Текст книги "МарсоРусь. Убийство на красной планете (СИ)"

Автор книги: Аня Саврасова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Впереди был новый сол, полный удивительных встреч и ужасных открытий.

17. Гоша. Относительная слива

Проснулся Степашкин от удушающей жары и ноющего под ребрами голода. Ему снилось, что он улетел с Марса и перебрался на Венеру, температура поверхности которой, как известно, превышает 451 градус, и отнюдь не по Фаренгейту. Ему даже приснилось, как Пупа с лицом Лупы (или Лупа с телом Пупы) отговаривал их с Рафиком от этой сомнительной вылазки:

– Колонизация Венеры не сравнима по затратам с колонизацией Марса, – нудно вещал ученый. – Для начала ее придется охладить градусов на четыреста.

– Пар костей не ломит! – бурно возражал армянин. – Лучше упариться до смерти, чем околеть от холодрыги.

И вот они вдвоем уже летят в прозрачной капсуле в самое пекло обманчиво голубой планеты. Два маленьких и отважных идиота без технического образования. Страшная догадка пронзает Гошу. Сейчас они сдохнут! А ведь он еще так молод.

– Мама!!! – в отчаянии вопит он.

– Мимо! – ехидно вторит космическое эхо.

И тут он проснулся.

Сел на постели. Почесал нос. Почему же так жарко, черт возьми? А, радиатор! Вчера он сдуру выкрутил его на полную мощность. Ночью температура в номере была нормальной, но после восхода солнца резко потеплело, и в комнате стало невыносимо жарко. Главная проблема Марса – не холод, озарило Гошу. И не жара, из-за которой эта пустыня порой напоминает Сахару. (Гоша не был в Сахаре, но читал «Айболита», так что мог себе представить). Главная проблема – резкие переходы от одного состояния к другому. Пупа с Лупой объясняли, что это из-за разреженной атмосферы. Будь она плотнее, возникал бы парниковый эффект, как в теплицах с огурцами. Хотя на Земле, как смутно помнил Гоша, парниковый эффект считается вредным, и западные экологи с ним борются путем гейпарадов. Но вот на Марсе такой эффект очень бы не помешал. И когда Пупа с Лупой закончат свои мегапроекты по созданию магнитного поля и атмосферы, ситуация изменится, а пока…

Гоша отключил радиатор. Осмотрев прибор, он заметил дисплей, на котором можно выставлять желаемую температуру. Ладно, будет знать. Сейчас дисплей показывал 48 градусов Цельсия. Блин!

Степашкин наскоро привел себя в порядок и сбежал из комнаты-печки на завтрак. В столовой отеля было прохладно и немноголюдно. Три столика занимали знакомые ему лица, прибывшие на «Ярило-9», еще три – незнакомые парочки. Одна из женщин была глубоко беременной. Георгий плюхнулся за столик к Милене с Тамарой и Рафиком. К Гоше сразу подошел кучерявый официант и поинтересовался, что он будет на завтрак:

– Овсяная кашка, манная кашка, картофельная запеканочка и жареные яички с помидорами.

Жареные яички прозвучали довольно пикантно. Кучерявый, конечно, мог сказать «яичница», но, видимо, не сумел воткнуть в яичницу уменьшительно-ласкательный суффикс.

– И всё? – удивился Гоша. Последний хостел в Люберцах предлагал завтраки поинтереснее. А тут – лучший отель в центре города! Правда, он же и единственный, так что чего им напрягаться? Все эти законы экономики пронеслись в его голове за пару секунд, пока официант отворачивался, чтобы чихнуть.

– Еще напиточки, – любезно пролебезил официант, вытирая рот рукавом, – Чай, водичка?

– Эээ… – Гоша был совсем сбит с толку. – А кофе можно?

– Кофе у них нет, – пояснила Милена. – И нихрена больше нет. Можешь даже не спрашивать. Ешь, что дают.

– Кофеёчек есть за отдельную плату, – встрял официант.

– Эта плата больше, чем все твои командировочные, – обломала злая рыжая женщина. – И запеканку не советую. Там только картошка и лук. Фарша несколько крошек, если откопаешь.

