Текст книги "МарсоРусь. Убийство на красной планете (СИ)"

Автор книги: Аня Саврасова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

– Мимо меня никто не скользит, – уверенно и даже как бы с возмущением парировал Влад. – Я каждого в базу вношу в обязательном порядке. Это всё эти гребаные окна. Я сколько раз говорил? Заварить их надо нахер!

– Какие окна?

– Вы наш город видели? По всему периметру дома идут, типо крепостная стена. А в этих домах окна – и сюда, и туда! Наружу, то есть. Что мешает любому чудику свалить за периметр через окно?

– Подожди, – Гоша был совсем сбит с толку. – Так можно тупо открыть окно и выйти в Марс?

Новая информация выглядела как полный идиотизм, и этим даже восхищала.

– Ну, так-то, конечно, открыть их нельзя. Все внешние окна глухие, и повышенной прочности. Но если постараться, можно и разбить. При большом желании.

– Хуясе, – изумился Степашкин. Ну что за чудная планета! Придумали систему безопасности – просто загляденье. Из любого окна можно к америкосам сбежать или в Европу. «Окно в Европу», буквально. – Эй, погоди! То есть погодите.

– Да давай на ты.

– Окей. Тогда погоди. Если окно наружу разбить, в него ведь кислород улетит?

– Это верно. Придется срочно новое вставлять. Я в тот день после смены сам лично прошелся по периметру, никаких разбитых окон не нашел. Это, конечно, странно, если они так быстро новое стекло поставили. У меня как-то раз вот эту стеклянную перегородку разбили, так три месяца ждали, пока с завода новую пришлют. А это, на минуточку, государственный особо охраняемый объект. ФСБ ведает! А хренушки, сидите и ждите. Но другой версии у меня нет.

– А вы не могли все-таки пропустить Татьяну и не заметить? – поинтересовался Гоша, у которого как раз была другая версия. Особенно после сцены с подростками, которые только что на его глазах чуть не купили сотрудника пограничной службы за шесть сигарет вражеского производства.

– Не мог! Я в тот день каждого выходящего помню! Толпы не было, потихоньку люди шли. Я каждого проверил и записал.

– А другие выходы из города есть? Может, еще какая-нибудь дырка в стене? – Теперь Георгий уже ничему не удивился бы.

– Дырок у нас тут нет. Дома один за другим идут, без дырок. Выход наружу еще на ферме есть, но он только через нас работает.

– Это как?

– Директор посылает электронную заявку, мы открываем им дверь. У них же за периметром тоже посадки есть. Плантации батата и деревья морозоустойчивые. Экспериментируют, в общем. Вот и бегают туда-сюда.

– В день перед смертью Тани были такие заявки? – Гоша сверился с заметками в телефоне. – Тридцать первого мая.

– Были, но только днем. Во сколько она вышла?

– В 17:23 Таня покинула ферму, а в 9:45 нашли тело. Это уже тридцать второго мая. Вы всё это время на смене были? То есть ты.

– У меня смена сутки, с девяти до девяти утра. Но в этой будке я только до девяти вечера сижу, потом граница на выход закрывается, и я иду в соседнюю каморку отдыхать.

– А на вход не закрывается?

– Неа. Но там снаружи звонок есть. Они звонят, я просыпаюсь и открываю. Мало ли кто заблудился, замерз, нельзя же человека в пустыне оставлять? Но такое редко бывает. Если только какие-то ученые на марсовозах задержались в пути. А обычный человек, без марсовоза или скафандра с подогревом, к этому времени уже околеет насмерть.

– В ту ночь кто-нибудь приходил?

Пограничник потыкал кнопками в планшете и показал экран Георгию. В табличке были все, кто выходил или заходил в смену 31–32 мая, с указанием точного времени. Имена и фамилии ничего не говорили Степашкину, но список был не слишком большой. И ночных визитов в нем не было.

– А после девяти утра Таня не могла выйти? – осенило Гошу. – Это уже другая смена была. Хотя нет, это нереально, – тут же поправил он сам себя.

