Текст книги "МарсоРусь. Убийство на красной планете (СИ)"

Автор книги: Аня Саврасова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

МарсоРусь. Убийство на красной планете

1. Гоша. Сверхсекретное задание

– Степашка, тебя главный зовёт! – секретарша Любочка колко улыбнулась.

Следователь по особо важным делам Георгий Степашкин сразу почувствовал недомогание. Старый хрыч зовёт. Зачем? Ясное дело – будет ругать. Прорабатывать. Чехвостить. А за что? Тут возможны варианты. Если насчёт тройного убийства в СНТ «Грибок», то это ещё ничего. А если насчёт книголюбов? «Книголюбы» собирались каждое воскресенье и обсуждали книги, признанные нежелательными на территории Российской Федерации. Давно пора было передать это дело в суд, но Степашкин, сам не зная почему, оттягивал до последнего.

– Он ждёт, – уже с нажимом повторила Люба.

Гоша выдохнул. Отступать было некуда. Ненавистная синяя табличка на двери с именем начальника притягивала, как чёрная дыра. Он послал Любочке воздушный поцелуй и решительно отворил коричневую деревянную дверь.

– Здравия желаю, Виктор Палыч! – преувеличенно бодро отрапортовал Гоша, изо всех сил стараясь выглядеть уверенно и даже немножко дерзко.

– О, Жора, рад видеть! – неожиданно приветливо ответил шеф и протянул свою пухлую руку с массивным платиновым перстнем, подчёркивающим его семейный и социальный статус. – Ну, как поживаешь? Как работа?

– Да потихоньку, – уклончиво пробормотал Степашкин. – Вашими молитвами.

– Не идут книголюбы?

Степашкин было начал оправдываться, но Виктор Палыч лениво перебил:

– Да и хер с ними. Есть у нас дела поважнее, верно?

Степашкин изумлённо уставился на шефа. Это было что-то новенькое.

– Я вот слышал, ты развёлся недавно. Тоскуешь небось?

С этими словами шеф выразительно щёлкнул себя по толстой складчатой шее, намекая на алкогольные возлияния, которыми Степашкин и правда немного увлёкся в последнее время. И всё же, какое дело Старому Хрычу до его семейных проблем? За своими бы следил!

– Да нет, – буркнул Гоша, отводя глаза. – Не тоскую. То есть не сильно. Нормально всё.

– Да моржу понятно, что тоскуешь, – почему-то настаивал шеф. – Ситуация неприятная. А тут ещё работа, «Грибок» этот хренов. Адвокаты жалобами долбят, подозреваемые ерунду несут. Надоело, да?

Степашкин, окончательно сбитый с толку, молча смотрел на шефа. Что он такое удумал? К чему клонит? А шеф, почесав залысину на затылке, продолжал:

– Хочется, небось, отдохнуть, да? Слетать куда-нибудь, развеяться, сменить, так сказать, оперативную обстановку?

Ах вот оно что! Степашкин, наконец, догадался, куда ведёт Старый хрыч. В Якутию хочет послать. Оттуда недавно запросили подкрепление, так два Гошиных коллеги уже пакуют чемоданы в какой-то посёлок с непроизносимым названием. Несусветная глухомань, куда только на вертолёте и долетишь. Только этого не хватало.

– Виктор Палыч, я в Якутию не хочу. Там холодно, и интернет не ловит.

– Что⁈ – шеф тут же побагровел и насупился, так что его щекастое лысое лицо стало напоминать бульдожью морду. – «Не хочу»? У нас тут что, детский сад, чтобы нехочухать? Ты на службе вообще-то, а не кот насрал! Присягу как давал, забыл? Нехочухает он мне!

– Виноват, – смиренно произнёс Степашкин. Если шеф дошёл до кота, дело гиблое, и спорить – себе дороже. – Погорячился. В Якутию, так в Якутию. Куда родина пошлёт, туда и поеду.

– Никто тебя в Якутию отправлять и не собирался, – уже спокойнее сообщил Виктор Палыч. – Холодно там, ха-ха! Интернет не ловит, ха-ха-ха! Ну, Жора, насмешил!

Георгий окончательно бросил попытки понять, что нахрен происходит, и молча пялился на шефа, терпеливо ожидая хоть какой-то ясности.

