Текст книги "МарсоРусь. Убийство на красной планете (СИ)"

Автор книги: Аня Саврасова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Вдруг Степашкин заметил что-то странное. В правом нижнем углу иллюминатора, скосив глаза пониже, он увидел светящуюся точку, которой до этого не было. Сначала ему показалось, что точка стоит на месте, но, понаблюдав какое-то время, он понял, что она движется. И движется прямо на них.

Метеорит, подумал он. Нам хана.

Гоша подошел к кроликам, просунул палец сквозь прутья решетки и потеребил влажный носик рыжей самочки, которую про себя называл Миленкой.

– Хана нам, ребята, – повторил он вслух. – Слетали, блин, за хлебушком. Трахайтесь, малыши, пока не поздно. Вам с этим проще, чем нам.

Он с завистью вздохнул. Мысль о том, что в них вот-вот врежется метеорит, сразу и безраздельно овладела его сознанием. Но почему-то эта мысль не беспокоила его и не побуждала бежать со всех ног в рубку капитана. Она внушала не страх, а какое-то злорадное облегчение. Так им всем и надо! И злобной бывшей, и заносчивой Милене, и противному шефу, и вообще всем! Всем, кто не ценил его, Гошу. А теперь поздно. Теперь он в домике. В железном домике, обреченном на смерть…

В комнату отдыха зашли Пупа с Лупой и сразу двинулись к коробке с печеньем. Коробка встретила их одинокими крошками.

– Сожрали, – сказал один из них.

– Сволочи, – поддакнул другой.

Гоша был так поражен своей мыслью, что не стал даже оборачиваться на эти беспечные голоса. Парни заметили его и подошли.

– Не хотят размножаться? – спросил Димасик, засовывая жилистые пальцы в клетку и пытаясь дотянуться до белого кролика.

– А смысла нет, – буркнул Гоша. – Всё равно все умрем.

– Это верно, – сказал Питер. – Умрем. Но именно поэтому размножаться необходимо. И с эволюционной, и с философской точки зрения. Надо успеть оставить потомство, пока копыта не отбросил. То есть, в случае кроликов – лапки.

– А потомство тоже помрет, – заявил Гоша, поднимаясь на новый уровень осмысления бытия. – На нас метеорит летит.

– Чего? – удивились ученые.

– Того! В иллюминатор посмотрите.

Они тут же уставились на экран, а затем по очереди прижали носы к стеклу.

– Ух ты! – хохотнул Димасик. – НЛО, сука!

– Прикольно! – ухмыльнулся Питер.

Дурачки малолетние, подумал Гоша.

7. Гоша и Милена. Мир вверх дном

Рыжая крольчиха принюхалась и цапнула Георгия за палец. Он цыкнул на нее и обернулся на задницы Пупы с Лупой, приклеившихся к иллюминатору.

И тут Гоша услышал со стороны задниц неожиданный диалог:

– Арес?

– Непохоже. Китайцы, небось.

– Им не по графику. Может, индусы?

– Хрен знает. Надо у кэпа спросить.

Питер подошел к телефонному аппарату и нажал кнопку вызова экипажа. Ответила Юна. Не дослушав его вопроса, она сообщила:

– Знаем, это Рама-Харун. Параллельным курсом летят. Движок посильнее, вот и опережают чуток. Бабла не пожалели.

Тут Степашкин понял, о чем речь. Марс ко второй половине двадцать первого века был колонизирован не только русскими. Свои городки были у американцев, китайцев, европейцев, а еще у индусов, которые удачно скооперировались с арабами. Арабы предоставляли бабки, а индусы отвечали за кадры и технологии. Индусо-арабское марсопоселение было самым малочисленным, не больше тысячи человек, но зато, как рассказывали блогеры, самым шикарным. У них даже был свой небоскреб – шестиэтажная башня, прозванная «Алмерих Бурж Халифа» («марсианская башня Халифы»).

Стало быть, это не метеорит, а индийский корабль «Рама-Харун», летящий тем же маршрутом. Армагеддон отменяется. Степашкин вздохнул не то с облегчением, не то с разочарованием. Потом вновь задумался. Интересно, почему все страны называют космические корабли в честь богов? Что за странная мода?

