Текст книги "МарсоРусь. Убийство на красной планете (СИ)"
Автор книги: Аня Саврасова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)
19. Гоша и немного статистики
Они брели по пыльным улицам города. Гоша обдумывал разговор с директором фермы. Несчастный случай, самоубийство – все эти версии не стоили ломаного рубля, но почему-то местным очень хотелось их придерживаться. Почему? Милена невзначай взяла его за руку, и Гоша с удовольствием сжал ее бледную ладошку. Вдруг на пути возник малиновой расцветки дом, непохожий на другие, однотипные марсианские дома. Над массивными дверями красовались две вывески: «Салон Красоты 'Ты просто Космос» и «Бар 'Космический пират Весельчак Ы».
– Давай зайдем, – хором произнесли они. Гоша, конечно, имел в виду «Весельчака Ы», но Милена решительно направилась в салон красоты. Степашкин было попытался возразить, но махнул рукой и побрел за ней.
В салоне их встретила симпатичная кудрявая женщина, локоны которой были настолько густыми, что торчали во все стороны, практически перпендикулярно голове. Гоша прозвал ее про себя Одуванкой.
– Здравствуйте! Вы у нас первый раз?
– Да, вчера только прилетели с Земли, – сообщила Милена.
– Ох, ничего себе! – присвистнула Одуванка. – С самой Земли! И как там? Что сейчас носят? Я в смысле волос.
Милена охотно включилась в разговор, и Гоша сразу приуныл от бесконечного стрекота женских голосов. Он отошел к окну и рассеянно смотрел на улицу, но вдруг его кто-то окликнул. Гоша обернулся и увидел Димасика, который сидел на высоком табурете перед зеркальной пленкой как воробей на жердочке. Над его шевелюрой трудилась молчаливая парикмахерша, вокруг валялись пряди рыжих волос.
– Здорово! – обрадовался Гоша. – Прихорошиться решил?
– Да, что-то зарос в пути, надо облегчиться.
Стали перетирать, что да как. Пупа с Лупой не жили в гостинице, их сразу поселили в общежитие для новых переселенцев.
– Условия нормальные, ребята хорошие. Только бухают каждый день. У нас на каждом этаже по самогонному аппарату. Вместо кулеров!
– А как ваш магнитный суперпроект? – вспомнил Гоша.
– Америкосы тормозят, – вздохнул Димасик. – Всё что-то проверяют, перепроверяют… А я думаю так: решил – делай! Получится – хорошо, нет – планет еще много на небе.
Подошла Милена:
– О, какие люди, великий ученый Никодим собственной персоной!
– Бонжур, мадам, – криво улыбнулся Димасик. Он не любил, когда вспоминали его паспортное имя, но виду не подал. – Как ты сюда попал? Здесь у них запись за месяц, не пропихнешься.
– Завел полезные знакомства, – ухмыльнулся тот.
– Молодец, быстро освоился! Пошли с нами в бар?
– Большое спасибо, но бедному колонизатору эти светские развлечения не по карману. Лучше приходите к нам в общагу вечером, будет свекольный самогон на иридиевых бруньках. Марсианский эксклюзив!
От заманчивого предложения пришлось отказаться, иначе всё расследование превратиться в бесконечную цепную алкореакцию. Гоша себя знал, он еще в старших классах выяснил, что его мужское самообладание и самоконтроль имели одну неприятную особенность: держались только до второй рюмки. После первой он еще мог остановиться (хотя почему-то этого не делал), а вот потом… Короче, лучше не начинать. К тому же после развода он слегка отпустил возжи, а говоря по правде – забухал. Так что он был даже благодарен вынужденному космическому воздержанию. Хоть так здоровье поправил. Это ж только в теории свобода – хорошо, а на практике – человеку нужны ограничения. И чем их больше, тем человеку спокойнее и легче на душе. Как написал какой-то мыслитель в контакте, смирение – путь к счастью. Хороший статус. Так что особо свободолюбивых надо ограничивать, для их же блага. Вот для этого и существует следственный комитет.
Но в бар «Космический пират» Гоша с Миленой всё-таки пошли. Во-первых, очень хотелось есть, а выбор заведений в Марсоруси не поражал воображения даже жителя Люберец. А во-вторых, любопытно было. Что пьют на Марсе?