9:45 это время, когда Лидия позвонила мужу. А нашла тело она раньше. Таня бы не успела за полчаса добежать до пещер, умереть и лишиться ноги. Да еще и тело кто-то спрятать успел. Но на всякий случай Степашкин попросил Влада скинуть ему табличку и за его смену, и за следующую. Тани там, конечно, тоже не было.

Из КПП Гоша направился на улицу Терешковой. Терешкова… Что-то знакомое. Космонавтка времен Мезозоя. Тут у них все улицы в честь космонавтов названы. Отель Марсополь стоит на улице Гагарина, социолог живет на улице Леонова. Остальные фамилии из названий улиц были Гоше не знакомы, но наверняка все эти чуваки куда-нибудь летали. Ну летали, и что с того? Тоже мне, достижение. Теперь и он, Георгий Степашкин, в космосе побывал. Почему в честь него улицу не называют?

Стефа встретила его в длинном шелковом халате в японском стиле.

– Добрый вечер, – мягко улыбнулась она. – А где твоя… напарница?

– Отдыхает в отеле.

Гоша с удовольствием разглядывал ее стройную фигуру, длинную тонкую шею и острые ключицы, выпирающие из створок халата.

– Прикольный халатик, – прищурился он.

Так себе комплимент, конечно, но Гоша был не мастак на красивые речи. К счастью, обычно женщины не ждали от него куртуазных излияний. Им вполне хватало его симпатичной небритой физиономии, кубиков на прессе и какого-нибудь немудреного подката. «Прикольный халатик» – еще не худший вариант. Вот и помощница социолога оказалась не из привередливых. Стоя напротив и хлопая пушистыми ресницами, она улыбалась всё шире и незаметно подвигалась всё ближе.

– Хочешь посмотреть, что под ним?

Гоша неловко сглотнул, весь напрягся (в хорошем смысле) и взволнованно кивнул. Японский халатик полетел на пол. Гоша вытаращил глаза. То, что открылось его взору, оказалось страшнее его самых страшных фантазий. Почти всё тело Стефы, сверху донизу, было покрыто белой мохнатой шерстью.

21. Стефа и Таня. Злополучная вечеринка

Стефа

На вечеринку Стефа опоздала, потому что поругалась с Сергеем. Бойфренд никак не хотел пускать ее к Юрасику. Как будто у него была власть «не пустить»! Она, Стефания, уже давно совершеннолетняя, сама себя обеспечивает и сама решает, куда ей ходить. А он ей не папочка и даже не муж! Да какой там муж… Они даже не живут вместе! А всё из-за его глупой гордости, не может стребовать у мэрии отдельную квартиру для молодой семьи. Вот и ныкаются по общагам. У нее хотя бы комната отдельная, а Сережа, с его огромным опытом работы, делит конуру с соседом, как салага-первогодок.

Стефа бесилась, что Сергей не понимает элементарных вещей, но говорить их вслух опасалась. Был у нее какой-то внутренний стопор с этим мужиком, интуитивное понимание, что можно говорить, а что – опасно. Сергей гордый. Если обидится, уйдет навсегда. А она, сколько бы ни бесилась и ни говорила пренебрежительно за его спиной, а всё же была к нему привязана куда больше, чем ей бы хотелось.

Поэтому она лишь вяло отбивалась от его глупых нападок:

– Всё будет хорошо. Ты же знаешь, я сому не потребляю. Бокал-другой выпью и всё. Я вина уже два года не пила.

– Я вообще против, чтобы ты тусовалась с этими мажорами. Отвязные детишки, которые родились на Марсе и не знают нормальной жизни. У них нет цели, нет воли, нет стержня внутри.

– А у других, что ли, есть? – Стефа поморщилась от его наивности. Какие громкие слова! Как будто не все марсиане – отбросы на обочине настоящей жизни.