– Мне яичк… – Гоша запнулся. – Яичницу с помидорами. И черный чай.

– Самое смешное, что даже я местный кофе не могу себе позволить, – сообщил олигарх.

Ситуация с деньгами на Марсоруси была интересная. Поскольку интернет имелся только свой, внутренний, то и никаких земные приложения не работали. Они, впрочем, и не требовались. Для финансовых расчетов имелось свое, марсорусское банковское приложение, которым пользовались все местные жители, поскольку бумажные деньги на Марсе отсутствовали (как и сама бумага). Редкие туристы и командировочные тоже первым делом устанавливали это приложение. Но вот где взять денег? Для этих целей существовала система обмена. Турист еще на земле уплачивал определенную сумму, а прилетев на Марс, получал ее на счет.

Загвоздка состояла в том, что эта сумма была строго ограничена, как и ограничены были все марсианские ресурсы (кроме бесконечного песка и бескрайнего простора). Даже олигарх не мог взять с собой больше определенного, весьма скромного лимита. Иначе существовала опасность, что он скупит все местные товары и продукты, а марсиане останутся на бобах. А точнее, даже и без бобов. Обо всем этом Гоша узнал еще на корабле. До отлета он совсем не интересовался финансовой стороной. Командировочные выделяла бухгалтерия, а ему много и не надо было.

Впервые о своем ограниченном бюджете он задумался вчера в «Зеленом доме», когда мрачный официант в черной бандане принес счет. К счастью, Игорь Петрович не разрешил ему заплатить. Хотя Гоша не очень-то и рвался, так, разок пробормотал из вежливости. Но сумма впечатляла. Как в лучших ресторанах в центре города. Хотя это и был лучший ресторан в центре города. Лучший, потому что единственный (если не считать бар и кафе при отеле). Тут-то Степашкин и приуныл. Отель у него забронирован на две недели с продлением. Через две недели прилетает следующий почтовой корабль, на котором он может теоретически получить место, если успеет завершить дела. Хотя он, конечно, не успеет. Но отель ладно, можно продлить за счет конторы, а вот чем питаться? С учетом местных цен денег оказалось совсем в обрез.

Официант принес чай и яичницу с тремя полупрозрачными ломтиками помидора и тремя толстыми ломтями батона. Ну ладно, хоть хлеб не экономят. Гоша с наслаждением вгрызся в белую пшеничную мякоть. К его удивлению, вкус ничем не отличался от земного. Булка – она и на Марсе булка, решил он.

– Ну что, Шерлок, куда сегодня пойдем? – прервала его размышления Милена.

– Эээ, – Гоша замычал, оттягивая время. Он и забыл, что ночью рыжая бестия напрашивалась к нему в напарники. Правда, Степашкин по своему мужскому обыкновению ничего ей не обещал, но… Почему бы и нет? Он здесь совсем один, никого не знает, а Милена общительная и умеет налаживать связи. Особенно по части мужиков. Но тут Гоша вспомнил про Тамару с ее чертовым кино и вопросительно уставился на обеих.

– Съемки переносятся, – угадала Тамара его немой вопрос. – В связи с погодными условиями.

– А что, дождь пошел? – попытался пошутить Степашкин.

– Ха-ха, – мрачно скривилась режиссерка. – Буря пыльная. Меня убедили подождать пару дней. Буду пока актеров искать. Может, и посимпатичнее тебя найду. На главную-то роль.

Она ехидно ухмыльнулась, и Гоша ответил симметрично.

– Допивай свой чай, дружище Ватсон – сказал он Милене. – И пойдем. А куда – пока секрет.

* * *

Директор марсорусской фермы Коробейников Лука Львович жил прямо на рабочем месте, под отдельным куполом, среди клумб и грядок, в уютном особнячке из реголита. Особняк был выкрашен в белый, окна обрамляли голубые ставни, а под окнами висели кашпо с лавандой, так что издалека домик напоминал типичное жилище буржуа в Провансе. На покатой крыше краснокирпичного цвета красовался алый флюгер-петушок.