Внутри заведение не сильно отличалось от ресторана «Зеленый дом». Всё те же металлические столы и табуретки. Только стены выкрашены не в зеленый, а в серый. На одной из стен высела картина из песка: пустыня, верблюд, красное солнце. На другой – несколько кислородных баллонов с масками. А еще телевизор с двумя трещинами крест-накрест (арт-объект, догадался Гоша). В целом – типичный притон 21 века. Тесно, полумрак, угрюмый бармен за стойкой. Все столики, несмотря на дневное время, были заняты, так что они примостились за стойкой, на которой даже нашлось заламинированное меню.
И хотя Гоша хотел просто перекусить и бухать среди бела дня Гоша не собирался, но невольно зачитался длинным списком напитков. Чего здесь только не было! Настойки, водка нескольких видов и коктейли с затейливыми названиями, о которых он раньше никогда не слышал. «Межпланетный контакт», «Зеленые человечки», «Красный песок», «Соматическое расстройство». Над последним названием он думал целую минуту, пока не вспомнил, что местный наркотик называют «Сома». «Сомы грамм и нету драм!». Неужели прям в напиток подмешивают, негодяи?
При ближайшем рассмотрении выбор напитков оказался не так уж богат. Все они были комбинациями одного и того же скудного набора ингредиентов. Пшеничная водка, картофельная водка, свекольная водка, яблочный и томатный соки, еловые шишки и несколько видов специй. И много льда из марсианской воды. Выкручиваются ребята, как могут, с сочувствием подумал он.
Выбор еды был еще беднее. Бургеры, картофель фри да чипсы. Белорусам здесь, наверное, хорошо, подумал Гоша. Картошка во всех видах: на завтрак, обед, ужин и в форме бухла. Они взяли с Миленой по бургеру и по кружке чая. Бармен тут же потерял к ним интерес. Степашкин с тоской думал о новых тратах. Но когда бармен вывел на экран код оплаты, Милена совершила нечто невиданное для женщины ее характера и принципов. Быстро поднесла телефон и заплатила за двоих!
– Ты меня спас от отрезания ноги, – сообщила она. – А я спасу тебя от голода.
Гоша ощутил прилив нежности. Не такая уж она и стерва, подумал он. Даже милая. А вслух сказал:
– Да ну ты чё…
Рядом уселся лысый мужик с мятым лицом и, судя по кривизне, не единожды сломанным носом. Заказал бататной водки и сразу полез кадрить Милену. Откуда, мол, в их пустыне такой цветок? Поэт хренов. Гоше захотелось еще раз сломать ему нос. Милена, впрочем, реагировала вяло, даже не повернулась к мужику. Порядочная женщина.
Бармен с красноватым от марсианского загара лицом и выгоревшими белесыми волосами поставил на стойку две кружки с чаем и две металлические тарелки с едой. Гоша осмотрел свой бургер: белые пышные булки, а между ними – кусок жирной свинины, полоска кетчупа и листик салата. Салат, наверное, чтобы утешить тех, кто на диете. Георгий сдавил пальцами хлебную плоть и с наслаждением отгрыз кусок. Вкусно! Вот только…
– А соль есть? Недосолено маленько.
– Прости, брат, соль не даем, – ответил бармен. – Да и для здоровья вредно.
– Вы что, издеваетесь⁈ – возмутилась Милена. – Дайте солонку человеку! Как будто без соли ваш хлеб со свиньей – фитнес-питание, блин.
– А, понял, – сказал бармен. – Это вы на позавчерашнем «Яриле» прилетели, да? Неместные, короче. С солью у нас на Марсе проблемки. Так-то солей в грунте завались, но именно пищевую, которая хлорид натрия, очень сложно из грунта добывать и очищать. Она залежами не лежит, так, по чуть-чуть. Поэтому соль мы по минимуму кладем. Но все уже привыкли, не замечают. Если соли мало есть, вкус меняется, и уже кажется, что норм. А для здоровья реально полезнее. Какой-никакой, а ЗОЖ.
– Ладно, ЗОЖ так ЗОЖ, – примирительно сказал Гоша. – Сложная у вас здесь жизнь, конечно. Того нет, сего нет.
– Зато интересная, – пожал плечами бармен.
