда будут тюбиками кормить? – простонал ему вслед совсем обескураженный Георгий.

– Пока гравитацию не починят! – крикнул, не оборачиваясь, повар. – Вы же не хотите, чтобы еда в воздухе плавала, а вы ее ртом ловили, как рыбы?

Гоша не ответил. Он не знал, что хуже: гоняться за едой в рыбьей манере или есть три блюда из двух тюбиков. Еда на «Ярило-9» не понравилась ему с первого дня. Она действительно напоминала меню из детского сада, но никакой ностальгии у Гоши не вызывала. Видать, он не настолько от этого детсада отдалился по возрасту, чтобы ностальгировать. Безвкусные паровые котлеты, рисовые тефтели-ёжики с торчащими во все стороны «иголками» и особенно голубцы вызывали смутное чувство тоски и желание поскорее запихнуть еду в себя, чтобы только ее не видеть. Но теперь, на фоне нового тюбикового меню, человеческая еда на человеческих тарелках вспоминалась как изысканный деликатес.

Степашкин уныло вздохнул и раскрыл пакет. Булочка и правда оказалась довольно румяной и была без малейших раздумий погружена внутрь Гоши (то есть съедена, конечно, других путей попадания физических тел внутрь себя Георгий избегал). Затем он открыл зубами коричневый пакет и втянул в рот жидкость. Компот показался безвкусным, как подкрашеная вода, но всё же выпился не без удовольствия. Пришла пора тюбиков. Их было два: синий и красный. Как таблетки в старинном фильме. С той лишь разницей, что какую таблетку не выберешь – останешься в том же говеном мире, в каком и был. Только еще с изжогой.

Гоша втянул немного пасты из синего тюбика. Хмм. А неплохо. Втянул красной. Тоже вкусно! Вот только где тут рыбные котлеты, где картофельное пюре и где овощной салат? Гоша по очереди всасывал порции пасты из разных тюбиков, но так и не смог понять, где что. Вообще, он заметил, что в невесомости восприятие вкуса притупилось. Это он еще на морковке заметил, которую у кроликов стибрил. Удовольствие он получил не столько от вкуса морковки, сколько от процесса хрумканья. Вот и теперь приятные ощущения происходили скорее от консистенции еды, а также от ощущения наполненности рта, пищевода и далее по списку.

Покончив с ужином, Гоша не без труда запихал упаковку в мусорный контейнер. Тем временем в каюту вплыли Пупа с Лупой и принялись шумно распаковывать еду. Степашкин выплыл в коридор и решил навестить Милену – проверить, как она освоилась с новым положением тела в пространстве. Еще недавно он счел бы подобное поведение назойливостью и даже наглостью, но после прочитанного в летающем дневнике осмелел. Если подумать, это ведь его прямая обязанность – заботиться о благополучии Милены. Шеф его за этим и снарядил в столь долгий путь. Гоша решительно постучал в дамскую каюту.

– Сильвупле! – раздался хрипловатый голос Милены.

К его удивлению, в комнате она была одна. Милена «лежала» на кровати, пристегнувшись двумя ремнями, и еще для верности вцепившись руками и пальцами ног в перекладины. Она безучастно смотрела в потолок, под которым парили три пакета с едой.

– А где соседки? – спросил Гоша.

– Юна еще на дежурстве, а Тамара полетела снимать интервью с поваром, – ответила Милена, кося на него свои прекрасные зеленые глаза. – Звала меня оператором поработать, но я не в настроении.

– Вот оно что, – сказал Георгий, подгребая руками к ней поближе и тоже хватаясь за перекладину ее кровати. – А чего не едите?

– Не лезет, – лаконично ответила Милена. Похоже, невесомость ей нравилась даже меньше, чем Рафаэлю с его ёбнемсяфобией. Гоша поджал ноги к подбородку и примостился у кровати Милены, совсем близко от ее бледного прекрасного лица.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Гоша и удивился своей смелости. Он впервые называл жену начальника на «ты» и не испытывал никакого смущения.

– Голова кружится, и домой хочется, – грустно произнесла Милена. – А так ничо.

– Надо во всем искать плюсы, – наставительно сказал Гоша. – Вот вернешься домой и будешь по космосу скучать.

– Сомневаюсь, – всё так же безучастно сообщила Милена. – Меня от космоса уже тошнит. Я думала, хуже голубцов уже ничего не будет. А теперь еще эта хрень…

– Ты очень красивая, – вдруг брякнул Гоша.