И действительно, НАСА еще в далекие 2000-е годы назвали свою тяжелую и сверхтяжелую ракеты Арес-1 и Арес-5 – в честь древнегреческого бога войны. А теперь так же называются американские челноки, перевозящие грузы и колонизаторов на Марс. Только нумерация уже дошла до третьего десятка. Ну а русские пошли своим путем и назвали корабли в честь древнеславянского бога Ярило – бога весны, плодородия, любви и страсти. Как бы в пику своим вечным оппонентам: у вас война, а у нас весна! Америкосы ведь до сих пор не подозревают, что они уже двести лет – главный объект любви, ненависти, подражания и соперничества для второй супердержавы.

А вот индусы с арабами выпендрились особо, называя каждый корабль в честь какого-нибудь индуистского бога (коих, как индусы сами утверждают, больше 330 миллионов, так что поле перебора неисчерпаемо), и одновременно в честь одного из мусульманских пророков, которых тоже предостаточно. Получались довольно странные сочетания, типа «Рама-Харун» или «Кришна-Сулейман». Зато и волки сыты, и святая корова довольна.

Как-то так странно получалось, что освоение космоса совершенно не влияло на веру людей в бога, а точнее, в своих народных богов. Даже их капитан носил под плотной форменной рубашкой маленький нательный крестик на тонкой цепочке. На какой же планете живет Бог, подумалось Гоше. На Луне и Марсе его пока не нашли. На Венере слишком жарко. Он уже знал, что температура на поверхности молочной планеты (так называли Венеру из-за окутывающих ее серных облаков) не опускается ниже 400 градусов. Хороший климат для Сатаны и его адского пекла, но не для Бога.

Меркурий хоть и ближе к Солнцу, но в среднем попрохладнее, за счет более разреженной атмосферы и отсутствия венерианского парникового эффекта. От – 190 гр. ночью, до + 430 гр. днем. Почти как в Якутске, подумал Гоша. Резко континентальный климат. Какие еще есть планеты? Георгий напряг память и вспомнил детскую считалочку: Мы Все Знаем: Мама Юли Села Утром На Пилюли. Юля – это Юпитер, точно. На Юпитер люди не летали и даже беспилотники не садились, а лишь кружили по разным орбитам, поскольку садиться там, в общем-то, некуда. Газовый гигант только кажется нормальной планетой, а по факту – сгусток газа, вроде облака.

Зато по спутнику Юпитера со смешным названием Европа, покрытому километровыми льдами, бродило пару русских европоходов. Иногда они встречали американских и китайских собратьев и приветливо махали антенками. Но вот Бога они тоже пока не встретили. Ни нашего, на 330 миллионов индусских. Наверное, эти боги живут на такой планете, до которой никогда не долететь, решил Степашкин. И ни с одного иллюминатора не разглядеть. Только через внутренний иллюминатор, но такой есть не у каждого.

Пупа с Лупой давно ушли, а он всё сидел и думал о том, о сем. Это было не слишком привычное занятие для Гоши, но оно ему нравилось. На земле ему всегда было на что отвлечься, всегда имелись занятные прыгающие картинки в телефоне, которые он охотно впускал в мозг (и моментально выпускал, не утруждаясь даже мимолетным анализом). А здесь, в космосе, оказалось, что картинок вокруг мало, и они совсем не прыгают и почти не меняются, да и не хочется уже, чтобы прыгали. А хочется вот так вот сидеть и думать. А еще оказалось, что внутри его головы живет немало своих интересных мыслей и цветных картинок, и совсем необязательно пялиться в какой-нибудь экран, чтобы эти картинки появились и ожили. Он сам себе режиссер, сценарист и Демоугр… Не так. Демоугорь? Тьфу, опять неправильно. Демиург! Вот.

Дневник Милены Ковальчук.

30 секунд до Марса. День десятый.

Здесь все пишут дневники. Тамара печатает записки, чтобы выложить потом в своем блоге. Конечно, это чисто маркетинг, раскрутка фильма, но она теребонькает по клавишам часами напролет. Писательница хренова! Юна ведет бортовой журнал. Я тоже решила взяться за путевые заметки. Может, в итоге получится занятная книжонка, и Голливуд выкупит мою писанину за миллиард зелененьких?