– Чего интересного-то? – буркнула Милена. – Один бар на город.
– Много интересного. Новая планета, которая изучена меньше, чем наполовину, а то и на треть. Мы даже близко не знаем всех возможностей и особенностей Марса. Двадцать пять лет колонизации – мизер по сравнению с миллионами лет на Земле. Мы здесь гости, которые еще не прошли дальше предбанника.
– Занятные рассуждения для бармена, – скептически сказала Милена.
– Вообще я геолог. А бар – это так, для души. Между экспедициями подрабатываю. Сергей.
Он протянул руку, Гоша пожал и назвал свое имя. Представилась и рыжая женщина.
– Добро пожаловать на Марс, – улыбнулся Сергей. – Хотите бататовые чипсы? Комплимент от заведения. Это местный эндемик, супер-эксклюзив.
– Что это за батат вообще? – поинтересовалась Милена. – Не первый раз слышу. Я в Таиланде ела пирожное из батата – на вкус как сладкая картошка. Чего его тут все так любят?
– О, это забавная история. Когда люди прилетели на Марс, здесь была безжизненная пустыня. Так все думали. Но началась колонизация, люди построили купола, очистили почву, удобрили, увлажнили… И тут случилось нечто поразительное. Из земли полезли ростки. Растение, которого никто не сажал. Марсианское растение. Его назвали бататом из-за схожего вкуса, хоть на вид больше похоже на маленький пупырчатый хрен.
– Чего⁈ – разинула рот Милена. – Реально, что ли?
– Я про овощ, – усмехнулся Сергей.
– А откуда он взялся вообще? – спросил Гоша.
– Вот эта главная загадка. Семена пролежали в глубине почвы много лет. Ученые спорят: сотни, тысячи или миллионы? И за это время не растеряли своих свойств. Невероятно живучий овощ. Теперь его выращивают тоннами. Еще и на землю везут, и продают в самых дорогих ресторанах как инопланетный деликатес. Первое марсианское растение, найденное людьми. Возможно, не последнее.
– Значит, когда-то на Марсе были растения? – задумчиво спросила Милена. – Травка зеленая?
– Да. Здесь была жизнь, в этом нет никаких сомнений. Спорят только по датировкам. Раньше считалось, что прошли миллиарды лет, а сейчас есть версии, что и тысячи не прошло.
Гоша слушал с восхищением. Ну надо же, получается, еще недавно на Марсе жили зеленые человечки. Смотрели на Землю и даже, может, посылали сигналы. Совсем немного мы с ними разминулись, а то могли бы подружиться. Ну или устроить космическую войну. Бататовые чипсы имели непонятный вкус: то ли сладкая картошка, то ли пресная тыква. Но хрустели приятно.
Бармен отвлекся на новых посетителей. Гоша с Миленой молча прикончили свои бургеры и попивали чаек вприкуску с чипсами.
– Что думаешь про этого хрена? – спросила вдруг она.
– Ты про пупырчатый батат? – не понял Степашкин.
– Да не! Про Луку этого, директора. Ты заметил, что он врет как сивый блогер?
– В чем?
– Ну говорит, что Таню эту толком не знал, ничего про нее не ведал, чисто мимо проходил. А сам при ее имени глазами темнеет.
– Да? – Гоша удивился. Он не знал, как можно темнеть глазами, но в интуицию Милены поверил. Возможно, потому, что и сам отметил нечто подобное, хотя и не мог четко сформулировать. Директор фермы что-то скрывал.
– Куда дальше пойдем? – просила Милена.
– К ученому одному.
Петельский Семен Алексеевич был главным и единственным ученым-социологом на Марсоруси. Он изучал не планету, а ее людей. А точнее, их симбиоз. Как условия новой планеты влияют на колонизаторов, их жизнь, взаимоотношения и потребление алкоголя? Именно он отправил на Землю «сигнал» про подозрительное поведение мэра. И именно по этому сигналу Гошу и послали разбираться. А заодно найти убийцу Тани Васильковой и охранять от неприятностей Милену. С последним, кстати, он сегодня неплохо справился. Правда, перед этим сам ее в эти неприятности и втянул.