– Люди, которые прилетел с Земли, имели цель. И были готовы пожертвовать многим ради этой цели. Вот это я и называю внутренним стержнем. А твои молокососы хотят только одного – удовольствий. Жрать, бухать, доставать модные шмотки. А в идеале, если очень повезет, сбежать на Землю, чтобы жрать еще больше, бухать еще чаще, одеваться еще круче и так далее.

– Можно подумать, девяносто процентов марсиан не хотят того же! – взвилась Стефа. – Мы все рабы этой гребаной планеты! Разница лишь в том, что мы сами приперлись и заперли себя в клетке, а они уже родились в ней. Никто их не спрашивал, понимаешь? Поэтому им еще тяжелее.

Сергей замолчал, пристально глядя на нее. Его белобрысые волосы топорщились куцым ежиком, а загорелый лоб поделили на три части две тонкие продольные морщины. Он в задумчивости постучал пальцами по щербатому столу, и Стефа вновь с неудовольствием заметила розовую полоску на пальце – след от обручального кольца, который никак не уходил, не темнел от солнца вместе с остальной кистью.

– Я думал, тебе нравится твоя работа, – произнес он, наконец. – Научные изыскания Петельского уникальны. Нигде на Земле не найти такой же закрытой общности, нигде не сделать таких важных открытий. Его статьи уже давно тянут на нобелевку. И рано или поздно, он получит ее. Если не один, то вместе с иностранными коллегами.

Он встал, подошел к пластмассовому чайнику и налил в стакан воды. Протянул Стефе, но она покачала головой. Этот чайник давно надо выкинуть, как и половину вещей в убогом жилище Сергея. Старый покоцанный агрегат покрылся внутри накипью ржавого цвета, а местная вода и так доставила Стефе слишком много неприятностей. Если бы могла, не пила бы ее больше никогда. Лучше пить одно вино, чем марсианскую воду. Больше пользы.

– Это всё понятно, – сказала Стефа, не желая раздувать бессмысленную ссору. Ее геолог был помешан на науке, и с этим ничего не поделаешь. Только принимать как есть. – Работа у меня интересная. Но нельзя же только работать. Развлечений здесь так мало, а вечеринка в доме на ферме – хоть какое-то разнообразие в жизни. Да и не буду я там одна! Придет полно порядочных людей. Даже Таня Василькова идет, а она, как ты знаешь, девочка приличная, к буйным выходкам не расположена.

– Таня пойдет к Коробейникову? – удивился геолог.

– Ага, а почему нет? Приличные девочки тоже хотят иногда отдохнуть.

– Я думал, она с Коробейниковым-старшим не очень ладит.

– Во-первых, они уже месяц как расстались. И расстались культурно, как взрослые люди. Она же продолжает работать на ферме. Приходится ладить, а как еще? А во-вторых, насколько мне известно, папочки на вечеринке не будет. Оставил дом наследнику в полное распоряжение.

Сергей молчал, и Стефа поняла, что смогла пошатнуть его уверенность. Надо продолжать наступление, чтобы закрепить успех.

– Не ревнуй, милый, я буду очень хорошо себя вести, – она подвинулась ближе, положив голову ему на плечо. – Хочешь, буду фоточки присылать каждый час? Ты сам удивишься, какая я трезвая.

Она обвила его руками и потянула на постель. Он послушно упал рядом и обнял ее.

– Да и кому я там нужна, такая мохнатая, – добавила она уже не столько для него, сколько сама себе. Мысль о приобретенном уродстве мучала ее больше, чем хотелось признать.

– Ты мне нужна, – пробормотал он, целуя ее в шею и нежно гладя по пушистой спине. – И ты очень красивая.

Стефа с благодарностью зарылась в его тело и с наслаждением вдыхала его запах, прикасалась губами к мягкой ароматной коже, покрытой светлыми завитушками – более жесткими, чем у нее, но тоже чертовски приятными наощупь. Лишь одна беспокойная мысль на задворках сознания мешала погрузиться с головой в эту любовную эйфорию.