– Родина тебя ценит, дорогой. Считает перспективным кадром. И отправляет туда, откуда Якутия покажется раем. Тропиками покажется, ха-ха! И интернет там ловит так, что любо-дорого! Никак не ловит. От слова «нихуя».

– На Лубянку, что ли? – тупо спросил Степашкин.

– Голубянку! Нет, дорогой, эта командировка будет подальше Якутии. Раз эдак в тысячу. Или в миллион, я в этих цифрах не силен. Короче, полетишь на Марс.

– Чего?

– Того, Жора. Того!

Потребовалось время, прежде чем Степашкин осознал, что шеф не шутит, и его реально отправляют на соседнюю планету. Его, простого люберецкого паренька, который даже в детстве мечтал быть ветеринаром, а не космонавтом. Который по физике получал трояки в четверти только потому, что его вихрастая шевелюра и бесхитростная улыбка чем-то умиляли пожилую физичку. Его – на Марс?

Марс был колонизирован двадцать пять лет назад, и к сегодняшнему дню российско-марсианское поселение насчитывало примерно пять тысяч человек. Но Георгий никогда не слышал, чтобы следователя направляли туда в командировку. Полёты с Земли на Марс были чрезвычайно дорогими, и чаще всего это было путешествие в один конец. Не в смысле трагического финала, а просто везли обычно новых колонизаторов, которые уже не возвращались.

Разумеется, главным вопросом, написанном на физиономии подчинённого, был вопрос: «Зачем?», а если выражаться точнее, то: «Нахуя?». Но Виктор Палыч продолжал интриговать, наслаждаясь производимым эффектом, и ещё минут десять канифолил ему мозги, ходя вокруг да около. А Степашкин был так шокирован, что даже не раздражался, а только тупо ждал, когда этот фонтан красноречия польётся в конструктивное русло. Наконец, перешли к делу.

– Два с лишним месяца назад погибла девушка, ботаник. Работала на марсианской ферме. Тело нашли за периметром, без кислородного баллона. И с отрезанной конечностью. Если конкретнее, то без ноги. Да, вот такие там у них нравы! Короче, есть большие подозрения, что это убийство.

– Понятно, но… – Степашкин замялся. – Там же есть своя полиция, так?

– Три с половиной калеки, да и тем доверия нет.

– Это понятно, – кивнул Гоша – Но неужели эта ботаничка… ботанесса… Девушка-ботаник такая важная птица, что ради неё посылают человека с Земли? Это ж какие расходы!

– Нет, конечно, – криво ухмыльнулся Старый хрыч. – Не в девушке дело. Девушка – предлог. Чтобы твой прилёт не вызвал ненужных подозрений. Однако будет очень неплохо, если ты всё-таки проведёшь расследование и найдешь злодеев. Заодно, понимаешь? Дело тут не в конкретной девушке, а в том, что каждый марсианин обходится государственному бюджету в бешеные деньги. Люди на Марсе дороги! И мы не можем позволить разбрасываться ими, кто бы там ни был.

– Понятно. Не то, что на земле, – съязвил Гоша, но шеф не заметил иронии. – Ну а какая же основная цель?

– Мэр! – брякнул начальник. – Точнее, губернатор Марсианской области Российской Федерации. Владимир Ляшко, тридцать девять лет. Любочка тебе скинет его досье. До нас доходят сигналы, что он якшается с америкосами. Сливает им наши ресурсы за бесценок. Торгует страной мимо кассы. Ты же знаешь, что на Марсе наше поселение граничит с американским?

– Слышал, – кивнул Степашкин. – А с другого боку китайцы.

– Америкосы на западе, китайцы на востоке, как положено. Есть ещё Европа, но она, как положено, в жопе. Южнее, то бишь. В общем, Ляшко этот лет десять уже правит, и есть мнение, что рамсы попутал. Коррупцию развёл, но это ещё ладно. Дело житейское. Но мутки с нашими закадычными недругами – это уже перебор. Потому тебя и посылают, полиция-то у него под пятой. А может, и в доле. Хотя прямых доказательств пока нет. Только сигналы от неравнодушных граждан.

Сигналы с Марса, подумал Гоша. Звучит-то как! Романтично. А на деле – банальные доносы.