Гоша позвонил, и социолог охотно подтвердил встречу, путано объяснив, как к нему попасть. «Идете до дома с козырьком, потом направо, там будет два дерева, не доходя, нырните в арку с гоблином, потом наискосок…» У Гоши аж голова закружилась. Хорошо, что имелось местное приложение-навигатор. Улица Леонова дом четыре, вбил Гоша, и строгий голос сразу заговорил: «Выйдите из бара и поверните направо…»
Петельский жил в обычной двухкомнатной квартире в типовом марсианском доме. Одну из комнат он оборудовал под офис: там работал он сам и две помощницы, собиравшие статистику для его исследований. Сейчас обе помощницы, Стефа и Мира, были «в полях», проводили опрос в школе. Социолог встретил гостей в бархатном бордовом халате, накинутом на клетчатую пижаму. Он не ожидал увидеть даму и смущенно извинился, что «в домашнем».
– Пар костей не ломит, а по вечерам у нас здесь бывает холодновато.
Милена заверила, что всё в порядке, и даже похвалила его цветастые восточные тапки с острыми носами. Петельский усадил их на диванчик, предложил чаю или кофе, но Гоша сразу понял, что предложение было сделано из вежливости и совсем без энтузиазма. Милена было обрадовалась, но Степашкин наступил ей на ногу и отказался от напитков. Социолог с облегчением улыбнулся, а Милена обиженно ткнула Гошу в бок кулаком.
– Вы написали на Землю донесение о том, что мэр присваивает ресурсы, – начал Степашкин. – Почему вы так решили?
– Видите ли, я социолог. Моя работа – считать. И я считаю всё. Сколько детей рождается в Марсоруси. Сколько металла производится. Сколько огурцов выращивается. Сколько чашек кофе продается…
– А что, здесь реально рожают детей? – удивилась Милена. – Прямо в этой пустыне?
– Да погоди ты! – перебил Гоша. – Что по огурцам? Ваш мэр даже огурцы, что ли, ворует?
– Нет, огурцы были для примера, – поморщился Семен Алексеевич. – Чтобы вы осознали масштаб моей деятельности. Приходится заниматься абсолютно всем! Конечно, один в поле не воин, да и три – тоже не воины. Это я с учетом двух своих помощниц. Нам объективно трудно! Но мы не сдаемся. Каждый почтовый сезон в Москву из Марсоруси летит флэшка на 10 гигабайт с полными выкладками по всем отраслям местной экономики и социальной жизни. Плюс каждый месяц – краткие цифры по основным параметрам, это уже через нашу почту отправляю, эсэмэсками. Все прямиком туда!
Он торжественно поднял указательный палец и потряс снизу вверх. Гоша поднял голову и посмотрел на кривоватый, плохо побеленный потолок профессорской квартиры.
– Я имею в виду Министерство новых территорий, департамент Марса. Всё идет прямо Гуськину на стол.
– О, вы про Сашу? Я с ним знакома! – почему-то обрадовалась Милена.
– Ты про чё? – озадаченно спросил Гоша.
Милена с Петельским наперебой принялись объяснять. Гуськин Александр Егорович – директор Марсианского департамента в Министерстве новых территорий РФ, фактически – правитель Марса. Это он организовал программу марсианской колонизации, лично продавил чудовищно дорогой проект и добился всего, что у них сейчас есть. И всего, чего нет. Сам Гуськин на Марсе никогда не был – здоровье не позволяет. Сейчас он уже пожилой, а когда всё начиналось, был еще молод, но уже имел какие-то проблемы: то ли с давлением, то ли с аллергией – короче, медкомиссию не прошел. Но мечта детства осталась, и он реализовал ее косвенно: построил город на Марсе руками колонизаторов.
Конечно, во многом на появление Марсоруси повлияли америкосы. Когда Илон Маск запустил свою марсианскую программу, России оставалось одно из двух: догонять любой ценой или признать поражение. Однако сторонников второго пути в правительстве было немало. Да, обидно. Да, непатриотично. Зато какая экономия! Сколько хорошего можно сделать на Земле за эти деньги. Были и сторонники компромисса: создать небольшую научную базу, послать человек пятьдесят ученых и устраивать им ротацию каждые пять лет. Изучать потихонечку красную планету и не лезть на рожон.