– Да? – Милена с интересом подняла на него глаза.

– Да, – сказал Гоша и отстегнул первый ремень, фиксирующий ее на кровати.

– Запри дверь, – велела она.

– Да я не в этом смысле, – буркнул он, но дверь всё же запер.

– У нас пятнадцать минут, – сказала Милена. – Потом кто-нибудь из девок припрется.

– Заткнись, – сказал Гоша. – Я же сказал, что не в этом смысле. Ты, когда молчишь, нереально красивая.

Милена, пораженная такой наглостью, уставилась на него. Он погладил ее по лицу. Она смутилась и даже приоткрыла рот от удивления. Гоша провел пальцами по ее белой руке и почувствовал, как наэлектризовались маленькие светлые волоски. На фоне его волосатой загорелой лапищи ее бледная рука казалась такой маленькой и нежной. На розовом пальчике блестело массивное металлическое кольцо. Милена будто в трансе смотрела на него. Брови ее приподнялись, и глаза загорелись, как два зеленых огонька.

– Пиздец, какая красивая, – повторил Гоша. – Когда молчишь.

И отстегнул второй ремень.

9. Таня. Туда и обратно

Таня со Стефой молча брели по пустыне, равномерно вдыхая кислород из баллонов. В этом деле главное – не волноваться и не спешить, вдыхать медленно и аккуратно, а то голова закружится, да и продукт зря переведешь. Кроссовки Тани когда-то были белыми, а Стефины – синими, теперь же они выглядели одинаково – красно-бурые от въевшейся марсианской пыли. Мятые, стоптанные, они всё же продолжали нести свою нелегкую службу.

Дорога из России в Китай (шутники называли ее Кошелковый путь) была хорошо раскатана Марсовозами и очищена от острых камней, так что идти было легко. Серьезных пыльных бурь в их долине не наблюдалось уже пару недель. Вокруг никого не было, только вдали, за Малыми Самсоновыми пещерами, синел полукруг марсохода. Да еще рядом с китайским городком ездило три робота. Подойдя ближе, Таня узнала электрокультиваторы – машинки для рыхления грунта. У них на ферме есть такие же. На вид совсем малыши, но их лезвия были невероятно острыми и прочными, и вращались так быстро, что и камень перемолят.

Таня засмотрелась на аккуратный квадратик рисового поля, которое рыхлили роботы. Готовят к посевной. Китайцы молодцы, научились снимать по семь урожаев риса за марсианский год. Удобно и выгодно. Да еще и поля снаружи обустроили, всем соседям на зависть. Подвод воды, кислорода, автоматизированное удобрение. Есть чему поучиться.

– Червяк! Смотри, червяк!!! – вдруг закричала Стефа. Сквозь маску ее голос звучал как из колодца. Таня повернула голову, но ничего не увидела. – Вот из той дырки вылез, прикинь? И уполз, сволочь. Твою мать, да где он⁈

Стефа как полоумная металась из стороны в сторону, но Таня только усмехнулась. Поймать марсианского червя – задача со звездочкой. Охотники годами тренируются, учатся приманивать и метать ножи, да и то не всегда выходит, уж больно эти твари быстрые и юркие. Да и под местный грунт мимикрируют идеально, с пары метров не различишь.

Черви – единственные живые существа, не считая бактерий, обнаруженные на Марсе. Умеют «дышать» углекислым газом, а жрут землю вместе с бактериями. Живут в основном под землей, но иногда выползают на поверхность. Тут-то их и ловят охотники: мясо червей считается деликатесом. Хотя Таня его не ела – брезговала.

Стефа, наконец, угомонилась, и они пошли дальше. Показалась аллея флагов, а сразу за ней – ворота в Китай. Рекультиваторы, почуяв их приближение, предупредительно запищали, хотя работали, как минимум, в пяти метрах от дороги. Снаружи китайский город мало отличался от российского: та же полоса буро-рыжих домов из реголита, над которыми возвышался купол. Только флагов больше, а над воротами висят два красных бумажных китайских фонарика.

Таня позвонила в звонок и приветливо махнула видеокамере. Пограничник открыл им первую дверь, и девушки зашли в шлюз. Первая дверь закрылась, и открылась вторая. Девушки подошли к пограничной будке и протянули паспорта. Азиат с изможденным лицом что-то пробормотал, и из динамика донесся голос автоматического переводчика:

– Цель визита?

– Туризм

– На какой срок?

– Один день.

– Есть поручитель?