– Это всё? – с сомнением спросил он.

Что-то тут не сходилось. Вороватого мэра могли устранить и так. Удалённо, так сказать. Зачем посылать человека, и почему именно его? Чуйка подсказывала, что шеф рассказал не всё. Так оно и оказалось.

– Не совсем, – уклончиво протянул Виктор Палыч. – Будет у тебя ещё одна оперативная задача. Сопутствующая.

– Какая? – задал Степашкин очевидный вопрос, чтобы подстегнуть вновь замолкшего шефа. Тот явно медлил и не решался раскрыть все карты. Хотя никакого смысла в этой задержке не было. Всё равно же придётся сказать. Говори уже, Старый Хрыч! – воскликнули степашкинские глаза.

– Я тебе доверяю, Жора, – проникновенно произнёс Виктор Палыч. – Ты человек честный, прямой, бесхитростный. Звёзд на погоны не хватаешь, но и не подведёшь, если что.

– И что дальше? – уныло буркнул Гоша. Он был не настолько тупым, чтобы не понять, что шеф только что назвал его тупым.

– Короче, история такая, – шеф неожиданно покраснел. – Я женат двадцать лет. Дело это, прямо скажем, на любителя. Никому не советую! Ты вот избавился от ярма, и молодец! И не женись больше.

– Не буду, – пообещал Степашкин.

– Жена моя – женщина нестандартная. Порывистая. Взбалмошная. Говоря по-русски – ебанутая на всю башку. И вот, значит, вздумалось ей слетать на Марс. Туристкою. Одна, без провожатого, без помощника, без мозгов. А там, сам знаешь, условия суровые. Не Мальдивы. И даже не Якутия. Мало ли что! Оно, может, и к лучшему бы, но у нас дети. Переживаю за эту козу, в общем. Чтобы копыта не откинула.

– Так поезжайте с ней!

– Ага, конечно! Ты знаешь, сколько путёвка стоит? Там бешеные бабки, я столько за всю жизнь не заработаю. Если, конечно, одну зарплату учитывать. А в моём случае ещё надбавка будет за вес. Тоже немало! Придётся всё имущество продать, а оно мне надо?

– А у жены откуда деньги? – задал Степашкин не совсем приличный вопрос, однако шеф уже пустился в откровения и никаким вопросам не удивлялся.

– И не спрашивай! Тесть у меня знаешь кто? Лучше не знай, целее будешь. Оплачивает этой дуре все прихоти. Оно, конечно, где-то и удобно, но тормоза у неё совсем отказали на старости лет. Но я туда с ней и задаром не полечу. Во-первых, у меня служба. Дела, подчинённые, банкеты. Во-вторых, в гробу я это всё видал. Давление, перегрузки. Мне этого добра и тут хватает. Ты – другое дело. Молодой, здоровый, семьёй не обременён. Ты и с задачами управишься, и за Миленкой присмотришь. Она у меня женщина с норовом, но если подход найти, то ничего. Жить можно. Только ты не смей! Даже пальцем ни-ни!!!

Шеф даже подпрыгнул на стуле от внезапно пришедшей ревнивой мысли. Георгий только плечами пожал. Сдалась ему больно старая жена этого толстобрюхого хрыча. Да ему сейчас никакая не сдалась. Хватило с бывшей страстей. В пень это всё.

Сквозь грязно-пыльное окно виднелись зеленые шапки сосен с сосновой аллеи перед Следкомом. Затарабанил ноябрьский дождь. А ведь там ничего этого нет. Ни сосен, ни дождя. Как же он будет?

– Только учти, Жора, задание сверхсекретное! – не унимался Старый Хрыч. – Никто не должен знать, особенно Миленка. А то обидится, тебе ж хуже будет. Я так-то жену свою люблю. Хотя, конечно, она меня достала.

– Слушайте, я вообще-то не нянька! – взорвался Георгий. – А следователь по особо важным. Какого хе… ху… черта я должен…

– Хватит! – грозно прорычал Виктор Палыч, тяжело поднимаясь с кресла. – Произошло убийство. Первое. Умышленное. Убийство. На Марсе. Бытовуху я не считаю. И нашему управлению выпала честь его расследовать. Ты, Жора, посланец Земли. И либо ты с честью выполняешь возложенное поручение, либо я лично тебя тогось! Ну, ты понял.