А Гуськин хотел именно на рожон. Хотел покорить Марс, сделать его частью великой Руси. И добился своего. Долгих двадцать семь лет он руководит Департаментом и принимает все решения, от которых зависит жизнь пяти тысяч колонизаторов. Ну а Милена – светская дамочка, знакомая со многими власть имущими. Не удивительно, что импозантный Александр Егорович оказался в числе ее приятелей и даже, возможно, щипал пару раз за задницу.
Про задницу – это, конечно, Гоша додумал. Мрачная ревнивая мыслишка. Сам он весь день подумывал про задницу своей миссис Ватсон, но ущипнуть так и не решился. Вокруг всегда были люди, да и Милена вела себя не слишком ласково. Еще, не ровен час, даст по морде, а он при исполнении.
– Понятно, – сказал Степашкин, выслушав рассказ про Гуськина. – И че?
– Да-да, – озадаченно проговорил профессор. – Это я, кажется, отвлекся… Так о чем вы спрашивали?
– Про мэра, – напомнил Гоша. – Владимира Ляшко. В чем конкретно вы его подозреваете?
– Ах да! Ну так вот. Я живу на Марсе шестнадцать лет. До этого возглавлял кафедру социологии в МГУ. И все эти шестнадцать лет я считаю. Считаю всё, что можно посчитать. Кстати, вы спрашивали насчет родов, – повернулся он к Милене. – Это очень интересный вопрос! Казалось бы, зачем рожать на Марсе? Условия жизни тяжелые. Колясок нет, логопеда нет, памперсы самоочищающиеся выдают по нормативу. И на море с детьми не поедешь. А люди рожают! Рожают, как не в себя. Точнее, как из себя. Я хотел сказать… В общем, два с половиной ребенка на женщину. Огромный показатель по нынешним временам.
– Фигасе! – округлила глаза Милена. – А как они полребенка рожают?
– Так это в среднем! Два с половиной ребенка на женщину – это на целого ребенка больше, чем на материковой России. А всё почему? Глобальный интернет! Его здесь нет. А чем занимаются млекопитающие в отсутствии интернета? Плодятся! Вот вам и социология. Чудесная наука.
Гоша почувствовал раздражение. Ему начинало казаться, что все марсиане обожают трепать языком и готовы болтать о чем угодно, лишь бы не о деле. Опрашивать таких балаболов – как волочь телегу на гору. Только зазеваешься – а она уже несется вниз.
– Простите, я опять отвлёкся, – заметил Петельский унылый Гошин вид. – Постараюсь быть кратким. Последние полтора года в моих расчетах пошли несостыковки. Я долго грешил на неверные данные, ошибочную методику и тому подобное. Но в этом году окончательно удостоверился: расчеты верны. Часть ресурсов Марсоруси испаряется в неизвестном направлении. Вот, посмотрите!
Он нашел на планшете какую-то таблицу и ткнул Гоше в лицо. Гоша уставился на колонки с цифрами.
– Вот, видите. В первой колонке – список ресурсов: золото, серебро, иридий, платина, родий, вольфрам и так далее. В следующих колонках – данные по добыче, отправке на землю и использованию на месте, то есть на колониальные нужды. Есть небольшой экспорт-импорт с соседними городками, он тоже учтен, но там копейки. А главное – это последняя колонка. Знаете, что здесь? – он помолчал, но Гоша не собирался играть в его игру и задавать наводящие вопросы. Поняв это, социолог продолжил. – Остаток! Разница между полученным и использованным. Он всегда был близок к нулю, но только не сейчас. Двадцать три кило золота! Четырнадцать кило платины! Мелочь, а приятно, не находите?
– Круто, – сказала Милена. – А можно один килограмм мне? Мне сережки новые нужны.
– Дурочка, – хихикнул Гоша. – У тебя же от таких сережек уши отвалятся.
– Так я не весь килограмм на уши повешу! Кусок отпилю, остальное продам. Где эти ваши лишние килограммы лежат?
Петельский лукаво улыбнулся.
– Мадам смотрит в самый корень проблемы. Я бы сам хотел это узнать. Где же они? Спросите нашего мэра, Ляшко Владимира Васильевича.
– Спрошу, – кивнул Гоша. – Но сначала во всем разберусь.