Войти на ферму можно было только по карточке с пропуском, но Гошу уже ждали. Женщина с толстой косой и грустными коровьими глазами молча открыла дверь и пристально осмотрела гостей с головы до ног. На этот раз Георгий надел темно-синюю следовательскую форму и даже фуражку напялил для солидности. Милена по его просьбе тоже оделась прилично: джинсы и белый свитер. Хотя на этой грудастой сучке даже мешок из-под картошки смотрелся бы вызывающе.

– Мы к Луке Львовичу, – прервал молчание Гоша

– Да, он вас ждет, – угрюмо ответила Бурёнка (так он прозвал эту женщину с коровьими глазами).

Они пошли по тропинке, засыпанной марсианским гравием, мимо полукруглых теплиц и картофельных грядок. Зашли в калитку, и Гоша тихонько присвистнул, глядя на идеально выстриженную живую изгородь из самшита. На участке росли плодовые деревья: яблоки, груши, сливы. Две огромные черные псины грелись на солнышке в дальнем углу. Ряд ровных туй загораживал фасад дома от посторонних взглядов. Но к главным дверям они и не пошли, Бурёнка провела их вокруг дома, к неприметной двери с табличкой «Офис».

Рабочее место директора представляло собой обычную комнату, заставленную горшками с растениями и мешочками с семенами. Посреди – внушительный стол, куча разноцветных папок, ноутбук. Лука Львович поднялся со своего кожаного кресла:

– Здравствуйте, Земляне! Всё-таки добрались до нас? Как дорога, не укачало?

Вид директора плохо вязался с его должностью и залихватским тоном. Это был еще довольно молодой, поджарый мужчина с темными волосами, крючковатым носом и умными глазами.

– Всё хорошо, спасибо, – кивнул Гоша. – Это моя помощница, Милена Ватсон.

Милена пихнула его локтем в бок, директор нервно хохотнул, но Степашкин остался невозмутим. Бурёнка притащила второй стул, и они уселись с другой стороны стола.

– Хотите чаю, кофе?

– У вас есть кофе? – вылупилась на него Милена. Еще недавно им внушали, что этот ультрадефицитный продукт доступен только в ресторане и за большие деньги, а тут вон как!

– Да, хороший, вьетнамский кофе, закупаю в азиатском городке. Ланочка, свари нам три чашки! Итак, вы приехали по делу Васильковой?

– Да, я расследую это дело, – сказал Гоша.

– Я, конечно, знал, что наша Танечка важная птица, но не думал, что настолько, – пробормотал Лука.

Гоша удивился и хотел даже переспросить, почему директор считает Таню важной птицей, но в беседу влезла Милена.

– А вас правда зовут Лука? По паспорту?

– Ну да, – улыбнулся тот. – Вы еще молоды и этого не помните, но лет пятьдесят назад в России были очень популярны древнерусские имена. Знаете, сколько среди моих ровесников всевозможных Савелиев, Яромиров и Святополков? Я уж молчу про Федь, Вась и прочих Егоров. У нас в классе даже Кузьма был.

– Сейчас снова эта мода началась, – заявила Милена. – Я сына назвала Боромир. Это такой князь был на Руси.

– Да, я читал Толкина, – ухмыльнулся директор.

– Чё?

Гоша легонько наступил ей на ногу, чтобы не уводила разговор в сторону, но Миссис Ватсон намека не поняла и удивленно повернулась к нему:

– Ты чего?

– Случайно, – буркнул Гоша. Он опять жалел, что связался с этой дурочкой. Вот ведь увязалась на его голову! Испортит ему всё расследование. – Расскажите про смерть Татьяны Васильковой. – обратился он к Коробейникову. – У вас есть своя версия, верно?

– Это не моя версия, а единственно возможная, – поправил директор. – И полиция, насколько мне известна, с ней согласна.

– Расскажите по порядку.

– Ладно. Так, ну с чего начать? Это случилось в середине мая. Дату не припомню, но вы должны знать. Когда нашли тело?

– Тридцать второго.

– Точно. Значит, Таня вышла за периметр накануне, тридцать первого мая.