– Понял, – сказал Гоша, который ничего не понял, но решил не уточнять. – Так бы сразу.

Итак, он летит на Марс! Выходя от шефа, Георгий был так взволнован, что даже не заметил кокетливую улыбку Людочки, явно желавшей перекинуться парой слов с высоким и осанистым следаком, которому так шла тёмно-синяя форма с майорскими погонами и широкая болливудская улыбка. Увы, молодой красавчик прошёл мимо, будто она пустое место. Людочка поджала губы и уткнулась в монитор.

На Марс! Ну охренеть просто.

Георгий вспоминал, что он знает про русское поселение на Марсе. Называлось оно смешно – Марсорусь. Правда, это было вроде неофициальное название. Двадцать пять лет назад, когда отправляли первые миссии, и мужественные колонизаторы строили первые дома, заводы, осваивали суровую и нелюдимую планету, всё это очень широко освещалось в инфополе. Теледикторы с ума сходили от возбуждения, читая очередные новости, интернет бурлил, люди спорили до истерик, что это: величайший прорыв или грандиознейший распил? Новая эра в истории человечества или глупые понты планетарного масштаба? Но Георгий в те времена ходил в начальную школу и новостями интересовался мало.

Со временем истерика поутихла, хотя новости с Марса по-прежнему время от времени поступали. Было даже реалити-шоу, которое, правда, передавали с задержкой в несколько месяцев. Жена это шоу смотрела иногда, а Гоша лишь мельком поглядывал. Какие-то странные люди под куполом, среди безжизненной красно-рыжей пустыни. Зачем им это надо? Чего им на земле спокойно не жилось? Вопросы то и дело мелькали в голове, но быстро улетучивались под грузом текущих забот. Что ж, теперь у него будет возможность получить ответы.

Раньше полёт на Марс занимал восемь-девять земных месяцев, но с изобретением ионного ускорителя сократился до месяца. Но всё равно. Месяц пути в один конец! И столько же обратно. Сколько Гоша пробудет там – зависело от решения начальства и технических возможностей, но Виктор Палыч уверял, что не больше трёх месяцев. Ровно столько длился сезон навигации.

Марс, как известно, летает по орбите. Земля тоже, но по своей. Расстояние между ними меняется каждый миг и составляет примерно от шестидесяти до двухсот миллионов километров. Сезон полётов на Марс открывается каждые два года (двадцать шесть месяцев, если быть точными), когда происходит так называемое Противостояние, и Марс подлетает максимально близко к Земле. Точнее, сезон открывается чуть раньше и длится три месяца. За это время Россия успевает запустить шесть пилотируемых кораблей и несколько беспилотников. Корабли прилетают каждые две недели и в обиходе называются «почтовыми», хотя везут колонизаторам не только почту, а точнее, вообще не почту. На этих же кораблях летают редкие туристы, готовые потратить немыслимые деньги за самое нудное в мире путешествие.

И вот на первом из таких кораблей Степашкину и предстояло отправиться в полёт. Вместе с неведомой ему Миленой. И что особенно поражало (и раздражало) – узнал он об этом за десять дней до вылета. Десять дней! Чтобы собраться в многомесячную командировку на край света. Сдать все анализы, пройти всех врачей, получить все справки. Добраться до Байконура. Пройти подготовку в космическом центре, покружиться в центрифуге, выслушать инструктаж по безопасности… Десять, сука, дней.

Но, с другой стороны, теперь его башка забита под завязку всей этой предполётной суетой. Можно забыть об экс-жене, которая, хоть и съехала со скрипом из его квартиры, не потрудилась съехать из его головы. Забыть о чёртовых книголюбах, дело которых как-то подспудно давило на мозг и на ещё какой-то невидимый орган, отдалённо напоминающий совесть. И вообще, хоть на время забыть об осточертевшей работе, поездках в переполненном метро, упитанной ряхе шефа, причитаниях мамы (которая, конечно же, недовольна его разводом и всей его жизнью в целом, начиная с роддома). Забыть про тягомотные одинокие вечера, ряды пустых бутылок на полу и крошки от чипсов на кровати. Короче, забыть обо всей своей жизни, которая за тридцать три года успела изрядно опостылеть.