Вряд ли выкупит, конечно. А зря. Но делать все равно нечего. Короче, меня зовут Милена и мне… Не скажу сколько, но выгляжу на двадцать пять. По крайней мере, так некоторые говорят. Особенно если хотят переспать. Я лечу на Марс. Это единственный регион Матушки-Руси, где я еще не была. Новейшие территории. А еще потому, что могу себе это позволить. Спасибо папочке и его полупроводникам. Жаль, конечно, что они «полу». Выпускал бы целые проводники, был бы вдвое богаче. Семейная шутка, ха-ха! Не такая уж я тупая, как некоторым кажется. Люди долетели до Юпитера, а до сих пор не поняли, что сиськи и мозги не мешают друг другу. Даже иногда помогают. Ведь именно сиськи в содружестве с мозгами помогли мне обыграть в шахматы телохранителя, приставленного муженьком. Он слишком пялился на первые и недооценил вторые.

Телохранитель, кстати, симпатичный. Гоша, он же Жора, он же Гога… Глаза у него серые, но с желтоватым ободком, как у кота. Нос прямой, с маленькой голливудской горбинкой. Лоб высокий, с еле заметной бороздкой посредине. Губы мягкие и пухлые, как у девчонки. А ресницы длинные и пушистые, будто накладные, еще и загибаются, суки. Любая женщина душу продаст за такие губы и ресницы, а некоторым мужикам все задаром достается, и они даже не ценят!! Довершают картину пузатые бицепсы на волосатых руках, к которым так и хочется прижаться. Эти руки словно созданы, чтобы обнимать голую бабу. Вот только мозгов бы к ним побольше…

Я бы давно с этим Гогой переспала, но он только зыркает на мои сиськи и ничего больше не делает. Даже в каюту к нам почти не заходит, а когда я захожу, он не очень-то любезен. Один раз продул мне в шахматы, так чуть не испепелил своими кошачьими глазами. И больше никаких игр не предлагал. Включая постельные. Наверное, боится моего муженька. Держится за свою грошовую работу. А может, я и не в его вкусе. Все-таки я намного старше, хоть и выгляжу на 25 (но это неточно). Витя говорил, он недавно развелся. Небось, сохнет по своей бывшей. Всё понятно.

Кормят нас ужасной бурдой. Сегодня на обед давали ни за что не угадаете что. Голубцы! Я их не ела с детского сада. Вообще не думала, что кто-то на земле еще ест голубцы. А оказывается, их едят не на земле. А, сука, в космосе. Никогда бы не подумала, что космический корабль по комфортности и сервису не сильно превосходит санаторий «Русь» в Сочи. По цене путевки они, кстати, тоже похожи.

Юна ужасно храпит. Я забыла взять затычки для ушей и затыкаю уши силиконовыми шариками из робота-парикмахера. Господи, как я мечтаю о нормальной ванне с умными пузырьками! Можно и без пузырьков, просто емкость теплой воды, в которую можно погрузить тело. Не покапать сверху из тощей лейки, а погрузится в водичку с головой, только нос чтобы торчал! Наш космический душ работает ровно минуту, потом выключается на пять минут. И напор воды как из сосульки весной. Хреновы крохоборы! Я успеваю помыть только пи

В каюту постучали.

– Открыто! – крикнула Милена и на всякий случай отвернула ноутбук от двери. Вошел Георгий.

– Извиняюсь, – сказал он, неловко переминаясь с ноги на ногу. – У нас там мыло закончилось.

– Юна на дежурстве, – сказала Тамара, не отрываясь от своего ноута.

Режиссерка сидела на койке, так как единственный письменный стол заняла Милена, и редактировала сценарий своего художественного фильма. Вчера она взяла интервью у капитана Синицына, в рамках съемок документального фильма с рабочим названием «Марс – это мы». Капитан рассказал много интересного, но были и неприятные известия. Так, Тамара выяснила, что не сможет снять марсианское племя, проживающее в пещерах, так как пещеры, расположенные недалеко от марсианского городка – это лишь узкие дырки в скальной породе. А ближайшая пещера приличного размера расположена более, чем за триста километров. Конечно, она сможет отправиться туда на марсоходе: мэр города уведомлен об ее приезде и обязан оказывать всецелое содействие.