– Откуда вы знаете, что накануне? – встряла Милена.

– Я всё уже докладывал полиции! – раздраженно ответил директор. – Читайте в материалах дела.

– Не перебивай, – осадил Гоша глупую женщину. – Я всё внимательно читал. Тридцать первого был рабочий день, Таня находилась на ферме до семнадцати часов, верно?

– Вроде того. Сотрудники приходят и уходят по карточкам, могу показать вам в базе точное время.

– Да, пожалуйста.

Директор покопался в ноутбуке и развернул к ним экран. В длинной табличке его острый палец уткнулся в строчку: «Василькова Т. Приход 8:15 Выход 17: 23». Пока Гоша вглядывался в цифры, Милена смотрела на руку директора: хороший, идеально ровный мужской маникюр. Обручального кольца нет.

– Спасибо, – кивнул Георгий. – Таня вышла за периметр, однако в пограничном журнале запись об этом отсутствует. Как такое могло случиться?

– Ну, возможно два варианта. Первый – пограничник забыл внести в базу. Но это малореально, так как внешнюю дверь можно открыть, только создав в базе запись о пересечении границы. Однако чисто теоретически, она могла проскользнуть за кем-то другим. Хотя и сложно представить, что сотрудник этого не заметил.

– Но он мог быть в сговоре и пропустить ее без записи?

– Да, это возможно. Хотя там камеры висят, можно же посмотреть.

– По непонятной мне причине ваша полиция не запросила записи с пограничных камер, и через шестьдесят дней они автоматически удалились, – отчеканил Георгий.

Милена с любопытством обернулась к нему. Теперь он уже не был туповатым Гошей, не отличавшим Бодлера от борделя. Рядом с ней сидел настоящий следак: чёткий, въедливый, жёсткий.

– Да, это они, конечно, накосячили, – покачал головой Коробейников. – Но, знаете, вы не должны быть к ним слишком строгими. Наша полиция – это… Как бы вам сказать… Не самая сильная структура. Молодая мать, её муж-бугай, давно забывший, как работать вне кабинета, да три юнца без опыта. Много ли с них толку?

– Зачем они тогда вообще нужны?

– Да в том-то и дело. Марсорусь – очень безопасное место. Тут практически не происходит никаких преступлений. Конечно, иногда кто-то курит в неположенном месте, другой ругает действующую власть, третьи устраивают марсовозное ДТП прямо посреди пустыни. Работы у наших блюстителей порядка хоть отбавляй. Но чего-то серьезного обычно не бывает. У нас же здесь сплошные ученые, интеллигенция. Даже у моей помощницы Ланы имеется кандидатская после аспирантуры в Тимирязевке. Убийства, грабежи – это всё там, у вас, на сине-зелёной планете. А на нашей красной – всё всегда прекрасно. Даже в рифму получилось, ха-ха!

– А воровства тоже нет? – поинтересовалась Милена. – Если б я в таких условиях жила, точно бы воровала. Взять этот кофе. Его же не достать! Можно только у вас стибрить.

Директор вежливо улыбнулся. Шутки рыжей землянки ему явно не очень нравились. Только он не понимал, что это никакие не шутки.

– Ну, как вам сказать. Друг у друга не воруют, так как взять у большинства нечего. И потом, все у всех на виду. Ну украл ты чужую вещь, а дальше куда? Если только за границу продать, но это будет чревато, в смысле – палевно. Так что если и воруют, то редко и по мелочи. Правда, к нам на ферму иногда пытаются прорваться голодные граждане, но мы для этих целей свою охрану держим, на полицию не уповаем.

– Голодные граждане, – повторил Гоша. – Действительно, «всё прекрасно».

– Ну не голодные, конечно, это я образно говорю, – поправился директор. – Еды всем хватает. Посмотрите, какие у нас поля! Сколько пшеницы, картофеля и свёклы мы выращиваем! Ешь – не хочу.

Из окна офиса поля были видны плохо, их закрывали две раскидистые яблони и белая цветущая слива в директорском саду.

– Я бы сдохла на одной свёкле, – мрачно сообщила Милена.