Нахер эту земную жизнь.

Гоша летит на Марс!

2. Гоша. Странные попутчики

Ровно через десять дней Георгий Степашкин стоял на проходной Космопорта, держа на плече клеёнчатую сумку, плотно набитую барахлом. От чемодана на колёсиках пришлось отказаться. Чемодан весит два килограмма! Ну его нахрен. В космосе просто драконовские требования к багажу: до десяти кэгэ и не больше ни на гэ! И никакой тебе ручной клади. Авиакомпания «Виктория» на этом фоне просто зайка. Там хотя бы можно доплатить за лишний багаж или протащить какой-нибудь дополнительный свёрток, спрятав от сотрудников под шмотками, здесь же – без вариантов. Тебя просто взвешивают со всеми вещами. А твой вес без вещей им уже известен, все параметры замеряют во время подготовки. И если найдут малейший перевес – не пускают. Можешь отгрызть себе руку, если хочешь, но уложись в заявленные показатели. Если же турист сам по себе слишком упитан, с него сдерут дополнительную плату за перевес. Хочешь оторваться от Земли – избавляйся от всего лишнего.

Досмотр был долгий и муторный. Перед ним стояло всего три человека, но каждого проверяли так, будто это Усама Бен Ладен собственной персоной. От нечего делать, Гоша разглядывал людей в очереди. Все они, надо полагать, его будущие попутчики. Первым перед ним стоял невзрачный мужичок южной наружности. Несмотря на ноябрьскую промозглость, одет он был в потёртую кожаную куртяшку, а на голове красовались пушистые чёрные усы, не менее пушистые брови и кожаный кепарик модели «одинокий нэпмен». Шашлычник (так почему-то окрестил его Гоша) растерянно озирался, будто не вполне понимал, куда он попал. Перед шашлычником стояли два молодых паренька, блондинчик и рыжий. Оба выглядели как типичные студенты, гладколицые и застенчиво-хитрые. Только рыжий всё время лыбился, сверкая веснушками и растягивая рот до торчащих врастопырку ушей, а блондин был аккуратно причёсан, собран и меланхоличен, и только когда охранники начали его немилосердно ощупывать, нервно захихикал, корча рожи своему весёлому приятелю.

Шашлычник всё вертелся, как электрошампур на инфракрасном мангале, но вдруг уставился на Степашкина и спросил:

– Вы на Марс?

– Не, на Венеру, – пошутил Гоша, но южанин не понял шутки и грустно вздохнул:

– А я на Марс. Как думаете, не ёбнется ракета?

– Это уж как пойдёт, – проявил фатализм Гоша, а про себя самодовольно подумал: «Вот дурачок, не знает, что на Венере четыреста градусов в тени, и корабли ещё не научились садиться на эту жаровню и не плавиться ещё в полете. И куда прётся, неуч?». Что ни говори, а всегда приятно встретить человека глупее себя. Хотя сам Гоша про Венеру только недавно узнал, когда почитал разные космические сообщества в интернете.

– У меня, кажись, космофобия, – продолжал южанин. – Боюсь вертикально летать. Горизонтально ещё ладно. Это я уже привык.

– Ну, там только вначале вертикально, – рассудил Степашкин, – А потом – один хрен, в пустоте летишь. Ни вертикально, ни горизонтально, а так… монопенисуально.

– Жорик?

Внезапный женский голос ворвался в их мужскую компанию. Гоша вздрогнул, оглянулся и буквально врезался взглядом в пышную белую грудь, призывно торчащую из облегающего свитера. С некоторым трудом оторвал глаза, поднял повыше и увидел густо напомаженное лицо с зелёными глазами, гигантскими ресницами и ярким красно-рыжим каре.

– Милена? – чуть запинаясь, спросил он.

– Угадал! – Женщина пристроилась рядом, уперев в его ногу жёлтый чемодан на колёсиках. – А я чуть не проспала, прикинь! Хорошо хоть, отельная тётя разбудила. Бежала на каблуках, чуть не растянулась по дороге. Скользко, блин!

Георгий в полном изумлении оглядел свою удивительную попутчицу. Помимо так впечатлившего его изумрудного свитера с декольте, на ней был девственно белый кожаный плащ и черные сапоги на шпильках.