20. Гоша. В гостях у сказки
Разговор с социологом затянулся. Степашкин много раз собирался встать и, выражаясь по-старинному, откланяться, но Милена задавала всё новые вопросы про марсианскую жизнь, Петельский охотно и многословно отвечал, а Гоша ловил себя на том, что ему тоже очень интересно. Приходилось опускать уже было приподнявшийся зад на кожаный диванчик и слушать дальше.
Так, Петельский поведал о популярном среди местных промысле – собирательстве:
– Собиратели шатаются по окрестностям и ищут всё, что имеет хоть какую-то ценность. В частности, добывают марсианских червей.
– Червей? – поморщилась Милена.
– Да, мадам. Черви – удивительный местный эндемик. Когда их обнаружили, это стало сенсацией. Извечный вопрос «Есть ли жизнь на Марсе?» получил, наконец-то, утвердительный ответ.
– А нафига их собирают? – не отставала рыжая женщина. – Для коллекции, как гербарий?
– Нет, что вы. Мясо этих тварей здесь считается деликатесом. Напоминает индюшатину. Вы же в курсе, что на Марсе большие проблемы с животноводством? Хорошо себя чувствуют только свиньи. Эти плодятся с большим удовольствием и вымахивают до невиданных на Земле размеров. А вот коровы, овцы, куры и утки упорно мрут в пути. А если добираются до Марса, то рано или поздно перестают размножаться. Почему – никто не знает. Загадка природы. Поэтому яйца и молоко здесь – такой же деликатес, как на Земле – Туапсинские трюфеля или Крымские устрицы. Молоко вообще только детям в садике дают и чиновникам в Ратуше. Самые нуждающиеся категории!
Гоша вспомнил утреннюю яичницу в отеле и подумал, что слишком легкомысленно и бездумно заглотил ее. Знал бы, что это деликатес, получил бы больше удовольствия.
– Кстати, – продолжал социолог, маша рукой в их сторону. – Диван, на котором вы сидите, сделан из кожи быка по имени Алекс. Алекс нормально перенес полет и прожил на Марсе лет десять в добром здравии, но в какой-то момент категорически потерял интерес к женским особям. А кому нужен бык, который не покрывает коров? Вот его и оприходовали.
– Бедный Алекс! – посочувствовал Гоша. – Затрахали до смерти.
– Вот и правильно! – воскликнула Милена, ехидно косясь на Гошу. – Всем самцам на заметку. Чтобы знали свое истинное предназначение в этой жизни.
– Так то про коров, а не про телок, – лениво отмахнулся хвостом Георгий. Ну, в смысле, просто отмахнулся.
– Поэтому вареные и жареные черви – единственная возможность для местных полакомиться белым мясом, – продолжал свою лекцию профессор Петельский.
– А эти черви не напичканы радиацией?
Гоша вспомнил пугалки капитана и Пупы с Лупой про страшное и вредное марсианское солнце.
– Может, и напичканы. Хоть они в основном под землей ползают, да по пещерам ныкаются. А вообще у нас тут многие не верят в радиацию.
– Как это не верят? Это что, религия какая-то, чтобы верить или не верить? – снисходительно ухмыльнулась Милена, которая понимала в физике меньше марсианского червя, но не желала в этом признаваться.
– Не религия, но что-то сродни. Они говорят так: «Никто у нас в Марсоруси не болеет и не умирает. Волосы и ногти вообще растут как не в себя. Значит, нет вреда от радиации. А если иногда кто-то болеет и умирает, так это и на земле бывает. Умереть от всего можно. Пути смерти неисповедимы. Солнца бояться – на Марс не летать». И тому подобное.
– А как же данные приборов, мнения ученых?
– А кому вы будете верить, приборам или своим глазам?
Гоша с Миленой задумались.
В этот момент дверь отворилась, и в комнату зашла девушка с коротко стриженными светлыми волосами.
– Семен Лексеич, я закончила. Ой!
Она заметила посетителей, и на высоких скулах заблестел симпатичный румянец. Гоша даже улыбнулся от умиления.
– Стефа, знакомься, – приветливо произнес профессор. – Это следователь из Москвы Георий Георгиевич и его… коллега. Простите, забыл ваше имя-отчество?
– Милена, – недовольно напомнила миссис Ватсон. – Без отчества.