– Да у нас есть всё! – засуетился Коробейников. – Помидоры, огурцы, зелень, кабачки, редис, фрукты всевозможные! Каждый сезон наша ферма устраивает фруктово-овощной базар, так люди с ночи очередь занимают.

Директор запнулся, сообразив, что снова проговорился. Но Гоша не стал развивать тему. Они и так постоянно уходили от главного разговора.

– Ладно, я понял – кивнул он. – Краж нет.

– Да, у своих не воруют, – радостно поддакнул Лука Львович. – Вот с предприятий тащат всё, что плохо лежит, но это вопрос относительный.

– Относительный? – заинтересовался Степашкин.

– Ну вот, допустим, я директор фермы, и у меня в саду растет государственная слива. И что, разве я не могу погожим летним днем сорвать сочный синий плод и съесть? Формально нет, а фактически – кто мне запретит?

– Ясно, – кивнул Гоша. Будучи представителем закона, он много чего мог сказать про эту «относительную» сливу, но вновь решил промолчать.

Вошла Бурёнка с подносом, поставила перед каждым по чашке ароматного кофе. На каждом блюдце лежала шоколадная конфета.

– Ланочка, а у нас остались краснодарские сливы с прошлого урожая? Принеси нам несколько штучек.

– Краснодарские? – уточнил Гоша, пока Милена с упоением вгрызалась в шоколад и цедила божественный напиток. Давно уже дочь олигарха не наслаждалась этими великолепными дарами цивилизации.

– Да, они здесь хорошо растут. По четыре урожая в год снимаем. Наверное, потому что Красно-дар. Всё красное на Марсе хорошо приживается.

– Ладно, вернёмся к Васильковой. Вы сказали, есть два варианта. Первый – проскользнула мимо пограничника. Или он был с ней в сговоре. Какой второй?

– Чужой паспорт. У нас тут много молодых симпатичных девушек. Если девушка на карточке была похожа, а пограничник глянул на фото невнимательно, то мог теоретически и пропустить.

– Ясно, – сказал Гоша, отметив про себя, что надо наведаться к этому невнимательному пограничнику. И вообще, он всё больше приходил к выводу, что силовые структуры на Марсе работают через жопу, и пора наводить порядок. Что ж, хорошая тема для первого рапорта.

18. Гоша. Опасная ситуация

– Итак, Татьяна вышла за периметр и пошла к пещерам. Зачем она туда пошла, как вы думаете?

Беседа в директорском кабинете текла уж слишком неспешно, но Гоша всё же старался как мог приблизиться к сути.

– Откуда мне знать? Девичья душа – потемки. Обычно к пещерам ходят закладчики и наркоманы, но Таня не употребляла, насколько я знаю. Хорошая, приличная девушка. «Спортсменка, комсомолка, красавица».

– А она могла пойти туда, чтобы получить любовную записку? – спросил Гоша. – Или, наоборот, спрятать.

– Да, верно! – как будто удивленно воскликнул Лука Львович. – Я об этом даже не подумал. Действительно, дело молодое, все возможно. Хотя для записки нужна бумага, а где ее взять? Записки у нас только элита может себе позволить, остальные пишут в «Макс».

– У нее был роман с кем-нибудь на Марсе?

– Не знаю. Я в личные дела подчиненных не лезу, – сухо выпалил директор, отводя взгляд. – Слухи ходят, но я вам не советую верить слухам. Люди любят приврать. Особенно наши люди. Заняться им тут нечем, только обсуждать, кто с кем и сколько раз.

Георгий внимательно смотрел на директора. Тот увлеченно разглядывал свои пальцы, не поднимая глаз на гостей.

– Кроме слухов, у меня пока ничего нет, – мрачно произнес следователь. – Так что выбирать не приходится. Так с кем Тане приписывали шуры-муры?

– Я же сказал, что не знаю! И знать не хочу.

Раздражение Коробейникова росло, так что Гоша решил не давить. Молча отхлебнул остывший кофе. Кофе был жутко горький, а попросить сахара Гоша не решался, да и есть ли на этой чертовой планете сахар? Хотя сахар по идее делают из свеклы, а её тут завались. Так, ладно, не отвлекаемся, думаем о деле.