– А вы… на Марс так хотите лететь?

– А что такого?

Он беспомощно оглядывал её, даже не зная, как сформулировать свою мысль. Если шашлычник не отличал Венеру от Марса, то это дама, кажется, вообще перепутала космический полёт с рейсом на Анапу.

– Вы знаете, какой климат на Марсе? И как долго нам придётся лететь?

– Ой, да это не проблема, – отмахнулась она. – У меня с собой пижамка есть. А насчёт погоды и прочего – я специально перед поездками ничего не читаю про место, куда лечу. Люблю, когда сюрприз. Но купальник всегда беру!

Она задорно хихикнула, а Гоша лишь тупо уточнил:

– Купальник на Марс?

– Обязательно! Купальник и шелковое парео. Если деньги закончатся, продам какой-нибудь марсианке. Оно из ЦУМа, последняя коллекция, до них ещё по-любому не дошло.

– Парео на Марсе, – кивнул Гоша, переваривая услышанное. – Вы там точно произведете фурор.

Она кокетливо улыбнулась, и Георгий ответил кривой ухмылкой. А про себя подумал: «Пиздец».

* * *

Пройдя досмотр, Георгий с Миленой направились на регистрацию. По пути он судорожно прикидывал, как бы отправить неадекватную дамочку домой. Скинуть, так сказать, бабу с возу – в потные и заботливые ручонки супруга. Парео, блять! Уж на что он неуч, и астрономию в школе слушал преимущественно задницей, но даже он знал, что на Марсе адски холодно, и морей с песчаными пляжами и плетёными лежаками пока не завезли.

– Послушайте, Милена Ивановна. – произнёс он, слегка запинаясь, – Вы, наверное, плохо себе представляете…

И он попытался в общих чертах объяснить неразумной мадаме, что полёт на Марс так же похож на поездку к морю, как её шелковое парео – на стокилограммовый скафандр. Радиация, холодрыга, разреженная атмосфера, бескрайняя пустыня и отсутствие привычного комфорта чуть более, чем полностью… Он и сам пока сомневался, что хочет это всё испытать. Но уж этой холеной дамочке оно точно ни к чему.

– Это ведь не шуточки, – увещевал Георгий с несвойственным ему занудством. – А смертельно опасное путешествие. Может, вам отложить пока, а? За пару лет подготовитесь и…

– Ты с дуба рухнул? – перебила жена шефа. – Ты знаешь, сколько путёвка стоила? Какое там отложить! Меня отец прибьёт. Да и ничего со мной не случится, не паникуй. Там же люди живут? Живут. А я что, не человек?

Степашкин нехотя признал, что она тоже человек.

– Ну и всё! Вопрос закрыт. А вот за спойлеры убить тебя мало, Жорик! Весь сюрприз мне испортил своими страшилками. Фу таким быть! Будешь компенсировать нанесённый ущерб.

– Чем? – спросил Гоша.

Милена задумчиво оглядела его с головы до ног, капризно выпятила пухлые губки и загадочным голосом пропела:

– А это я ещё подумаю!

* * *

Следующий удар судьбы поджидал Степашкина на взвешивании.

– Перевес сто восемьдесят грамм!

Что? Откуда? Да как так-то⁈ Он ведь тщательно взвесил сумку перед выходом. Неужели в отеле неисправные весы? Да нет, ими же все путешественники пользуются. И у него вышло тютелька-в-тютельку десять килограммов. Пришлось даже вытащить пару вещей и выпить по дороге бутылку пива с орешками, которые хотел взять с собой.

Стоп.

Пиво с орешками! Они же теперь в нём? И увеличили его собственный вес! Гоша соскочил с огромных напольных весов.

– Взвесьте только сумку! – взмолился он. – Это я просто пива выпил, а так там всё ровно.

– Не положено, – равнодушно сообщил сотрудник космопорта. – Мало ли, что вы в карманах прячете? Мы взвешиваем всё в совокупности, включая одежду, которая на вас, и иные грузы, спрятанные в труднодоступных местах.

– Нет у меня ничего в карманах! – растерянно воскликнул Гоша, выворачивая карманы. Из них тут же высыпалась мелочь, ключи и пара леденцов, сунутых заботливой мамой. – Отлично, – выдохнул Гоша. – Взвесьте теперь без этого барахла. Ключи от дома, конечно, мне ещё пригодились бы, но когда это будет! Может, не доживу? Короче, всё на… в мусорку.