Но тут всплыла еще одна неприятность, ускользнувшая от внимания Тамары и других кинодеятелей, согласовавших ее проект. Оказывается, на Марсе до сих пор не проложены высокоскоростные магистрали, и Марсоход, колдыбая по бугристой пустыни, развивает скорость не более 35 километров в час. А значит, путешествие только туда займет часов десять-двенадцать. И ладно бы только это! Выяснилось, что кабина стандартного марсохода рассчитана максимум на четырех человек, а лучше бы на трех, потому что ехать вчетвером еще можно, а вот спать в тесной кабине – затруднительно.

При этом одним из участников экспедиции будет оператор марсохода. Вторая Тамара. Остается один актер? Но это же хрень полная! Ей нужно целое племя, нужны драматические страсти и страстные драмы! Второй марсоход ей, конечно, не дадут, все машины заняты и каждая на вес золота. И что же делать?

Ответ напрашивался сам собой: снимать нейросетевой фильм. Как и девяносто процентов фильмов, выходящих на экраны последние десятилетия. Другой вариант – достать из дедушкиного сундука зеленую тряпку и провести старые добрые комбинированные съемки. Всё это, конечно, возможно, но нахрена она тогда летит на Марс? И как отчитаться перед Минкультуры и Фондом Кино за потраченные деньги? Остается еще, правда, документальный фильм, но таких фильмов за двадцать пять лет колонизации Марса сняли уже немало. Прорывная идея заключалась именно в том, чтобы снять первый! Художественный! Фильм на Марсе. Утереть нос америкосам и прочим там китайцам.

А теперь выходит, что она снимет одного актера на фоне пещеры, потом десяток статистов на фоне пустыни, а потом в студии пририсуют всё остальное? Да ее на смех поднимут с таким «прорывом»! Уж не говоря о том, что придется стирать в студии кислородные баллоны, так как играть без них актеры не смогут. А как тогда целоваться? Стало быть, никаких крупных планов. Сейчас зрители такие придирчивые, замечают любую погрешность. Получается не кино, а смех один. И как это она так оплошала? Ну ладно она, женщина приземленная, далекая от космоса еще больше, чем сам космос был далек от нее. Но как серьезные чиновники, утверждавшие ее сценарий, упустили все эти нюансы?

Тамара была очень зла. Она мучительно пыталась скорректировать сценарий, чтобы хоть как-то совместить поставленную задачу и неприглядную реальность. Надо ведь успеть еще согласовать новый сценарий с Фондом Кино, а связь через Космический центр была не слишком отлажена. Да и неизвестно, как отреагируют чиновники, и не накроется ли весь ее амбициозный проект космическим Медным Тазом? Да, Тамара была очень зла, поэтому ответила Гоше не слишком любезно:

– Юна на дежурстве.

Юна выполняла функции менеджера отеля, который помогал постояльцам решать всевозможные бытовые вопросы, но одновременно являлась помощником капитана и проводила дежурства в кабине экипажа, недоступной для туристов. Поэтому бытовые вопросы на Ярило-9 решались еще хуже, чем в каком-нибудь беззвездочном отеле под Мухосранском. Хотя как раз звезд у них было с избытком, а точнее – вокруг них.

– Я звонил, не берет трубку, – смущенно ответил Степашкин. – Думал, может, у вас сидит.

– Давай мы тебе мыла нальём. – дружелюбно предложила Милена. – А то от Юны хрен чего допросишься, особенно во время дежурства. Тащи сюда дозатор.

– Как он его притащит, – раздраженно произнесла Тамара. – Если дозатор к стене прибит? Пусть сразу намыливается.

– И то верно, – весело усмехнулась Милена. – Давай, Степашка, намыливайся у нас! Можешь и помыться заодно…

– Ну нет уж, помыться не получится, – перебила Тамара. – Я сама жду, пока вода накопится. Пусть мылит туловище и к себе идет.