Стефа назвала имя коллеги – Чжоу Ся из социологической службы. В Китай, как и в Россию, пускали только при наличии приглашения или поручителя, готового отвечать за все возможные проступки своего «гостя». К счастью, китаянки тоже любили прошвырнуться по Марсоруси, так что взаимное поручительство было в порядке вещей. А Чжоу Ся и Стефа еще и по работе постоянно общались. Стефания работала помощницей профессора Петельского – социолога, приглашенного (а точнее, напросившегося) на Марс, чтобы изучать развитие местного общества – совершенно новой структуры, не имеющей земных аналогов. Стефа бесконечно ходила с планшетом по домам и учреждениям, проводила опросы и выпрашивала статистику. А Чжоу Ся занималась тем же в китайском городке. Потом начальница Ся и Петельский обменивались данными в рамках международного сотрудничества.

Пограничник позвонил китаянке, получил подтверждение, выдал девушкам по карточке и напомнил, что после 18:00 без марсовоза не выпускают. Девушки уверенно кивали, всё это они и так прекрасно знали. Офицер открыл последнюю дверь. Подруги зашли в Китай.

Обе уже не раз здесь бывали и знали, что самое интересное находится в центре – рядом со зданием Правительства, буддийской пагодой и площадью Дружбы. Девушки быстро пробирались по узким пыльным улочкам, уступая дорогу редким марсовозам и более частым электро-самокатам. С двух сторон от площади Дружбы шли ряды магазинов. Шопинг начали с магазина косметики.

Таня купила шампунь, увлажняющий крем и очищающий пылеотталкивающий лосьон. Зубной порошок из местного кальцита можно и в российской аптеке купить. Конечно, китайская зубная паста лучше, но больше трех товаров в одни руки миловидная продавщица не отпускала. Можешь сколько угодно уговаривать и рассказывать про «заболевшую подругу». Продавец – кремень. В этом девушки убедились еще раньше. Стефа взяла похожий набор, только подороже – с экстрактом женьшеня. Деньги у подруги водились, и немаленькие. Таня не знала, откуда Стефа их брала, но подозревала, что благодаря любовнику. А может, и не одному? Стефа рассказывала только про Сергея, но кто ее знает? Вряд ли у простого геолога, живущего в общаге, много денег. Впрочем, чужие доходы ее не касаются. Таня старалась не думать о деньгах и не завидовать подруге. Хотя повод для зависти имелся: сама Таня на зарплату ботаника мало что могла себе позволить, а брать деньги у… Короче, денег не было.

– Ну что, в рестик? – спросила Стефа, когда они вышли с покупками в рюкзаках.

– Да у меня деньги кончились, – стесняясь, сообщила Таня. – Последняя тысяча осталась. Пошли лучше в «Одежду», хочу купить какую-нибудь майку для дома, а то уже такое старое всё. Устала дырки зашивать.

– Это меньше ста юаней, чего ты на них купишь? – проворчала Стефа. Обменник на Марсе был не нужен, все расчеты проводились электронно, с телефонов, но курс был привязан к земному. Только обновлялся всего раз в месяц, чтобы не перегружать каналы связи лишней информацией. – Да и как ты можешь китайскую синтетику носить, это же дно! – Стефа подернула плечами. – Я в ней потею даже в минус двадцать и чешусь как орангутан.

– Как будто есть другая, – невесело усмехнулось Стефа. Альтернатив и правда не было, только посылки с земли. Был еще магазин в европейском городке, но цены там, ох! Будто от кутюр. Хотя Стефа, кажется, одевалась именно там. – Да, и насчет синтетики у тебя устаревшая информация. Китайцы уже хлопок вовсю выращивают и добавляют в ткани. Получается вполне носибельно. Мы тоже, кстати, вырастили небольшую плантацию хлопка в этом году. Будем делать с китайцами совместное предприятие. Так что скоро появится наша, российская одежда, представляешь?

– Да не может быть! – язвительно произнесла Стефа. – Неужели колонизаторы перестанут ходить в дырявых носках?

Таня хихикнула.

– Не сразу и не все, но перестанут. Хотя некоторые, наверное, уже привыкли. И вообще, дырявые носки ничем не отличаются от обычных, если не считать дырки.

– Да ты философ, – фыркнула Стефа. – Ладно, пошли в шмоточную, возьмем тебе майку, а ты потом со мной в «Красном драконе» посидишь, хорошо? Едой угостить не обещаю, но на чайник пуэра нам с тобой наскребу.