Взвесился. Всё равно перевес. Да что ж такое!

– Не нервничайте, – дружелюбно проговорил сотрудник. – Время у вас ещё есть. Сходите в туалет, облегчитесь… В прямом смысле.

А это идея. Степашкин так и сделал, и через несколько минут вышел из туалета бодрый, свежий и облегчённый даже, кажется, больше чем надо. Милена протянула ему леденец. Тот самый, который выпал из его кармана.

– Бери, не надо конфетами разбрасываться. На взлёте пососёшь, я всегда так делаю, чтобы уши не закладывало.

Похоже, она всё ещё думала, что космический полёт на Марс ничем не отличается от рейса бизнес-классом на боинге. При таком раскладе, подумал Степашкин, сосать придётся всем. А вслух сказал:

– Спасибо.

Наконец, он прошёл взвешивание и зарегистрировался на рейс. А вот у Милены возникли трудности. Оказывается, эта дурочка не приходила на подготовку и медосмотр! Забыла она, видите ли! Скорее – забила.

Ну, зато теперь её ссадят с рейса, и он будет свободен! Гоша повеселел и даже выразил искреннее сочувствие безалаберной дамочке. Вот так и транжирят семейное состояние.

Но не тут-то было! Космическая туристическая компания совершенно не планировала терять бешеные деньги, заплаченные туристом. Конечно, формально она могла их не возвращать, но суд с олигархом и силовиком явно не входил в их планы.

В общем, дамочку экстренно потащили в предполётный центр. Георгий тем временем стоял у стеклянной стены и смотрел на тягач, платформа которого была заполнена коробками и упаковками, приготовленными для погрузки на борт. Грузы эти предназначались колонизаторам Марса, и именно доставка этих грузов и была главной целью почтового корабля, а туристы и командировочные типа него – сопутствующими обременениями. Были ещё беспилотники, которые падали в марсианской пустыне как попало, но они перевозили только прочные грузы, устойчивые к падениям и перегрузкам, а всё более хрупкое и ценное везли под человеческим приглядом.

Вдруг Гошино внимание привлекла крупная чёрная надпись на одной из коробок. Тягач стоял всего в нескольких метрах от него, и приглядевшись, Гоша прочёл: «КНИГИ».

Что, блин? Книги? Серьёзно? Коробка с бумажными книгами в двадцать первом веке? И это в то время, когда его, Георгия, трясли и заставляли расстаться с последними трусами, чтобы пройти весовой контроль. А тем временем на борт грузятся толстые стопки бумаги, как будто электронные книги до сих пор не изобретены.

Вне себя от возмущения Степашкин вытянул шею, пытаясь прочесть надпись на соседней коробке, и когда ему это удалось, недоумение лишь усилилось. На второй коробке было написано «Письма». Ещё одна ненужная куча бумаги в их веке, когда бумагу используют преимущественно для подтирания задницы. Он, конечно, знал, что корабль называется «почтовым», но был уверен, что письма передают в электронном виде, а везут марсианам тушёнку, колбасу, гречку и что ещё там обычно ценится эмигрантами вдали от родины?

Минут через сорок вернулась Милена. Глаза у неё были слегка выпучены, а вид трогательно помятый. Гоша сочувственно кивнул. Он вспомнил, как пытался вчера уснуть в гостинице после этой адской центрифуги, а стены и потолок крутились вокруг него и ходили ходуном. А бедной Милене даже поспать на земной поверхности не удастся. Придётся после одних перегрузок сразу переживать другие, уже не сымитированные, а настоящие. Бедной Милене? Ха! Учитывая колоссальную разницу их кошельков, звучит как каламбур. И всё-таки прямо сейчас дамочке не позавидуешь.

– Садитесь, – участливо предложил Гоша. – Хотите воды? Могу в автомате купить. Или кофейку, для бодрости.

– Во-первых, не вы, а мы, – заплетающимся языком пробормотала Милена. – То есть не мы, а ты. Не так, ёпт!

– Не вы, а ты? – догадался Георгий.