«Что происходит? Неужели я правда влюбилась? В этого бестолкового тюфяка, у которого ничего нет за душой… Ему ведь ничего не надо в этой жизни, кроме гребаных камней. А как же я? Как же мое будущее, мои мечты и устремления? Нет-нет, Стефа, не ведись. К черту эту ванильную любовь! Ты вырвешься из этой клетки любой ценой. Ты вернешься на Землю. Избавишься от долбаной шерсти и будешь жить жизнь нормального человека. Мужиков во вселенной много. А жизнь у тебя одна».

Вот почему Стефа опоздала на вечеринку. Впрочем, всем было похер. Половина гостей еще не пришла, но туса уже была в разгаре. Юрасик подвел ее к большому столу, уставленному бокалами и бутылками с бухлом.

– Наливай сама, что хошь! – проорал он, пытаясь перекричать музон. – Закуски позже будут.

И пошел на диван, обжиматься со своей малолетней подружкой.

Стефа нашла то, о чем давно грезила – красное вино. На этикетке никакой информации, только текущий год и три слова: red dry wine. Контрабанда из европейского городка. Супердефицит! Налила от жадности полный бокал. Понюхала. Отхлебнула. Зажмурилась. Кисловато, но всё равно круть. Вкус роскоши, мать ее. Стала осматривать гостей и сразу наткнулась взглядом на Микиса, лысого типа с вечной полупьяной улыбкой до ушей. Лицо его казалось пропитым и будто измятым, хотя прям уж алкашом он не был. И вообще, это был очень крутой психиатр. На Марс ведь только лучших берут. Днем работает в больничке, а вечером принимает в частном порядке. Марсиан с отъехавшей кукушкой немало, хотя большинство изо всех сил притворяются нормальными. Микис болтал с какими-то чуваками, но, увидев Стефу, растянул улыбку шире прежнего и направился к ней.

– Привет, красавица!

– Здорово, красавчик!

Они расцеловались в щеки и чокнулись бокалами. Микис пил какой-то замысловатый коктейль.

– Ну как тебе тут? Весело?

– Пока нет, но ты пришла, теперь будет веселей. Сомушку будешь? Специально приберег.

– Не хочу, – она обещала Сергею быть умницей, да и не особо любила эту дрянь. – А Тани нет?

– Была, но куда-то пропала. Растворилась в пространстве и времени.

Булькнул телефон. Стефа достала из заднего кармана гибкий прямоугольник одной из предпоследних моделей. На экране светилось уведомление от Почты России: «Вам поступила телеграмма. Место отправления: Радиоцентр №2 г. Москвы. Чтобы прочитать, зайдите в личный кабинет». Накатило вибрирующее волнение. Он уже несколько дней не писал. Стефа боялась, что о ней забыли. Поставили крест. Списали со счетов. Пришлось извиниться и отойти в дальний угол, осторожно неся драгоценный бокал и судорожно отпивая по пути.

Сообщение оказалось до обидного лаконичным (особенно если учесть его стоимость):

«Привет. Доложи обстановку. Какие перспективы? А.»

Пока она переваривала сообщение, загорелась надпись:

«Ответ оплачен отправителем. Хотите написать ответ?»

Стефа нажала «ДА».

«Привет! Ничего не вышло. Я все перепробовала. Она не хочет. Если буду давить, она догадается. Когда ты отправишь меня домой? Ты обещал»

Сообщение улетело в космическую бездну. Теперь будет лететь минут десять туда и столько же обратно. И это еще очень быстро. Хорошо, Земля подошла близко. Зимой приходилось ждать ответа по сорок минут. Если, конечно, он захочет ответить, а не пропадет опять на несколько дней. Технологические ограничения – ничто по сравнению с нежеланием человека отвечать. Даже самая современная и быстрая связь не гарантирует, что тебя услышат и дадут ответ. Иногда Стефе даже казалось, что чем совершеннее связь, тем несовершеннее человеческая коммуникация. Обманчивая простота и лживая доступность общения. Ты даешь надежды, которые так легко разрушить.