– А это моя помощница Стефания. Тоже без отчества пока.
– Здрасьте, – насмешливо улыбнулась Стефа. – Добро пожаловать в наше захолустье. Вы насчет убийства Тани? – Георгий кивнул. – Она была моей лучшей подругой.
– Да? – Гоша почесал в затылке. В материалах дела об этой Стефе не было ни слова. Неужели не опросили? – Тогда я хотел бы с вами поговорить. Вы свободны сейчас?
– Я пока на работе, – развела руками блондинка. – Приходите вечером: улица Терешковой, дом 3, комната 17. Там и поговорим.
– А что это за место? – с подозрением уточнила Милена.
– Живу я там.
– Обязательно придем, – радостно пообещал Гоша. – С больши́м удовольствием.
Стефа невинно улыбнулась, показав ярко-белые зубки, и вышла.
* * *
Профессор Петельский продолжал сыпать интересными сведениями о жизни на Марсе, но Милена как-то приуныла и перестала закидывать его вопросами. Да и Гоша прекрасно помнил, что время ограничено. Дай этому старичку волю, так он до завтра будет болтать. И Гоша бы с радостью его слушал, но надо же и дело делать. Через три дня «Ярило-9» полетит обратно. Степашкин, конечно, не успеет закончить дела за такой срок, а вот Милена грозилась, что свалит при первой возможности. А значит, надо по максимуму использовать миссис Ватсон и в расследовании, и… в других делах. И потом, он надеялся вернуться домой на следующем корабле, который прилетит через двенадцать дней и улетит через шестнадцать.
В общем, пришлось попрощаться со словоохотливым социологом и покинуть его уютное жилище. И всё бы хорошо, да только Милена нахохлилась как утка и шагала молча чуть позади него. Даже ни разу не крякнула. Гоша обернулся и взял ее за лапку, но красотка вырвала руку и мрачно отвернулась.
– Ты чего? – удивился он.
– Запал на нее, да? Молодая, тощая, домой позвала – что еще надо кобелю? «Придем с большим удовольствием»! За себя только говори!
– Ты че, к помощнице социолога приревновала? – догадался Гоша. В делах флирта он был тем еще тугодумом. – Перестань! Мы же вместе пойдем. Мне скрывать нечего. Я тебя только хочу, а у нее и сисек толком нет.
Он попытался обнять Милену, но рыжая бестия вырвалась, больно ткнув его локтем.
– Да ну тебя! – обиделся Гоша. – Придираешься на ровном месте, а еще миссис Ватсон назвалась. Ты в расследовании дальше будешь помогать, или в гостиницу тебя отвести?
– Сама дойду, – зло сообщила Милена. – Я не слепая, видела, как ты на нее смотрел. А помогать тебе в блуде я не нанималась.
– В чем? – хохотнул Степашкин.
Слово-то какое еще выискала: «блуд»! Смешно. Милена быстро зашагала в сторону отеля, а Гоша с досадой поплелся за ней. Оставить ее одну он не решался. Пообещал же шефу присматривать за неразумной бабой. Мало ли что! Ей сегодня уже ногу чуть не отрезало. Но теперь из-за ее глупой ревности он теряет драгоценное время. И было бы к чему ревновать! Подумаешь, улыбнулся ценной свидетельнице. А сама-то вообще замужем! Он же не бухтит по этому поводу, хотя мог бы.
Гоша не хотел признаваться даже самому себе, что Стефа ему понравилась. И ее показания волновали его меньше, чем насмешливая улыбка и стройные ножки в блестящих лосинах. Потому и невдомек ему было, что опытная женщина заметила в нем то, чего он еще сам не понял.
Вскоре оказалось, что Милену он пасет не зря. Два раза дурочка сворачивала не туда, и ему приходилось возвращать ее на путь истинный. Мадам злилась, но слушалась. Наконец, добрели до отеля.
– Ну пока, – криво усмехнулась Милена. – Удачи в сексуальных утехах.
– Я к пограничнику пойду, – сказал Гоша. – Надо выяснить, как Таня вышла из города. А ты пока успокойся, выпей водочки в баре и жди меня. Приду вечером и займемся этими вот утехами.
– Так я и поверила, – буркнула она, но голос потеплел и улыбка смягчилась.