– Таню нашли в одной из глубоких пещер, без ноги и кислородного баллона. Что, по-вашему, с ней произошло?

– Ну, умерла она от удушья, ногу отрезало позже. Почему умерла? Сразу скажу: в умышленное убийство я не верю! Но не могло быть у Танюши никаких врагов. Слишком добрая и нежная душа. Да и кто бы решился на такое злодейство? У нас здесь случайных людей нет. Все ученые, все преданы науке и… Марсу. Все мечтают о прогрессе и всеобщем благоденствии, а убийство – это… Против человеческой природы.

– Прям все такие из себя ученые? – удивилась Милена. – Даже официанты в ресторане?

– Ха! Это они в свободное время официанты. Надо же кому-то там работать. А в несвободное время это геологи, химики и т.п.

– Если не убийство, тогда что? – спросил Гоша, не слишком впечатленный пламенной речью про благородных марсиан.

– Я вижу два варианта: несчастный случай или самоубийство. Баллон так и не нашли, но ведь его могло унести ветром куда подальше и засыпать песком. В ту ночь была пыльная буря – обычное дело в наших краях. А теперь искать баллон – как иголку в… камазе сена. Допустим, баллон оказался почти пустым или неисправным. Таня пыталась разобраться, но не успела и умерла от нехватки кислорода. Другой вариант, хоть и менее вероятный: она могла вообще пойти к пещерам без кислорода!

– Как это⁈ – вскрикнула пораженная Милена, подавшись всем телом вперед. Ее рыжие волосы встрепенулись, скользнув по Гошиной щеке. Приятно пахнуло уже знакомым медово-цветочным ароматом.

– А вот так. Некоторые умельцы у нас здесь учатся задерживать дыхание на 5–7 минут. Это считается особым шиком: добежать до пещер и обратно без кислорода. Глупое и опасное развлечение скучающей молодежи. Хотя пограничник обязан проверять наличие баллона, но не всегда это делает. Особенно, если индивид часто бегает туда-сюда. Такого вроде как считают опытным и не особо проверяют на границе.

– Таня тоже увлекалась этой «игрой»? – поинтересовался Гоша.

– Без понятия, – пожал плечами директор фермы. Теперь он вел себя вполне расслабленно, не проявляя и намеков на раздражение и недовольство. – Я не настолько хорошо ее знал.

– Ладно, – сказал Гоша, допивая горький, но вполне бодрящий напиток. – Это были варианты «несчастного случая». А что насчет самоубийства? Какие у вас есть данные в пользу этой версии?

– Нет у меня никаких данных, – удивленно парировал Лука Львович. – Это просто предположение. Я же не полиция, чтобы данные собирать. Мало ли зачем марсианин может вздумать самоубиться. Жизнь здесь не сахар, а на Землю для большинства путь закрыт. Многие на антидепрессантах сидят. Благо наши лаборатории научились синтезировать эту гадость из местных ингредиентов. Я и сам иногда подумываю… Ну, чисто теоретически, конечно. Так, знаете, обрыдло уже это всё. Вся эта тупая и бессмысленная жизнь.

Взгляд его заволокло пеленой, и Гоша с удивлением обнаружил, что бойкий и влиятельный начальник, кажется, не врёт. Лицо его выражало искреннее страдание. По крайней мере, прямо в в эту минуту. Глаза его уставились в одну точку, а лицо как будто посерело, и крючковатый нос повис особенно уныло.

– А с ногой-то что⁈ – нетерпеливо крикнула Милена. Их затянувшийся диалог уже давно тяготил ее. Терпением эта дамочка не отличалась.

– А вот это самое странное, – вздохнул директор. – И самое страшное.

Он покопался в своем ноутбуке. Потом встал, подошел к окну и какое-то время молча смотрел в него, а затем с досадой произнес:

– Нет, отсюда не видно. Пойдемте на улицу, покажу.