Милена захихикала, представив, как голый намыленный Гоша выходит в коридор. Гоша тоже хмыкнул, но выбирать ему, собственно, не приходилось. Спасибо и на том, как говорится. Он зашел в девичий санузел. В глаза сразу бросились черные кружевные трусики, висящие на сушилке. Милены или Тамары? Ммм… Он сразу представил круглую попку первой и внушительный, но все же притягательный зад второй в черных кружевных стрингах. От прекрасного видения прикрылись глаза и защекотало внизу живота. А вдруг трусы Юны? Видение сразу испарилось, и в животе неприятно булькнуло.

Степашкин брезгливо отвернулся, но сразу наткнулся глазами на розовый бритвенный станок. Услужливое воображение тут же нарисовало голую Милену, сидящую на душевом поддоне, разведя ноги пошире, и орудующую этим станком… Ооох! Гоша помотал головой и отогнал обольстительный мираж. Затем протянул руку к дозатору и стал выдавливать мыло в ладошку. Мыло лилось нехотя, и он заметил сквозь полупрозрачную стенку, что уровень его почти на дне. Последним девушки делятся, с теплотой подумал он. И решил, что больше выдавливать не будет. Скрючив ладонь, чтобы ни одна драгоценная капля не вылилась на пол, он вышел из уборной. И в этот момент произошло нечто невероятное.

В ушах что-то звякнуло, кровь прилила к лицу, а пол ушел из-под ног. На минуту Гоша полностью потерял ориентацию в пространстве и не понимал, где верх, где низ и где, собственно, он сам. Голова стала ватной, и сквозь эту вату смутно доносились визги женщин. Тут перед его глазами возникла странная субстанция: молочно белый пузырь, который, дрожа и вибрируя, расползался в воздухе на маслянистые капли. Некоторые из этих капель плыли на него и прилипали к коже, другие висели неподвижно. Не сразу Гоша сообразил, что это то самое жидкое мыло, которое он еще недавно держал в скрюченной ладошке.

– Мамочки, да что же это? Что происходит⁈ – заверещал высокий голос, и он увидел прямо перед собой невыразимо прекрасное зрелище. Милена парила в воздухе, отчаянно дрыгая руками и ногами, как большое мощное насекомое. Ее густые рыжие волосы топорщились во все стороны, доходя на его лица и слегка щекоча ноздри. Футболка задралась, и из-под нее он увидел кусочек розоватой сиськи со смутно темнеющим соском. Стройные ноги в глянцево-сиреневых лосинах колотили по воздуху, от чего ее тело сначала отлетело к стене, а потом с наскока врезалось в Гошу. Насмерть перепуганная Милена вцепилась пальцами в его плечи и прижалась губами к уху.

– Гошенька, миленький, что это такое? – чуть не плача пролепетала она.

– Все хорошо, Миленушка, – как можно ласковее ответил он, прижимая к себе ее податливое тело. – Это всего лишь невесомость.

– Но с какого хрена здесь невесомость? – жалобно всхлипнула она.

– Это космос, детка, – невозмутимо ответил Георгий, иронично поднимая бровь.

8. Гоша. Опасный кульбит

Каждый человек хоть раз в жизни мечтал летать, как птичка, но мало кто готов от простого чиха получить шишку на затылке. Так рассуждал Георгий, который и правда как-то неудачно чихнул в невесомости. Мало того что его слюна надулась пузырем и повисла в воздухе, так его еще и отбросило от этого импульса к стене, и он очень даже весомо шмякнулся затылком о серую металлическую панель. Хорошо, что Милена уже успела прийти в себя и вырваться из объятий кавалера, а то бы и ей досталось.

– Уважаемые пассажиры, сохраняйте спокойствие! – раздался из динамиков гнусавый голос Юны. – Произошел незначительный сбой в системе искусственной гравитации. Наш инженер работает над устранением неполадок. В ближайшее время вам раздадут вспомогательные устройства.

– Что значит, незначительный сбой в системе⁈ – возмущенно поинтересовалась Милена. – Ваша дряная система вырубилась целиком!