Вместо лишних оправданий он обнял ее покрепче и поцеловал в мягкие, ярко-розовые губы. И тут же чертыхнулся, почувствовал во рту химический вкус помады.
– Кушай, кушай! – засмеялась Милена. – Такая уж ваша мужская доля – всю жизнь нашу помаду жевать.
Она взяла наманикюренными пальчиками его подбородок, повернула и смачно чмокнула в щеку.
– Красота! – захохотала довольная мамзель.
Гоша включил зеркало на телефоне. На щеке красовался четкий опечаток розовых губ. И пока он кое-как вытирал его послюнявленным пальцем, дама его сердца, оглушительно цокая копытами, ускакала в отель.
* * *
Степашкину повезло: сегодня как раз дежурил пограничник, который работал в ночь смерти Тани. Зайдя через серую дверь из марсианского железа в тесную каморку КПП, Гоша сразу услышал знакомые ноты конфликта. Два подростка, спрятавшиеся в огромные черные свитера, как в броню, препирались с усталым мужиком в форме болотного цвета. Они то агрессивно наезжали, то жалобно канючили, требуя, чтобы их выпустили за периметр.
– Мы только туда и обратно, через полчаса вернемся.
– Разрешение надо от родителей, – терпеливо повторял пограничник. – Постановление Ляшко, не я придумал.
– Так у нас есть, вы же видели.
– Закончились ваши разрешения, надо каждые полгода обновлять.
Один из подростков воровато оглянулся на Гошу, смирно стоявшего в уголке, и решился пойти ва-банк. Наклонившись к окошку вплотную и даже просунув внутрь длинный прыщавый нос, он выразительно просипел:
– Сиги хочешь? Мне пачку Мальборо с Земли прислали. Половину отдам. Три сейчас и три по факту.
Второй нервно ткнул товарища в плечо и быстро зашептал:
– Ты дебил? Так не делается. Там люди…
Он косился то на Гошу, то на дверь, вероятно, продумывая пути отхода.
– Идите домой, пацаны, – устало буркнул пограничник.
Гоше показалось, что внутри погранца идет борьба, и предложение подростка привлекло его больше, чем он подал виду. И если б не странный мужик синей форме (Гоша), возможно, ответ был бы другой. Впрочем, это было только ощущение, основанное на личном печальном опыте.
Толкая друг друга и переругиваясь, парни вышли из КПП. Гоша подошел к окошку и сунул в него удостоверение:
– Здравия желаю!
– Ох ёпт! – не сдержал эмоций погранец. – Вы новенький у нас, что ли?
– Нет, я из Москвы, главное следственное управление, читайте внимательнее.
Мужик еще раз перечитал корочку.
– Далеко вас занесло, Георгий Георгиевич!
– Не близко, – согласился Гоша. – Позвольте и ваши документы?
Пограничник порылся в столе и протянул удостоверение. Гоша прочел полустершиеся буквы: «Старший прапорщик Семенов Владислав Александрович, должность: инспектор пограничного контроля».
– А что у вас за форма такая странная? – поинтересовался Владислав Александрович. – Молния вместо пуговиц и цвет темный.
– Так это нового образца, – пояснил Степашкин. – Пять лет уже как ввели.
– Ну вот, а до нас всё доходит как до диплодоков, – уныло вздохнул пограничник, оглядывая свой потертый прикид с оторванной у ворота пуговицей. – Или не доходит… Так каким ветром вас занесло? В нашу-то глушь.
– Расследую смерть Тани Васильковой.
– А! Танечка. Жуткая история. В мою смену дело было. Если что, я Влад.
Погранец просунул в окошко мощную волосатую руку, и Гоша с опаской ее пожал. Ему надоело стоять, пришлось опереться локтями на стойку. Влад заметил его затруднения и куда-то вышел из своего закутка, а вскоре вернулся, таща вполне добротный стул с мягкой офисной спинкой. Гоша с удовольствием уселся. Правда, теперь его голова едва доходила до окошка, приходилось тянуться как можно выше, чтобы увидеть снизу вверх небритое лицо с небольшим шрамом на правой щеке.
– Так вот, – неуверенно начал Степашкин, собираясь с мыслями. – Вопрос такой. Как Таня проскользнула за периметр мимо вас?