Стефа уселась на диван и мрачно цедила свое вино. На другом конце дивана Юрасик лениво обнимал свою подружку, а в середине какая-то парочка смачно целовалась, переплетясь ногами. Малолетка, благоухающая синтетическими духами вперемежку с потом, развернулась к кавалеру, упираясь в Стефу своим тощим задом в короткой юбке, но Стефе было всё равно. Даже когда пьяная девица отклонилась под напором своего кавалера, и ее светлая грива скользнула по лицу Стефы, обдав знакомым запахом корейского шампуня, та даже не пошевелилась и не оторвала от губ бокал с вином. Куда же подевалась Таня, черт побери? Возможно, сегодня их последний шанс.

* * *

Таня.

Таня даже самой себе не могла объяснить, зачем пошла сюда. Внизу, на первом этаже гремела музыка и кричали пьяные люди, а здесь было так спокойно, пустынно и пахло деревом. Да, настоящим деревом. Запах, от которого у Тани кружилась голова. Все комнаты были открыты и пусты. Лук и Лана куда-то ушли, чтобы не мешать сыночку веселиться, а скорее – чтобы не ужасаться этому бедламу у себя дома. Таня ходила по комнатам, гладила штукатурку стен и шелк простыней. Когда-то она приходила сюда как хозяйка, как королева, которую ждут и которой отдадут все, если она только попросит. А теперь она пролезла сюда тайком, как шпионка. И смотрит с опаской на эту чужую жизнь, чужой мир, чужие вещи. На алую сумочку женщины, которая спит с ее бывшим любовником.

Сумочка валялась на широкой кровати, так бесстыдно и вызывающе, открыв нараспашку своё кровавое нутро и вывалив часть содержимого. Таня против воли подошла поближе, села на корточки и брезгливо осмотрела это содержимое. Пудреница, помада. Стандартный женский набор, который к концу периода прекращался в настоящее сокровище. Возможно, последняя помада на всю Марсорусь. В глубине сумки лежал листок бумаги, сложенный в несколько раз. Еще один дефицит, усмехнулась Таня. И вспомнила старика на почте, который так хотел написать любимой в Самару. И не смог найти не единого листочка. Но этим тварям никакой дефицит нипочем. Короли мира, плюющие на нужды простых смертных. Интересно, на какую ерунду эта мамзель потратила драгоценный листок бумаги?

Таня с отвращением погрузила два пальца в алый зев сумки. Осторожно, не касаясь стенок, будто боясь испачкаться, зажала костяшками свернутый листок и вытащила наружу. С колотящимся сердцем развернула. И в первую секунду ничего не поняла. Что за ребенок исчеркал листок закорючками? Потом только сообразила, что это иероглифы, криво и размашисто прыгавшие по бумаге. Китайские, японские, корейские? Неважно, переводчик сам разберется. Открыла программу в телефоне и поднесла экран к записке. На экране сразу выстроились привычные буквы:

Тигренок! Разлука затянулась, ты не находишь? Я раздобыл марсовоз! Начальство уезжает на все выходные. Приходи послезавтра в чашку, я приеду в 18, и у нас будет целая ночь до рассвета! Я очень соскучился. Не забудь то, о чем договаривались. Люблю, целую, обнимаю. Твой лев.

Язык: китайский.

Таня была озадачена. Почему «тигренок», а не «тигрица»? Ведь письмо адресовано Лане? Ах да, язык китайский. Там, наверное, нет различий на женский и мужской род. Или нейропереводчик ошибся, бывает. Так вот, значит, чем занимается Лана в свободное от жизни с Лукой время! Катается на марсовозе с китайским любовником. Поразительная наглость и неблагодарность. Без Луки она никто. Глупая, не очень красивая женщина. И как только посмела…?

Таня засунула письмо в карман. Она еще не знала, как поступит с ним. Но спускать такое с рук нельзя, это она точно знала. Конечно, это не ее дело, чужие отношения чужих людей… Слово неприятно царапнула сознание. Лука чужой? Да, но… Всё-таки они работают вместе. И вообще. Измену нельзя прощать. Это предательство любви, которое уничтожает главное – доверие. А доверие для любви – как корень для дерева. Без него дерево засохнет, не сразу, так со временем. Таня это знала как никто.