Они вышли из офиса и пошли по тропинке за Лукой Львовичем. Милена отметила, что фигура у директора стройная и очень даже привлекательная. Под плотной футболкой выпирали умеренно проработанные бугорки мышц. А руки были настолько волосаты, что казались лапами хищного животного.

Они выбрались из сада, прошли по тропинке мимо рядов теплиц и вышли на обширное поле без какой-либо растительности. По полю сновали ярко-синие машинки, похожие издалека на марсовозы, но уменьшенные во много раз.

– Видите вон те синие агрегаты? – спросил директор, маша волосатой рукой. – Это рекультиваторы, у нас на ферме их больше десятка. Их задача – рыхлить землю перед очередной посадкой. Рыхление необходимо, чтобы корни растений получали кислород. Видите вот эти крутящиеся лезвия внизу? Они чудовищно острые и могут разрезать не только человека, но и камни, если потребуется.

– Какой ужас, – поежилась Милена.

Одна из машинок постепенно к ним приближалась, и Гоша уже смог разглядеть значок трилистника на синем пластиковом корпусе. Такой же значок он видел на воротах фермы.

– Не бойтесь, мадам. Это умные машины. Они запрограммированы не приближаться ни к каким препятствиям менее, чем на два метра. А за периметром этот показатель увеличен до пяти метров. Во избежание, так сказать.

– И как же они смогли приблизиться к Тане? – спросил Гоша.

– А вот это самое ужасное, – скорбно вздохнул директор и часто заморгал, будто пытаясь остановить слезы. – Одна из машин вышла из строя. Как это случилось, никто не знает, но программисты полагают, что из-за мороза и слишком долгой эксплуатации. В общем, эта дура зачем-то вышла из установленной зоны действий и поперлась к пещерам.

– Вы про Таню? – с осуждением уточнила Милена.

– Да нет же, про машину! Ее нашли через пару дней за несколько километров от места событий, с севшим аккумулятором. Лезвия были измазаны засохшей кровью. Лаборатория установила, что это кровь Тани. Анализ ДНК…

– А ногу почему не нашли? – вновь нетерпеливо перебила Милена.

– Тоже песком засыпало? – предположил Гоша.

– Это один вариант, – вздохнул директор. – Другой – подобрали местные собиратели. У нас, знаете, за периметром много буйного народа ходит. И из нашего городка, и из других. Ищут бататы, червей, ценные камни, цветной песок и прочее добро, которое можно продать в городе.

– А нога-то им зачем? – поразился Гоша.

– Ну знаете… Хм… Какое-никакое, а всё-таки мясо.

– Фу! – Милена скривилась, с отвращением глядя на Коробейникова. Но тот оставался невозмутим.

– Я думаю, это они ее в пещеру и засунули. Как в холодильник, про запас.

Тут даже Гошу передернуло. Многое он повидал, но такого еще не встречалось. И вдруг Милена опустила глаза и оглушительно завизжала. Гоша проследил за ее взглядом и громко выматерился. Маленький, но упрямый культиватор пёр прямо на женщину, грозно скрежеща вращающимися лезвиями. Он уже преодолел двухметровый барьер, о котором говорил директор, и продолжал потихоньку приближаться.

– Твою ж мать! – глухо пробормотал Лука Львович. – Подождите, сейчас вырублю на хер!

И он вприпрыжку ускакал в сторону особняка. Но времени на ожидание у них не было. Робот-убийца пер прямо на рыжую женщину.

– Беги, дура! – крикнул Гоша, дергая Милену за руку. Но та застыла в немом параличе и в ужасе таращилась на синего монстра, как кролик на удава. Между ее стройными длинными ногами и острыми стальными клинками оставалось меньше метра, когда Гоша, отчаянно матерясь, схватил женское тело в охапку и, неловко перебирая ногами, отскочил в сторону. Робот проехал мимо, но вскоре развернулся и деловито направился в их сторону.

– Ах ты, синяя тварь! – поразился Гоша. Он прижимал к себе застывшее, напряженное от страха тело Милены и отнюдь не получал от этой близости эротического удовольствия. Отчаянно пыхтя и потея, Гоша снова неуклюже отпрыгнул в сторону, а потом со страшным воем кинулся в сторону директорского особняка. Робот ехал за ним, жужжа и скрежеща лезвиями.