– Ну, пока мы живы, любой сбой можно считать незначительным, – рассудительно произнесла Тамара. – Выживание в космосе – это само по себе чудо, даже и без особых систем. Ну что, вот и помылся! – добавила она, переведя взгляд на Гошу, с каким-то даже оттенком сочувствия.

– Интересно, что это за вспомогательные устройства? – рассуждал вслух Гоша. – Маленькие индивидуальные гравитаторы?

Женщины лишь хмыкнули. Тамара сообщила, что не слышала о таких устройствах, а с учетом общего сервиса в этом хостеле, где даже жидкое мыло в дефиците, вообще сомневается, что персоналу есть до них дело.

– Камень на шею повесят, вот будет и всё устройство!

И, кстати, оказалась не так уж далека от истины.

– Уважаемые пассажиры! – вновь прорезался голос Юны из динамика. – Убедительно просим убрать все летающие предметы в комоды, шкафы и сейфы. Не допускать попадания в атмосферу жидкостей, крошек и всякой мелочевки. А также просим по возможности заколоть волосы и спрятать их под головные уборы. Имейте в виду, что мелкие предметы, летающие по воздуху, включая вашу слюну и волосы, могут повредить электронные устройства нашего космического аппарата…

– И тогда мы точно ёбнемся! – перебил ее веселый голос капитана. – Шутка, ха-ха! Не беспокойтесь, граждане пассажиры, всё в порядке, всё под контролем! – но чем бодрее старался говорить капитан, тем яснее Гоша понимал, что тот совсем не бодр, если не сказать – в ахуе. Однако Синицын продолжил речь в философском ключе:

– Невесомость – естественное состояние всех тел в космосе. Наш корабль тоже движется в невесомости, и ничего! Даже удобнее, гравитация не мешает и не тянет, куда не надо. Так что наслаждайтесь полетом! И своим личным, и нашим общим. Но рекомендации моей помощницы насчет крошек и тому подобного все-таки соблюдайте. И радуйтесь, что создатели этого корабля предусмотрели такой случай и привинтили к полу и стенам всё, что смогли привинтить. Вот только вас мы привинтить не можем, так что пользуйтесь этим по полной!

Динамик замолк, и Гоша с удовольствием осознал, что уже вполне освоился в невесомости. Было, конечно, тяжеловато, потому что кровь прилила к лицу, и он чувствовал с непривычки небольшое головокружение, тяжесть в голове и даже нос отчего-то заложило. Но парень он был крепкий и на мелкие неудобства старался не обращать внимания. Зато научился довольно ловко перемещаться в пространстве, аккуратно загребая одной рукой и не дрыгая ногами почем зря. Милене эта наука давалась хуже. Лицо ее покраснело, распухло и выглядело очень несчастным, а тело металось по каюте без видимой цели.

Гоша решил оставить ее в покое, пусть потихоньку адаптируется. А он пока поможет собрать летающие по каюте вещи. Самые ценные объекты – это, конечно, два ноутбука, зависшие ровно посередине между полом и потолком (хотя теперь Гоша сомневался, что у космического корабля вообще могут быть пол и потолок). Он подплыл к одному из ноутбуков, но Тамара его опередила и выхватила свой девайс у него из-под носа. Тогда он подплыл ко второму – красному лэптопу Милены, который висел неподалеку и напоминал воздушный шарик, прикрепленный к земле проводом зарядки.

И тут случилось нечто, что ошарашило его еще больше, чем невесомость. Можно было бы даже сказать: выбило у него почву из-под ног, если бы его ноги не успели удалиться от почвы на многие миллионы километров. Схватив ноутбук, он случайно нажал какую-то кнопку, и экран загорелся. На экране был текст. Гоша скользнул по нему взглядом и сразу выхватил поразительные слова: «Я бы с ним давно переспала, но он…»

Мамочки, это что, про него⁈ Пользуясь замешательством дам, Георгий с пунцовыми щеками наскоро прочитал весь текст. Да, это про него, Гошу! Это у него глаза, как у кота, а еще нос, губы, ресницы… Это к его бицепсам Милена хочется прижаться. А он… «Только зыркает и ничего не делает»? Вот, значит, как. Ну, погоди, красавица!