Майку Таня в итоге не купила, так как в магазине одежды кончались запасы, и продажу иностранцам приостановили. А просить местных купить что-то для «руссо туристо» было бесполезно – их за такое строго наказывали.

– Приходите в начале месяца, – посоветовал старичок-продавец. – Будет завоз.

Ага, отличный совет! Вот только на календаре был двадцать седьмой сол, а марсианский месяц, на минуточку, длится 55–56 дней. Ну, зато Таня сэкономила последнюю тысячу и могла поесть в «Красном драконе», не завися от подачек подруги. Хорошо хоть зарплату на ферме платят дважды в месяц, так что новая финансовая инъекция близко.

Несмотря на дневное время, ресторан был битком. Что и неудивительно: всего три заведения на десятитысячный город. Чудом нашли свободный столик в углу. Таня заказала лапшу со свининой и зеленый чай. Поросята были единственными животными, которые прекрасно переносили перелет на Марс и бодро размножались в местных условиях. Поэтому свинина стала самым доступным мясом на Красной планете. Стефа заказала фунчозу с овощами и филе марсианских червей. Она утверждала, что обожает этот деликатес, но Таня подозревала, что просто выпендривается, дабы подчеркнуть богатство. Девочки угостили официанта шоколадкой «Иришка», и он на радостях притащил им «комплимент от повара»: тарелку жареного чесночного хлеба и две рюмочки саке.

В ожидании заказа Таня опять задумалась про извечный марсианский дефицит. В то время как на земле это понятие давно ушло в прошлое, здесь приходилось непрерывно бороться за минимальный бытовой комфорт. Доставать, урывать, изгаляться, приспосабливаться, обходиться без привычного и забывать о нужном. Даже сытый желудок стал не всегда доступной роскошью – как в каком-то средневековье, ей-богу.

И ведь ни один из колонизаторов не попал сюда против воли! Все они не просто согласились, а страстно хотели попасть на Марс! Бегали, суетились, искали вакансии, уговаривали кадровиков, сдавали всевозможные анализы, заполняли кипу бумаг, подписывали контракт, где черным по белому было написано: «Контракт бессрочный. Соискатель уведомлен, что…»

…что возврат невозможен, да. Всех уведомили, и Таню тоже. И все равно она была готова на всё, лишь бы улететь на Марс. Для чего? Ради науки? Или подальше от постылой Земли и от человека, который… Неподходящее время, чтобы размышлять о таком.

– Чего молчишь? – спросила Стефа.

– Да вот думаю про дефицит, – призналась Таня. – Тяжело это, постоянная борьба за выживание.

– И не говори! – охотно поддакнула подруга. – Я тоже это всё ненавижу! Это не жизнь, а… Тоска зеленая. Точнее красная. – Она махнула в сторону окна, но Таня и так поняла, о чем это. Красная планета – почти официальное название Марса. Оттенки красного и оранжевого сопровождали все их дни, с утра и до вечера, и только по ночам загадочно серели. – Того нет, сего нет! Живем под этими куполами как в тюрьме. С силикона купола душу мою радуют! – напела она популярный в их городке ремикс старинной баллады.

Вдруг Стефа замолчала и странно уставилась на Таню:

– А ты бы хотела вернуться на Землю?

– А смысл хотеть – отмахнулась Таня. – Это же невозможно.

– Для простых смертных да, а для тебя – всё возможно.

– Что ты имеешь в виду? – холодно уточнила Татьяна.

– Ты сама знаешь.

– Не знаю и знать не хочу! – раздраженно воскликнула Таня. Намеки подруги ей не нравились. Грубое «не лезь не в свое дело» чуть не сорвалось с ее языка.

– Ладно, проехали, – беспечно проговорила Стефа. – Ну а если чисто гипотетически, ну там, не знаю, пришлют корабль за всеми желающими. Хотела бы вернуться или нет?

Таня задумалась на пару минут.

– Нет. Не хотела бы. От себя не убежишь. Я уже пробовала. Куда ни заберись, хоть на край света, а если внутри плохо, то и снаружи будет плохо. Да и не в шмотках счастье. Бесит, конечно, когда всего не хватает, но человек – он же такой, чего не дай, всё мало будет.

– Ну и правильно! – с наигранной веселостью ответила Стефа. – Хороший настрой. Я же говорила, что ты философ. Да и скоро ведь улучшение будет, ага?

– Ты о чем?

– Ну ты же сама сказала, директор ваш с китайцами что-то мутит насчет шмоток.