– Угу, – кивнула она. – Ты мне на ты… А я тебе не вы… Это во-первых. А во-вторых, капучино без сахара.

* * *

Вылет долго задерживался, и Гоша уже приготовился ночевать в космопорту, что, как писали очевидцы, дело обычное. Космические корабли летают редко, и оттого ещё менее пунктуальны, чем самолёты. Задержки могут случиться из-за чего угодно. Например, из-за замены гайки, которая на предполетном осмотре покажется проверяющим слегка деформированной. Уставшей гайкой, нуждающейся в юной сменщице. Но это ещё ладно, безопасность в космосе – дело святое. Хуже, если задержка из-за безалаберности персонала. А пассажирам всё равно скажут, что гайку меняли.

С этими мыслями Гоша сидел в зале ожидания, играя в тетрис на телефоне. Эта игра эпохи динозавров вдруг оказалась на пике моды. Уставшие от мельтешения слишком качественных картинок, излишней достоверности и сложности правил, люди потянулись к простым и успокаивающим играм с двумя кнопками. Крути – опускай, крути – опускай. Почти медитация. Вдруг в его плечо упёрлось что-то острое. Скосив глаза, Гоша понял, что это голова Милены, которая упала на него, больно воткнувшись в плечо сережкой.

И так несколько месяцев, с тоской подумал Георгий. Ну, спасибо, шеф, за командировочку! Скинул на меня свою ебану… благоверную, а сам будет по бабам шастать несколько месяцев. Хитро.

На корабле Милену ждал новый неприятный сюрприз. Оказывается, никакой отдельной каюты вип-класса космической туристке не полагалось. Ни за какие деньги! Роль стюардессы во время посадки выполняла помощница капитана – маленькая щуплая тётенька с коротко стриженными фиолетовыми волосами, которую, наверное, выбирали в первую очередь по весу. На плоской груди – бейдж с именем «Юна». Она проводила Георгия и Милену в каюты. Тут-то и выяснилось, что космический межпланетный корабль устроен примерно как хостел у Курского вокзала, и капризной богачке придётся делить маленькую комнатушку с ещё двумя женщинами, одна из которых – та самая фиолетовая помощница капитана. Собственно, на рейсе было всего три женщины, поэтому их и запихнули в одну комнату, не разделяя экипаж и пассажиров.

– Вы издеваетесь⁈ – зашипела жена босса. – За такие бешеные бабки я должна месяц торчать в этой конуре и нюхать чужие потные тела⁈

– Почему потные? – спокойно возразила помощница капитана. – Нормальные тела.

– Да? А окошко можно будет открыть, если что, а? Проветрить помещение.

Степашкин изумлённо вылупился на безумную богачку, но, кажется, на этот раз она всё-таки шутила. В каютах ведь и окон-то не было, только экраны, на которые транслировалась картинка с наружней камеры. В данный момент это была унылая пустота космодрома.

– У нас хорошая вентиляция, – парировала космонавтка. – Но если захотите побыть в одиночестве, можем надеть на вас скафандр и отправить в открытый космос.

– Реально? – обрадовалась Милена. – Есть такая услуга?

– Прайсом не предусмотрено, но можете обратиться к капитану, – хмыкнула фиолетовая тётя. – Василий Семенович всегда идёт навстречу клиентам, желающим освободить нас от себя.

Гоша, конечно, был менее избалован роскошью, да и отзывы перед поездкой почитал, так что морально подготовился к тяжёлым условиям современных космических путешествий. Но и он до последнего надеялся, что ему повезёт и соседей окажется как можно меньше. Всё-таки лететь целый месяц (двадцать шесть дней, если быть точным), а каюта тесная, и сортир, как несложно догадаться, всего один. Увы, и его скромным надеждам не суждено было сбыться. Если в каюте Милены поселилось хотя бы три человека, то в его – аж четыре. Причём соседями оказалась та самая троица, которую он уже успел разглядеть в очереди на досмотр: шашлычник и юные приятели, которых он сразу окрестил про себя Пупа и Лупа.

Ну что ж, человек он служивый, неприхотливый, к капризам не приучен. Куда родина послала, туда ему и дорога. А родина в этот раз решила не церемониться и отправила его в тесной железной бочке, начиненной взрывчаткой, за шестьдесят миллионов вёрст. Уж послала так послала!