Осторожно, с бУхающим внутри сердцем, вышла из комнаты. И сразу услышала шаги. Кто-то поднимался по лестнице. Черт, ее сейчас засекут! Таня открыла первую попавшуюся дверь и спряталась за ней. Кто-то поднялся на второй этаж и хлопнул соседней дверью. Таня услышала звук журчащей воды. В туалет зашли. Внизу занято, наверное. Кстати, хорошая отговорка для нее.

Таня осмотрелась. Спальня Юрасика, можно не гадать. Исписанные маркером стены, раскиданные шмотки, обертки от чипсов на полу. Вдруг что-то привлекло ее внимание. Что-то очень знакомое. Таня присела на корточки и принялась разглядывать пол. Среди крошек от чипсов и хлеба, среди пыли и волос лежали до боли знакомые зернышки. Мелкие, острые, светло-коричневые, опушенные белесыми ворсинками. Семена помидоров. Кто-то просыпал немного семян. Тех самых семян, которые погибли в потопе и были уничтожены Лукой. Что они делают в комнате Юрасика?

Таня собрала несколько зерен и сунула в тот же карман. Неизвестный человек вышел из туалета и, громко топоча, сбежал вниз по лестнице. Таня тихонько вышла, прикрыла за собой дверь и медленно пошла вниз. Только бы никто не заметил ее отсутствия. Но едва она спустилась и осторожно подошла к столу с закусками, на нее набросились сразу двое. Стефа и лысый мужик с кривыми зубами.

– Ты где гуляла? – поинтересовалась Стефа, обнимая подругу и чмокая в щеку.

– В туалет ходила. Нижний занят был.

– Что-то долго ты там сидела. Неудачно поела? – Стефа натужно хихикнула. – Или ты начала сомиться, а я не в курсе?

Таня, морщась, покачала головой.

– Знакомься, это Михаил. Он психиатр, очень полезный человек в нашем дурдоме. Имеет доступ к антидепрессантам, а это, считай, доступ к счастью. Микис, это Таня, наша звезда полей.

Таня и мужик чопорно пожали друг другу руки.

– Вам налить вина? – предложил он. – Вино здесь весьма недурное, но грозит скоро закончиться.

– Белого, если можно, – кивнула Таня.

Стефа

У Стефы опять блямкнул телефон.

– Мне надо в туалет, так что пас. И следующая раздача без меня.

Покер она не особо любила, но играть умела и не упускала случая выиграть тысячу-другую. Правда, в казино не совалась. Там играют настоящие зубры, мрачные безжалостные мужики, которые разденут ее как липку. А в компании пьяных недотеп почему бы и не порезвиться?

Она отбежала к туалету и подергала дверь. Занято. Да и похер. Достала из кармана телефон. Стефа была уже порядочно пьяна, но руки тряслись не из-за этого.

«Вам поступила телеграмма бла-бла…»

Открыла сообщение.

«Вы вернетесь вместе. Или останешься там навсегда. Финансирование прекращаю. Я в тебе очень разочарован. Думал, ты умнее. Счастливо оставаться! А.»

Стефа облокотилась на стену и поползла вниз на ослабевших ногах. На экран лезли навязчивые уведомления:

«Ответ не оплачен отправителем. Ваш лимит сообщений исчерпан. Вы сможете отправить ответ через 14 солов».

«Всё кончено, – шептала Стефа. – Я не смогла, не смогла, не смогла, не смогла…»

Подошел Микис:

– Нужна помощь?

Он протянул руку и помог ей встать.

– Ты вроде говорил, что имеешь немного сомы. Если еще актуально, то я не против.

– Как раз ровно две дозы, – ухмыльнулся он. – Откладывал до лучших времен и приятной компании. Пошли выйдем в сад. Я знаю там одно очень укромное место.