Он захлопнул ноутбук и положил в сейф. Точнее, не положил, а поместил: в сейфе ноутбук также парил в невесомости, но хотя бы в ограниченном пространстве. Затем ловко поймал все остальное: кружку (капли чая продолжили висеть в воздухе), резинку для волос, расческу, косметические флакончики, крема, ватные диски… С особым удовольствием схватил черные кружевные трусы, которые парили по ванной комнате, как красивая черная бабочка. Прижал к щеке – еще влажные и пахнут апельсиновым мылом. Эх!.. Гоша запихнул весь свой улов в ящик комода, вежливо попрощался и поплыл восвояси. Дамы были слишком заняты своим новым положением в пространстве, чтобы обратить на его слова хоть какое-то внимание.

Первым делом Степашкин отправился в комнату отдыха. Там уже летало два члена экипажа: лысоватый штурман, похожий на бухгалтера, и маленький толстячок-повар. Заняты они были тем же, чем до этого занимался Гоша: собирали плавающие по воздуху предметы и прятали в укромные места. Повар летал по кухне, соединенной с комнатой отдыха металлической дверью. В руках он, как дирижер свои палочки, держал две куриные ноги. А штурман пытался прикрепить к тумбе клетку с кроликами. Кролики тоже летали по клетке и выглядели совершенно дезориентированными, а говоря на кроличьем языке – охреневшими.

Гоша сразу ринулся на подмогу. На пару со штурманом им удалось примотать клетку проволокой к ручкам тумбы. Правда, в процессе часть опилок и пара кружочков моркови из кроличьего лотка попали наружу и теперь плавали перед Гошиным носом. Георгий решил расправиться с морковью самым простым способом, а именно: схрумкал на глазах у изумленных кроликов.

– Ну извините, малыши, – сказал он, работая челюстями. – Когда у человека перед носом морковка, он не может не стремиться ее слопать.

– Верно, – подхватил штурман. – На этом построены все системы мотивации.

– Угу, – не совсем понял, но на всякий случай согласился Гоша. Он немного переживал, что морковка в отсутствии гравитации не упадет в его желудок, а застрянет в горле. Но, к счастью, этого не случилось. Еда пошла куда надо, и процесс был даже приятнее, чем обычно. – А что с опилками будем делать?

Опилки летали по всей клетке и частично вырвались наружу.

– Надо пылесосом убрать, – ответил штурман. – Ща, Юна прилетит.

Вскоре действительно прилетела Юна с небольшим беспроводным пылесосом. Машинка без труда поглотила и опилки, и капельки влаги, дезертировавшие из чайника, и другую мелочевку. Гоша одобрительно присвистнул и завел из вежливости светскую беседу:

– Чё там?

Юна удивленно посмотрела на него. Как будто не поняла, что означал его простой вопрос. Хотя любой русский человек без труда бы перевел: «Что случилось с системой искусственной гравитации, какие предпринимаются действия и когда ожидается ее восстановление?».

Юна молчала, и Гоше пришлось конкретизировать вопрос:

– Чинят?

– Чинят.

– Ну хорошо, – Гоша сообразил, про помощница капитана не расположена к светской беседе, и обратился к повару. – А печеньки еще остались?

– Я всё убрал.

– Я бы одну тогось.

– Не положено по технике безопасности.

Гоша вздохнул и обернулся к кроликам. Штурман уже примотал двух особей за лапку к низу клетки, чтобы они меньше страдали от неопределенности своего положения. И пытался примотать рыжую крольчиху, но не тут-то было. Самка гневно вырывалась, кусала его за палец и царапала коготками.

– Да угомонись ты, косоглазая, – бормотал штурман.

– Она свободу любит, – с оттенком восхищения сказал Георгий, а про себя подумал: «Ну точно как Милена. Такая же буйная сучка».

Убедившись, что помощь его больше не нужна, Степашкин поплыл в свою каюту. Там тоже было весело. Пупа с Лупой летали по всей комнате с величайшим упоением, сотрясая атмосферу радостными воплями, гуканьем и улюлюканьем. Они делали сальто вперед и назад, висели вниз головой, гоняли по воздуху капельки воды – в общем, дурачились как детишки, дорвавшиеся до бассейна с шариками. Все вещи, в том числе и Гошины, уже были убраны, так что задорным забавам двух выдающихся ученых ничего не мешало.