Лишь у самой самшитовой изгороди рекультиватор пискнул несколько раз и остановился. Гоша в изнеможении прислонился к калитке, но калитка неожиданно подалась назад, и Гоша с Миленой на руках грохнулся прямо на идеально выстриженный газон. Милена очнулась от своего забытья и, наградив спасителя дюжиной неласковых выражений, неловко сползла с Гоши, поднялась четвереньки, а затем вскорабкалась на предательски трясущиеся ноги. Ее пушистый белый свитер стал еще пушистей, но, увы – перестал быть белым. Отряхиваясь от травинок и красно-рыжей марсианской пыли, Милена удивленно смотрела на маленькое синее создание, казавшееся теперь таким безобидным и даже по-своему милым. По пути рекультиватор вспахал тропинку, порвал пару теплиц и чуть не отрезал им ноги, но теперь стоял, чуть завалившись набок с обиженно горящим красным индикатором.

Подошел Коробейников. Он был красный, как марсианский песок в лучах заката.

– Опять эта херня! – посетовал он. – Второй раз! А ведь я после первого раза всех роботов вырубил и сдал на техобслуживание. Наши инженеры всё проверили и никаких сбоев не нашли. Потом программисты заново всех перепрограммировали. И вот снова здорова! Придется, похоже, на мотыги переходить и самим ручками землю возделывать. Как в старые добрые. А что еще остается? Роботам доверия нет. Эти твари так и норовят выйти из-под контроля, убить всех людей и захватить мир. Сколько я этого добра в фантастике видел, а теперь вот и в жизни началось. Хотите еще кофейку? С шоколадкой!

Он заискивающе посмотрел Милене в глаза, но та угрюмо отвернулась:

– Нам идти пора.

– Да, – сказал Гоша. – Пока информации достаточно. Если будут еще вопросы, я вам позвоню. Лучше займитесь своими машинками, а то что-то они у вас тогось…

– Конечно-конечно! – засуетился директор. – Хорошо, что у меня есть центральный рубильник, который всю эту братию разом вырубает. Но плохо, что один. Будем разбираться, да, да. Ланочка! Проводи товарищей из следственного комитета.

Унылая женщина с тугой косой повела их обратным путем. Хорошо, что коса у нее на голове, а не в руках, подумал Гоша. Встретить женщину с сельскохозяйственной косой на ферме – дело нормальное, а всё же было бы неприятно. Хотя эта и без косы выглядит мрачно. Смотрит исподлобья, словно их в чем-то подозревает. Интересно, в чем?

Они вышли за главные ворота и снова оказались под куполом Марсоруси.

– А ведь ты спас мне жизнь – после долгого молчания произнесла Милена.

– Ну а как еще, – потупился Георгий. – Рано тебе еще умирать. Детишки дома ждут.

– Тоже мне, герой! – проворчала она. – Детишек пожалел. Что, не мог сказать, что влюбился по уши и поэтому меня спас? Что таких богинь в постели больше нет и всё такое… Жалко тебе?

– Но ведь тогда получится, – сообразил Степашкн. – Что я спасаю только тех, кого трахнул, а это неправда. Я всех людей готов спасти, если получится. И кошечек с собачками.

– Дурак ты! – поморщилась Милена. – «Кошечки-собачки»… Если б не твои блядские ресницы, которые, сука, в два раза длиннее моих, давно бы нахер тебя послала. Вот объясни мне, зачем простому следаку такие ресницы?

– Я ж не сам их наклеил, – пробурчал Степашкин.

– Конечно! Это я себе ресницы наклеиваю, как дура, потому что своих бог не дал! Волосы крашу, ноги брею, а тебе все задаром досталось…

– Ты и без ресниц красивая будешь, – примирительно сказал Гоша, – и даже лысая и с волосатыми ногами.

– Да ну тебя! Только не говори, что любишь меня за внутреннюю красоту.

– Не за внутреннюю, – честно признался Степашкин. – За сиськи.