– А, да, совместное предприятие. Решили, так проще, чем свой цех строить. Скорей бы только наш хлопок созрел.

– Так вот почему ваш Юрасик в Китай всё время бегает?

– Чего? Бегает? – удивилась Таня. Юрий – сын и правая рука директора фермы, но вряд ли он уполномочен вести переговоры. Да и для официальных визитов у фермы был марсовоз, и не один. «Бегать» не нужно.

– Ну да, Сережа мой его видел, и не раз. А еще к малым пещерам ходил с котомкой.

– Что⁈

Малые Самсоновские пещеры пользовались дурной славой, и ходить туда молодому парню было ни к чему.

– Ну, Сережа так говорит. Наверное, из-за этого вот нового предприятия вся суета.

Таня промолчала. Объяснение не выдерживало никакой критики.

Обратный путь прошли без приключений. Правда, на полпути Стефа напугала Таню, когда сняла кислородную маску и чуть не минуту методично вытряхивала. Таня в ужасе смотрела на нее и под конец начала чувствовать, как сама задыхается, хотя причин к тому не было. А подруга невозмутимо стряхнула последние песчинки и надела маску.

– Плохо стал прилегать, – прошамкала она сквозь толстый слой ПВХ. – Пыль забивается. У тебя так не бывает?

Таня помотала головой. Она и на секунду не смогла бы снять маску. От одной мысли об этом у нее началась паника, которую пришлось подавить усилием воли.

Дома Таня первым делом залезла под душ и с наслаждением вымыла новым шампунем слипшиеся от грязи волосы. Затем разложила на подоконнике свои сокровища: тюбик крема и флакон лосьона. К лосьону прилагалось несколько ватных дисков в пакетике. Таня оторвала кусочек ватки, капнула лосьона и намазала лицо. Огрызок диска сразу покрылся плотным слоем рыжей пыли. Она нахмурилась. Даже вода не смывает эту гадость до конца! Марсианская пыль намертво въедается в кожу.

Затренькал телефон. Таня с изумлением увидела на экране «Юрий Коробейников». Сынок директора никогда не был ее другом, мягко говоря. Он вообще с ней не разговаривал, пока… Пока не закончилось то, что закончилось. Только после этого юный мажор смягчился и начал кивать при встрече. Но не более. Она нажал «принять вызов».

– Привет, не занята? – деловито поинтересовался Юрасик.

– Да не особо.

– А через неделю?

– Что через неделю? – Не поняла Таня.

– Будешь занята? Конкретно в субботу.

– А что?

– Днюха у меня. Все самые прикольные ребята будут. И ты приходи.

Таня вспомнила, как вихрастый парень звал Стефу на день рождения Юрасика и даже угрожал ей совместной игрой в бутылочку. Но приглашения для себя Татьяна Василькова совершенно не ожидала.

– Чего молчишь? – допытывался парень. – Скажи «да» и я отстану. Отца не будет, кстати.

– Спасибо за приглашение, но… – начала Таня, но тот перебил:

– Вино будет европейское, кальмары сушеные и всякая такая вкуснятина. Повеселимся нормально, чего грустить?

А и правда, сколько можно грустить? И где еще она напьется вина и поест кальмаров? Особенно сейчас, когда новый почтовый сезон на подходе, и запасы почти всего закончились почти у всех.

– Спасибо, приду, – улыбнулась она. – Есть пожелания по подарку?

– Только твоя сексуальная улыбка, а-ха-ха! Да шучу, просто приходи и всё.

Таня закончила разговор и еще некоторое время с улыбкой пялилась в окно. Неожиданно, конечно, но почему бы и нет? Развлечений на Марсе катастрофически мало. Она взяла с подоконника тюбик с кремом, выдавила каплю на палец и аккуратно размазала по лицу, пытаясь растянуть крошечную каплю на максимальную площадь себя.

А были ли она честна сегодня, когда так уверенно заявила Стефе, что не хочет вернуться? Не хочет на Землю или не хочет признавать свое поражение? Свою глупую ошибку, порывистую подростковую поспешность. Ответить на этот вопрос было трудно, да и есть ли смысл копаться в себе, если выбор сделан и назад пути нет?

Хотя ехидный намек Стефы был не совсем далек от истины. Если бы она очень сильно захотела, то, наверное, могла бы совершить невозможное и добиться места на рейсе Марс-Земля. Но пришлось бы просить кое-кого, а просить этого кое-кого хоть о чем-то Таня не хотела. Уж лучше смерть.