– Ай да в коридор наперегонки! – крикнул Димасик.

– Придурки, – буркнул под нос Гоша, но Питер его услышал.

– Ты чего бурчишь? Полетели с нами.

– Да ну, делать мне нечего, – проворчал Степашкин. – Не нравится мне это летанье. Я хочу твердо стоять на ногах.

– На ногах еще успеешь настояться, – рассудил Питер. – А такой шанс раз в жизни выпадает!

Гоша и сам не понимал, чем его так раздражает детская радость его соседей. Невесомость ему вообще-то нравилась. И потом, он сам еще недавно был ребенком (в некотором смысле им и остался), который обожал баловаться, кувыркаться, нарушать правила приличия и законы физики. И всё же что-то его во всём этом коробило. И он не мог понять, что.

Рафик тем временем молча висел в углу в крайне странной позе. Уткнув лицо в колени и переплетя руки с ногами, он завис задом кверху в пугающей неподвижности. Гоша изумленно смотрел на бесформенный шарик, получившийся из российского олигарха. Но тут штаны Рафика заколебались в воздухе и тихонько приспустились, обнажив тощую задницу. Шашлычник кряхтя стал расплетаться.

– У вас всё в порядке, Рафаэль Артакович? – спросил Гоша, деликатно отворачиваясь.

– Это смотря с какой стороны посмотреть, – мрачно ответил тот.

Гоша, успевший осмотреть странного олигарха со всех сторон, невольно согласился. Но всё же решил уточнить:

– Вам не нравится в невесомости?

– Мне нравится стабильность! – раздраженно брякнул Рафаэль. – Когда все системы работают как положено. И когда я точно знаю, что ноги у меня внизу, а башка наверху. А не наоборот.

Гоша не стал ему напоминать, что они вообще-то движутся в космическом пространстве, где нет никакого верха и никакого низа. И даже права и лева нету. Ему и самому эта мысль была почему-то крайне неприятна, так что он ее быстро отогнал.

– Сейчас у них сломалась гравитация, – продолжал свои сумрачные рассуждения олигарх. – Завтра сломается кислородная машинка. А что послезавтра? Ёбнемся! И прощай, Родина. Прощай, дом, тачка и яхта. И эти еще… которые там… дети вот тоже… Прощайте!

Армянин задумался, вспоминая, с кем еще можно попрощаться, а Степашкину тем временем стало не по себе. До него вдруг дошло, чем его так коробит сложившаяся ситуация. Невесомость – это прекрасно, когда временно. И по собственному желанию. А когда это происходит внезапно, против воли и непонятно, на какой срок, то радоваться как-то сложновато.

Конечно, Пупа с Лупой молодцы, что плавают наперегонки и видят во всем плюсы. Но что, если Рафик прав, и завтра сломается кислородный генератор? Да, у каждого над койкой висит кислородный баллон с маской, и их уже дважды инструктировали и показывали, как им пользоваться. Но насколько его хватит? Капитан говорил, что запасов кислорода хватит на несколько дней, и у них еще есть резервный генератор. Но ведь если сломается основной генератор, то может сломаться и резервный? И вообще: если на космическом корабле смогла сломаться одна система, то значит, и остальные полетят при первой возможности. А вот это уже не смешно. Хотя… Кому какое дело до его страхов и недовольств, если деваться им всё равно некуда? Этот «отель» поменять нельзя, даже с доплатой. А когда отель нельзя поменять, ничего хорошего от него не жди.

В дверь постучали, и в каюту вплыл круглый повар. Несмотря на свою шарообразность, он вряд ли весил больше Георгия, так как по росту не доходил ему даже до плеча. Видимо, благодаря низкому росту он и прошел весовой отбор на космический корабль.

– Раздача хавчика! – бодро крикнул повар. – А где еще двое?

– Плавают наперегонки, – Гоша махнул рукой в сторону коридора, и от этого импульса отлетел на метр вбок